Homophobic High

      «Прости».       Тэхён застывает от шока. Что? Чонгук только что… извинился? Нет-нет, это наверняка одна из его любимых игр, чтобы поиздеваться, он ни за что не стал бы извиняться по-настоящему. Ким пытается отмахнуться от искренности, что всё ещё теплится в угольно-чёрных глазах его соседа, и тихо отвечает:       — Н-ничего… всё нормально.       Тэхён даже не понимает, за что именно Чонгук извинился. За то, что утром облил его кофе? За то, что обзывал мерзкими словами? За то, что в первый же день наорал на него? Он не знает. И точно не собирается спрашивать.       Чонгук больше ничего не говорит. Он лениво подходит к своей кровати, валится на неё с привычным равнодушным видом, будто ничего и не было. Но за этой вечной маской парень всё ещё потрясён собственным поступком. Он правда только что извинился перед Тэхёном? Чонгук — известный хулиган. Палач без жалости. Антагонист из романа. Он никогда не проявляет сочувствия и уж точно не привык признавать свою вину. Так почему, чёрт возьми, он извинился перед этим синеволосым коротышкой, который сейчас лежит на кровати напротив?       — Пиздец моей жизни, — едва слышно бормочет Чонгук, достаточно тихо, чтобы сосед по комнате не услышал.

***

      — Ай-ай-ай! — Тэхён с воплем врывается в комнату, заставляя брюнета, который лениво валялся на кровати, вздрогнуть от неожиданности. Тэхён подбегает к прикроватному столику Чонгука и торопливо ставит на него дымящуюся горячую тарелку. Чон смотрит то на исходящую паром кашу, то на Тэхёна. Они молча пялятся друг на друга несколько секунд, пока синеволосый не решается заговорить: — Я… завтрак приготовил, — бормочет он, нервно теребя пальцы.       — О, правда? Сам? — Чонгук поднимает бровь, явно забавляясь.       Тэхён кивает:       — Д-да, горячее… — Он поднимает руки и показывает Чонгуку, насколько покраснели ладони от перемещений тарелки.       Чонгук с трудом сдерживает улыбку и кивает.       — Выглядит больно, — говорит он, указывая на покрасневшие ладошки. — Хочешь, поцелую, чтобы прошло? — Тэхён в шоке таращится на него.       — Ч-что-о-о? Как ты… нет… я…       Чонгук тихо смеётся.       — Расслабься, Бэмби, я просто шучу.       Он спокойно берёт ложку, подносит кашу ко рту и начинает есть, не отрывая взгляда от Тэхёна, а тот вспыхивает до кончиков ушей от стыда, разворачивается и топает к своей половине комнаты, по пути едва слышно шипя проклятия в адрес своего непроходимо странного соседа.

***

      Чимин без зазрения совести жуёт ролл Тэхёна, пока тот задумчиво переваривает новую тему.       — День спорта? Это ещё что такое? — спрашивает он, нахмурив брови.       — По сути, день, когда вы в сплочённой команде занимаетесь всяким спортивным дерьмом, — небрежно отвечает Хосок.       — А обязательно участвовать? — осторожно уточняет Тэхён.       Пак громко хохочет:       — Конечно, Тэ! У нас в этой школе почти всё обязательно. — Тэхён надувает губы, выхватывает свой ролл обратно из рук Чимина и откусывает огромный кусок. — Да ладно тебе, — оптимистично говорит Чимин, — это же весело! Плюс целый день без уроков.       — Лучше я уроки поделаю, чем спортом заниматься. — Тэхён качает головой. Ребята несколько секунд странно пялятся на него, и Ким начинает паниковать. — Ш-шучу я, ха-ха! Конечно, люблю спорт! — быстро врёт он. На самом деле Тэхён ненавидит спорт, потому что для него это просто катастрофа. Но друзьям об этом знать совсем не обязательно.       Синеволосый устало топает обратно в общежитие после очередного дня в старшей школе Хеллвил, открывает дверь комнаты — соседа нет на месте, но из ванной доносится шум льющейся воды, ясно, где прячется этот парень. Тэхён плетётся до своей кровати и падает на неё лицом вверх, уставившись в пустой потолок: тело настолько вымотано, что даже думать нормально не получается. Проходит несколько минут, и в комнату входит его сосед. Во всей своей полуголой красе. Тэхён мгновенно отводит взгляд: на Чонгуке только чёрные шорты и белое полотенце, небрежно наброшенное на шею. Щёки тут же начинают гореть, а в голове всплывает тот день, когда они поцеловались. Ким поспешно переворачивается на бок, лицом к стене, лишь бы не видеть самодовольную ухмылку брюнета. Чонгук приподнимает бровь, глядя на синеволосого, и явно забавляется его смущённым поведением, уже открывая рот, чтобы выдать очередную колкость, но в дверь стучат. Тэхён, обрадованный спасительному предлогу, тут же вскакивает и бежит открывать.       На пороге двое мужчин средних лет. Тэхён растерянно моргает, наклоняет голову, словно спрашивая без слов: «А вы кто?». Тот, что пониже, улыбается:       — О, ты, наверное, сосед Чонгука по комнате. А сам Чонгук сейчас здесь?       Тэхён неуверенно кивает; что-то в этих двоих ему решительно не нравится. Он шире распахивает дверь, открывая вид на брюнета, который сидит на своей кровати. Чонгук поднимает взгляд от телефона и застывает. В следующую секунду его угольно-чёрные глаза вспыхивают чистой враждебностью.       — Я же сказал вам не приезжать! — шипит он, прожигая мужчин взглядом.       — Ну-ну, Чонгук. Так не здороваются с родителями.       Тэхён в полном недоумении хмурит брови, оглядывается: ищет женщину.       И тут до него доходит.       Не может быть. У Чонгука… родители-геи? У самого ярого гомофоба номер один во всей старшей школе Хеллвил — и два папы? Тэхён неловко пятится к своей кровати, стараясь не вмешиваться в напряжённый разговор и хоть как-то осознать, что, чёрт возьми, происходит. Значит, это с ними он тогда по телефону разговаривал?..       — Чего вам надо?! — рявкает Чонгук, в голосе явное раздражение.       Тэхён забивается в самый дальний угол кровати, прячет нос в учебник и делает вид, что его тут вообще нет, лишь бы не дышать этой невыносимой неловкостью.       — Мы просто решили навестить своего сына, — говорит тот, что пониже, с приторно-сладкой улыбкой на лице. Чонгук фыркает.       — Ага, конечно. Хватит нести херню. Зачем. Вы. Приехали? Вы вообще понимаете, сколько дерьма на меня выльется, если кто-то узнает, что мои родители — геи?       Высокий мужчина закатывает глаза и откидывает назад тёмные, уже местами седеющие волосы:       — Не будь таким эгоистом, Чонгук. Мы приехали, потому что должны сообщить тебе кое-что важное.       Чонгук смеётся — холодно, без капли юмора.       — Эгоистом? Это я эгоист? — Он качает головой, будто не верит своим ушам. — Ладно, валяйте. Говорите, зачем притащились, и валите отсюда к чёртовой матери.       Высокий мужчина стискивает челюсти.       — Следи за языком, Чонгук. — Чонгук поднимает взгляд на мужчину и смотрит на него пустым взглядом, даже не думая извиняться. Его отец тяжело вздыхает, сдаваясь перед дерзостью сына. — Пак Хёншик. Наследник сети отелей Bell. Мы договорились, что ты сходишь с ним на свидание. Если всё пройдёт хорошо, вы пожен…       — ДА ВЫ ОХУЕЛИ СОВСЕМ?! — Чонгук взрывается криком, лицо наливается краской от ярости. — Вы мне, блять, свидание с мужиком устроили, чтобы потом меня замуж выдать?! Вы совсем ебанутые?! Сколько раз я вам говорил: Я НЕ ПИДОР, БЛЯТЬ!       Старший рычит и резко хватает сына за чёрные волосы. Тэхён выглядывает из-за учебника: огромные оленьи глаза распахнуты от ужаса и шока.       — Ты сделаешь так, как я, мать твою, сказал. Понял? Чтобы стать наследником компании, ты выйдешь замуж, хочешь ты этого или нет. Мне похер, гей ты или нет, твоё мнение тут никого не интересует. Мы тебя вырастили, это меньшее, что ты можешь для нас сделать.       Чонгук резко дёргает головой, вырываясь; несколько чёрных клочков остаются в кулаке мужчины, но Чон даже не морщится.       — Вырастили, значит? — с издевательской усмешкой переспрашивает он. — Вы меня не растили. Вы меня сломали. И теперь у вас нет ни малейшего права лезть в мою жизнь. Вон отсюда.       Тот мужчина, что пониже, делает шаг вперёд:       — Чонгук, у тебя нет выбора, ты должен…       — Я СКАЗАЛ — ВОН! — Чонгук орёт так, что вздрагивают не только его родители, но и Тэхён, который до сих пор сидел, вжавшись в стену. Его родители уходят, но перед самым выходом один из его отцов оборачивается и бросает напоследок:       — Сын, хочешь ты того или нет, ты выйдешь замуж за того мужчину, которого выберем мы.       Дверь захлопывается.       Тишина.       Громко.       Тишина.       Слышно.       Тишина.       Крик.       А потом Чонгук взрывается. Лицо алое от ярости, вены на шее и руках вздуваются, он орёт так, будто внутри него всё рвётся на части. Тэхён сидит на своей кровати, замерев, словно мышь перед кошкой, боясь даже дышать. Чон хватает стоящую рядом кружку и со всей силы разбивает её об пол. Осколки летят во все стороны. Он продолжает кричать, рычать, пока наконец не падает на кровать, закрывая лицо руками и зажимая голову коленями. Тэхён же сидит молча, не отрывая взгляда от сломленного парня. Он никогда не видел Чонгука таким: тот буквально дымится от ярости. Но ещё страшнее то, как в его тёмных глазах, обычно горящих вызовом, сейчас стоит глухая, тяжёлая тоска. Взгляд прикован к полу, будто смотреть хоть на что-то ещё выше его сил.       «Может… подойти?», — думает Тэхён и тут же одёргивает себя. Нет, Тэхён, ты идиот. Он сейчас взбешён, убьёт же. Но плечи Чонгука опущены, он будто съёживается прямо на глазах, растворяется в собственной боли. Синеволосый тихо вздыхает. «Ким Тэхён, сейчас тебя точно прикончат», — думает он, медленно поднимаясь с кровати.       Шаг. Ещё шаг. Он останавливается прямо перед брюнетом и, затаив дыхание, осторожно присаживается рядом.       — Ч-Чонгук… т-ты в порядке? — почти шёпотом спрашивает Тэхён.       Чон медленно поворачивает голову и встречается с ним взглядом. Тэхён тут же вжимает голову в плечи, готовый к удару, но Чонгук лишь кривит губы в злой усмешке:       — Как будто тебе не похер.       Тэхён хмурит брови и всё-таки поднимает голову: Чонгук уже отвернулся и смотрит куда-то в сторону.       — Т-ты мой сосед по комнате… конечно, мне не всё равно, — тихо произносит он.       Эти слова бьют Чонгука прямо в грудь. Не всё равно? Он издаёт короткий сухой смешок без капли веселья.       — Ага, понял. Ты сейчас разыгрываешь доброго самаритянина, чтобы потом выбить из меня пару фраз и разнести дерьмо по всей школе. Вали отсюда, новенький. Здесь не на что смотреть.       Слова Чонгука режут, но Тэхён не принимает их на свой счёт. Наоборот, ему становится ещё больнее за него: парень даже не может поверить, что кто-то способен подойти просто так, без подвоха. Тэхён медленно качает головой, встаёт и молча уходит в ванную.       Чонгук снова опускает взгляд в пол, сверля деревянные доски так, будто хочет прожечь в них дыры. Вдруг маленькая тёплая ладонь осторожно хватает его за руку. Чонгук вздрагивает и поднимает глаза: перед ним снова этот синеволосый, теперь с аптечкой в руках.       — Ты ебанутый? Я же сказал вали отсюда, жить надоело?       Тэхён вздрагивает от грубости, но не отступает.       — Пожалуйста… — шепчет он. — Ты… порезал руку. Дай я перевяжу.       Чонгук смотрит в огромные тёмные глаза соседа: в них искрится чистая, невинная и, кажется, детская искренность. Челюсти сжимаются, но в итоге он всё-таки протягивает парню руку — ту, что порезана осколками разбитой кружки. Тэхён дрожащей ладонью берёт его руку и осторожно наносит дезинфицирующее средство. Поднимает взгляд на Чонгука — проверить, не больно ли — но, к своему удивлению, встречает пристальный немигающий взгляд, направленный прямо на него. Тэхён поспешно опускает глаза обратно к руке, и щёки мгновенно заливает предательский румянец. Чонгук это замечает — и злость внутри потихоньку тает. Он откидывается спиной на стену и молча наблюдает за Кимом. Тэхён, сосредоточившись на перевязке, высовывает кончик языка. Наконец, справившись с бинтом, он поднимает взгляд на Чонгука, робко улыбается и кивает на только что забинтованную руку. Синеволосый встаёт, чтобы убрать аптечку, но внезапно взвизгивает, потому что Чонгук резко тянет его вниз. Тэхён распахивает глаза: он оказывается сидящим верхом на парне, который всё ещё без рубашки. Раньше, в суматохе, он как-то упустил этот факт, а теперь, когда сидит вот так, вплотную, это становится до ужаса очевидно.       — Ч-что…       — Ты меня ненавидишь? — вдруг спрашивает Чонгук, обрывая то, что Тэхён уже собирался выпалить. Тэхён хмурит брови, ошарашенный вопросом.       — В-в каком смысле?       — Да ладно, Бэмби. Я никогда не был хорошим для тебя. Постоянно обижал, просто потому что мне казалось, что ты гей. По логике, ты давно должен меня ненавидеть всей душой.       Тэхён качает головой.       — Я-я тебя не ненавижу. Н-но… п-почему ты так ненавидишь геев? Особенно когда твои… э-э… родители сами геи?       Чонгук вздыхает и откидывает голову назад, опираясь на стену; кадык на его шее резко проступает.       — Именно поэтому я и ненавижу гомосеков. Из-за них. Знаешь компанию Pride Ways?       Тэхён энергично кивает:       — Д-да! Это та, которая продвигает ЛГБТК+ сообщество и борется за их права!       Чонгук тихо хохочет над внезапным энтузиазмом парня, но потом разочарованно качает головой.       — Ею владеют мои родители.       — Что?! — вскрикивает Тэхён, глаза на лоб лезут от изумления.       — Но понимаешь, Pride Ways — совсем не то, чем кажется снаружи. Когда родители только начинали, они правда хотели продвигать принятие гомосексуальности, чтобы людям из ЛГБТК+ сообщества стало комфортнее жить в обществе. Всё было искренне. А потом… всё перевернулось. Теперь их интересуют только деньги. Всё хорошее, что было в компании, прогнило. Вместо помощи ЛГБТК+ людям они начали их использовать. Незаконное гей-порно, торговля людьми, секс-трафик… все эти мерзкие вещи.       Рот Тэхёна медленно открывается от ужаса. Ким ошарашен, ведь он всегда восхищался этой компанией, считал её чуть ли не святой… а услышать о правде за закрытыми дверями — это просто отвратительно.       — Э-это… ужасно, — шепчет он, опуская взгляд на свои пальцы и нервно теребя их.       Чонгук тяжело выдыхает.       — Они хотят, чтобы я стал их преемником. Но для этого я должен выйти замуж. Это бред, и они пытаются меня заставить: подсовывают богатых мужиков, которым нужны только секс и бабки. Поэтому я и свалил сюда, подальше от них, в самое гомофобное место, какое только нашёл. Думал, что если спрячусь здесь, они отстанут. — Он смотрит на Тэхёна; тот всё ещё держит взгляд опущенным. — Не вышло. Куда бы я ни уехал, они всё равно меня найдут.       Тэхён молчит, хмурится, переваривая услышанное. Потом медленно поднимает глаза и встречается с этими тёмными притягивающими глазами, которые смотрят прямо на него.       — Т-так нельзя… Они не должны тебя заставлять. Не должны заставлять тебя любить мужчин. Ты должен иметь право жениться на той женщине, которую сам выберешь.       Чонгук едва заметно улыбается, глядя на него.       — Вот тут ты ошибаешься, Бэмби, — тихо произносит он и берёт маленькую ладонь Тэхёна в свою. Медленно, почти мучительно медленно проводит ею вниз по своей обнажённой груди. Тэхён застывает: пальцы скользят по твёрдым кубикам пресса, ощущают горячую гладкую кожу, напряжённые мышцы под ней. — Мне нравится, когда ты меня трогаешь, — шепчет Чонгук, голос низкий, почти хриплый. Он останавливает ладонь Тэхёна на нижней части живота, чуть выше линии шорт, и оставляет её там. Поднимает взгляд — синеволосый выглядит совершенно ошарашенным. — Но также я это и ненавижу.       Тэхён растерянно поднимает взгляд, не понимая, что происходит. Чонгук медленно притягивает его к себе и накрывает его губы в медленном, чувственном поцелуе. Тэхён тихо всхлипывает, когда Чонгук прикусывает его нижнюю губу. Пальцы брюнета крепко впиваются в его плечо, а потом язык уверенно проскальзывает в рот. Тэхён издаёт тонкий, едва слышный стон: хватка на талии становится почти болезненно крепкой. Чонгук отстраняется, смотрит снизу вверх — глаза тёмные и затуманенные желанием. Ким смущённо отводит взгляд, прячет глаза. Чон мягко, но настойчиво берёт его за подбородок и поднимает лицо.       — Твои губы — как наркотик, — хрипло произносит он. — Но я их не хочу.       Тэхён чуть отстраняется, пытаясь понять.       — Ч-что… ах… — Слова обрываются стоном: Чонгук внезапно впивается зубами в его шею. Он покусывает бледную кожу, посасывает сильно, потом медленно проводит языком; Тэхён тихо, жалобно всхлипывает. Чонгук не останавливается: переходит с места на место, оставляя багрово-фиолетовые засосы на чистой, нетронутой шее. Наконец отрывается. Голова Тэхёна безвольно падает ему на плечо — сил держать её прямо уже нет. — Никогда ничего вкуснее тебя не пробовал, — низко, почти шёпотом говорит Чонгук. — Но послевкусие горькое. — Тэхён замирает, ожидая, что сейчас польются привычные злые слова. — Знаешь почему, Бэмби? — Тэхён едва заметно качает головой; мягкие синие пряди скользят по плечу Чонгука. — Потому что это именно то, чего хотят мои родители. Они хотят, чтобы я любил мужчин, точно так же, как они сами, чтобы я мог унаследовать компанию. Я ненавижу это, потому что если мне нравится, значит, я подчиняюсь им. Значит, они победили.       Тэхён кивает: теперь всё становится на свои места. Он медленно отстраняется, пытается встать с колен Чонгука, но тот крепко обхватывает его за талию и притягивает обратно, так близко, что губы почти касаются губ.       — Но почему-то… именно тебе я не могу сопротивляться. — С этими словами Чонгук легко поднимает Тэхёна и пересаживает его прямо себе на бёдра.       Тэхён тонко взвизгивает, когда брюнет медленно, но уверенно прижимается к нему, проводя твёрдым бугром по ткани штанов. От этого ощущения Тэхён рефлекторно подаётся вниз, прижимаясь сильнее.       — Чёрт… — хрипит Чонгук, чувствуя, как внутри всё затягивает жаром. Он хватает руки Тэхёна и направляет их к поясу своих шорт. Тэхён несколько раз моргает, переводя взгляд с собственных пальцев на Чонгука. Тот смотрит тяжёлым взглядом — всё ясно без слов.       Дрожащими руками Тэхён расстёгивает молнию, чуть спускает шорты вниз. Под тонкой тканью боксеров отчётливо выпирает большой напряжённый член. От одной мысли о том, насколько он огромный, щёки Кима пылают. Он смущённо отводит взгляд, затаив дыхание, осторожно просовывает ладонь под резинку боксёров и робко поднимает взгляд на Чонгука, когда его пальцы наконец касаются горячей напряжённой плоти. Чон коротко кивает — лицо каменное, будто он боится выдать хоть каплю эмоций. Синеволосый проводит большим пальцем по головке, размазывает прозрачную каплю, используя её как смазку. Начинает медленно водить рукой вверх-вниз, стеснительно поглядывая на Чонгука. Тот прикусывает губу, смотрит на него сверху вниз — хищно, будто Тэхён уже в его власти. Ким ускоряет движения, сильнее сжимает ладонь вокруг твёрдого ствола. Брюнет тихо выдыхает от удовольствия, запускает пальцы в мягкие синие пряди, слегка тянет. Когда член в руке Тэхёна начинает пульсировать сильнее, тот начинает двигать рукой ещё быстрее и жёстче — чувствует, что Чонгук уже на грани.       Внезапно Чонгук перехватывает запястье Тэхёна и отводит его руку. Губы тут же оказываются на шее младшего — Тэхён резко втягивает воздух, когда Чонгук стягивает с него футболку одним движением и начинает спускаться ниже, оставляя россыпь ярких, словно те звезды на ночном небе, засосов по груди и животу. Тэхён задыхается, грудь вздымается часто-часто. Чонгук укладывает его на спину, медленно снимает штаны вместе с боксёрами, и Ким тут же прячет лицо за ладонями, всё тело покрывается горячим румянцем. Чонгук замирает на секунду, проводит взглядом по обнажённым участкам — идеальная кожа, тонкая талия, дрожащие бёдра. Пальцы медленно скользят по каждому сантиметру, будто запоминая.       — Бэмби… — хрипло выдыхает он, голос густой. Руки спускаются к бёдрам, уверенно раздвигают их. Чонгук поднимает два пальца к губам Тэхёна, тот смотрит на них широко раскрытыми глазами, не понимая. — Соси, — коротко и властно говорит Чонгук.       От одного этого слова по спине Тэхёна пробегает дрожь. Он послушно открывает рот и принимает два пальца, обхватывая их губами, робко проводя языком. Чонгук смотрит на него сверху вниз, глаза почти чёрные от желания, как у волка, который уже видит добычу в зубах. Медленно вытаскивает пальцы, блестящие от слюны, ладонь скользит обратно к бёдрам, обхватывает обнажённую ягодицу. Тэхён вздрагивает всем телом, когда влажный палец начинает медленно кружить вокруг тугого кольца мышц.       — Чон…гук… — вырывается у него. Чонгук чуть ухмыляется, голос низкий, почти бархатный:       — Да, малыш?       Тэхён открывает рот, но слова застревают в горле — от этого «малыш» у него внутри всё переворачивается. Чон наклоняется ближе, горячее дыхание обжигает ухо Тэхёна.       — Будь хорошим мальчиком и не кончай, пока я не разрешу, понял?       Глаза Тэхёна расширяются, но он, будто загипнотизированный, послушно кивает. Чонгук медленно вводит первый палец, и Тэхён замирает, задерживает дыхание; тугие стенки неохотно расслабляются, принимая. И тут Чонгук резко толкается глубже — прямо в ту самую точку, а по телу Тэхёна тут же прокатывается молния удовольствия. Он невольно подаётся вниз, насаживаясь на палец сильнее, и впивается зубами в губу, чтобы не застонать. Чонгук хмурится, второй рукой жёстко прижимает бёдра Тэхёна к кровати.       — Хочу тебя слышать, — рычит он низко, почти угрожающе.       Тэхён выдаёт тихий дрожащий стон, но тут же чувствует, как входит второй палец и сразу же нащупывает простату, надавливая прямо на неё. Тело Тэхёна выгибается дугой, из горла вырывается громкий надрывный крик. Чонгук слегка сгибает пальцы, снова и снова бьёт в одну и ту же точку; разум Тэхёна плавится, дыхание сбивается, с распухших губ слетают бессвязные обрывки слов и всхлипы. Чон смотрит на него сверху вниз с довольной ухмылкой и резко вынимает пальцы почти полностью, а потом жёстко вгоняет их обратно — точно в простату.       Тэхён захлёбывается криком.       — Чонгук… п-пожалуйста… — вырывается у него жалобно, почти со слезами. Стыд заливает его жаром: всего два пальца внутри, а он уже разваливается и умоляет, не в силах даже понять, о чём просит.       Чонгук решает сжалиться над ним и медленно вытаскивает пальцы. Тэхён тут же жалобно, почти обиженно хнычет от пустоты, и Чон тихо смеётся:       — Такой нетерпеливый стал? — Тэхён в ответ только прячет пылающее лицо за ладонями.       Чонгук наконец освобождает свой твёрдый, уже мокрый от предэякулята член из боксеров и притягивает Тэхёна ближе. Обхватывает ладонью оба члена сразу и начинает медленно водить рукой вверх-вниз, плотно прижимая их друг к другу. Тэхён тут же выгибается и громко стонет: горячая скользкая кожа трётся о него со всех сторон, ощущения сводят с ума.       — Чонгук… — дрожащим голосом выдыхает он, чувствуя, как оргазм подкатывает всё ближе и ближе.       Брюнет наклоняется и жёстко целует Тэхёна, заглушая все его стоны губами. Рука двигается быстрее, крепче сжимая оба члена; язык вторгается в рот, подавляя каждый всхлип. Он сам уже на грани: внизу живот стягивает тугой горячий узел. Ким зажмуривается изо всех сил, всё тело дрожит, он как может старается не кончить и не разрыдаться.       — Ч-Чонгук! — почти кричит он, голос ломается от отчаяния.       Чонгук не отвечает. Вместо этого он снова вгоняет два влажных пальца внутрь, попадая точно по простате, и это добивает Тэхёна окончательно. Его тело сотрясает крупная дрожь, из глаз брызгают слёзы, пальцы впиваются в спину Чонгука так, что остаются красные следы. Он рыдает от удовольствия, больше не в силах сдерживаться. Чон выдыхает прерывистый стон: вид беспомощного, рыдающего от удовольствия Тэхёна затягивает узел внизу живота ещё туже, и Чонгук ускоряет руку до предела, наклоняясь к самому уху парня и рыча:       — Кончи для меня.       Тэхён выгибается и кричит, наконец взрываясь; горячие струи бьют между их телами. Чонгук глухо рычит в ответ и тоже срывается, кончая вместе с ним. Оба тяжело дышат, грудь к груди, потные и дрожащие. Глаза Тэхёна медленно закрываются: тело выжато до последней капли, и Ким не может найти в себе силы для бодрствования. Чонгук наклоняется так, что его дыхание касается уха синеволосого.       — Я должен это ненавидеть, Бэмби, — шепчет он тихо, почти нежно. — Но ты… ты заставляешь меня хотеть этого сильнее всего на свете.