Homophobic High

      Чонгук той ночью так и не вернулся, и Тэхён вовсе не жалуется. Ему нужно время, чтобы переварить всё, что только что произошло.       Чон Чонгук, самый лютый гомофоб из всех, кого Тэхён знает, только что поцеловал его. Прямо в губы. Эта мысль кажется настолько бредовой, что бедный Тэхён несколько раз щипает себя за руку, чтобы убедиться: это не сон. Он просто не может поверить, не в состоянии осознать, что вообще сейчас случилось. Чонгук, что, прикалывался? Издевался? Проверял его? Это самое правдоподобное объяснение. Наверное, хотел окончательно убедиться, правда ли Тэхён гей. Что ж, ответ он получил. И Тэхён в панике. Теперь его точно будут травить по-полной — Чонгук на сто процентов убедился, что да, Ким — педик, и это официально даёт зелёный свет на жёсткий буллинг. Парень сам себе готов вырвать этот дурацкий синий локон вместе с корнями. Ну почему он такой идиот? Зачем ответил на поцелуй?! Тэхёну до тошноты стыдно, но он всё равно не может перестать думать о губах Чонгука, о том, как крепко тот сжал его талию, о его…       Тэхён громко стонет и с размаху бьёт лбом в подушку.       — Ким Тэхён, ты официально в полной жопе, — говорит он сам себе.

***

      Чонгук не вернулся и утром, но Тэхён всё равно оставляет ему тарелку с едой на прикроватном столике. Без сна и с мыслями, которые будто гвоздями вбиты в череп, синеволосый выглядит просто жалко, когда выходит из общаги. Сегодня он решил взять отгул, поэтому сейчас тащится в кампусную кафешку. Надо хоть как-то отвлечься от вчерашнего, иначе он точно свихнётся.       «Bon Bon Chocolate»? Тэхён удивлённо приподнимает брови, разглядывая странную вывеску.       — Приветик! Что будете заказывать? — весело спрашивает блондинка за стойкой. Тэхён вынужден признать: она реально красивая. И сразу видно, что половина парней в зале пришла не за кофе, а поглазеть именно на неё. Ким улыбается:       — Можно тыквенный латте с пряностями? Большой, пожалуйста.       Блондинка кивает, сияя:       — Конечно, сейчас сделаю. С вас 5 долларов 30 центов. Здесь или с собой?       — С собой, пожалуйста. — Тэхён вежливо улыбается. Через пару минут она возвращается с большим стаканом.       — Вот, держите…       — Тэхён, — подсказывает он, улыбаясь ещё шире. Замечает, как девушка краснеет и неловко отводит взгляд.       — Э-эм… Тэхён… если ты не против, у меня через пару минут смена заканчивается… т-ты выглядишь хорошим парнем, так что… н-не хочешь ли… ну… прогуляться?       Тэхён, мягко говоря, ошарашен. Первая мысль — отказать: девчонка вся пылает, явно влюбилась, а он не хочет водить её за нос. Но потом в голове щёлкает другое. А вдруг Чонгук и его дружки увидят его с девчонкой? Может, перестанут орать «пидор» на каждом углу? Может, наконец отстанут? Звучит эгоистично до чёртиков, но Тэхён уже на грани. Он отчаянно хочет, чтобы травля прекратилась. Поэтому он кивает:       — Конечно… э-э… а как тебя зовут?       — Эмили, — и она снова краснеет до кончиков ушей.       Боже, она реально милая. Жаль, что Тэхён любит члены, иначе точно бы влюбился в эту прелесть.       — Хорошо, Эмили. Жду тебя здесь через пять минут.       Эмили чуть не подпрыгивает от счастья:       — Д-да! До встречи! Надеюсь, кофе тебе понравится!       — Подожди, что?! — Эмили визжит так, что Тэхён в панике хлопает ладонью ей по рту. Они сидят у фонтана на территории универа, болтают обо всём и ни о чём. Эмили ему нравится: она смешная и просто до безобразия милая. И ещё немного громкая. — То есть ты сын того самого Ким Тэвона? Твой папаша владеет этой долбаной Kim Enterprises?!       Тэхён смущённо кивает и прячет лицо за ладонью от того взгляда, которым Эмили на него смотрит. Блондинка несколько секунд пялится, потом медленно тычет пальцем ему в запястье:       — Я… я только что потрогала знаменитость…       Тэхён шутливо отталкивает её руку:       — Не трогай меня, крестьянка, — и смеётся. Всего час знакомы, а ему уже с ней легко, как со старой подругой.       — Ты так и не отпил кофе. — Эмили хмурится, глядя на стакан в его руке. Тэхён тоже опускает взгляд.       — Ой, точно, совсем забыл про него.       Он делает глоток, блаженно выдыхает — кофе уже остыл, но всё равно вкусный.       — Знаешь, он мне тебя напоминает, — говорит Тэхён, поднимая стакан.       Эмили наклоняет голову к плечу:       — Это как?       — Сладкий, но с перчинкой. Как ты.       Эмили краснеет, но тут же отстреливается:       — Если ты считаешь тыквенный латте острым, то ты просто слабак.       Тэхён театрально ахает, прижимая ладонь к груди, и оба заливаются смехом, не замечая ничего вокруг. Не обращая внимания, что за ними наблюдает пара хищных глаз.       Чонгук шагает по длинным коридорам, злой на весь белый свет, а главное — на себя самого. Он просто в ярости из-за того, что натворил вчера.       Он поцеловал Тэхёна. Поцеловал парня. Сам сделал первый шаг. «Это была проверка», — пытается убедить он себя. Но кто в здравом уме целует кого-то просто «чтобы проверить»? Чонгук тяжело выдыхает, чувствуя себя выжатым лимоном после бессонной ночи. Закуривает очередную сигарету и подходит к знакомой компании.       — Чё вы там пялитесь? — бурчит он, вставая рядом.       Юнги поворачивается и ухмыляется.       — Похоже, наш маленький пидорок себе тёлку нашёл. — Он кивает куда-то в сторону.       Глаза Чонгука расширяются: Тэхён сидит у фонтана рядом с какой-то шикарной блондинкой, она трогает его за руку, оба ржут как ненормальные. Внутри у Чонгука что-то вскипает, неприятно и горячо. Не успев подумать, он уже шагает к ним, за спиной — вся его свита.       — О, Тэ, смотри-ка, нашёл себе хорошенькую девочку, чтобы прикрыть свой маленький секретик? — ухмыляется он, растягивая губы в жестокой улыбке. Тэхён вздрагивает от внезапного появления, улыбка мгновенно сползает с лица.       — Ч-что…       — Какой секрет? — Эмили растерянно моргает, переводя взгляд с брюнета на Тэхёна.       — О, ты не в курсе? — Чонгук поднимает бровь, довольный собой. — Так вот, твой парень…       — Я не её парень, — быстро вставляет Тэхён, стараясь звучать твёрдо, но выходит жалко и тихо.       — Да-да, кем бы он там ни был, он никогда на тебя не западёт, куколка, так что не надейся. — Чонгук фыркает, а Эмили хмурится:       — Это ещё что значит?       — Тэхёнчик у нас, видишь ли, девчонок не любит. Он пидор. — Эмили растерянно переводит взгляд на Тэхёна. Не успевает она и рта открыть, как Чонгук продолжает: — Но это мы исправим. Ему просто нужно немного почиститься.       Чонгук внезапно выхватывает у Тэхёна стакан с кофе и с ухмылкой выливает всё прямо ему на голову. Холодная липкая жидкость стекает по волосам, по лицу, по шее, пропитывает рубашку. За спиной раздаётся несколько смешков. Чонгук смотрит на Тэхёна сверху вниз, высокомерно, будто только что выиграл в лотерею. Эмили ахает и застывает на месте. Тэхён вскакивает, весь мокрый, дрожащий, и, не говоря ни слова, бросается прочь — к общаге, лишь бы подальше.       — Ух ты, — тихо говорит Эмили, и Чонгук наконец отрывает взгляд от убегающей синеволосой фигуры и поворачивается к девушке. Блондинка сверлит его взглядом, в красивых зелёных глазах плещется отвращение. — Для престижной академии, где учится элита парней страны, вы ведёте себя как стервозные школьницы. Это не ему нужно было «почиститься», а вам и вашему вонючему мировоззрению.       Развернувшись, она уходит, оставляя Чонгука стоять с открытым ртом. Слова бьют прямо в грудь. Он только что из-за того, что Тэхён сидел с девчонкой, вмешался и вылил ему кофе на голову? Почему он вёл себя как последний ребёнок? Только из-за ненависти к тому, что Тэхён — гей? Или это что-то другое… что-то гораздо более сложное, чем простая неприязнь. Ревность? Чонгук резко мотает головой и уходит прочь, яростно отрицая даже саму мысль об этом.       Тэхён смотрит, как молочно-коричневые капли кофе закручиваются в водовороте и исчезают в сливе вместе с прозрачной водой. Внутри пусто. Как будто душа давно покинула это тело, а он всё ещё живёт в чужой оболочке. Хочется злиться на Чонгука. Хочется ненавидеть его. Но не получается. Тэхён вообще не умеет по-настоящему ненавидеть людей. Он умеет ненавидеть только себя. И сегодняшний случай тоже записывает на свой счёт. Если бы он просто не был геем, этого никогда не случилось бы. Может, это наказание за то, что он использовал Эмили, чтобы спрятать свою ориентацию? Тэхёну становится тошно от самого себя: она, наверное, самый добрый человек во всём этом проклятом кампусе. Она точно не заслуживала быть рядом с таким грязным геем, как Ким. Волна тоски накрывает его с головой. Он представляет, как Эмили сейчас морщится от отвращения, вспоминая, как сидела рядом с ним, смеялась, трогала его за руку…       Тэхён проглатывает ком в горле, давит слёзы и заставляет себя выключить душ. Хватит. Вытирается полотенцем, будто можно стереть не только кофе, но и всё остальное.       Чонгук толкает дверь и замирает: на кровати сидит синеволосый, вытирает волосы полотенцем. Смотрит прямо него. В груди у Чонгука будто кто-то кулаком бьёт: вина, тяжёлая и липкая. Он смотрит в эти оленьи глаза Тэхёна — сейчас они такие беззащитные, будто стеклянные. Обычный живой блеск в чёрных зрачках пропал, потух.       Это я сделал?       Тэхён молча отводит взгляд и снова начинает тереть волосы, будто Чонгука и нет в комнате. Тот открывает было рот, чтобы хоть что-то сказать, но в кармане вибрирует телефон. Чонгук вытаскивает его на автомате и отвечает. Знакомый голос в трубке. Лицо Чонгука за секунду меняется: спокойствие заменяет ярость. Глаза темнеют, он стискивает челюсть так, что даже слышно скрип зубов.       — Что ещё?! — рычит Чонгук в трубку, голос будто лезвие.       Тэхён вздрагивает и поднимает голову. Увидев, как от ярости пылают глаза Чонгука, он мгновенно вспоминает прошлый раз, когда тот орал в телефон. Нет. Только не снова.       — НЕТ! СЛУШАЙ МЕНЯ, НЕ СМЕЙ, БЛЯДЬ, ДЕЛАТЬ ЭТО! — Тэхён съёживается, тихо, как мышь, забирается под одеяло и натягивает его на голову. — НЕТ! Просто нет… не надо… пожалуйста… — Голос Чонгука вдруг ломается, становится тихим, почти умоляющим, будто у него внутри всё рвётся. Звонок обрывается. Чонгук с силой швыряет телефон на кровать, тот подпрыгивает на матрасе. Внутри всё кипит. Он хватает себя за волосы, разворачивается к соседу, уже готовый взорваться…       И замирает.       На кровати Тэхёна только маленький комок под одеялом. Едва заметно дрожит. Он прячется? От меня прячется? Ярость резко сходит на нет, оставляя вместо себя растерянность и тянущую боль в груди. Он боится. Боится, что я снова на него сорвусь. Или хуже. Вина накатывает тяжёлой волной, придавливает к полу. Чонгук стоит, смотрит на этот жалкий комок под одеялом и впервые за долгое время чувствует себя полным дерьмом. Он медленно подходит к кровати. Из-под толстого одеяла торчат несколько синих прядок, будто кто-то пытался спрятаться целиком, но не смог. Чон осторожно берётся за край пододеяльника и медленно стягивает его вниз. Под одеялом — Тэхён. Глаза огромные, перепуганные, как у оленёнка, которого ослепили фары. Бэмби.       — Бэмби… — выдыхает Чонгук почти беззвучно, голос дрожит, будто он сам не верит, что произносит это вслух. Он не понимает, что делает, просто внутри что-то сжимается и толкает вперёд.       Тэхён смотрит в эти бездонные чёрные глаза и в голове только одно: «Убьёт. Сейчас убьёт. Убьёт». Но Чонгук не поднимает руку. Он просто опускает взгляд и тихо, будто боится, что слова разобьются, говорит:       — Прости меня.