Сквозь тернии к звёздам

      На следующий день, едва Лея переступила порог здания Сената, как ей объявили, что она отправляется на задание, причём, не куда-нибудь, а на Татуин, заключать соглашение с хаттами на сотрудничество с Республикой. Лея поджала губы и презрительно фыркнула. Она терпеть не могла хаттов, особенно их главаря — отвратительно толстого Джаббу, питавшего страсть к драгоценностям и красивым девушкам. По поводу последнего было много любителей поострить, например, однажды в голонете появился сайт с недвусмысленным названием: «Фан-клуб бикини хатта», посвящённый нарядам его рабынь. И как назло, именно к Джаббе Лея и должна была отправиться. Да ещё и провести с ним переговоры, принеся ему в дар роскошную статуэтку из чистого золота. Она была величиной с лотал-кота и изображала собой хатта, глаза которого сияли изумрудами, нос был чистейшей воды рубином, а складки на теле усыпаны мелкими бриллиантами. Статуэтка была выполнена на заказ и стоила баснословно дорого и посему должна была понравиться хатту. Её упаковали в блестящую синюю бумагу и завязали большим белым бантом. Помимо всего прочего фигурка была ещё и страшно тяжёлой, двое пилотов несли её вслед за Леей, кряхтя от напряжения. Сама она была наряжена в белое, с синими вставками, платье до пола, с V-образным вырезом и рукавами до локтей. Каштановые волосы девушки были собраны в высокую прическу в виде двух соединенных вместе пучков, на которые сверху надели прозрачную блестящую сетку. Из украшений только небольшой кулон в виде квадратного медальона и тонкий серебряный браслет.       Лея сидела в салоне и держала перед собой этот бесценный подарок, который ей наказали беречь. Для начала следовало поговорить с Джаббой и так построить разговор, чтобы он сам захотел присоединиться к Республике. Подарок послужит как бы закреплением соглашения. Лея раздумывала над деталями разговора, глядя в окно и заметила, что за их кораблем вот уже долгое время почти неотлучно следует другой — довольно большой и плоский, круглой формы. Девушка искренне удивилась, что ему может быть нужно в том же направлении?       «Наверное контрабандист», — подумала Лея, не придумав ничего лучше, — «Нормальным людям на Татуине делать нечего».       Она не подозревала о том, насколько близка к истине.       — Кажется, нам наконец-то повезло, Чуи, — обратился Хан Соло к своему напарнику и одновременно второму пилоту, рослому вуки по имени Чуббака. Тот в ответ одобрительно зарычал.       — Согласен, денег с продажи этой штуки будет достаточно, чтобы расплатиться с долгами, — ответил Хан, понимавший рычание друга как собственный язык.       Чуббака снова издал возбужденный рык и даже затряс лапами.       — Да да, и на то, чтобы всласть покутить, — довольно улыбнулся Соло, откидываясь на спинку кресла.       Оба заметили с какой бережной осторожностью пилоты Леи тащили этот свёрток и зная, что там, задумали стащить его. Но сделать это прямо сейчас возможным не представлялось. Нужно было дождаться когда корабль сядет. Для этого следовало на время стать тенью роскошного сенатского транспорта. Это и делал Сокол тысячелетия на протяжении всего полёта и потом устроился неподалёку от корабля Леи, чтобы видеть все передвижения экипажа. Девушка вышла первой в сопровождении охранников, которых тащили цветной свёрток.       — Чуи, отвлекай! — скомандовал Хан другу, а сам приготовился в нужный момент выхватить статуэтку.       Вуки пошёл прямо на эту процессию и, изображая неуклюжего, врезался в охраников, повалив одного на землю, как раз того, кто был ближе к Лее. Тот от неожиданности разжал руки, второй хотел поднять свёрток, но тут же его отбросило в сторону, прямо под ноги Хана, который свистнув Чуббаке, понёс украденное к кораблю. Как вдруг...       — Держи вора! — истошно завопила Лея, которую никто не воспринял всерьёз.       Охранники мигом активизировались и побежали за Ханом и Чубаккой. Лея отправилась с ними, рискуя испортить парадное платье, ей очень хотелось посмотреть на этого нахала, решившегося на грабеж средь бела дня. Прибежала к самому интересному. Двое охранников держали его под руки, Лея взглянула на Соло с твёрдым намерением высказать всё, что думает о подобных ему, но едва посмотрев на Хана, поняла, что не сможет сказать ни слова. Её просто поразила личность этого грабителя — это был очень красивый молодой человек, его огромные карие глаза светились обаянием и любовью к жизни. Невольно начало казаться, что охранники схватили не того, так Лее и подумалось и помимо своего желания она подошла к нему и спросила:       — Зачем вы сделали это? Разве нет другого способа заработать денег?       Охранники таинственно замолчали, ведь раньше сенатор не церемонилась с такими вот бандитами. Что же теперь случилось? А произошло следующее — сегодняшней ночью Лея увидела удивительный сон, где она и неизвестный молодой человек, как две капли воды, походивший на этого контрабандиста, стояли в Храме и произносили друг другу клятвы верности. И вот теперь сон на глазах становился реальностью, явившейся в лице привлекательного бандита, невозмутимо ответившего ей:       — Не стоит шуметь, милая леди, я и мой друг всего лишь подумали, что будет лучше, если мы сами доставим адресату этот подарок. Ведь у нас большие дела с Джаббой.       — В таком случае, отчего же вы не обратились ко мне напрямую? Я попросила бы у него за вас, — спросила Лея, сама, честно сказать, не знавшая, сможет ли хоть о чем-то договориться с Джаббой без риска для чести и достоинства.       Она даже не заметила и того, как этот парень на неё смотрит, как не видела и своего взгляда, бросаемого на него, иначе заметила бы, что они идентичны.       — Сомневаюсь, что моего обаяния хватило бы на вашу персону, дорогая, — усмехнулся Хан, продолжая смотреть на неё.       Тем временем охранники требовали ответа:       — Что делать с ним, сенатор? Вернее, в какую тюрьму лучше отправить?       Ответ Леи стал для них новым шоком:       — Отпустите его, пусть он пойдёт за мной следом. Он и его друг, — добавила она, вспомнив о Чуббаке.       — Вы уверены, сенатор? — недоверчиво спросил первый охранник, не отпуская Хана.       — Абсолютно, я отвечаю за них, так как уверена, что это простое недоразумение, — твёрдо произнесла Лея, удивляясь сама себе.       Впрочем, охранники переживали напрасно, статуэтку благополучно доставили Джаббе, а тот не только подписал бумаги о сотрудничестве с Республикой, но и остался доволен подарком. Но больше всех обрадовался его маленький внучок Слотти — плод любви к самому себе его дорогого сынка Ротты. Ведь, как известно, хатты от рождения являлись гермафродитами и могли ни о кого не зависеть в вопросах зачатия потомства. Он тотчас же захватил золотого хатта и начал облизывать, довольно урча и пуская пузыри. Что же касалось Хана, то Джабба, настроение которого поднялось в связи с успехом, простил ему кое-какие долги и миролюбиво попросил некоторое время не попадаться ему на глаза.       — Спасибо тебе, Джабба, — с чувством произнёс Соло, — Ты клевый парнишка, я всегда знал это!       И только выйдя из его дворца прекратил улыбаться и презрительно произнёс, глядя в землю: — Гермафродит, сам ... , сам родит! Тьфу!       И даже сплюнул на песок, пока этого не видела Лея. Да и вообще он поспешил улететь пока она не вышла. Ни к чему ему были сердечные трудности. И так проблем хватает. Спасибо он ей сказал, чего же боле? Да ещё и подарил кое-что. Со статуэткой, конечно, не сравнить, но, тем не менее.       — Спасибо тебе, ты меня спасла, — сказал он Лее, прежде, чем выйти из зала и вдруг отцепил от жилета круглый значок с изображением треугольного корабля и пилотских очков на первом плане, — Вот, возьми. Это тебе. На память от дорогого Хана.       Лея смущённо улыбнулась, но значок приняла, а сама, в ответ, протянула Хану браслет со своей руки. Он был недорогой, но красивый.       — Встретимся снова, красавица, — сказал Соло, убирая подарок в карман.       После же этого они с Чуббакой решили отметить удачное спасение и отправиться в какую-нибудь кантину, коих на Татуине было полно. И вот они нашли ближайшую, где как раз, по странному совпадению тоже находясь на этой песчаной планете, праздновал победу Люк. Ведь сегодня был очень знаменательный день для Татуина, случавшийся раз в полгода — гонки на болидах, проходившие в Каньоне нищего. В них, традиционно, принимали участие как местные жители, так и приезжие, успевшие вовремя подать заявку. Впрочем, для Люка такой заявкой являлась фамилия, ведь пески до сих пор помнят имя славного гонщика Энакина Скайуокера, бывшего самым юным победителем заезда. Естественно, что для его сына путь на гонки был всегда открыт, как и путь к победе. Люк самостоятельно собрал свой первый болид из обломков от разбившихся, и он работал на зависть новым моделям. Гонка закончилась полчаса назад, и Люк, уставший и вспотевший, но крайне довольный, получил крупный денежный приз. Он уже прикидывал на что потратит его.       «Куплю ей какой-нибудь шикарный подарок, пусть знает, что я на всё для неё готов», — подумал он, заходя в кантину, чтобы выпить прохладительного и передохнуть.       В зале играла громкая музыка, было очень душно, и клубы табачного дыма поднимались под потолок. Многие курили кальян или даже смертельные палочки, почти на каждом столике стояло по бутылке, а то и по несколько, алкоголя различной крепости. Все столики были заняты, лишь возле одного, около окна, виднелся свободный стул.       — Простите, у вас не занято? — спросил он молодого мужчину в кожаной жилетке, который лениво откинувшись на спинку стула, забросив одну ногу на соседний, потягивал светлое пиво, рядом с ним сидел грозного вида вуки и обгрызал мясо с какого-то окорока, запивая его красным вином.       — Да не вопрос, садись, братан, гостем будешь, — широко улыбнулся Хан, а это был именно он, убирая ногу со стула.       — Хрррр Брррр Пырррр — завозмущался было вуки, но Хан строго бросил ему:       — Не бухти, Чуи, это свой!       Вуки тотчас же замолчал, но продолжал с недоверием коситься на Люка, мол, знаем мы таких своих. Люк заказал кружку пива и бутерброд и потягивая напиток, рассматривал невольных соседей.       — Слушай, — начал вдруг Хан, — А это не ты в гонках участвовал? В болиде синего цвета?       — Да, я, а что? — невольно заинтересовался Люк вниманием к своей персоне.       — Я каждый раз на тебя ставлю, когда с приятелями спорю, кто победит и каждый раз срываю банк! — довольно улыбнулся Соло, отпивая из своего бокала.       — Что же сейчас не споришь? Сорвал бы опять, ведь победа была за мной, — усмехнулся польщенный Люк, — Еле вырвал её у этого тощего дага Себульбы. Ещё отец с ним соперничал. Старый уже, а до сих пор жульничает, когда хоть сдохнет наконец!       — Скорее его в саббак проиграют, — вздохнул Хан и только тогда додумался назвать своё имя.       — Люк, — ответил младший Скайуокер, пожимая крепкую загорелую ладонь.       — Слушай, а ты для кого так стараешься? Для дамы своей, что ли? — спросил его Соло, имея ввиду успехи на гонках.       — Для неё, только никто этого не знает, даже она, — тяжело вздохнул Люк, вспомнив последнюю стычку с Асокой, — Сестра уже догадывается, но она не выдаст.       — А сколько ей лет? Если мелкая, то я тебя понимаю, — поинтересовался Хан, не имевший ещё сердечной привязанности.       — Да как мне, мы близнецы, — охотно рассказал Скайуокер, — Только разные очень. Я блондин, она брюнетка. Ещё она сенатор.       — Слушай! А познакомь нас! Я люблю таких! Красивых и интеллигентных! — сделал боевую стойку Хан, никогда не упускавший своего.       — Замётано! — легко согласился Люк, — Ты ей понравишься, она как раз любит таких вот рискованных!       Чуббакка разбил их рукопожатие. Соглашение было заключено, осталось только ввести в курс дела саму Лею, мирно летевшую обратно на Корусант, не подозревая о скорых переменах в своей жизни. И не только в своей.