Сквозь тернии к звёздам

      С момента открытия этой позорной для Люка истины прошло какое-то время. Тогрута не вспоминала об этом и вообще вела себя так, словно ничего не слышала. Да и не до того ей было, всё основное внимание как-то само собой перешло на будущих детей. Живот Асоки спустя пару месяцев стал уже достаточно большим. Она регулярно посещала врача и даже сегодня с утра была на УЗИ, и врач сказал, что со всеми её шестерыми детьми всё хорошо, но предупредил, скоро ей станет трудно ходить из-за огромного веса детей, ещё пару месяцев, и ей придётся поменьше двигаться и совершать прогулки на специальной коляске.       Люк так же старался даже в мыслях не возвращаться к той истории с неудачной гонкой и не менее провальным признанием Асоке в любви. Он как бы немного успокоился и старался по максимуму загрузить себя работой, взяв себе ещё одну, объясняя это тем, что вскоре их семье понадобиться больше денег, ведь она увеличится, да ещё и как, на целых шесть маленьких тогрутят, как сказали Асоке на последнем УЗИ. На самом же деле юноша просто искал спасения от тяжёлых мыслей и, уйдя в работу, находил там хотя бы временный покой.       В гонках Люк временно не участвовал, хотя бы потому, что прежний свой болид, арендованный у самих организаторов гонки, он разбил так, что восстановлению тот не подлежал, а его собственный был на Татуине, в ангаре у Джаббы и лететь туда сейчас не было никакого желания. Да и не отпустили бы его, в свете того, что случилось. Люк пока и сам не помышлял о гонках, ему и так было чем заняться, вот, например, в данный момент он шёл на вторую работу в мастерскую, находившуюся на Нижнем уровне. Люк уже спустился на него и плавно пересекал площадь, как вдруг навстречу ему, словно из ниоткуда, вырвались двое молодых парней. Один был человеческой расы, здоровый тип двухметровой высоты, обритый наголо, белая майка обтягивала широченные плечи, второй был несколько ниже, тви`лек, но и его лицо было не менее злорадным, но ещё оно суровее стало, когда оба увидели Люка. Тот вздрогнул и хотел было пройти не останавливаясь, встреча с учредителями последней гонки на вряд ли сулила ему что-то хорошее, однако, не тут-то было.       — Ба, кого мы видим! — выкрикнул здоровяк, показывая на Люка, — Это же наш старый друг!       Тви`лек повернулся и мигом понял, на что намекает товарищ:       — О! Наверное долг пришёл отдать! Как это мило с его стороны!       Скайуокер услышал их слова и дёрнулся в сторону, пока те не успели понять, что делать, но увы, и успели и поняли. Тощий вертлявый тви`лек бросился за ним и схватив за плечо, притянул обратно.       — Не так быстро, дружок? — с мнимым добродушием сказал здоровяк — Не хорошо так поступать, хоть поговори с нами, мы же друзья, единомышленники, у нас даже цель общая — гонки.       — Да, и спидеры мы тоже обожаем вместе, — поддакнул тви`лек, не отпуская его плеча из своих цепких пальцев.       — И я очень подозреваю, что и ты тоже, как мы, терпеть не можешь, когда их разбивают, тебе просто физически больно это видеть, — завёл новую песню здоровяк, — Особенно когда разбивают всмятку. О! Это по истине ужасная боль.       — Согласен, — выдавил из себя Люк, призвав на лицо вполне сносную улыбку, — Они словно живые.       — Живые? — мигом прицепился к слову тви`лек, — Тогда почему же ты позволяешь себе их гробить? Да не просто так, а с особой жестокостью! А? — приговаривал головохвостый рэкетир, не отпуская Скайуокера.       — Причём, не только убивать, а ещё и безнаказанным оставаться, между прочим, это был мой любимый! — едва ли не пустил слезу здоровяк, — И дело вовсе не в том, что он стоил десять тысяч кредитов, плюс ещё пять за моральный ущерб, а в том, что тот спидер был дорог мне как память о милой Лоли.       — Лоли — это его дочь, — пояснил тви`лек, вновь дёрнув Люка, — Он катал её на нем, когда она была крошкой, а после его идиотка-бывшая жена увезла её на Альдераан, к отчиму. И он больше никогда не увидит её!       — Да, пускай выплатит мне всю названную стоимость и тогда я утешусь, — с грустью в голосе добавил здоровый.       Люку это не понравилось. Жалости к рэкетирам у него не было ни капли, знал он все эти мошеннические разводы и потому резко подняв голову, смело заявил, глядя на обоих:       — Не собираюсь я вам ничего платить. Меня не купишь вашими дешёвыми штучками. Уверен, вы сами испортили мотор спидера и потому он разбился. И прямо отсюда я пойду в Корусантскую гвардию и уж они-то разберутся с вами так, как вы заслужили.       Зря Люк это сказал. Очень зря, и вскоре пожалел об этом. Лицо здоровяка побагровело, а глаза угрожающе сузились. Лица тви`лека он видеть не мог, но сильно подозревал, что и оно вряд ли светится добротой и любовью ко всему миру. А голос его, шевелящий волосы на макушке Скайуокера, лишь подтвердил его первоначальные мысли:       — Не волнуйся, Брайн, — бросил он товарищу, — Я сейчас быстро научу его уважать чужую боль. Позволив испытать свою!       И крикнув последнюю фразу, схватил Люка второй рукой и развернув к себе, сильно ударил коленом поддых. Тот согнулся пополам, воздух со свистом вышел из его легких. Следом прилетел удар по спине, затем в челюсть. Брайн тоже очухался и изъявил горячее желание поучаствовать в интересном мероприятии. Он подошёл и огромным кулаком ударил в лицо Скайуокера. По лицу Люка вовсю полилась кровь из разбитой губы и расквашенного носа, но здоровяк не остановился на этом, а перегнув юношу через колено, врезал ему в живот и толкнув на асфальт начал на пару с твилеком пинать ногами. Люк не просил о пощаде, лишь коротко постанывал сквозь стиснутые зубы. Но вот наконец веселые приятели оставили его в покое, не потому, что удовлетворили свою злость, у них просто кончились силы.       — Ну, что ж, дорогой, — сказал, шумно дыша, тви`лек, нависая над полубесчувсвенным Люком, — Ты сказал, что не хочешь платить нам. Что ж, мы всё понимаем, мы же не звери, да, Брайн?       Здоровяк с готовностью кивнул и встал напротив друга, а тот продолжал:       — Не хочешь ты нам платить, значит, не будешь, надо же уважать чужие желания, всё-таки в цивилизованном мире живём. За то, я думаю, найдутся другие, кто не откажется сделать это, ведь они так любят тебя. Брайн, возьми у него комлинк.       Тот наклонился над Люком и без труда нашёл связное устройство, сняв его с пояса и кинул его другу. Тви`лек ловко поймал находку и бесцеремонно открыв, начал изучать список контактов.       — Тааак, — произнёс он, задумчиво качая головой, — С кем ты у нас чаще всего болтаешь? О! Асока, интересно, кто же это такая? Наверное подружка. Отлично, вот ей-то мы и покажем нашу красивую фотосессию. Подготовь его, Брайн!       Здоровяк понял, чего от него хотят и сняв с пояса что-то продолговатое, похожее на пульт дистанционного управления и наклонившись ткнул Люка в шею этим предметом. Тот коротко дернулся и замер без движения на асфальте. На месте соприкосновения с шокером на его шее остались две красные точки-электрометки. Открытые глаза, не моргая, смотрели в дневное небо. Таким его и запечатлел тви`лек, прилагая эту красочную голограмму к сообщению, содержавшему просьбу-требование немедленно принести пятнадцать тысяч кредитов.       — ...Иначе, твоего придурочного дружка сожрет ранкор. А сперва откусит ему то, без чего он будет тебе неинтересен. Так, что в твоих интересах поторопиться, крошка. Нижний уровень, улица Восстания. Подвал дома номер пять. Немедленно! — услышала Асока, открыв сообщение с контакта Люка и на минуту замерла, прижав ладони к щекам.       Сперва она подумала, что это просто розыгрыш, однако, красочная голограмма пасынка с разбитым лицом мешала ей поверить в такое простое разрешение ситуации. Да, Люк зачастую вёл себя просто ужасно, хамил, напивался, скандалил, но, чтобы сотворить вот такое надо быть законченным психом или моральным уродом. А он отнюдь не был таким, кому это знать, как ни ей, Асоке, растившей его с раннего детства. Да и история с разбитым спидером действительно была, удивляло, что деньги за него не потребовали раньше. То есть, это было правдой, и Люку сейчас угрожала серьёзная опасность и кому же помочь ему как не ей? Ведь как ни крути, Асока невольно ощущала свою вину за произошедшее с пасынком и это лишь подогнало женщину.       Радуясь, что Энакина нет дома, тогрута взяла из сейфа часть семейных сбережений, как раз требуемую сумму и тотчас же полетела на место встречи с бандитами. Этот самый дом представлял собой какой-то магазин, старый, грязный и полузаброшенный, Асока с опаской вошла через хлипкую дверь, висевшую на одной петле. У самого входа стоял двухметровый верзила с лысой головой и, сложив руки на огромной груди, пару минут молчал, рассматривая высокую и весьма стройную для её тридцати пяти лет фигуру, одетую в узкие чёрные брюки с завышенной талией и свободную голубую тунику, прикрывавшую достаточно уже заметный живот. На нем взгляд здоровяка Брайна задержался особенно и постепенно из настороженного стал несколько мягче. Ведь он был не совсем отморозком и вредить просто так считал недопустимым. Особенно беременным, он сам был отцом и понимал каково терять детей. Поэтому он мигом улыбнулся и весьма приветливо сказал:       — Ты Асока? Пошли со мной, сейчас отдадим тебе придурка. Деньги с собой?       Тогрута кивнула и показала мужику содержимое сумки, предварительно крепко сжав руками, чтобы не схватил. Отдаст только увидев сына живым. Брайн провёл женщину по невысокой, но крутой лесенке вниз и крикнул кому-то в глубь подвала:       — Рэй, она пришла, будь только поласковей, дама в положении!       — А мне плевать, главное, чтобы с деньгами, — ответил пока невидимый для Асоки Рэй. Рэем звали вертлявого тви`лека, выступившего вперёд из темноты подвала:       — Ну привет, красотка, а ты смелая, давай нам кредиты, а я пока твоего придурка притащу. Вон он, глянь, живой, хотя и чуть-чуть нездоровый. Ну совсем капельку.       Он показал рукой куда-то вправо, откуда доносилось тихое рычание и какой-то шорох. Женщина посмотрела туда же и едва не вскрикнула. Там, в углу, стояла довольно большая клетка, в которой ходил взад-вперёд тощий ранкор и время от времени издавал голодный рык, а на верху этой клетки, как куль с тряпьём, безвольно валялся Люк, находившийся в полуобморочном состоянии. Но он был жив, грудь юноши равномерно вздымалась в такт рванному дыханию.       — Вот, возьмите, тут пятнадцать тысяч, можете не пересчитывать, — сказала Асока тви`леку, бросая ему пачку.       — Да нет уж, пересчитаю. А ты давай забирай своего придурка и вали и чтоб больше я вас обоих не видел. Брайн, помоги-ка ей! — крикнул он товарищу и тот, материализовавшись, начал снимать Люка с клетки, ранкор проводил обоих тоскливым взглядом, понимая, что снова остался без ужина.       Который раз за неделю? Неизвестно.       — Не рычи, сегодня точно пожрешь, — успокоил его Брайн, — Видел же сколько бабла притащила подружка этого гонщика.       — Интересно, на что он рассчитывал, — вслух рассуждал Рэй, — неужели подумал, что раз он пузожителя ей заделал, так мы его сразу и пожалеем. Наивный малец.       — А подружка у него и правда атас, — поддержал его Брайн, — Сам бы от такой не отказался!       Однако ни Асоке, ни Люку не было никакого дела до их болтовни. Женщина с трудом, используя Силу, втащила Люка в спидер, а потом и по лестнице до дома. Там она уложила его на свою кровать и, сняв с него порванную рубашку и брюки принялась ощупывать его, проверяя, всё от у него цело. Вскоре Асока убедилась, что переломов у пасынка нет, лишь несколько сильных ушибов и ран различной степени тяжести. Она согрела воду и, принеся аптечку, начала осторожно промывать и обрабатывать кровавые раны на теле приёмного сына. Тот никак не проявлял себя и кажется ещё не до конца очнулся после удара током. Вода в тазике сделалась розовой от крови, а глаза Асоки мокрыми от подступавших слез и когда она закончила наконец обработку и укрыла его покрывалом, то не выдержала и уронив голову на подушку, рядом с головой Люка, горько расплакалась, приговаривая:       — Сынок, ну зачем? Зачем ты всё это делаешь? Зачем ты так отчаянно губишь себя?       В ответ послышался тихий шорох, и на плечо Асоки опустилась тяжёлая рука, а следом кто-то обнял её и второй, прижимая к себе.       — Из-за тебя, мама, только из-за тебя, — послышался где-то над головой негромкий голос Люка. Тихий и виноватый, кажется, осознавший как как был не прав.       Или наоборот, какую верную тактику на этот раз избрал его владелец.