Глава 22. «Счастливая» свадьба
18 января 2019 г., 20:59
На том и порешили. Асоке позвонила Эстелла и сообщила, что с детьми можно больше не сидеть, так как Энакин велел перевезти их к ней. Тано в ответ лишь мрачно продиктовала адрес и один-единственный раз пришла в свою маленькую квартиру, чтобы отдать близнецов и роботов твилечке и, собрав свои немногочисленные вещи, сказать в спидере-такси адрес Сержио. Она решила сразу же, не дожидаясь свадьбы, переехать к нему, подумав, что так она быстрее переживет свою боль и забудет всё то, что пережила в последние месяцы. И всё-таки нервы её не выдержали. Асока была почти спокойна, когда укладывала свои и детские вещи, когда в последний раз целовала детей и слышала прощальные реплики роботов, и лишь выйдя и подъезда и осознав, что уже никогда не будет как раньше, Тано сдалась и опустившись прямо на бортик тратуара, залилась горькими слезами. Проплакала всю обратную дорогу, весь день, сидя в чужой холодной квартире Морисона, пока тот не вернулся с работы. Лишь только в вечеру немного успокоилась и умывшись решила хотя бы сделать вид, что хоть немного рада предстоящим переменам. Но ничего не выходило.
Пыталась прибраться в квартире, но из рук всё валилось. Пробовала что-то приготовить на ужин, но вспомнив, как ещё недавно точно так же готовила для Энакина, бросила всё и вновь залилась слезами. В итоге кончилось тем, что она просто села в кресло возле окна и стала смотреть через стекло, ожидая прихода Сержио, не став даже разбирать вещи. Так прошло около двух часов и вот наконец мужчина пришёл, нимало не удивившись застав тогруту в своей квартире, казалось, он наоборот, даже не сомневался в том, что это будет так. В прежние времена Асоке не понравилась бы такая самоуверенность и она не приминула бы поставить наглеца на место, но сейчас ей было всё равно. Она лишь поприветствовала его и сказала почти весело:
— Я решила не тянуть с переездом, ведь свадьба уже скоро.
— Отлично, я рад, что ты это понимаешь, — ответил Морисон, при этом так же стараясь изо всех сил делать вид, что всё в порядке, и Асока не поняла, что он на самом деле чувствует и думает об этом мероприятии — Завтра же пойдём выбирать тебе платье.
— Да, точно, — бесстрастно и безэмоционально, как робот, произнесла тогрута, раскачиваясь в кресле, — Пойдём выбирать платье.
Сержио кивнул ей, и Тано лишь смогла сказать, хотя и не по своей воле:
— Пусть только оно не будет прямым и расшитым жемчугом. И будет лучше, если оно не будет белым. Я так хочу.
— Хорошо, подберём тебе подходящий цвет, выбор большой, о деньгах не волнуйся, — ответил Морисон и добавил, — Пойдём поужинаем, я пиццу принёс, знал, что ты явно будешь не в состоянии готовить.
— Спасибо, что понимаешь это, — сказала тогрута с первым за этот день намеком на эмоции.
Сержио взял её за руку и повёл на кухню, где посередине стола лежала большая пицца с круглыми кусочками колбасы, солёными огурцами, томатами и залитая расплавленным сыром. Она была горячей и пахла так вкусно, что у любого разыграйся бы зверский аппетит. У любого, только не у Асоки, она едва сдержала тошноту, почувствовав этот запах. Он был настолько вкусный, что этим невольно раздражал, напоминая о том, что в мире ещё остался кто-то кого эта сырная лепешка могла сделать счастливее. Какую-нибудь семью, где все любят и уважают друг друга, где никто никому не говорит плохих и обидных слов, а дети рядом с родителями и никто не собирается никого бросать. И почему же это счастье предназначено не ей? Асоке стало так горько, что захотелось вышвырнуть эту пиццу в окно или швырнув на пол, затоптать ногами, но на деле она просто села за стол и начала молча ковырять вилкой отрезанный ей кусок. Она не говорила ни слова во время ужина, Сержио тоже молчал и глядя в темневшее окно кухни, кажется, думал о чем-то своём.
Вот в такой тягостной атмосфере прошёл ужин, после которого Асока сказала, что пойдёт спать. Морисон постелил ей в соседней комнате на диване, а сам прошёл в спальню и лёг на большую кровать, застеленную роскошным льняным бельём нежно-бежевого цвета. Кровать предназначалась для двоих и изначально была задумана как супружеское ложе, которым оно, вместо того, чтобы стать с радостью, через несколько дней сделается им с обреченностью приговорённого к смерти. Такого же как и сам его хозяин. Сержио отвернулся к стене и закрыл глаза в попытке заснуть, но ничего не получалось. Тяжёлые мысли отгоняли сон. Мысли о долге перед семьей, упавшие тяжёлым бременем на сердце мужчины. Семья уже всё знала и с нетерпением ждала приглашения на свадьбу, искренне радуясь за сына и племянника.
«Ничего страшного, мои родители опытные люди, небось лучше меня знают как жить, кто знает, может мне только сейчас кажется, что я буду несчастлив с Асокой, а потом, может быть, через месяц, год, несколько лет, я к ней привыкну и даже полюблю, бывает же такое», — старательно убеждал себя Морисон, хотя в душе он знал заранее, что счастлив не будет. Ни сейчас, ни через год, ни через десять, никогда. И лучшее, что он может предложить Асоке — это вежливый нейтралитет в отношениях. Явно не то, о чем она мечтает, но большее из того, на что способен он. Способен именно с ней. Поняв, что сна не будет ещё долго, тогрут поднялся с кровати и накинув на себя халат, прошёл на кухню, чтоб выпить воды, но оказавшись у двери гостиной, не выдержав, остановился.
Асока сказала Сержио, что хочет спать, но это было совершенной неправдой, сон в эту ночь был для неё такой же недоступной мечтой, как и для её соседа. Ей просто хотелось снова остаться одной, чтобы раз за разом перебирать в уме мгновения недолгого счастья, обернувшегося болью и пустотой в сердце. Асока легла на диван и прижала к себе подушку, обнимая её, тело мигом вспомнило, как ещё недавно к нему точно так же прижимались дети, согревая своим теплом её замёрзшую душу.
«Интересно, как они там», — подумала она, не вытирая слез, катившихся из-под закрытых век, — «Наверное тоже спят. Или пытаются уснуть. А знает ли Эстелла как правильно за ними ухаживать? Что они любят, а что нет. Надо бы позвонить ей и рассказать», — думала тогрута и тут же себя одергивала, — «Нет, не буду. Мне ясно дали понять, что я им не нужна и я отступаю, не стану больше навязываться и мешать их жизни. Энакин так решил и я уважаю это. А я... Я попробую стать счастливой, Сержио сказал, что поможет мне в этом. Я привыкну к нему и возможно даже полюблю. Надеюсь».
Так размышляла Асока, роняя всё новые слёзы на подушку. Она знала, что этого не будет. Ничего. Ни любви, ни счастья, ни даже радости. Возможны ли они, когда рядом нет Энакина и детей? При мыслях о них, Асока с особой нежностью прижала к себе подушку, на какой-то момент решив, что это Люк, испугавшись чего-то во сне, невольно прижался к Силой данной приемной матери. Но увы, руки Тано, вместо тёплого тельца ребёнка, ощутили лишь неживой холод шёлковой наволочки. Слезы стали ещё сильнее, Асока зажала рот рукой и прикусила кожу на ладони, чтобы не разбудить Сержио, не замечая того, что он стоит в проёме дверей и вот уже несколько минут смотрит на неё. Тогрут знал и понимал, что она сейчас чувствует, но не подходил, хотя и видел, что ей необходимо утешение. Но зная, что точно не от него, продолжал лишь молча наблюдать за ней, пока не вмешиваясь. Такой была первая ночь в новом доме, следующие были не лучше, как и дни.
Наутро решили подать заявление в загс, а потом купить всё нужное к свадьбе. Вообще было бы лучше, если бы Асока сделала это одна или с кем-то другим, ведь это же плохая примета, когда жених видит наряд до свадьбы, но обоим было наплевать на такие условия, ведь решение было принято и никакие эмоции и предрассудки не могли отменить его. В итоге приобрели светло-желтое платье, цвета шампанского, с узкой, но длинной юбкой, с разрезом до колена. Оно было почти полностью закрытым, но имело глубокий V-образный вырез, расшитый по периметру прозрачными стразами, ими же был выложен узор на корсаже. Рукава были съемные, начинаясь у запястий, обрывались возле локтей. На голову предлагалось надеть венец из крупных белых кружевных роз, от которого спускалась вниз прозрачная фата до пола.
«Ну и пошлятина же», — подумала она с презрением, разглядывая наряд — «Энакин не купил бы мне такое! Только вот где же ты, Энакин? Почему не придёшь и не остановишь меня?»
Не отдавая себе отчёта в этом, Асока нарочно выбрала себе такое платье, какие как она знала, Скайуокеру никогда не нравились. Хотелось сделать что-то ему назло, хоть так отыгравшись за своё унижение, несмотря на то, что он не увидит её в день свадьбы. Нарочно одеться в неприятное ему, нарочно выйти за нелюбимого и зажить с ним в мире и согласии, нарочно отдаться ему в первую брачную ночь, мстительно позволяя проделывать со своим телом все мыслимые и немыслимые фантазии, со сладкой горечью ощущая как она перестаёт принадлежать Энакину хотя бы телом. Хватит и того, что её душа помимо воли Асоки навсегда останется с ним.
И вот это самое платье висело в шкафу уже несколько дней напоминая о том, что вскоре должно свершиться, и что времени на то, чтобы отмотать ситуацию назад остаётся всё меньше. Это действовало на нервы обоих. Асока ходила все эти оставшиеся до свадьбы дни мрачнее тучи, словно ей нужно будет в скором времени идти не в загс, к новой жизни, а на эшафот, чтобы закончить старую, неудачную и пустую. Предложи кто Асоке сейчас такой выбор, девушка без колебаний согласилась бы на казнь, чтобы окончить эту душевную муку. Теперь она, как никогда хорошо понимала героиню сказки, которую ей читали в детстве, красивую и добрую девушку, согласившейся от безысходности пойти замуж за нелюбимого, старого и почти слепого жителя подземелья, по прозвищу Крот, за то очень богатого. До того несчастная устала от нужды и вечного голода. Вот и Асока сейчас ощущала себя этой девушкой, с одним только отличием, что ту девушку в последний момент спасла её подруга, выкрав с постылой свадьбы и отправив к тому, кого та девушка на самом деле любила — красивому принцу с доброй душой. Асоке же этого не светило, хотя бы потому, что такой подруги у неё не было, как и вообще никакой другой. Спасения точно не будет. И думая так, девушка снова заливалась слезами, не думая о том, как ужасно будет выглядеть на свадьбе с распухшим лицом и красными глазами. Ей было всё равно.
Сержио тоже ходил серьёзный и сосредоточенный, то и дело глядя в свой датапад, который не показывал Асоке. Что, согласитесь, мало напоминало радостную оживлённость будущего молодожёна. Да и не было для него радостью исполнение навязанного долга. Они почти не разговаривали, а по большей части просто сидели каждый в своей комнате и думали каждый свою горькую думу. Асока тоже не показала Сержио содержимое своего потрепанного датапада, и вряд ли он был бы рад, увидев на заставке совместное фото её, Энакина и детей. Его сделал 3РО в то время, когда Скайуокера отпустили домой. Они гуляли во дворе с близнецами, Энакин сидел на скамейке, Асока возле него, он держал на коленях Лею, поддерживая её одной рукой, другой обнимал Асоку за плечи, она же обеим руками прижимала к себе Люка, откинувшись спиной на плечо возлюбленного. И оба смотрели вовсе не в объектив, а в глаза друг другу. Как ни признавала Асока это необходимым, а удалить фото рука так и не поднялась, А конце-концов она решила, что сделает это после свадьбы, наступление которой было таким нежелательным и для невесты и для жениха.
Впрочем, когда этот самый день всё-таки наступил, и оба они стояли возле стойки регистрации в загсе, одетые как новобрачные, оба старались улыбнуться, чтобы не портить хотя бы гостям этот торжественный день. Получалось не очень, хотя большинство гостей явно списало эту сдержанность на смущение молодых из-за необходимости представать в своих чувствах перед лицом стольких людей. Служитель загса — худой жилистый старик в чёрном костюме, зачитывал по книге привычную ему до оскомины торжественную речь о таинстве брака и единстве душ брачующихся. Сержио и Асока почти не слушали его, уставившись глазами в пол, они с нетерпением ждали, когда же всё это закончиться и можно будет отсидев за столом протокольный час, отправиться домой. Глаза устали от долгого состояния открытости, Асока подняла их от пола и несколько раз моргнула, да так и замерла на месте, окинув толпу нарядных гостей. И было от чего впасть в ступор, ведь среди них, разнаряженных в пух и прах, ярко выделяясь скромной чёрной курткой, опираясь на стену зала, глядя прямо на неё, стоял...Энакин. Его появление явилось словно луч света в царстве безжизненной тьмы, как глоток свежего воздуха в удушающей жаре.
Асока не удержалась и совсем непроизвольно, даже не осознавая толком, что делает, издала тихий радостный вскрик и всем телом подалась в сторону, где находился Скайуокер, не замечая того, что это действие не укрылось от внимательного взгляда Сержио, который тотчас же проследил глазами путь серо-голубых очей будущей жены и конечно же увидел куда она смотрела. Однако, стоило ей посмотреть туда снова, как девушка вскрикнула уже от разочарования — пространство у стены было пустым, вернее, там уже стоял какой-то полный пожилой тогрут, кажется, дедушка Сержио по материнской линии. Энакина не было. Исчез, словно никогда и не появлялся.
«Наверное, показалось», — решила тогрута, вновь уставившись в пол, — «Просто я так хотела, чтобы он появился, вот и приняла за него этого старика, который совсем даже не похож на него. Злая шутка подсознания. Ну всё, хватит уже мечтать о несбыточном, пора жить реально, например, наконец прислушаться, что там говорит служитель».
А он уже заканчивал свою речь и дал знак другому служителю — молодому парнишке, чтобы он внёс подставку с кольцами.
— Объявляю вас мужем и женой, — сказал он торжественно и под громкие крики гостей: «горько!» Асока и Сержио обнялись и поцеловались. Поцелуй вышел быстрым и скованным, но и это тоже списали на смущение в такой важный момент, даже сочувствовали новобрачным. Мол люди и так-то волнуются, а тут их ещё и целоваться при всех заставили. Впрочем, дальше всё прошло без происшествий и в начале одиннадцатого ночи молодожены наконец-то оказались у себя. Наступал самый ответственный момент таинства — первая брачная ночь.
***
— Ну и зачем ты сбежал? Знаешь, как я волновалась? — набросилась на Энакина Эстелла, едва он, уставший и бледный, появился на пороге палаты, откуда исчез днём, узнав от доброхотов о свадьбе Асоки и не сумев побороть желания увидеть это зрелище, хотя и зная, что оно причинит ему боль. Желание посмотреть на Асоку и убедиться в том, что это правда, оказалось острее. — Я не мог не прийти туда, не посмотреть, — пояснил он Эстелле, вернувшись, — Я должен был. — В другой раз я буду внимательнее, и спрячу твои вещи понадёжнее, — ответила Новайс и улыбнувшись неожиданно порывисто обняла своего пациента, — Я так волновалась о тебе! Женщина была невысокой, её лицо было примерно на уровне плеча Энакина и чтобы увидеть его глаза, ей пришлось поднять голову вверх. Подняла и стукнулась носом о его подбородок. — Тебе не больно? — спросил Скайуокер, проведя рукой по её лицу. — Больно, только не тут, — сказала она невесело, — Тяжело видеть, как ты страдаешь. Так хочется утешить тебя. И с этими словами Эстелла подняла руки и положив их на затылок Энакина, начала медленно тянуться к нему губами. Он видел её порыв, и его душа, потрясённая болью от утраты любимой и жаждавшая залечить эту боль, непроизвольно потянулась в ответ к горячему источнику искреннего чувства, так давно и долго ждавшего когда он напьётся из него. Поцелуй был страстным и таким же горячим, длившимся не менее нескольких минут. Напряжение требовало выхода и вот оно его нашло. И вскоре, не ограничиваясь только поцелуем, в сторону полетели светло-зелёная медицинская блуза и потертая чёрная куртка. Нежная кожа тви`лечки горела огнём от жарких касаний пальцев и губ возбужденного пациента. Кровать скрипела на все голоса от движений их тел. Небольшая упругая грудь Эстеллы плотно прижималась к груди Энакина, а её лоно податливо сокращалось от его быстрых движений, принимая его в себя с давно ожидаемой благодарностью. Напряжение по немногу уходило, давая место покою и... Пустоте. Но пока они испытывали только облегчение, хотя и временное. Но этого было сейчас более, чем достаточно.***
Свадебные наряды висели на спинке кресла, они выполнили свою функцию и больше были не нужны, служа теперь декорацией к ночи. Асока, одетая в длинную, до пола, сорочку с тонкими кружевами сидела на краю большой кровати Сержио и опасливо смотрела на него, одетого лишь в ярко-красные трусы-боксёры с изображением горящего костра. Он неспеша приближался к тогруте и уже положил руки на её плечи, наклоняя голову для поцелуя. Асока напрягалась под его касанием и слегка отпрянула. Сержио понял её состояние и решил спросить: — Асока, может быть мы сегодня не будем? Подождём лучшего момента. Я же видел как ты отреагировала на его появление в загсе. Конечно сейчас ты взволнована и не можешь не думать об этом. Я всё понимаю и готов подождать. Асока тут же устыдилась своей минутной слабости: «Хватит жить иллюзиями о возврате прошлого! Он невозможен. Давно пора было это понять и начать жить реальностью, что я сейчас и сделаю!» — мысленно подстегнула себя Тано и улыбнувшись через силу, положила свои ладони поверх рук Сержио: — Всё в порядке, дорогой, можно не ждать. Я уверена в том, что хочу этого. — Ну тогда иди ко мне, я сделаю тебя счастливой, — ответил Сержио и обняв Асоку, начал с ней вместе медленно опускаться на кровать, снимая с Тано сорочку. Но едва оказавшись внизу и ощутив близость Морисона, Асока поняла, что совершает ошибку. Это не то, что ей нужно. Не тот человек. Обнимая Сержио и выгибаясь в такт его даижениям, касаясь его тела и чувствуя его незнакомый запах, девушка всё отчетливее ощущала, что всё не то и не так. Чужое тело. Чужой запах. Чужие руки. Чувства словно замерли внутри, спрятавшись как в защитную раковину, но одно всё-таки вырвалось и заставило Асоку в какой-то момент резко отпрянуть в сторону и с головой закрывшись одеялом, залиться горькими слезами обиды и несправедливости. — Нет. Не хочу. Не могу, — простонала она, когда Сержио дотронулся до одеяла, — Прости. Я думала смогу. Но нет. Я люблю его и это не победить. — Не волнуйся, Асока, я не трону больше тебя, если ты не захочешь, — сказал мужчина, садясь рядом. Он понял всё. И даже больше, чем сказала Тано, и твёрдо решил сделать всё, чтобы помочь ей и Энакину. И уже завтрашним утром, пока она не проснулась, Морисон спешил в больницу, не зная, что его там ожидает.
