Сквозь тернии к звёздам

      Прошло несколько дней после того памятного посещения. Асока не забывала того, что случилось во время него, Энакин тоже помнил, но оба, как будто договорившись, решили пока не обсуждать это, ведя себя так, словно у них всё по-прежнему. Да и не до того им было, ведь день ото дня Скайуокеру становилось лишь хуже. К слабости прибавилась ломота в костях, страшная сухость во рту и головная боль. На третий день температура поднялась до сорока одного градуса. Эстелла была при нем неотлучно и весь день ставила ему на лоб охлаждающие компрессы и колола жаропонижающее. К утру стало понятно, что это грипп, причём в самой тяжёлой форме. Доктору оставалось только догадываться о том, где он мог подцепить его, находясь в стерильных условиях.       В палату к Энакину теперь вообще никого не пускали, поэтому Асоке приходилось довольствоваться разговорами с врачом про состояние Скайуокера. Эстелла сообщила ей про вирус, и сердце тогруты обожгло острое чувство вины, она подумала, что это её поцелуй стал причиной его болезни. Однако изменить и исправить этого она уже не могла, оставалось лишь надеяться на лучшее. Да ещё оставались обязанности, которые никто не отменил, например, две работы, на коих Тано взяла дополнительные смены, чтобы заработать по больше, ведь службы в кафе теперь не было, а основной по зарплате до этого была именно она. И дети, которые, как и раньше, требовали внимания и молока. Правда теперь Асоке было существенно легче, ведь в её жизни появился Сержио и уже со следующего дня их такой странной встречи тогрут начал принимать в её делах самое живое участие.       Приходя к девушке каждый день, мужчина то помогал ей по хозяйству, то сидел с близнецами, когда Асока отлучалась, то покупал на свои деньги лекарства для Энакина. И за эти нелёгкие дни Морисон сделался для Тано настоящим другом, а так же поверенным всех её дел. Он помогал ей, и каждый раз, видя её благодарную улыбку, с горечью думал о том, что совсем скоро должен будет нарушить это состояние, ведь ему позвонили из дома и велели сегодня же сделать ей предложение, не взирая на состояние девушки. Ослушаться семьи было нельзя и с тяжёлым сердцем тогрут заказал столик в том же ресторане, что и в первый день, взял с собой кольцо и встретив Асоку возле мастерской заявил ей, что сегодня их ждёт особенный вечер.       — С чего бы это? — искренне удивилась тогрута, разводя руками, — Вроде бы сегодня не праздник! И потом, я сейчас к Энакину собиралась.       — Нет, ошибаешься, сегодня особый день, ты должна пойти со мной в ресторан. А в больницу придёшь попозже. Я даже сам тебя отвезу, — проявил Сержио несвойственную ему прежде настойчивость.       — Почему же сегодня? Неужели завтра нельзя? — попробовала Асока настоять на своём, хотя, признаться, её сердце дрогнуло. Как давно она уже никуда не выходила, не видела людей, не меняла обстановку.       Движется изо дня в день по замкнутому кругу: дом-работы-больница-дом, а ведь жизнь-то идёт, продолжается. Только, видно не для неё. Тогруте при этой мысли мигом захотелось это исправить и язык сам, помимо воли, выпалил:       — А пойдём! Я так хочу есть, что просто умираю!       Морисон явно обрадовался такому ответу и быстро, и даже, как ей показалось, немного грубовато, подхватил Асоку за руку и потащил к спидеру. Ресторан «Огни Республики» встретил тем же полумраком и тихой музыкой, даже столик был тот же, крайний, возле стены. Только сейчас на нем уже стояли бутылка красного вина, графин томатного сока, две тарелки с салатами, жаркое из порга с шампиньонами и тарелка с фруктами. Асоке понравилось то, что она видела, желудок мигом заныл от голода. Сержио понял это и прежде велел ей попробовать блюда, и лишь когда она съела свою порцию жаркого, Морисон позволил себе начать, правда вышло у него это как-то неуверенно и даже немного по-детски:       — Асока, скажи мне одну вещь — как ты думаешь, я стану хорошим мужем?       Тано едва не поперхнулась шампиньоном, но решив в конце-концов, что это была шутка, улыбнулась и ответила почти смеясь:       — Думаю, да, ты будешь прекрасным супругом и отцом семейства, любая женщина будет счастлива связать с тобой жизнь.       — Правда? А ты? Ты тоже была бы счастлива этому? — спросил тогрут без тени улыбки.       Асока собралась было что-то пошутить, но наткнувшись на взгляд тогрута, прямой как шпага и такой же острый и цепкий, передумала это делать. Мыслей в голове не стало ни одной, кроме той, что она вспомнила, что времени уже много и в больницу её скоро не пустят.       Это верно, приемные часы заканчивались через полчаса, а Асока до сих пор не появилась. Энакин ждал её с утра, так как именно сегодня решил поговорить с ней о том их невольном поцелуе. Спору нет, он сумел разбудить в душе Скауокера странные, забытые струны, которые до сих пор продолжали резонировать. И эти дни он мучался не столько от высокой температуры и ломоты в теле, столько от невозможности поговорить с Тано, которую он видел сейчас только через стеклянную дверь палаты. Эстелла передала ему, что Асока придёт завтра, то есть, уже сегодня, и Энакин ждал, и так волновался, подбирая слова для предстоявшего разговора, что вновь почувствовал себя хуже. У него опять поднялась температура, а суставы просто выкручивало. Энакин порой просто стискивал зубы, чтобы не застонать в голос.       — Асока, — вырвалось у него со стоном, хотя он даже не заметил, что перед ним Эстелла, — Шпилька. Приди ко мне, — продолжал он, сжимая руку Новайс своими сухими горячими пальцами.       А температура росла...       Росло и напряжение между Сержио и Асокой, возникшее после слов тогрута.       — Я... Право... Не знаю... — сказала она наконец и, густо покраснев, отвела взгляд.       — А если бы я сказал тебе: выходи за меня замуж, что бы ты на это сказала? — продолжал Сержио, пользуясь появившейся у него уверенностью.       — Я не думала об этом, — резче, чем следовало, произнесла Асока и хотела даже вскочить с места, но Морисон удержал её, положив свою руку поверх ладони девушки и даже слегка провёл по пальцам.       — А ты попробуй, подумай, я тебе помогу, — сказал он, понизив голос и вдруг начал приближать лицо к ней. И в этот момент...       — Шпилька, я тебя... — прошептал Скайуокер потрескавшимся губами, которые тут же посинели и несколько раз рвано вздохнув, откинулся на подушку и закатил глаза.       — Энакин! Что с тобой? Очнись, приди в себя! — Эстелла была так напугана этим, что даже на секунду забыла, что она врач, став просто женщиной, волновавшейся за человека, небезразличного ей.       Но тот не возвращался из тёмной бездны, явно ощущая себя в ней лучше, чем тут. И явно не он один так считал.       — Доверься мне, я помогу тебе, — повторил Морисон снова и их лица резко сблизились, а губы соприкоснулись.       Сержио целовал настойчиво и упрямо, Асока замерла и не знала как реагировать, но вдруг дёрнулась от неожиданности и вскинула правую руку. На ней зазвонил комлинк.       Девушка решительно оборвала этот поцелуй и нажала приём: — Асока! Приезжайте немедленно! — закричал динамик голосом Эстеллы, — Скорее приезжайте в больницу! Энакин в реанимации!       Тано, не дослушав, нажала отбой и забыв обо всем, и про ужин и про Сержио, и даже про поцелуй, вскочила со стула и бросилась к выходу.       — Куда же ты? Стой! Давай я отвезу тебя! — крикнул Морисон, кидаясь за ней и походу бросил на стол деньги.       Но Асока уже выскочила на улицу и забыв о том, что можно взять транспорт, пешком бросилась вдоль улицы, она бежала и думала лишь о том, как бы скорее добраться до больницы. Скорее, чем произойдёт страшное. Сержио догнал её уже на площади и почти силой усадил в спидер. Асоку сильно трясло, а дыхание сбилось от бега, она даже не могла назвать номер больницы, но тогрут, оказывается, знал его, с тех пор, как Тано назвала имя лечащего врача Энакина. Он подвёз девушку прямо к дверям отделения, но сам пойти с ней отказался, сказав, что будет лучше, если подождёт её в спидере. Асока бежала уже по коридору, не глядя перед собой и по пути сбив с ног пару дроидов-санитаров, перевернув их тележку, на которой стоял лоток с медикаментами.       — Опасность номер один! — заголосил один из дроидов.       — Террористы напали! — заорал второй, и гремя конечностями побежал за Асокой и даже схватил за край футболки — Стоять, наёмник! Ты умрешь без боли!       Но на Асоку это не произвело впечатление, она лишь раздраженно пихнула его ногой и понеслась дальше, к крайней палате по коридору. Дроид отлетел к стене и возмущённо заголосил:       — Это произвол! Это агрессия! Я доложу Мастеру Эстелле!       Но никто не обратил на него внимание, а Асока уже рвала на себя дверь палаты, но та оказалась закрыта и устав бороться с ней, Тано опустилась на пол и залилась бессильными слезами. На шум пришла Эстелла и увидев рыдающую тогруту, подошла к ней:       — Асока, как хорошо, что вы пришли, — начала она, присаживаясь рядом, — Как я уже сказала и вы сами это видели, состояние Энакина в последние дни сильно ухудшилось и кончилось это тем, что сегодня он неожиданно впал в кому и его перевели в реанимацию.       Асока вспомнила, что совсем об этом забыла и теперь её тревога достигла размеров планеты:       — Как такое могло произойти? Всё же было под контролем!       Голос тогруты, высокий и нервный, взлетел под потолок и болезненным эхом разлетелся по коридору, не заботясь о том, что может потревожить больных. Наоборот, он невольно заглянул в каждую палату, напомнив о том, какой хрупкой и эфемерной может быть человеческая жизнь и как важно порой соблюдать правила, выданные врачем, чтобы сохранить её. Асока нарушила их и это привело к тому, что она сейчас плачет, сидя в коридоре, а Эстелла пыталась успокоить её, впрочем и сама не понимая как так могло получится, что Энакину стало так плохо и не удержавшись сказала это вслух:       — Такое впечатление, что стерильность была нарушена, иначе, инфекция не проникла бы, но ведь этого не было, вы приходили в маске и стерильной одежде. Наверно дроиды недосмотрели.       — А можно мне с ним увидеться? — спросила Асока, спрятав глаза, которые всё равно не смогла бы поднять от чувства вины.       — Не думаю, что вам это позволят, — задумчиво произнесла твилечка, — туда нельзя даже мне, только дроидов пропускают, чтобы они выполнили мои назначения.       Услышав эти слова, Асока поняла, что больше не выдержит, иначе её просто порвёт изнутри от этого ужасного чувства непоправимости сотворённого ею же и уже через мгновение Асока встала и выпалила прямо в лицо Эстеллы, от возбуждения даже схватив её за руки:       — Доктор Новайс! Простите! Это я виновата в случившемся!       Эстелла замерла на месте и внимательно уставилась на говорившую. Лицо её заметно ожесточилось, а в углах рта появились жёсткие складки.       — Да, и в чем же это, интересно? — спросила она, поджав губы. — Понимаете, — продолжила Асока уже не так бурно — В последний раз, когда я пришла к нему, он выглядел таким несчастным, что я не выдержала, сняла маску... И... Поцеловала его.       Последние слова помимо воли вызвали улыбку. За то лицо Эстеллы сделалось просто свирепым, глаза сузились, губы сжались в тонкую линию, а лекку заколыхались. Секунду она молчала, потом, вдруг резко сбросив с себя руки Асоки, почти закричала:       — Да вы, что, совсем сумасшедшая?!!! Или нет, вы просто идиотка!!! Понимаете хоть теперь, что вы натворили! Да вы фактически убили своего мужа!!! Сказано было — не снимать маску!!!! Или я, по-вашему, такая же дура как вы и сказала это просто так?!!! Ненормальная! Да если он умрет, то я просто не знаю, что с вами сделаю!!!!       Асока отступила на шаг, не зная, что ответить на этот поток пылающей ярости. Заслуженный поток. А Эстелла напоследок припечатала:       — Убирайтесь отсюда вон!!! Чтобы я вас на километр отсюда больше не видела!!! Ненавижу тогрут!!! Все они одинаковые!!!! Только и могут, что ломать другим жизнь!!!!       Асока отошла ещё немного назад и с опаской пошла по коридору, а Эстелла прижалась к стене и шумно задышала. Порыв вывел её из равновесия и вскоре она была вынуждена скрыться у себя в кабинете. Ведь только там, заперев дверь изнутри, она могла выплеснуть ярость, перешедшую из крика в бурные рыдания, чтобы потом выйти к больным. А пока она лишь громко и надрывно лила слезы, кляня судьбу за такую несправедливость, не зная о том как близка к ней сейчас причина этих слез.