Сквозь тернии к звёздам

      Прошло ещё три недели. Желанная беременность так и не наступила, Асока уже отчаялась и просто не знала, что бы ей ещё такое сделать, чтобы эти несчастные ленивые сперматозоиды соединились с не менее нерасторопной яйцеклеткой. И наконец, устав придумывать что-то самой, спустя несколько дней после очередной ночи любви на больничной кровати, тогрута решила обратиться к специалисту. Выйдя из палаты Скайуокера, которому приносила обед, Тано прошла по коридору, но не к выходу, а в сторону уже знакомого ей кабинета гинеколога. Врач тоже её хорошо знал и поздоровавшись с готовностью произнёс:       — У вас проблемы с кормлением?       — Нет, с кормлением всё в порядке, — поспешила сказать Асока, садясь напротив — Проблема у меня в другом. Мне срочно необходимо забеременеть. Я уже много раз пыталась, но ничего не выходит!       — Так, — врач явно заинтересовался проблемой, — расскажите подробно, в чем именно заключается невозможность зачать ребёнка? Что вы вообще для этого предпринимаете?       И Асока принялась говорить. Слова лились бурным потоком, цепляясь одно за другое. Постепенно рассказ принимал всё более горький и почти жалостливый тон и вскоре могло показаться со стороны, что Асока попросту плачется врачу о своей несчастной доле бесплодной женщины, жены больного мужа. Гинеколог внимательно слушал и лицо его принимало всё более понимающее выражение, казалось, он уже знал как помочь Асоке, и просто ждал, когда она выговориться, чтобы сказать об этом. И вот слова наконец-то иссякли и Тано замолчала, тяжело задышав после долгой утомительной речи.       — Вот, выпейте, вам сразу станет полегче, — сказал врач и налив в стакан воды, капнул туда несколько капель какого-то сильно пахучего лекарства, расплывшегося в прозрачной жидкости коричневыми пятнами и протянул его девушке.       Асока судорожно глотнула и, вытерев рукавом выступившие слезы, воззрилась на врача, словно на последнюю свою надежду. Тот, убедившись, что она успокоилась и уже пришла в себя достаточно для того, чтобы воспринимать информацию адекватно, начал говорить:       — Понимаете, мисс Тано, — сказал мужчина, заглядывая ей в лицо, — Как я уже не раз убеждался, состояние вашего здоровья вполне удовлетворительно, а вот ваш сожитель... Его, конечно, тоже неплохо бы проверить, но учитывая то, что у него уже есть двое детей, думаю, в этом нет нужды. Причину ваших неудач я вижу скорее в его болезни. Химиотерапия ослабила организм мужчины и сперматозоиды снизили активность. Поэтому они просто не успевают достигнуть яйцеклетки.       — То есть, надежды нет? — прошептала Асока с таким отчаянием, словно от этого зависила её жизнь.       Впрочем, это было отчасти верно.       — Ну почему же вы сразу так трагично? — врач ободряюще улыбнулся и положил руку ей на плечо, — Выход есть всегда. В вашей ситуации им может стать ЭКО. Иными словами, экстракорпоральное оплодотворение. Для этого вам нужно будет ввести определённую комбинацию гормональных препаратов, чтобы организм подготовился к зачатию. После этого я возьму у вас обоих биоматериал и, создав искусственные эмбрионы, я специальной иглой введу их в яичник. И после нескольких дней в стационаре проведём ультразвук, чтобы узнать прижился ли хотя бы один.       Эти слова звучали как божественная музыка, как пение светлого ангела, спустившегося в холодную сырую яму, где содержался пленник, утративший всякую надежду на спасение.       — Да, я согласна! Сделайте это! Прямо сейчас! — Асока даже вскочила со стула и забегала по кабинету.       Врачу тоже пришлось встать и взяв тогруту за руки, заставить остановиться:       — Асока! Не суетитесь так! В данную секунду это всё равно невозможно, прежде необходимо осмотреть вас и ввести препарат, — увещевал её гинеколог и, чтобы предотвратить дальнейшие протесты, а вместе с тем и немного успокоить пациентку, добавил, — Вот это я могу сделать прямо сейчас. Для начала проведём осмотр, сделаем УЗИ и анализ крови. Пройдите за ширму и разденьтесь.       Асока послушно прошла за обтянутую белой тканью ширму и принялась расстёгивать рубашку и стаскивать брюки. После чего устроилась на высоком кресле с металлическими подставками для ног. Уже в который раз Асока выносила ставшие привычными процедуры. Вот вставили расширитель, чтобы растянув влагалище, войти туда чувствительным прибором, чтобы посмотреть шейку матки. Потом уже пальцем в перчатке прощупали стенки. Затем, снаружи пропальпировали яичники и саму матку. Асока так сосредоточилась на том, как бы не застонать от неприятных ощущений, что не замечала как меняется лицо врача и время от времени он озадаченно хмыкает. И вот наконец он велел ей слезть с кресла и лечь на кушетку, где начал проводить по животу небольшим сканером, смоченным в физрастворе. Тано скосила глаза на экран, где отображалось происходящее внутри её организма, но, конечно же, ничего не поняла. Да и как расшифровать эти таинственные серые и чёрные пятна, в беспорядке бегавшие на белом фоне? Асока вскоре это поняла и бросила неблагодарное занятие. Закончив процедуру, гинеколог разрешил Асоке встать и вытерев живот салфеткой, одеться и сесть напротив, чтобы велеть дроиду взять кровь у неё из вены.       — Странно, — пробормотал врач, рассматривая распечатку УЗИ — Ничего не понимаю.       Тут появилась другая распечатка, где отображались показатели элементов крови. Причём, не только форменных, а ещё гормонов и других биохимических показателей. Несколько долгих секунды, казавшихся Асоке часами, врач рассматривал результат анализа и наконец смог заговорить:       — Асока, поймите меня правильно, но в вашем случае сделать ЭКО не получиться.       — Как? Почему? Вы же сказали, что можно! — Тано вцепилась руками в стол и готова была вновь разрыдаться от отчаяния.       — Ну, если вы, конечно, настаиваете, я могу попробовать сделать это, — пошёл на попятную гинеколог, — Вот только зачем вам нужен второй эмбрион, если у вас уже есть один?       — То есть... Вы хотите сказать... — Асока едва не задохнулась от услышанного, опасаясь поверить в правдивость высказывания.       — Хочу сказать и говорю, — подтвердил врач её самые смелые надежды, — Вы уже беременны, Асока, срок почти три недели!       Слезы нечаянной радости хлынули по щекам, а на губах заиграла светлая улыбка, появившаяся вместе со вздохом облегчения.       — Это настоящее счастье! Чудо Великой Силы! — шептала она, боясь даже повысить голос, чтобы не спугнуть призрак надежды.       Но скоро эта тихая радость сменилась бурным восторгом, лившимся через край. Тано вскочила с места и начала кружиться по коридору и обнимать врача, которого до сих пор в мыслях называла инквизитором и не приходила к нему без крайней нужды. Сейчас же он казался ей самым лучшим человеком на свете, ведь это же он принёс ей такую чудесную весть. А теперь она сама принесёт её тому, кто подарил ей такое счастье, о котором мечтает любая женщина и вот теперь его получила она. Асока Тано. Бывший падаван Ордена джедаев. Едва выскользнув из кабинета, тогрута вновь понеслась по коридору в обратном направлении, в не менее знакомую и почти родную палату. Энакин не спал, он лежал под капельницей и что-то читал в датападе. Увидев Асоку, а вернее услышав как хлопнула дверь, Скайуокер отложил плоскую сенсорную панель на тумбочку и посмотрел на неё. Девушка сияла улыбкой и опустившись рядом, неожиданно крепко обняла его и выдохнула в самое ухо:       — Энакин! Представь себе! Это такое огромное счастье! Энакин! Я беременна! У нас будет ребёнок! Мне только, что сказали!       Скайуокер вздрогнул и на секунду замер, услышав эти слова, словно впитывая их смысл, которые, дойдя до мозга, растёкся по крови пьянящим вином радости.       — Шпилька! Родная моя! Любимая! Ты даже не представляешь себе, что ты сейчас сказала! — на лице Энакина расцвела не менее широкая улыбка, чем у Асоки.       Словно луч света, выглянувший из-за густых свинцовых туч, нависавших над городом несколько месяцев. Энакин подвинулся на кровати, чтобы Асока могла лечь рядом и положить голову ему на плечо. Он обнял её и начал гладить по лекку, боясь лишним движением причинить ей вред. Асока казалась ему сейчас хрупким сосудом, который надо беречь и хранить как самое дорогое. Она уткнулась лицом ему в грудь и обнимала за талию.       — Асока, — сказал он, стараясь говорить серьёзно, — Я понимаю, сейчас не время и не место, да и условия не совсем подходящие. И если ты захочешь, я могу повторить это снова, но сейчас я просто не могу сдерживаться. В общем, я хочу тебе сказать: Асока, ты самая лучшая из тех, кого я знаю. Ты одна не бросила меня в такой тяжёлый момент жизни, а фактически отдала свою, чтобы меня спасти. Одна не отвернулась, не предала. Мои дети стали тебе родными, а ты сделалась очень близкой мне, выходи за меня замуж, Асока, и пусть я не обещаю тебе материальных благ, но одно могу сказать наверняка, я никогда не предам тебя, Асока. Будь моей женой.       Это обрадовало едва ли не больше всего остального, счастье стало полным и уже лилось через край. И было наплевать, что нет обручальных колец, что Энакин не встал на одно колено и не попросил её руки. И что вместо положенного в таких случаях ресторана, была всего лишь больничная палата. Ведь самое главное присутвовало — чувства и сердечная привязанность, тепло родной души. А это намного важнее романтического антуража.       — Я согласна, Энакин... Я буду твоей женой, — прошептала она ему в ухо и их губы тут же слились в горячем поцелуе.       — А я согласен готовить тебе завтрак, а потом гулять с малышами, со всеми троими, — многозначительно сказал Энакин и наклонив голову, поцеловал тогруту в живот, — И готов любить всех вас.       — А какую свадьбу ты хочешь? — спросила Асока, погладив его по голове, — Я вот думаю нам следует полететь на мою родину, там очень красиво, природа, закаты, озера. Пригласим Сержио, приятелей из сената и конечно же Эстеллу, она ведь столько сделала для нас.       — Принимается. Вот только платье тебе тогда выберу я, — рассмеялся Энакин, глядя на неё, — Думаю, тебе пойдёт ослепительно-белое, до пола, с широкой, но не пышной юбкой, зато с вышивкой из жемчуга...       Это веселое обсуждение продлилось бы до ночи, но как всегда пришла медсестра и возвестила об очередной процедуре. Асоке пришлось уйти, но сразу идти домой ей не хотелось, острое желание поделиться своим счастьем со всем миром гнало её вперёд, не давая сидеть на месте. Но по факту она могла поделиться только с одним человеком и именно в его дверь Асока сейчас и звонила. Сержио был дома и сильно удивился появлению тогруты в такой не очень ранний час.       — Асока, ты, что случилось? — сказал он, выходя на порог.       На нем был красный махровый халат и шлёпанцы, было видно, что из дома он сегодня не выходил.       — Ничего не случилось, вернее, наоборот! Случилось прекрасное событие! Сержио! Это просто невероятное счастье, — едва закрыв дверь, Асока начала заходиться в восторге, — Я так долго этого ждала и вот наконец я... Ой, что это такое? Как так... Ай! Больно.       Улыбка счастья на лице тогруты в один миг превратилась в гримасу невероятного страдания, слезы счастья сменились слезами несдерживаемой боли. Губы скривились и побледнели. Асока согнулась пополам и прижала ладони к животу. Светло-бежевые брюки внезапно сделались тёплыми и влажными, это ощущение спускалось всё ниже и скоро капнуло на пол, стремительно разрастаясь на бирюзовом кафеле, превращаясь в ярко-красную лужицу. Асока взглянула вниз и поняв, что происходит, впала в панику и начала глухо стонать, размахивая руками:       — Сержио! Помоги! Этого не должно случиться! Спаси его! Спаси моего ребёнка! Я не могу потерять его!       Голос срывался и начинал хрипнуть, Тано уже не могла стоять, Сержио мигом понял, что делать и осторожно взяв её на руки, быстро понёс к спидеру, чтобы направятся в больницу. Дорогой он тщетно пытался успокоить тогруту:       — Не волнуйся, Асока, мы уже летим. Скоро тебе помогут, врачи знают как быть в таких ситуациях. Перестань нервничать, это это не пойдёт тебе на пользу.       Но девушка была не в состоянии внять доводам разума, она лежала на заднем сидении и сцепив побелевшие пальцы, продолжала кричать:       — Нет! Это невозможно! Я не могу потерять моего ребёнка! Он нужен мне! Нужен Энакину! Он умрет без него! Умрет без донора!       — Асока, я прошу, не надо кричать, от этого напрягаются мышцы, и матка не сокращается, — увещевал её Сержио, поняв наконец почему она так боится, и что Энакину на самом деле необходим донор. Но напрасно он обнадёживал девушку, ребёнок уже не мог спасти своего отца...