Глава 2. 17 лет спустя, Часть 2
26 января 2019 г., 20:47
Люк вышел из дома и, вдохнув свежий аромат поздней весны, немного успокоился. И что это его так понесло? Спроси его кто сейчас, не ответил бы. Но сделай это не в данную минуту, а где-то получасом позже, Люк сказал бы. Конкретно и просто.
— Да потому, что она мне нужна!
И всё, на большее не хватило бы ни решимости, ни запала. Он и сам крайне редко углублялся в эти мысли, боясь самого себя и того, что может вытворить, докопавшись до сути. Не стал он этого делать и сейчас, а просто вздохнул ещё раз и попытался переключиться на предстоящую работу. День выдался солнечным, небо было чистым, ни одного облака не было видно, Люк очень любил такую погоду, лётную, как он сам называл её. Он уже знал, что будет сегодня делать, скорее всего, воспользовавшись погодными условиями, хозяин скажет ему доставить куда-то очередной груз. А потом, если останется время, Люк, возможно, отправится на гонки, в которых участвовал с десяти лет, как и отец, чтобы помочь родителям обеспечивать их. Они не знали об этом, ведь явно не одобрили бы того, как сын рискует и потому Люк предпочитал говорить, что помогает механикам в одной из мастерских. И ему верили. До сих пор.
Между тем, он уже успел дойти до здания космопорта и поздороваться за руку с хозяином, который и правда велел ему перевести несколько партий коаксиума на одну из планет дальнего рубежа. Люк согласно кивнул, и когда груз поместили в задний отсек, устроился в кабине пилота, где уже сидели верные R2 и С-3РО. Прежде, чем завести мотор и вылететь из ангара, младший Скайуокер, не удержавшись, достал комлинк и открыл голограмму семейного снимка. Он был сделал около года назад, во время празднования Дня рождения близнецов. Семейство праздновало дома, в окружении только друг друга. Родители стояли посередине, одной рукой обнимая друг друга, другой — по одному из детей. Энакин — Лею, Асока — Люка.
— Мать, — презрительно сказал Люк, поджимая губы, после вдруг отключил на голограмме два изображения — Леи и Энакина, оставив только то, где Асока обнимала его.
Теперь, без остальных членов семьи, «оставшись наедине», оба они стали смотреться иначе. Они больше не были матерью и сыном, а странным образом трансформировались в пару, похожую на влюблённых, находящихся в объятиях друг друга, даже улыбки их имели теперь совершенно иной смысл. Они больше не были частью общего веселья, а имели сугубо личный характер, предназначаясь только друг другу.
— Мать, — сказал он снова и не менее злорадно фыркнул, — Да какая она мне мать!
И снова, так же как и за завтраком, необходимость звать эту женщину так, соблюдая нелепейший в своей фальши ритуал, вызвало у юноши приступ злости. Изображение на голограмме давало лишь краткую иллюзию того, что это не так. Что можно переиграть всё заново, сделав так, что она действительно могла улыбаться так только одному ему. Но нет, проклятая реальность снова полезла в глаза, явившись в образе кулона на шее Асоки. Он был очень красивый, ввиде ракушки, обсыпанной алмазной пылью, словно капельками воды. Его подарил ей Энакин. Злость Люка достигла крайнего предела и он, размахнувшись, с силой швырнул комлинк куда-то в сторону. Тот отлетел прямо в лоб не успевшего отскочить 3РО. Дроид вздрогнул и приложил блестящую руку ко лбу, вроде как потирая место удара:
— Ай! — выдал он с негодованием, — Мастер Люк! Зачем же вы так? Хоть я и не ощущаю боли, моя голова, однако, не деревянная!
— Пип-бип-пипип, — послышалось из угла и тут же оттуда выкатимся R2, ехидно поблёскивая единственным ярко-красным глазом-динамиком.
— Нет, я не идиот, — мигом возразил ему 3РО, — Я знаю, что железо крепче дерева!
R2 разразился целой тирадой звуков различной тональности, расшифровать которые было уже проблематично.
— R2, ты настолько вульгарен, что каждое твоё слово подлежит обработке цензурой, — бросил ему Люк, намекая на писк дроида, заменявший ему привычную речь и очень напоминавший тот, которым в фильмах заменяли неприличные выражения героев, — А сейчас давайте поспешим, коаксиум ждать не будет!
И вскоре корабль Люка взлетел в лазурно-голубое небо, оставляя на время беспокойный Корусант.
Но вот его отец пока не планировал никуда улетать, по крайней мере, сегодня. И в данный момент Энакин находился у себя на предприятии. Он уже проверил работу своих механиков и теперь сидел в кабинете. Несмотря на высокую должность хозяина мастерской, он до сих пор иногда сам брался за починку, не ради дополнительных денег, а просто так, из любви к искусству. И потом приём потенциальных клиентов и разговор с ними лежал на нем. Впрочем, сегодня было затишье, Энакин проверил работу механиков, убедился, что все починки, за которыми должны были прийти сегодня, уже готовы и вернулся к себе.
Мастерская давно уже не занимала то маленькое помещение в подвале, теперь это было отдельное здание на том же Среднем уровне, состоящее из двух этажей. На втором располагались рабочие цеха, комната отдыха сотрудников и материальные комнаты, где хранились запасные детали. На первом были административные помещения и кабинет хозяина. Само здание было выстроено из чёрного метало-пластика и внутри было устроено с учётом всех технических новшеств. Энакин собственными глазами наблюдал за строительством здания и обставлял его изнутри с любовью и трепетом. Результат получился очень стоящий. Снаружи здание имело квадратную форму, а кверху немного скруглялось, походя на шлем какого-то неизвестного бойца, а стены с трёх сторон покрывал блестящий звукоизоляционный материал. Окна были объемные и со стороны казалось, что их всего три, два сверху и одно, побольше, снизу, ведь тоненьких решёток-разделителей сразу было не рассмотреть. А из них наружу доносился шум работающих кандиционеров, похожий на дыхание неизвестного существа. Они и сейчас работали почти на полную мощь, так как начиналась жара, Энакин прошёл в свой кабинет и налив стакан лимонада из майноков, сел за стол и начал просматривать новинки производителей. Он постоянно держал на рабочем датападе открытые вкладки некоторых известных поставщиков деталей и брендов изготовителей летательной техники. И как всегда надолго ушёл в увлекательное изучение, Энакина даже слегка трясло от мысли о том, как он уже скоро сядет за штурвал какого-нибудь суперсовременного корабля и лично испытает его, как делал это постоянно, не доверяя другим. Мужчина мог надолго зависнуть в галонете на этих сайтах, пока кто-то или что-то не выдернет его из них, вернув в настоящую реальность.
Сегодня был первый вариант, ведь «что-то» не постучиться в дверь и не спросит, можно ли войти. Энакин нехотя оторвался от разглядывания очередного Х-крылого красавца и дал разрешение неизвестному. Это оказался молодой мужчина, лет около тридцати, имевший однако стиль и повадки бесшабашного юноши. Он был довольно высок ростом и крепок в телосложении. Его накачанные мышцы плотно обтягивала бежевая льняная рубашка и кожаный жилет. Длинные стройные ноги визитера обтягивали брюки из тёмной кожи и короткие сапоги с широким созборенным голенищем. Пепельно-русые волосы торчали вверх, непокорной жесткостью, на затылке сидела шляпа с узкими полями, а на поясе был привешен спортивный бластер.
— Приветствую вас, уважаемый, — сказал тот с небрежной ленцой, — Мне рекомендовали вашу мастерскую как лучшую на Корусанте.
— Приветствую, искренне рад слышать хвалебные речи, — поздоровался Энакин, поднимаясь из-за стола, — Чем могу вам помочь?
— У моего корабля сломался левый двигатель. Возможно потребуется замена, — начал излагать проблему визитёр, — Он стоит возле здания, взгляните.
Энакин посмотрел в окно и увидел довольно большой корабль, похожий на круглую тарелку. Он стоял слегка накренившись на левый бок.
— Сокол тысячелетия, — пояснил мужчина за спиной Энакина, — Верная машина, не подводит. Лет десять назад в саббак выиграл. Иначе, я бы не звался Хан Соло.
Последнюю фразу он произнёс с нескрываемым самодовольством человека, не привыкшего проигрывать, скорее, наоборот, иметь от жизни всё при минимальных затратах.
— Сейчас мы определим степень поломки, уставим срок её устранения и сообщим примерную стоимость, — сказал ему Энакин и вместе с клиентом отправился отдавать распоряжения механикам.
Поломка оказалась не очень сложной, но если её не устранить, последствия для пилота могли быть плачевные. Устранение заняло всего лишь около двух часов и вскоре Энакин выставил Хану счёт за диагностику и замену деталей. Казалось, Соло удивился указанной сумме, но ничего не сказал, лишь молча залез в бумажник и начал долго и нудно отсчитывать кредиты. Потом высыпал их на стол и при этом половину вывалил на пол. Выругавшись начал подбирать и в конце концов, переложив туда-сюда ещё несколько раз, раздраженно швырнул большую горсть в одно из отдалений органайзера ввиде звёздного разрушителя, стоявшего на столе Скайуокера.
— Сколько там написано? Сто двадцать кредитов? Вот, смотрите: один, два, три, — считал Хан, бросая туда по монетке, — Ну вот, вроде все. Я пошёл, было приятно сотрудничать.
Энакин ссыпал кредиты на стол и начав повторно пересчитывать, сильно удивился и уже через секунду, выскочив из-за стола, бросился к выходу.
— А ну стой, аферюга! Надуть меня, значит, вздумал? — рявкнул Скайуокер, мёртвой хваткой вцепляясь в рубашку Хана.
Соло остановился и уставился на хозяина деланно-безмятежным взглядом:
— В чем дело, уважаемый? Я растратился согласно вашему тарифу. Ровно сто двадцать, как и было указано.
— Да, сто двадцать! — прорычал Скайуокер, продолжая его трясти, — Вот только чего? Ломаных копеек, стоявших не дороже пивных пробок! Ты достоинство этих монет хоть видел?
— А че? — нагло усмехнулся Хан, — Сто двадцать, оно везде сто двадцать. Тут не сказано, что это должны были быть кредиты. Тут можно было и бани сто двадцать штук притащить, вот только чем вы их кормить будете!
— Короче, достал меня твой цирк! — потерял терпение Энакин, — Или ты немедленно платишь нужную сумму, или я сейчас же вызову сюда Корусантскую гвардию, пусть она уже разбирается с тобой. А потом позвоню твоему хозяину, пусть знает, что у него работает мошенник.
Это произвело впечатление, и Хан снова расстегнул бумажник, начав нехотя отсчитывать кредиты, коих у него оказалось много больше, чем просил Энакин за свою работу.
— На, подавись, крахобор! Надеюсь больше не свидимся! — буркнул Соло, швыряя ему деньги и выскальзывая за дверь.
— Я тоже на это надеюсь, — сказал Скайуокер закрытой двери, — Тоже мне, нашёл мальчика! Обмануть вздумал!
Этот случай испортил ему настроение на целый день и домой Энакин пришёл злой и раздражённый. Асока выбежала в коридор, услышав оглушительный хлопок дверью и замерла на месте, увидев красное от гнева лицо мужа.
— Что случилось? — выдавила она из себя, опасаясь подходить ближе, чем на метр.
Тогрута знала, что в таком состоянии к мужу лучше не приближаться. Но Энакин не стал по своему обыкновению ругаться и крушить Силой обстановку дома, а только прошёл мимо неё на кухню и залпом осушил стакан воды. Потом отправился в комнату и с размаху упав на диван, хлопнул кулаком по подлокотнику:
— Ненавижу! Мерзкие аферисты! Сами не хотят жить честно, так и других под статью подводят!
Асока решилась сесть рядом и спросить:
— Что, снова недобросовестный клиент?
— Ещё какой! Взял и заплатил мне дерьмом! Кредиты зажал, чуть не судом из него их вытряс! — громко сказал Энакин, вновь начиная краснеть.
— Расскажи мне, что случилось, может быть, всё не так плохо? — сказала Асока, чуть обнимая его.
— Иди сюда, Шпилька, — шепнул он, наклоняясь к её лицу.
Тогрута поняла, что имеет ввиду Энакин и, придвинувшись к нему, забралась на колени мужа, устроившись к нему лицом и обняв коленями за талию. Скайуокер положил руки ей за спину и опустив голову ей на плечо, стал доверительно рассказывать о случае с Ханом.
— Не стоит из-за этого волноваться, возможно, на самом деле этот Соло не так и плох, просто привык жить так и не умеет иначе, — попробовала Асока его успокоить, при этом тоже обняв Скайуокера и начав гладить ладонями по спине.
— Может быть, ты и права, в конце-концов не каждый обязан жить так, как это видится правильным нам, — сказал Энакин, заметно смягчаясь.
Близость жены успокоила его мысли и развернула эмоции в нужном направлении. Она положила голову ему на плечо и губами стала легко касаться шеи мужа, поднимаясь к его губам. И вот они встретились и впились друг в друга с жадностью голодающего. Рука Энакина потянулась к узелку на поясе халата Асоки, тот мигом распахнулся и горячие ладони опустились на грудь, сжимая её сквозь тонкую ткань бюстгальтера. Асока не отставала от него, сорвав с мужа майку и начав покрывать его тело торопливыми поцелуями. Вскоре лифчик уже болтался на люстре, а твёрдые соски таяли от горячей страсти под нежными, хотя и нетерпеливыми касаниями горячего языка. Энакин просто дрожал от вожделения, наслаждаясь грудью возлюбленной. Пальцы сжимали округлости, а губы не могли оторваться от сосков. Потом они начали спускаться ниже, к животу, заставляя нежную кожу тогруты гореть и вибрировать. Вскоре одних поцелуев сделалось мало, хотелось большего. Причём обоим, и их руки одновременно потянулись друг к другу, снимая последнюю преграду — трусики. Синие боксёры с изображением шлема клонов и тонкие белые с кружевами, они присоединились к бюстгальтеру, начав качаться в такт дивану, с которого раздавались страстные выкрики.
«Сегодня точно получиться», — решила Асока, двигаясь навстречу мужу. Она имела ввиду, конечно же, беременность и верила, что это случиться. Вот только бы и Сила хотела того же...
