Глава 14
16 декабря 2025 г., 02:23
Тэхёну не нравится, как на нём сидит спортивная форма. Как и школьная, она ему велика: слои огромной ткани буквально топят его маленькое тело. Он хмурится, отворачивается от зеркала и возвращается в спальню. Там его встречает сосед по комнате в точно такой же форме. Но почему на нём она выглядит так чертовски хорошо? Спортивная футболка облегает тело Чонгука, подчёркивая рельефные мышцы и лёгкий загар. Тэхён опускает взгляд на себя, потом снова смотрит на Чонгука, который даже не замечает его присутствия. Синеволосый молча злится на своё хрупкое телосложение. Одно только существование Чонгука рядом заставляет его чувствовать себя каким-то… немужественным.
Тэхён вздрагивает, когда тёмные, словно уголь, глаза внезапно встречаются с его взглядом: он только что откровенно пялился на соседа. Мгновенно отворачивается, пытаясь спрятать пылающие от стыда щёки. Между ними двумя всё идёт наперекосяк. С того самого дня, когда Чонгук в ярости заявил, что он «не гей», парни практически не разговаривают. В комнате висит такое напряжение, что его можно резать ножом. Единственное, что хоть как-то было похоже на общение, — это тарелка с едой, которую Тэхён каждое утро молча ставит рядом с кроватью Чонгука. Этот маленький жест доброты не перестаёт ставить в тупик брюнета: он до сих пор не понимает, зачем Тэхён продолжает готовить ему завтрак, хотя сам Чонгук вёл себя с ним только грубо и отстранённо. Но Тэхён, с его мягким сердцем, считает, что завтрак слишком важен, чтобы его пропускать. Даже если между ними повисла целая пропасть непонимания.
Ким натягивает кроссовки и морщится: слишком много свободного места. Не только одежда, но и обувь ему велика. Он досадливо опускает плечи, отгоняя раздражение, подхватывает огромную спортивную сумку и тащит её к двери. За его спиной пара чёрных блестящих глаз молча провожает хрупкую фигурку.
Тэхён открывает дверь и чувствует, как внутри всё сжимается от тоски. Он совершенно не готов к этому дню. Ким Тэхён никогда не был спортсменом. А значит, сегодняшний день — день лёгкой атлетики — обещает стать настоящим адом.
***
— Стройтесь по классам! — гремит зычный голос, заставляя болтливых учеников мгновенно замолчать. Тэхён спешит в толпу старшеклассников, чувствуя себя совсем крошечным рядом с этими громилами, похожими на зверей. — Так, парни! — снова раздаётся тот же самый голос, перекрывая шум. — Сейчас ваш классный руководитель распределит вас по парам. Как только найдёте своего напарника, сразу идите на стадион: там скоро начнутся соревнования. Тэхён судорожно скрещивает пальцы, молясь всем богам, чтобы ему достался кто-нибудь добрый. — Пак Богом и Хван Кай… Джастин Пупилс и Мин Чан… Пак Чимин и Чон Чонгук… — Тэхён с облегчением выдыхает: слава богу, не с Чонгуком. Он даже представить не может, что бы делал, если бы ему пришлось соревноваться рядом с этим парнем. Но облегчение длится ровно три секунды. — Ким Тэхён и Мин Юнги. Мин Юнги?! Тот самый Мин Юнги, который ненавидит само даже существование Тэхёна только за то, что он гей?! Именно он теперь его напарник?! Тэхён мгновенно срывается с места, едва услышав имя своего напарника. В голове крутится только «бей или беги», но он бросает один взгляд на своё хрупкое тельце и выбирает «беги». Он пытается протиснуться сквозь огромную толпу, бормоча «извините-извините», пока толкается между громоздкими парнями, но это почти невозможно. Большинство даже не замечает крошечного тела, которое отчаянно пробирается мимо. Тэхён пыхтит, задыхается, но всё-таки продвигается. Наконец впереди появляется просвет. Он выдыхает с облегчением и бросается туда со всей скоростью, на какую способны его короткие ноги. Победная улыбка уже трогает губы: ещё чуть-чуть, ещё пару шагов — и он свободен. Никаких хейтеров, никаких издёвок, никаких Мин Юнги. Или так ему казалось. БАМ! Голова Тэхёна кружится, а тело с размаху впечатывается во что-то твёрдое. Сначала он думает, что это стена, но поднимает глаза и встречает знакомый взгляд цвета древесного угля. Чон Чонгук. Конечно. Именно в него он должен был врезаться. Чонгук хмурит брови, растерянно глядя на парня, который буквально прилип к его груди. Тэхён вспыхивает до кончиков ушей и резко разворачивается, пытаясь отскочить подальше от брюнета. Но удача сегодня явно не на его стороне. Да и вообще никогда не была, а сегодняшний день — это лишь очередное доказательство. Как только синеволосый поворачивается, чтобы отойти от Чонгука, он тут же врезается в ещё одну фигуру. Бледнокожий парень с тёмными глазами смотрит на него сверху вниз, и в этом взгляде нет ничего, кроме злобы. — Эй, пидрилка, — ухмыляется Юнги. Тэхён внутри весь сжимается от этого слова, но внешне старается сохранить спокойное лицо. — Привет, — отвечает он, проглатывая предательскую дрожь в голосе. Блондин насмешливо приподнимает бровь, будто дразнит. — Слышал, ты мой напарник на сегодня. Это правда? Тэхён отчаянно мотает головой: — Н-нет, неправда. Юнги тихо смеётся, сверкая идеально белыми зубами, от которых Тэхёну становится ещё страшнее. — Ну, теперь уже неважно. Я выбираю тебя своим напарником. Тэхён вскидывает брови от удивления. Юнги хочет, чтобы он был его напарником? Да ладно, это точно не то, по какой причине он мечтает видеть Тэхёна в своей команде. Парень напрягается, ожидая подвоха, который прячется за этой мерзкой ухмылкой. Соревнования для Тэхёна — не американские горки. Здесь нет подъёмов. Только одно долгое, бесконечное падение вниз, и с каждым новым видом оно становится всё круче и всё страшнее. На прыжках в высоту он чуть не сломал себе спину: перепрыгнул планку, но приземлился не на мат, а прямо на твёрдый пол. Юнги стоял рядом и с удовольствием наблюдал, как Тэхён корчится от боли. Потом настал черед толкания ядра. О боже. Тэхён с трудом оторвал тяжеленное ядро от земли. Его тонкие, как спагетти, руки чуть не вывернулись из суставов, когда он наконец толкнул снаряд вперёд. Сам Тэхён по инерции полетел следом и рухнул на колени: ядро шмякнулось всего в паре сантиметров от его носа. Юнги стоял рядом и ухмылялся во весь рот, а потом вышел вперёд и без видимых усилий запустил тот же снаряд, будто это был лёгкий пляжный мячик. Толпа взорвалась аплодисментами, и теперь всё стало на свои места: Юнги взял Тэхёна в пару не просто так. Рядом с этим жалким зрелищем он сам выглядел настоящим богом спорта. Щёки Тэхёна горели от стыда, он поднялся, отряхнул колени и, опустив голову, поплёлся к следующему упражнению. Прыжки в длину. О, прыжки в длину получились просто комедией. Пока Юнги легко улетел почти на пять метров и сорвал овации, Тэхён разбежался слишком рано, прыгнул чуть ли не с места и приземлился на жалких полутора метрах. К счастью, рядом прыгал Чимин и видел всё своими глазами. Он так яростно орал «Тэхён-а, давай!», будто тот только что побил мировой рекорд. Для Тэхёна это стало единственным светлым пятном за весь день, даже несмотря на то, что сразу после этого парни сзади заржали ему в спину. И вот настал финал. Эстафета. По сути, смерть Тэхёна. Во всех предыдущих видах напарник был нужен чисто формально, а вот в эстафете вы действительно бежите вместе. Тэхён прекрасно знает, что он далеко не самый быстрый бегун на районе, и ещё лучше знает, насколько Юнги ненавидит проигрывать. Даже думать не хочется, что тот с ним сделает, если из-за Тэхёна они придут последними. Ким по-дурацки пытается задержать дыхание: вдруг от нехватки кислорода он хлопнется в обморок и его освободят от эстафеты? Но он не теряет сознание. Просто становится багрово-красным, а потом сгибается в приступе жуткого кашля, будто хочет выплюнуть все внутренние органы. Когда приступ наконец заканчивается, за спиной появляется Юнги. Он без слов хватает Тэхёна за локоть и грубо тащит к стартовой линии. Паника волной прокатывается по крошечному телу, когда его выталкивают на дорожку. Из них двоих Тэхён бежит последним: значит, именно ему предстоит пересекать финишную черту. Синеволосый оборачивается к Юнги с умоляющим взглядом, руки дрожат, он почти шепчет: «Пожалуйста, не надо…», но блондин уже ушёл вперёд и готовился в низком старте, будто Тэхёна и не существует. Сердце Кима колотится так, будто хочет выпрыгнуть из груди. Кровь стынет в жилах при одной мысли о том, что они могут прийти последними. Он делает глубокий вдох, заставляет себя отвернуться от Юнги и тоже встаёт в низкий старт, поворачивает голову налево и… конечно. Ну конечно. Конечно. Вселенная его ненавидит. Рядом, на соседней дорожке, стоит никто иной, как Чон Чонгук и выглядит абсолютно спокойным: ладони упёрты в землю, тело напряжено, готово сорваться с места в любой момент. Он перехватывает взгляд Тэхёна и поворачивает голову. Глаза пустые, почти безжизненные. Тэхён сглатывает и резко отводит взгляд. Мало того, что он бежит без всякой моральной подготовки, так ещё и рядом с одним из самых спортивных парней школы. По крайней мере, Тэхён так думает: судя по тому, как Чонгук сложен, сомнений почти нет. Точно он не знает, но сейчас это уже совсем неважно. Размышления Тэхёна резко обрываются: ему в руку суют холодную металлическую палочку. Он поднимает глаза. Юнги. Значит, его очередь. Ни секунды на раздумья, он срывается с места. Руки и ноги работают как поршни, лёгкие горят, воздух со свистом врывается в грудь. Поначалу Тэхёну даже кажется, что он бежит неплохо. А потом мимо него проносится чёрная молния. Только через секунду он понимает: это Чон Чонгук. Тэхён хмурит брови, в нём вспыхивает упрямство. Если этот может, то и сам Ким сможет. Он заставляет свои короткие ноги вытягиваться сильнее, делает шаг длиннее, ещё длиннее, грудь колесом, руки разрезают воздух. Ещё чуть-чуть, ещё быстрее… Тэхён, конечно, и близко не рядом с Чонгуком, но внутри всё равно поёт: никто больше не обогнал, значит он второй! Второй! Он никогда в жизни даже близко к призовым местам не подбирался. От этой мысли в груди вспыхивает новая волна сил. Он втягивает воздух, выталкивает его, ноги мелькают всё быстрее, финишная ленточка уже совсем рядом. Ближе. Ещё ближе. Ещё чуть-чуть… Он почти там… Но, видимо, сам Бог увидел, как этот маленький гей пытается чего-то добиться, и решил: «А вот не бывать этому!». БАЦ! Те самые огромные кроссовки, которые Тэхён утром с тоской натянул на ноги, решают, что сейчас самое время предать хозяина. Они слетают с ног прямо на последнем рывке. Тэхён запинается о собственные пятки и с оглушительным шлепком падает на дорожку. Воздух вышибает из лёгких так, что на секунду кажется, будто он никогда больше не вдохнёт. Лёжа на животе, он смотрит, как мимо него проносятся остальные бегуны. Один за другим пересекают финишную черту. Последнее место. Самое позорное. Тэхён пару секунд просто лежит, потом медленно поднимается, отряхивает пыль и песок с колен. Оглядывается. Несколько человек смотрят с искренним беспокойством. Большинство либо кривится в отвращении, либо хохочет, не скрываясь. Больше он здесь не выдержит ни секунды. Сжав зубы от боли в ушибленных коленях и локтях, Тэхён ковыляет прочь от стадиона так быстро, как только может, и скрывается в раздевалке, плюхается на скамейку, прижимает ладонь к груди, пытаясь утихомирить бешено колотящееся сердце. Дышит глубоко, хотя каждый вдох отдаётся болью в рёбрах. Только он собирается мысленно перебрать всё, что только что случилось, как в раздевалку вваливается толпа потных парней. Среди них — те самые тёмные глаза. Юнги. Он идёт прямо на Тэхёна, и лицо его пылает яростью. — Ты, тупая пидорская мразь! — орёт он ещё на подходе. Тэхён инстинктивно вжимается в стену, становится ещё меньше, чем есть. — Мы из-за тебя проебали всё! — Крик эхом разносится по раздевалке. Все головы поворачиваются в их сторону. Тэхён, в панике озираясь, замечает, что среди этих голов есть одна особенно знакомая черноволосая макушка его соседа по комнате. Внезапно Юнги хватает его за ворот футболки и одним рывком отрывает от скамейки. Тэхён повисает в воздухе, ноги едва носками касаются пола, глаза распахнуты от ужаса. — Таким пидорам, как ты, вообще не место… Слова бьют, как пощёчины. Слишком знакомые. Слишком родные. «Я не могу считать сыном такого гомика! Либо он станет нормальным, либо пусть лучше сдохнет!». Голос отца эхом отдаётся в голове, перекрывая всё остальное. Тэхён извивается в хватке Юнги, молча умоляя глазами: «Отпусти, пожалуйста…». И тот отпускает. Просто швыряет вниз, будто мусор. Маленькое тело с глухим стуком бьётся об бетонный пол. Боль вспыхивает в спине, в локтях, в коленях, но это уже почти не важно. Тэхён сворачивается калачиком, закрывает голову руками и ждёт следующего удара, тихо стонет. Он чувствует на себе взгляды всей раздевалки: десятки глаз смотрят, словно в цирке, как на персонажа в жестокой видеоигре, который вот-вот проиграет. Его же собственный взгляд снова цепляется за Чонгука. Тот стоит неподвижно, всё с тем же непроницаемым выражением. Губы чуть приоткрыты, будто он собирается что-то сказать. На долю секунды в груди Тэхёна вспыхивает нелепая, отчаянная надежда: сейчас он вмешается. Скажет хоть слово. Защитит. Но Чонгук молча закрывает рот, а его глаза остаются равнодушными, словно перед ним не человек, а пустое место. Сердце Тэхёна с тяжёлым стуком падает куда-то вниз, в самые пятки. Он чувствует себя невероятно глупо. Как он мог хоть на секунду поверить, что значит для Чонгука хоть что-то? Хоть пылинку? Хоть тень? Оказывается, нет. Совсем ничего. Глупый. Глупый, потому что всё-таки позволил себе надеяться после всего, что было. Пока Юнги не успел продолжить, Тэхён, превозмогая боль, заставляет себя подняться. Тело ноет, будто по нему прошёлся каток, но он встаёт сам. Никто не протягивает руку, никто даже не шевелится. Все просто смотрят. Кто-то с ухмылкой, кто-то с любопытством, кто-то с презрением. Ким морщится, делает первый шаг, второй, хромает к выходу медленно, унизительно медленно. Юнги провожает его довольным взглядом, будто только что выиграл чемпионат по разрушению чужих жизней.***
Пустые школьные коридоры гудят тишиной. Тэхён идёт, прижимая руки к груди, и запрещает себе плакать. Запихивает все чувства в и без того переполненную бутылку внутри себя, завинчивает крышку до боли в пальцах. Слёзы жгут глаза, но он не даёт им вырваться. Нельзя. Ещё слабее он выглядеть не имеет права. Эти хищники только и ждут, когда жертва окончательно сломается. Он должен держаться. Хотя бы внутри. Хоть как-нибудь. Ким оглядывается в поисках хоть какого-нибудь тихого уголка, где можно просто выдохнуть и перестать держать лицо. В общагу нельзя: там Чонгук, а видеть его сейчас — всё равно что снова добровольно вонзить нож в грудь. Парень тяжело вздыхает и плетётся дальше по коридору, скользящим взглядом выискивая укрытие, и тут же краем глаза цепляется за табличку на старой облупившейся двери: «Посторонним вход воспрещён». Тэхён подходит ближе. Да, он пай-мальчик, но любопытство всегда было его слабостью. Ещё раз озирается: пусто. Никого. Пальцы сами тянутся к ручке и осторожно проворачивают её. Щелчок. Дверь неожиданно легко поддаётся. Ким приоткрывает её на щёлку и заглядывает внутрь: узкая лестница уходит вверх, в полумрак. Любопытство побеждает окончательно. Тэхён проскальзывает внутрь и начинает подниматься. Каждый шаг отдаётся болью в ушибленных коленях и спине, он морщится, цепляется за перила, но упрямо идёт выше, туда, где, может быть, никто его не найдёт. Поднявшись до конца, он упирается в ещё одну дверь и хмурится: открывать или нет? Ангелочек на правом плече уже шепчет «не надо», но дьяволёнок на левом давно победил. Рука тянется к ручке. Дверь, как и первая, не заперта, и синеволосый осторожно толкает её и замирает. Перед ним расстилается небо: огромное, бездонное, цвета глубокого океана. По нему медленно плывут белоснежные облака, похожие на клочья ваты, разбросанные чьей-то доброй рукой. Ветер ласкает лицо прохладой. Крыша школы. Тэхён оглядывается на дверь за спиной, потом снова на этот невероятный вид. Сердце, только что колотившееся от боли и стыда, вдруг замирает в странном тёплом покое. Он делает несколько неуверенных шагов вперёд, подальше от двери, и опускается прямо на холодный бетон. Подтягивает колени к груди, обхватывает их руками и поднимает лицо к небу. Мир такой красивый. Такой огромный, спокойный и бесконечно добрый, когда смотришь на него вот так, сверху. А потом взгляд скользит по серым бетонным стенам и полу вокруг, по этим холодным, безжалостным коробкам, в которых они все вынуждены жить. Красота и жестокость в одном кадре — как всегда. Но в этой красоте мира расставлены ловушки. Жестокие, безжалостные капканы, которые захлопываются и не дают дотянуться до того самого покоя, что светится где-то там, высоко над головой. Тэхён не знает, за что его загнали именно в эти стены, почему его бьют только за то, что он живёт, за что его ненавидят свои же — люди. Или всё-таки знает. Он смотрит на свои ладошки: кожа на них слегка стёрта, пузырится от падения. Может, всё дело в том, что он гей. Может, это и есть его наказание за то, что он другой. Может, даже этот прекрасный мир ненавидит таких, как он. Когда Тэхён впервые переступил порог старшей школы Хеллвил, он наивно поверил: вдруг здесь, в этом новом месте, мир наконец-то встанет на его сторону, поможет пережить ад. Поддержит. Оказалось, нет. Мир просто подождал, пока он войдёт поглубже, и захлопнул дверь. Но чем дольше Тэхён остаётся здесь, запертый за обманчиво белыми стенами и пойманный в ловушку токсичной маски мужественности, тем яснее он понимает, насколько был неправ. Мир не на его стороне. Никто не на его стороне.
