Homophobic High

      — Боже мой, Тэхён, ты в порядке?!       Тэхён вздрагивает и поднимает глаза: к нему сквозь толпу пробирается Чимин. Тот успел увидеть лишь краем глаза, что тут происходило, но, узнав знакомое лицо, сразу же бросился на помощь.       — Всё нормально… — Тэхён выдавливает слабую улыбку.       Чимин хмурится, внимательно оглядывая его с ног до головы.       — Тебе больно? — Тэхён мотает головой, хотя всё тело ноет и горит огнём. Чимин смотрит на него с сочувствием и мягко берёт за локоть. — Пойдём, Тэ. Сейчас перекусим, а заодно я тебе кое-что расскажу об этом милом местечке. Раз уж ты новенький, тебе это точно пригодится.       Столовая, как и всё в этой школе, выглядит так, будто её строили для гигантов. Пространство просто огромное: здесь легко поместилось бы раза в три больше учеников, чем есть на самом деле. Тэхён старается не открывать рот от удивления, пока Чимин тащит его к одному из столов. Только подойдя ближе, он замечает троих парней, которые уже сидят там и выглядят вполне расслабленно. Чимин улыбается им и кивает на Тэхёна:       — Ребята, это Тэхён, он новенький. Тэхён, знакомься: Сокджин, — сначала он указывает на брюнета с идеально-красивым лицом, — Намджун, — кивает на парня с серебристыми волосами и стильной оправой очков, — и Хосок, — наконец, представляет последнего, у которого в тёмных волосах светлые пряди, а на лице сияет довольно широкая и заразительная улыбка.       Тэхён робко машет рукой. Все трое тут же улыбаются ему в ответ, тепло и искренне. Тэхён поворачивается к Хосоку, нервно теребя пальцы, и тихо спрашивает:       — Э-э… ты ведь недавно поменял расписание?       Хосок смотрит на него круглыми глазами:       — Да, а ты откуда знаешь?       — Ты должен был быть моим напарником по проекту на библейских занятиях, но тебя перевели, и в итоге меня поставили с другим…       — О-о, вот оно что! — Хосок расплывается в своей фирменной солнечной улыбке.       Разговор тут же завязывается сам собой: шутки, смех, истории. Тэхён сидит, слушает и впервые за два дня чувствует, как внутри становится тепло и спокойно. Ни одного «пидор», ни одной косой ухмылки. Просто обычные ребята, которые смеются, подшучивают друг над другом и принимают его таким, какой он есть. Ким решает, что эти парни ему очень даже нравятся. Чимин внезапно разворачивается на стуле и смотрит прямо на Тэхёна, отчего тот чуть не подпрыгивает.       — Ах да, Тэ, кстати, — голос Чимина становится серьёзным, — держись подальше от тех парней, что были в коридоре. Я не шучу. — Тэхён неловко ёрзает на месте. — Они выбирают себе жертву и потом не отстают. Если попал в их список — всё, пиши пропало, — продолжает Чимин, глядя ему прямо в глаза. — Они жестокие. Не лезь к ним, не привлекай внимания, ладно?       Тэхён медленно кивает, но слова Чимина не успокаивают, а только подливают масла в огонь его тревоги. «Не привлекать внимания? Поздно. Похоже, я уже давно в их списке».       — И ещё… — Чимин понижает голос почти до шёпота, и от этого зловещего тона по спине Тэхёна бегут мурашки. — Никогда, слышишь, никогда не связывайся с Чон Чонгуком. Остальные — просто сволочи, а он… он буквально отродье Сатаны. — Тэхён невольно вздрагивает.       — П-почему? Что он сделал?       — Он ужасен, Тэхён, ты должен это понять. Однажды он запер одного парня в туалете на втором этаже и повесил табличку «Не работает». Тот выбрался только через четыре дня, когда какая-то училка услышала крики. Парня увезли в больницу, и он до сих пор ходит к психологу — не может нормально в закрытых помещениях находиться.       Тэхён смотрит на Чимина широко раскрытыми глазами, не в силах вымолвить ни слова.       — А… а за что Чонгук его так?..       — Да просто потому что тот ему не понравился. — Чимин пожимает плечами, будто это очевидно. — Но судя по слухам, тот парень был геем. А всем известно, как сильно Чонгук ненавидит «таких».       У Тэхёна всё внутри леденеет. Значит, это его будущее? Его тоже запрут в туалете на четыре дня? И ещё хуже от того, что Чонгук — его сосед по комнате.       Боже. Он обречён. Почему здесь все до единого такие гомофобы?! Тэхён молчит несколько секунд, потом поднимает глаза на Чимина и тихо спрашивает:       — Чимин… А ты… ты тоже ненавидишь геев?       Чимин мягко улыбается, будто говорит о чём-то само собой разумеющемся:       — Тэхён, гомосексуальность — это позор перед словом Божьим, конечно, я их ненавижу. — У Тэхёна сердце падает куда-то в пятки.       Вот и всё. Последняя искорка надежды, которую он так осторожно в себе хранил, гаснет прямо на глазах.

***

      Тэхён идёт по коридорам, и в душе у него тяжёлая, мутная пустота. Настроение будто заразило погоду за окнами: небо чёрное, низкое, злое… Он должен был радоваться, правда? У него появились друзья. Только вот все они тоже гомофобы. Просто без криков, без кулаков, но всё равно гомофобы. Кажется, в этой школе нет ни одного человека, который принял бы его настоящего. Ни-ко-го.       Гром раскатывается над зданием, небо будто рычит. Дождь хлещет по стёклам, словно хочет выбить их и ворваться внутрь. Тэхён останавливается у окна, смотрит на серые струи и делает глубокий вдох. Выход только один. Притворяться. Быть «нормальным». Хотя бы на людях. Иначе он здесь просто не выживет.       Тэхён встряхивает головой, отгоняя тяжёлые мысли, и открывает дверь общежития. Комната встречает его пустотой, и сейчас это именно то, что ему нужно. Хватит на сегодня гомофобов. Хочется просто выдохнуть и остаться одному. Он уже собирается упасть на кровать, как вдруг дверь с грохотом распахивается настежь и в комнату врывается Чонгук — волосы взъерошены, глаза бешеные, он мечется из угла в угол, будто загнанный зверь. Тэхён замирает на месте и смотрит на него с ужасом. Чон проводит рукой по волосам, тяжело опускается на свою кровать. Начинает нервно подёргивать ногой, закрывает глаза и делает несколько глубоких, почти судорожных вдохов.       Гром снова раскатывается над зданием, такой мощный, что стёкла дребезжат. Тэхён невольно замечает, как Чонгук вздрагивает всем телом и будто сжимается весь, прячась от звука, нервно запрокидывает голову, а потом резко поворачивается к Тэхёну. Тот замирает, сердце колотится в горле. Он встречает этот взгляд и чувствует, как ноги становятся ватными. Чонгук смотрит на него ещё секунду-две, будто взвешивает что-то в уме, а потом вдруг спрашивает почти шёпотом:       — Сигареты случайно нет?       Тэхён моргает, пытается сообразить, что вообще происходит, и медленно качает головой.       — Нет.       Чонгук снова глухо стонет и возвращается в своё тревожное состояние, будто внутри него всё кипит. Тэхён нервно теребит пальцы, потом бросает осторожный взгляд на тумбочку у своей кровати. Секунду колеблется, выдвигает ящик и достаёт маленький леденец на палочке.       — Н-но… у меня есть вот это, — почти неслышно шепчет он, боясь даже дышать громко.       Чонгук хмурится, глядя на конфету в дрожащей руке Тэхёна, и Ким чувствует, как кровь отхлынула от лица. «Сейчас он меня убьёт», — проносится в голове. Но Чонгук жестом показывает ему бросить в него конфету, и Тэхён бросает леденец через всю комнату. Сосед ловит его, срывает обёртку зубами и засовывает конфету в рот, будто это его спасение.       Минуты тянутся медленно. В комнате только гром за окном да тихое «чпок», когда Чонгук вынимает леденец изо рта и снова засовывает обратно. Тэхён замечает, как постепенно спадает с него напряжение: плечи опускаются, нога перестаёт дёргаться, дыхание становится ровнее. Он всё так же нервно теребит пальцы, кусает губу.       Сказать что-нибудь? Или лучше молчать? В голове крутится десяток фраз, но все кажутся тупыми, опасными, лишними. В итоге он всё-таки выдавливает из себя, почти не разжимая губ:       — Ты, похоже, не фанат грозы?       Он тут же жалеет — воздух будто застывает, когда Чонгук медленно поднимает на него тяжёлый тёмный взгляд. Тэхён невольно сжимается, становится совсем маленьким. Сейчас ударит. Сейчас ударит. Сейчас ударит. Но Чонгук не бьёт. Он просто пожимает плечами и глухо отвечает:       — Ну… да, вроде того.       Тэхён смотрит на него круглыми глазами, не веря своим ушам. Чонгук замечает это его выражение, и вдруг издаёт короткий смешок. Глубокий, тёплый, с хрипотцой. От этого звука по спине Тэхёна пробегает дрожь, совсем другая, нежели раньше.       — Что-то не так, Бэмби? — Тэхён вздрагивает от такого обращения.       — Б-Бэмби?       Чонгук лениво пожимает плечами.       — Ты похож на застывшего оленёнка в свете фар на дороге. Как Бэмби.       — А… н-нет, всё нормально. — Тэхён кивает еле заметно и опускает взгляд в пол. Снова между ними тишина в комнате, гром за окном, шум дождя, хруст леденца.       И вдруг Чонгук снова говорит тихо:       — Тогда почему ты заикаешься? — и чуть наклоняет голову, а уголок губ приподнимается в знакомой уже ухмылке.