Глава 5. Желанный и нежеланный ребёнок
1 февраля 2019 г., 20:55
Целый месяц Лея и Хан встречались. Они были рады каждому дню и никого не замечали, кроме друг друга. Какое уж им дело было до Асоки и её проблем. Никакого. А она тем временем уже совершенно отчаялась от попыток забеременеть, каждый раз оказывавшихся бесплодными.
— Такими же, как и я, — тяжело вздохнула тогрута одним точно таким же, как и другие утром, — Всё, дальше так продолжаться не может!
И подумав так, Асока решила посетить в очередной раз гинеколога, чтобы поделиться проблемой, быть может сегодня он скажет ей что-то новое.
Женщина собралась и, сев в спидер, уже через пятнадцать минут входила в знакомый кабинет врача, того самого, из больницы на Среднем уровне, где когда-то лечился Энакин, и лежала она сама, восстанавливаясь после выкидышей.
— Здравствуйте, миссис Скайуокер, — церемонно произнёс мужчина, поправляя усы — Что вас беспокоит на этот раз?
— Здравствуйте, проблема того же рода, — сказала Асока, садясь напротив врача, — Я никак не могу забеременеть. Раньше мне это удавалось, но каждый раз случался выкидыш, но последние два года, которые я не приходила к вам, у меня вообще никакой беременности не наступало! Я уже просто измучилась!
— Успокойтесь, Асока, расскажите подробно, — попросил её мужчина, пододвигая к ней стакан с водой.
Тогрута доверительно рассказала ему о том, что после последнего выкидыша все тесты на беременность оказывались отрицательными, ни одно зачатие не оказывалось успешным. Врач выслушал молодую женщину и ещё до того, как она закончила, знал, что посоветует ей. Примерно то же, что и семнадцать лет назад, когда она говорила ему о зачатии ребёнка-донора.
— Вы знаете, Асока, — начал он уже не в первый раз, — Похоже, у вас та же проблема, что и раньше. Ваш муж перенёс онкологию, и, похоже, она не прошла для него бесследно.
— И что же, у нас нет никакой возможности стать родителями? — в отчаянии вскрикнула миссис Скайуокер, — Мне придётся смириться с участью бесплодной?
— Подождите отчаиваться, — мигом пошёл на попятную врач, — Ничего подобного я ещё не сказал. Существует решение, способное вам помочь. И вы его уже знаете — искусственное оплодотворение. Приходите ко мне вместе с мужем, и мы проведём изъятие материала, чтобы потом ввести в ваш организм, когда он будет подготовлен.
— Я согласна, — ответила Асока без колебаний, — Ведь это мой единственный шанс.
— Отлично, приходите с мужем, как только решитесь, — ответил гинеколог прежде, чем отпустить женщину.
Асока пошла домой, размышляя о том, как поговорить с Энакином о единственном шансе родить общего ребёнка и так была поглощена этими мыслями, что не видела, что происходит вокруг, например, с любимой падчерицей, которая вот уже почти неделю чувствовала, что с ней что-то не так. Она стала с трудом просыпаться по утрам, ощущая частое головокружение и тошноту. Лицо стало бледным, а под глазами обозначились круги. Но непонятнее всего было то, что откуда не возьмись появился странный аппетит, который поднимал голову в самый неподходящий момент. Например, ей начинало смертельно хотеться пожевать бургер посреди заседания сената, да так сильно, что слюна во рту мешала говорить, и Лея, замолчав на полуслове, выбегала из здания. Потом её находили в ближайшем кафе, жующую этот самый бургер с жадностью голодавшего, размазывая по щекам кетчуп и майонез, капая им на белое платье. При таком резко изменившемся режиме питания, девушка по идее должна была сильно поправиться, что и произошло с ней, но как-то неравномерно. Талия, бедра и лицо оставались прежними, за то грудь немного увеличилась, и живот немного выдался вперёд, чуть заметно вздымаясь. Лея не понимала, что происходит, и когда в положенное время к ней не пришло женское недомогание, окончательно перепугалась, решив, что больна. И в довершении всего её затошнило в присутствии вышестоящего лица. За этим занятием, а вернее когда Лея уже вернулась из санузла, её и застала Мон Мотма.
— Лея, я давно уже за тобой наблюдаю, — сказала она спокойно и мягко, кладя руку на плечо девушки, — С тобой уже не первый раз происходит подобное. Ты знаешь, что это может быть?
— Нет, даже не догадываюсь, — произнесла Лея растерянно и немного отступая, — Но это не проходит, и я просто не знаю как быть, — последние слова вырвались со стоном, и она неожиданно заплакала.
— Лея, успокойся, я прошу тебя, — Мотма слегка приблизилась и приобняла девушку, — Я тебя уверяю, нет ничего страшного в твоей ситуации, вот только скажи мне одну вещь — у тебя есть мужчина? Ну ты поняла о чем я говорю.
— Я поняла вас, госпожа сенатор, да, у меня есть молодой человек, мы любим друг друга, — поспешила сказать Лея.
— Тогда тем более, причина этого самая, что ни на есть радостная, — улыбнулась вдруг Мотма, — Думаю, вас скоро станет трое! Купи в аптеке тест на беременность и утром проверь результат.
Лея кивнула, опасаясь поверить в это и в тайне надеясь, что это не так. Она беременна. Не может быть. Ей же только семнадцать. Она ещё так молода и так хочет пожить для себя. Нет, это невозможно. В принципе. Но придя домой, отпросившись с работы пораньше из-за плохого самочувствия, Лея не удержалась и зашла в аптеку, но простояв у витрины с тестами около десяти минут, вышла на улицу, так и не найдя в себе силы подойти к кассе и сказать фармацевту нужные слова.
Она пришла домой и наскоро поздоровавшись с Асокой, бросилась в ванную, почувствовав приступ тошноты. И уже умываясь у раковины, внезапно увидела в приоткрытом ящике несколько цветных прямоугольных упаковок, похожих на те, что она видела в аптеке. Рука сама собой потянулась туда и взяла одну из них, розовую, с изображением пухлого младенца с соской-пустышкой. Сама не понимая, что делает, действуя как автомат, Лея открыла коробочку и не дожидаясь утра, начала проводить необходимый и несложный анализ. Пять минут ожидания прошли в томительном волнении, пару раз к ней стучалась Асока, и девушка говорила, что сейчас выйдет. Но прошло ещё пять долгих минут, прежде, чем она наконец решилась повернуть белую полоску теста лицевой стороной, где на небольшом дисплее пугающе чёрными пятнами букв проступал вердикт, такой ожидаемый для той, которая стояла за дверью, прислушиваясь к каждому звуку, но такой неумолимо жестокий для сидевшей на бортике ванной и сухими глазами с огромными зрачками читавшей:
— Беременность. Срок четыре недели.
— Ах, — вырвалось у неё со стоном и тест выпал в раковину из ослабшей руки Леи.
Она невидящим взглядом уставилась на зеркало, где отражалась симпатичная девушка с большими испуганными глазами, которая через минуту встала и натянув сзади платье, новыми глазами посмотрела на свой живот, казавшийся ей теперь просто огромным, хотя на самом деле был почти незаметен, ведь только первый месяц. А ещё через минуту Лея встала и выскочила из ванной, стремясь уйти из дома, подальше от ужасной правды. На выходе она почти врезалась в Асоку, которая мигом встревожилась долгим нахождением падчерицы в ванной:
— Лея, милая, что же произошло? — спросила она, взяв ту за руку, — Тебе нехорошо? Почему ты так долго не выходила?
— Отстань от меня! — резко выкрикнула девушка в лицо нежданной помехе и, вырывая свою ладонь из её, — За собой лучше смотри, а меня оставь в покое! — выкрикнула Лея почти в истерике и прежде, чем тогрута успела остановить её, выскочила за дверь.
Некоторое время она просто бежала, не осознавая толком куда идёт, остановилась только на взлетной площадке, которая отправляла общественные корабли и на одном из них увидела знакомое название планеты и не думая больше, вошла туда. Корабль, невозмутимо шумя двигателями, меньше, чем через час доставил юную пассажирку на Набу, где на окраине Тида — столицы этой планеты, располагалось небольшое семейное кладбище рода Наберри, к которому принадлежала та, которая дала жизнь девушке, стремительно идущей к середине, где под небольшой могильной плитой спала вечным сном заступница своей родины — сенатор Падме Амидала Наберри-Скайуокер. Именно это имя значилось над датой рождения и смерти, под красивой цветной фотографией, где та изображалась в пышном платье из голубого атласа, с волосами, сплетенными в тугие переливистые косы, с весёлым, смеющимся лицом, с живыми карими глазами. Лея смотрела на это лицо, словно прося у его обладательницы поддержки и утешения.
— Мама, мамочка, — шептала Лея, опускаясь на колени возле могилы, размазывая по лицу горькие слезы, — Скажи мне, как поступить? Как мне жить теперь? Сегодня я поняла, что жду ребёнка. Но я совершенно не готова к этому. Я не знаю, что делать.
Слезы лились вместе со словами, Падме, конечно, не могла ей ответить, она лишь молча внимала речам дочери, глядя на неё с портрета, сделанного незадолго до её собственных родов. Лея этого не знала, но по странному совпадению говорила сейчас о похожей ситуации:
— Мама, скажи мне, а как ты восприняла эту новость? О чем подумала, узнав, что ждёшь нас? Сложно ли было тебе носить под сердцем детей любимого?
А тем временем Асока недоумевала, что же случилось с падчерицей. Первым инстинктом было броситься за ней, но Леи во дворе уже не оказалось, она убежала, осталось только вернуться домой и первым делом зайти в ванную, что она и сделала. В санузле было чисто и ничто не указывало на наличие у падчерицы какой-то проблемы, Асока уже успокоилась было, решив, что Лея просто поссорилась со своим возлюбленным, которого пока не успела представить родителям, но тут она заметила, как в раковине что-то блеснуло. Асока протянула руку и извлекла на поверхность полоску теста на беременность. Результат был положительным.
— Так вот оно, что, — сказала Асока вслух, рассматривая полоску, — Залетела, значит, от своего любимого и сбежала, стыдно значит нам с отцом в глаза смотреть.
Первой эмоцией женщины оказалась горькая обида на несправедливую судьбу и почти злость, вызванная острой завистью к такому результату теста.
— Интересно получается, почему одна бросает все силы на то, чтобы завести ребёнка, а вместо этого получает лишь жалкое «Беременность отсутсвует»! — возмущалась Асока, отшвыривая в сторону тест, — Другая же совершенно об этом не думает и даже не хочет, так ей пожалуйста! Всё на блюдечке с каемочкой! Тьфу! «Беременность. Срок четыре недели»! — мрачно передразнила она показания теста и после бессильно зарыдала, упав головой на раковину.
Плакала долго и с надрывом. Вместе со слезами постепенно выходила и злость, понемногу уступая место раскаянию и болезненному состраданию.
— Бедная девочка, как же ей наверное сейчас тяжело, она так нуждается в понимании, как бы не натворила глупостей в таком состоянии, — сказала тогрута, вставая и даже не переодевшись, как была, в халате и шлёпанцах, выбежала из дома, задавшись целью найти Лею.
Но не в их, не в соседнем дворе девушки не оказалось, не было её и в сенате, лишь только один из пилотов на взлётной площадке сказал Асоке, что девушка, похожая на описываемую ей, час назад улетела на Набу. Пилот оказался понимающим и согласился подвезти Асоку на нужную планету. Женщина поняла, куда отправилась Лея, туда, куда идёт любой, когда ему плохо — к маме. И скоро поняла, что не ошиблась, Лея была там, сидела на коленях возле могилы Падме и плакала, прося совета у покойницы. Асока подошла к ней и, присев рядом, обняла за плечи.
— Лея, дорогая, прошу тебя успокойся, — сказала она, привлекая девушку к себе, та, почувствовав тепло близкого человека, прижалась к Асоке и спрятала мокрое от слез лицо у неё на груди. Она ничего не могла сказать, только всхлипывала.
— Успокойся, милая, — продолжала она говорить, поглаживая растрёпанные волосы девушки, — Ничего страшного не случилось. Любая женщина счастлива возможности родить ребёнка, вот увидишь, это очень хорошо, он родится и будет любить тебя больше всех на свете. Кого бы ты хотела больше, мальчика или девочку?
— Мальчика, — хрипло произнесла Лея, чуть приподнимая лицо, — И назвать его Бен.
— Ну вот и хорошо, — приободрилась Асока тем, что Лея заговорила, — Так и будет, я тебе говорю, а теперь давай поднимайся, полетим домой и вместе расскажем твоему любимому. Если он действительно любит тебя так, как ты говоришь, он обрадуется. Пойдём, тебе вредно сидеть на земле.
Лея встала, опираясь на руку Асоки. Тогрута медленно повела её на корабль. Она была уверена, что сможет помочь падчерице, убедив её оставить ребёнка, а так же обо всем рассказать Хану, не зная впрочем все ли в её семье ободрят выбор Леи.
