Сквозь тернии к звёздам

      Решение было принято и к реализации его приступили немедленно. Следующим же утром Скайуокеры отправились к уже знакомому врачу, который явно обрадовался тому, что те решились и тут же начал объяснять, что предстоит им обоим прежде, чем они станут родителями. Однако, состояние супругов было довольно взвинченным, так как из головы Асоки упорно не выходила череда мелких неурядиц, с которой начался сегодняшний день.       На завтрак женщина решила приготовить кашу и поставив её на медленный огонь, отошла буквально на несколько минут и вернувшись застала ужасную картину — дно кастрюли было совершенно чёрным, а с внутренней стороны к нему прилипла сгоревшая почти дочерна каша, от которой вверх поднимались клубы вонючего дыма.       — Да как же это могло случиться? — воскликнула Асока с недоумением, — Я отошла всего лишь минут на пять!       После этого тогрута поставила кастрюлю в раковину и налив туда горячей воды, капнула моющего средства и оставила, чтобы та отмокла и вечером её можно было отмыть отмыть.       — 3РО! — крикнула она роботу, — Погладь мое синее платье и рубашку Энакина, ту, в белую клетку!       — Слушаюсь, мастер Асока, — ответил механический голос, и дроид мигом загремел утюгом.       Она же тем временем достала хлеб, сыр и колбасу и ловко сделав бутерброды, пошла звать мужа завтракать, ведь скоро им было уже выходить. Однако, войдя в их комнату, была встречена громкими криками Энакина:       — 3РО! Ты, что же, совсем сошёл с ума? Ничего тебе стало нельзя доверить!       Крик сопровождался сильным запахом горелой ткани и новой дымовой завесой. И переведя взгляд туда, куда смотрел муж, Асока осознавала размер катастрофы — на высокой гладильной доске лежали две жалкие горелые тряпки, некогда бывшие её летним платьем из синего трикотажа и рубашкой Энакина, которую он часто носил на работу.       — Я не есть сойти с ума, — заблестел глазами обиженный 3РО, — Это не я, как есть, не я! Мастер Люк попросил отойти, я вернулся и они сгорели! Не я! Правда, не я!       — Ещё и врать где-то научился, — проворчал Энакин сердито, — Вот погоди, скоро возьму и распилю тебя на металлолом.       И не удержавшись, хлопнул робота ладонью по затылку.       — Мастер Эни! Мастер Эни! Пощадите меня! — заголосил ЗРО вслед супругам, но те уже его не слышали, а просто надев другую одежду, пошли наконец завтракать.       За столом сидели втроём, вот только Люк не разговаривал с ними, сидел, уткнувшись глазами в стол и низко опустив голову.       — Должно быть, он скучает по сестре, — рассуждала Асока, спускаясь по лестнице, комментируя поведение пасынка.       — Возможно, — согласился с ней Энакин, думая больше о том, что ему предстоит на приеме врача, — Они же с детства всегда вместе, были очень дружны, а теперь, когда Лея вышла замуж и ушла жить к Хану, ему стало одиноко и он немного загрустил.       — Ну ничего, вот сходим все вместе к ним в гости, и ему станет не так грустно, он поймёт, что вовсе не потерял свою сестру, — произнесла Асока, когда они уже садились в спидер, и Энакин тщетно пытался завести мотор, но транспорт даже не думал двигаться с места.       — Что за ... ? — Скайуокер впервые за долгое время выматерился в присутствии Асоки, — Вроде ещё вчера он был в порядке и бегал как эопи во время гона!       И сделав ещё несколько тщетных попыток завести мотор, Энакин вышел и, открыв капот, начал сосредоточенно ковыряться в деталях, пока наконец не поднял голову и не заявил, блестя глазами в недоумении:       — Да из него же топливо слили! Интересно, кто тут такой смелый? Найду, руки оторву и в уши вставлю! И заставлю всё повторить!       Дальше пришлось снова бежать домой и принести полную канистру, в итоге едва не опоздали на приём, и врач уже решил, что они не появятся. Но вот сейчас Энакин и Асока сидели напротив врача и слушали то, что он говорил им про ЭКО, совершенно забыв на время про Люка, который смотрел на них с балкона и потирая руки хвастался самому себе:       — Хахаха! Ловко же я вас наколол! Не скоро вы попадёте к врачу и никогда ты, Асока не станешь мамочкой! Вернее, станешь, но ребёнок будет мой. Только мой и более не чей! Но этого уже никто не слышал, за то голос врача звучал отчётливо и в данный момент он говорил:       — Прежде, чем провести операцию по внедрению эмбриона, необходимо провести гормонотерапию, ввиде недельного курса инъекций, которые необходимо вводить раз в день, в брюшную полость. Это стимулирует выработку яйцеклеток, затем в следующий понедельник вы снова придёте ко мне и мы проведём подсадку.       — А у нас точно получится? — спросила Асока, боясь поверить в желанную возможность стать матерью.       — Процент вероятности семьдесят к тридцати, соблюдайте необходимый режим и вероятность увеличится, — попытался успокоить её врач, — Вы сможете самостоятельно делать инъекции или же будете приходить сюда?       — Не волнуйтесь, я смогу всё сделать, — заверил его Энакин, подмигивая Асоке.       И в самом деле, ведь раньше, ещё не имея в своём распоряжении современного оборудования, он заливал масло в мотор при помощи шприца, вряд ли ввести гормоны будет сложнее.       Врач очевидно считал так же и принёс им нужный препарат. Всего семь ампул на семь дней, первый укол нужно было поставить уже сегодня и когда они пришли, Энакин велел Асоке:       — Ложись и прикрой глаза.       — А зачем прикрывать? — спросила Асока, но послушно легла на спину и приподняла водолазку.       — Так меньше будешь чувствовать боль, — пояснил мужчина, на самом деле не желавший, чтоб она видела, как он будет мучаться с ампулой, обламывая её и набирая в шприц мутную жидкость, чтобы потом, спустив из шприца лишний воздух, протереть спиртовой салфеткой место прокола и осторожно ввести иглу, слегка оттянув кожу возле пупка. Асока чуть вскрикнула, но глаза не открыла, подумав, что будет и правда лучше, если она не увидит этот момент. И вот наконец Энакин, убрав опустошённый шприц, наклонился и чуть коснулся губами красной точки, оставленной иглой, чтобы не так сильно болело.       — Пациент скорее жив, чем мертв, — улыбнулась Асока, понемногу открыв глаза и уже через пару минут смогла встать.       Голова немного кружилась, но в целом никаких неприятных ощущений процедура не вызвала. Но эта первая, а вот последующие уколы стали получаться гораздо более болезненными и при введении лекарства под кожу, начинали щипать. Впрочем, Асока решила, что ей это только показалось и в первый раз не придала этому значение и привычно оставив коробку с ампулами на тумбочке, пошла заниматься своими делами. Она не могла видеть того, что творилось в комнате, когда их с Энакином там не было и потому не знала, что из положенных семи дней курса, шесть Асоке кололи пустышку. Набор поливитаминов, ампулы и растворы которых были похожи по виду и цвету на те, что выдал ей врач.       — Ну как, не больно было? — стараясь говорить заботливо и без ехидства спросил Люк, однажды ставший свидетелем того, как ей делали укол.       — Немного, — сказала Асока ровным голосом и медленно встала, прижимая руку к проколотому месту.       — Ничего страшного, скоро должно пройти, — улыбнулся Люк и с радостью отметил, что подмены никто не заметил, а ведь какого труда ему стоило перебрать все ампулы, имевшиеся в аптеке, прежде, чем нашёл нужные, похожие на свой прототип и при этом не наносящие вреда.       Ведь он не хотел, чтобы здоровье Асоки пострадало, нужно было лишь то, чтобы беременность не наступила, для этой цели Люк и устроил подмену лекарств. Не более того. И когда пришёл день повторного визита к врачу, затаив дыхание, ждал, что же скажут об этом родители и даже приготовил слова утешения, когда Асока, со слезами на глазах, скажет, что ничего не вышло. Он не сомневался, что так и будет. Однако, оказался прав только наполовину, ну ладно, процентов на семьдесят.       — Что ж, — сказал врач, когда проведя УЗИ и сделав анализ биоматериала обоих, озвучивал супругам результат, — яйцеклеток у вас немного, однако, вполне достаточно для создания эмбриона, подождите два часа и я вам скажу точнее, что получилось.       Они вышли из кабинета и решили отправиться на это время домой, чтобы в спокойной обстановке подготовиться к подсадке, если таковая состоится. Через положенное время врач позвонил и сообщил Скайуокерам, что из всех оплодотворённых яйцеклеток получилось всего два жизнеспособных эмбриона. Один имел строение человека, второй больше походил на тогрута, медик спросил у них, кто будет предпочтительнее и те сказали, что подумают.       — На самом деле, как трудно выбирать из двоих своих будущих детей, — сказала Асока задумчиво, когда врач уже отключился.       — Как тут вообще можно выбирать, — не понимал Энакин, — Странный этот врач какой-то!       — Странный, не странный, но этот хоть какую-то надежду даёт, — ответила Асока и посмотрела на него как-то недоуменно, — Другие же сразу отказались!       — Слушай, — осенила Скайуокера внезапная идея, — Я в детстве, когда не знал на что решиться, монетку бросал. Давай и сейчас попробуем. Пускай так: символ Республики — значит, тогрут, номинал — значит человек.       Асока согласилась и взяв со стола мелкую монетку в десять кредитов и потряся её в кулаке, уже собралась бросить, как вдруг дверь открылась и в комнату без приглашения зашёл Люк:       — Ну и чем вы тут маетесь, родители? — не слишком вежливо произнёс юноша, складывая руки перед собой.       — Да вот, монетку кидаем, чтобы решить, кто у нас родиться, — миролюбиво сказала Асока, — Хочешь, подбрось! — добавила она, протягивая ему раскрытую ладонь.       — Хм, любите же вы идиотизмом заниматься, лучше бы пожрать приготовила, а то в животе уже урчит! — презрительно протянул Люк, подкидывая на ладони монетку.       — Странно, обычно ты не любишь то, что она готовит, всегда говорил, что ненавидишь её стряпню, — Энакин удивлённо вскинул на него глаза.       — Ну, знаешь ли, — ответил тот с тем же небрежным презрением, — Когда совсем жрать нечего, то и с помойки наешься. И вообще, можете не стараться, ребёнка вам всё равно не родить, хоть вы оба убейтесь! Ясно вам, кастраты бесплодные?       Энакин встал было и рванулся к сыну с твёрдым намерением надавать ему затрещин, но Люк оказался проворнее и швырнув монетку куда-то в угол, выскочил в коридор. Скайуокер старший бросился следом, но сын уже скрылся в своей комнате, оглушительно хлопнув дверью и через секунду звук его шагов перекрыли мощные биты из включённого на полную мощность аудиоприемника:       — Самая любимая, музыка всесильная! — разнеслось по квартире, резонируя от стен сильным эхом. Энакин дернул было на себя дверь, но Асока остановила его, схватив за руку:       — Энакин, постой, не нужно кричать на него и пытаться что-то ему доказать. Это бессмысленно, сейчас он всё равно ничего не услышит. Пойми, Люк просто ревнует нас к нашему будущему ребёнку. Поэтому он так себя и ведёт. Он ещё сам всё осознаёт и извинится.       — Ты думаешь? — посмотрел на неё Энакин, голос которого уже не содержал в себе агрессии.       — Я просто это знаю. И потом, в одном он прав, — внезапно улыбнулась тогрута, — Мы с тобой и правда идиоты. Как так вообще можно, выбирать кого из детей оставить! Пусть нам подсадят оба эмбриона и Сила сама решит, кому из них родиться!       Энакин согласно кивнул и тоже улыбнувшись, обнял её и поцеловал в макушку. Однако, согласен с женой он был лишь процентов на пятьдесят, и с сыном решил всё-таки разобраться. И совершенно иначе, чем предложила ему Асока.