Homophobic High

      Звук металла, ударяющегося о металл, разнёсся вибрацией по всему лагерю, безжалостно пробуждая бедолаг, попавших под его власть. Тэхён приоткрывает один опухший ото сна глаз, пытаясь привыкнуть к новому насильно навязанному состоянию бодрствования. Волосы растрёпаны, щёки слегка отёкшие. Спина ноет, когда он садится, а скованные суставы протестуют при каждом движении громкими щелчками. Он лениво поворачивается к парню, спящему напротив: тот уютно свернулся в спальнике, без единой заботы на свете, будто вокруг царит полная тишина.       — Он что, глухой? — недоумевает Тэхён, искренне не понимая, как можно спать посреди этого апокалипсиса снаружи.       — Парни, вылезайте из палаток сейчас же! — орёт командир прямо за тканевой стеной, сотрясая весь лагерь своим громоподобным голосом. Ну, почти весь лагерь. За исключением Чон Чонгука, который едва пошевелился во сне от этого грохота.       Тэхён подползает к брюнету и мягко касается его плеча.       — Чонгук, просыпайся, — шепчет он нежно, почти ласково. Но Чонгук даже не шелохнулся — он слишком глубоко утонул в своих снах, чтобы его можно было вытащить в реальность.       Снаружи голос снова взрывается, на этот раз уже с явным раздражением:       — Парни, если вы сейчас же не вылезете, я заберу у вас палатки на ночь, и вы будете спать под открытым небом!       Тэхён вздрагивает от крика, а потом в панике оборачивается к Чонгуку. На этот раз он трясёт его за плечо уже куда сильнее, почти отчаянно, надеясь, что хоть так разбудит, но тот по-прежнему спит как убитый, и Тэхён выдыхает с досадой. Он начинает колотить кулаком по спине Чонгука, зовёт его по имени снова и снова в отчаянной попытке выдернуть парня из этого, казалось бы, коматозного сна.       — Чонгук! Чонгук! Да проснись же ты наконец! Чонг…       Внезапно синеволосого обхватывают тёплые сильные руки, прижимая к твёрдой груди и рельефным мышцам. Тэхён взвизгивает от неожиданности, совершенно не понимая, как спящий парень умудрился втащить его в объятия, словно коала.       — Чжонгук-ххх, — пытается позвать он, но голос полностью глушится широкой грудью.       — Ты чё делаешь? — Сонный голос Чонгука звучит хрипло и протяжно, отчего щёки Тэхёна моментально вспыхивают.       — Подъём, надо идти. — Тэхён кое-как высовывает голову из объятий, пытаясь говорить чётко.       — Не хочу-у, — тянет Чонгук, ещё сильнее прижимая парня к себе, зарываясь носом в его волосы и явно собираясь снова провалиться в сон прямо так, с Тэхёном в качестве живой подушки, но тот извивается в объятиях, тщетно пытаясь вырваться — хватка Чонгука крепкая, как стальные тиски.       — Чонгук, отпусти меня! Надо вставать, иначе мы сегодня будем спать без палатки! — Но его протесты тонут в пустоте. Брюнет, похоже, снова провалился в сон, дыхание ровное, глубокое, а руки даже не думают ослаблять захват. Тэхён в ловушке — тёплой, уютной и абсолютно бесполезной в данный момент.       Снаружи командир уже орёт на других парней, которые тоже тянут с подъёмом. Тэхён в панике смотрит на спящего Чонгука, лихорадочно соображая, что делать. Взгляд невольно скользит ниже — к этим слегка приоткрытым губам. Ким замирает. Сердце стучит где-то в горле. А что, если Чонгук разозлится? Что, если он проснётся и…       Но тут командир снова взревел — теперь уже пошли угрозы, что опоздавшие останутся без завтрака, и это бьёт по Тэхёну, как холодный душ. Всё, решено. Он наклоняется медленно, почти не дыша. Губы дрожат от нервов. И наконец — осторожно, будто пробуя на вкус запретный плод — прижимается к губам Чонгука. Поцелуй лёгкий, робкий, едва ощутимый. Но его оказывается достаточно, чтобы Чонгук сонно хмыкнул. Ресницы дрожат, руки на талии Тэхёна чуть разжимаются — ровно настолько, чтобы тот смог выскользнуть. Чонгук уже проснулся и смотрит на него своими тёмными, как уголь, глазами. Однако на его лице нет той хмурой гримасы, которую ожидал Тэхён, а вместо неё — едва уловимая сонная улыбка.       — Ты меня поцеловал, — говорит Чонгук.       Тэхён стонет от смущения и толкает парня в грудь, пытаясь встать, но тут же его резко дёргают назад — и вот он снова лицом к лицу с Чонгуком. А в следующую секунду губы Чонгука уже на его губах. На этот раз поцелуй мягкий, почти нежный, и Тэхён ничего не может с собой поделать — щёки моментально заливает жар, он чувствует себя невероятно стеснительно.       Они отстраняются. На лице Чонгука снова эта дурацкая, самодовольная ухмылочка.       — Не надо, — быстро перебивает Тэхён, предугадывая, что сейчас последует какая-нибудь тупая шутка. Чонгук тихо смеётся — этот низкий звук разливается по тесному пространству палатки, отчего щёки Тэхёна вспыхивают ещё ярче, будто их подожгли.       Ким наконец-то поднимается на ноги, потом тянет за собой Чонгука. Тот встаёт, пошатываясь, словно пьяный, и плетётся следом, всё ещё сонно улыбаясь в спину синеволосому. Они оба вылезают из палатки — и о боже. О нет. Надо было остаться внутри и притвориться мёртвыми. Или хотя бы сделать вид, что их похитили инопланетяне. Но нет, они вылезли. И теперь командир стоит прямо перед ними, сверля их взглядом. Его тёмные глаза злобно сужаются, лицо наливается кровью.       — Вы опоздали!       Тэхён тихо ахает и инстинктивно прячется за спиной Чонгука, вжимаясь в него всем телом. Чонгук же просто закатывает глаза на командира — и это только сильнее разжигает ярость мужчины.       — Ага, а вы рано, — спокойно бросает Чон.       Тэхён в ужасе. Он незаметно щиплет Чонгука за спину — мол, заткнись, идиот! Командир застывает, всё тело напрягается, словно Халк перед тем, как разнести всё вокруг. Он пытается запугать взглядом пацана, стоящего перед ним, но Чонгук даже не моргает — ему плевать. А вот Ким за его спиной уже готов обмочиться от страха.       — Ты не имеешь права не уважать своего командира! Ты меня понял?       — Да, сэр, — пискнул Тэхён из-за спины Чонгука, голос дрожит и срывается. Чонгук же молчит. И это молчание только усиливает тревогу Тэхёна и бесит командира.       Вены на шее мужчины вздуваются, он сверлит взглядом обоих парней. А потом его громогласный голос внезапно становится тихим — почти шёпот. И от этого почему-то гораздо страшнее, чем когда он орал.       — Сегодня вечером будет костёр. Вы двое нарубите и притащите всё дерево, которое понадобится. Мне плевать, пропустите вы все занятия или нет. К вечеру всё должно быть готово.       Глаза командира темнеют, взгляд тяжёлый, стальной — ясно даёт понять, что это не шутка и не просьба. Он бросает на них последний пронзительный взгляд и уходит. Тэхён всё ещё стоит, прижавшись к спине Чонгука, сердце колотится так, будто хочет выскочить. Чонгук же просто выдыхает через нос, уголки губ чуть кривятся в едва заметной усмешке.       — Ну что, Бэмби… пойдём рубить дрова?       На лице Тэхёна застыла такая грозная гримаса, которую он в своей голове считает по-настоящему устрашающей и пугающей. Но на самом деле Чонгук еле сдерживается, чтобы не заулюлюкать от умиления — парень выглядит как злой щенок, который пытается рычать, но получается только милое «гррр». Щёки надуты, брови сдвинуты, губы трубочкой — концентрированный милый гнев. Чонгук, конечно, ничего такого не говорит, он делает серьёзное лицо, притворяется, что этот «страшный» взгляд действительно его пугает, и послушно продолжает рубить дрова. Потому что знает: если он сейчас хоть словом намекнёт, что Тэхён выглядит очаровательно, эта маленькая бомбочка с таймером точно взорвётся.       Тэхён же топает по лесу, как слон в посудной лавке — специально громко, демонстративно, чтобы Чонгук понял, насколько он зол. Каждый шаг — как удар молотом по земле: «Вот так! Вот так тебе! Боишься, да?!». Он краем глаза замечает, что Чонгук опустил голову, работает молча, и в душе ликует: «Ага, притих наконец-то, понял, кто тут главный!». Маленький он, не знает, что Чонгук опустил голову исключительно для того, чтобы спрятать дурацкую улыбку, которая вот-вот расползётся по всему лицу. Плечи парня слегка подрагивают — не от страха, а от еле сдерживаемого смеха. «Бэмби, ты меня добьёшь когда-нибудь этой своей злостью», — думает он, в очередной раз всаживая топор в чурбак, и кусает губу, чтобы не выдать себя.       Тэхён сейчас на пике «голодной злости» — и это высший уровень, когда весь мир кажется враждебным. Всё из-за того, что он не успел съесть свой завтрак — спасибо Чонгуку и его глупому рту. А ещё у него недосып, спина ноет после ночи в этой дурацкой палатке, и вот теперь ещё эта адская задача — рубить дрова. Несмотря на мороз, он весь в поту, тяжело дышит, волосы прилипли ко лбу, щёки пылают от напряжения и злости.       — Много уже нарубил? — спрашивает Чонгук, поднимая голову и проводя тыльной стороной ладони по подбородку, стирая капли пота.       Тэхён испепеляет его взглядом, полным злости:       — Больше, чем ты!       Враньё чистой воды, и оба это прекрасно знают. Кучка Тэхёна жалко выглядит рядом с внушительной горой поленьев у Чонгука, но брюнет даже не думает это озвучивать. Тэхён и так уже достаточно на взводе, один неверный намёк — и этот маленький вулкан точно взорвётся. Чонгук просто молча возвращается к работе, уголки губ чуть подрагивают в сдержанной улыбке. Он рубит ровно, мощно, но при этом краем глаза следит за Тэхёном: как тот яростно замахивается топором, как шипит что-то неразборчивое себе под нос, как пытается выглядеть грозно, хотя на самом деле выглядит как обиженный, уставший котёнок, который вот-вот начнёт мяукать от усталости.       Ким фыркает, подхватывает свой топор, замахивается высоко над головой — и вдруг мир вокруг резко начинает плыть. Волна головокружения накрывает его, как ледяная вода. Топор выскальзывает из ослабевших пальцев, падает с глухим стуком в листву. Тэхён делает пару шатких шагов назад, прижимает ладони к вискам, пытаясь успокоить гудящую голову. Чонгук резко оборачивается на звук — и его лицо мгновенно меняется. Ухмылка исчезает, глаза расширяются от беспокойства.       — Бэмби? — Голос мягкий, почти шёпот, пока он быстро подходит ближе. — Что случилось?       Тэхён стонет, голос слабый и дрожащий:       — Н-ничего… П-просто… сегодня не принял таблетки с железом. Обычно пью их за завтраком…       Лицо Чонгука темнеет от вины. Он замирает, плечи опускаются.       — Чёрт… Блять, Бэмби, это моя вина. Если бы я не…       — Нормально. — Тэхён слабо отмахивается и прислоняется спиной к высокому крепкому дереву, чтобы не упасть. Дыхание тяжёлое, глаза полуприкрыты. — Всё нормально… просто постою минутку…       Чонгук хмурится, глядя на бледное лицо Тэхёна.       — Хочешь, я сбегаю за таблетками? Заодно прихвачу тебе что-нибудь поесть…       Тэхён качает головой, голос слабый, но упрямый:       — Лагерь слишком далеко… Не надо туда-сюда бегать. Я… я в порядке, просто посижу минутку, отдохну, вот и всё.       Чонгук сдвигает брови сильнее — тревога в глазах становится почти осязаемой. Он смотрит на парня, который едва держится на ногах, и вдруг в голове вспыхивает идея. Глаза мгновенно загораются. Он приседает на корточки и кивает себе за спину.       — Залезай.       — Зачем?.. — Тэхён поднимает взгляд, на уставшем лице полное недоумение. Чонгук качает головой, не терпя возражений.       — Просто делай, что говорю.       Тэхён секунду колеблется, но потом всё-таки подаётся вперёд. Медленно, осторожно забирается на спину Чонгука, обхватывает его шею руками и крепко прижимается, обнимая ногами талию, чтобы не свалиться. Его щека ложится на широкое плечо, дыхание всё ещё тяжёлое, но теперь оно греет кожу Чонгука.       Тэхён почти уверен, что Чонгук тащит его в глушь, чтобы убить. Ну а как иначе объяснить, почему они пробираются сквозь кусты, пригибаются под паутиной и всё глубже уходят в лес? Но, несмотря на все внутренние подозрения, Ким продолжает крепко держаться за своего возможного убийцу, потому что получает бесплатную «поездку» и не приходится напрягать ноги.       — Чонгук? — тихо зовёт синеволосый, голос приглушён шеей парня. Чон тихо мычит в ответ — мол, продолжай. — Куда мы идём?       Внезапно Чонгук опускает его на землю, и Тэхён хмурится, недовольный прерванным путешествием верхом. Брюнет ничего не отвечает, просто отодвигает толстую ветку в сторону и жестом приглашает Тэхёна пройти вперёд — в расчищенное пространство. Тэхён нерешительно шагает вперёд, всё ещё не понимая, что, чёрт возьми, происходит. Он пригибается под низкой веткой, оглядываясь назад на Чонгука с полным недоумением на лице. Тот идёт следом молча.       — Чонгук, что…       Чонгук прерывает его жестом: смотри вперёд. Тэхён поворачивает голову — и у него перехватывает дыхание, будто весь воздух внезапно выкачали из груди.       Слово «красиво» даже не подходит, чтобы описать то, что открылось перед ним. Большие оленьи глаза Тэхёна расширяются до предела, он медленно осматривается, впитывая каждый сантиметр этого зрелища. Пышные зелёные деревья теснятся вокруг густой синевы воды, осмеливаясь едва касаться её кромки, но никогда не притрагиваясь к ледяной глади. Озеро лежит в гордой величественной тишине, его океанская палитра цветов отражает заснеженные горы, возвышающиеся за спиной. Облака разбросаны по бескрайнему простору безмятежного неба, а птицы пролетают над водой, спеша укрыться от кусачего зимнего холода.       Рот Тэхёна распахнут в немом восхищении. Он чувствует себя крошечной грязной кляксой, пачкающей великолепие этого захватывающего дух шедевра природы.       — Ч-Чонгук… как… — Он не знает, с какого вопроса начать — их так много, и все рвутся наружу одновременно. На миг Тэхёну даже кажется, что он умер и попал в рай.       Но вот тёплая рука Чонгука обхватывает его талию, притягивает ближе, прижимает к своему боку — и это ощущение мгновенно возвращает его в реальность. Тэхён медленно, с усилием отрывает взгляд от этой картинной красоты и поднимает глаза на Чонгука. К его удивлению, тот уже смотрит вниз — прямо на него, с едва заметной мягкой улыбкой.       — Как ты нашёл это место? — Это первый вопрос, который наконец срывается с его губ. Чонгук улыбается ещё шире, протягивает руку и ласково ерошит волосы парню.       — Мы приезжаем в этот лагерь каждый год, Бэмби. Однажды меня точно так же поставили рубить дрова — и я, как ребёнок, решил взбунтоваться: просто развернулся и убежал в лес. В итоге наткнулся на эту красоту. Правда, сначала это место не вызывало у меня самых тёплых воспоминаний. Я заблудился в тот день, чуть не замёрз насмерть прямо здесь, но, к счастью, сумел выбраться обратно. День был ещё тот. — Тэхён смотрит, как Чонгук поворачивает голову к озеру и тихо вздыхает, разглядывая пейзаж. — Несмотря на то, что первый раз здесь остался только плохим воспоминанием, я всё равно возвращаюсь. Всегда, когда мы в этом лагере, я сбегаю и нахожу это место. Оно будто притягивает меня, и я ничего не могу с собой поделать.       Тэхён никогда не видел Чонгука таким сентиментальным. Кажется, что они оба сейчас во сне — ничего в этом искусно выписанном пейзаже не кажется настоящим.       — Ну же, — внезапно воскликнул Чонгук, дергая Тэхёна за рукав. Тэхён следует за ним вниз по острым скалам, убеждаясь, что его нога устойчиво располагается в каменных выемках, прежде чем двинуться дальше. Они оба спускаются на ровную площадку, прямо у края озера.       Тэхён открывает рот, чтобы спросить Чонгука, зачем они спустились, но его слова прерывает всплеск ледяной воды, попавший на его нежную кожу и вызвавший дрожь по всему телу. Он сверлит взглядом виновника.       — Чонгук! — восклицает он, потирая мокрые пятна на свитере. Брюнет делает вид, что ничего не понимает:       — Что? Это был не я.       Тэхён хмурится.       — Ты буквально единственный человек здесь, кроме меня.       — А вдруг это был призрак? — Чонгук прищуривается, наклоняясь ближе к невысокому парню перед собой. Тэхён на секунду замирает, серьёзно обдумывая этот вариант. Но затем качает головой, осознавая собственную глупость. Призраков не существует. Надеюсь.       Он наклоняется и складывает руки чашечкой, чтобы набрать прохладную воду — и через мгновение вода летит в сторону Чонгука.       — Эй! — восклицает тот.       — Это был не я, — говорит Тэхён, поднимая руки в защитном жесте. Затем он наклоняется ближе к Чонгуку: — Это был призрак.       Ким тут же визжит, когда Чон поднимает его на руки, крепко обнимая за талию.       — Ты что, только что сыграл со мной в мою же игру? — спрашивает Чонгук, приподняв бровь.       Тэхён смотрит на брюнета своими большими глазами, а затем широко улыбается, демонстрируя зубы. Сердце Чонгука замирает от этого очаровательного зрелища, он откашливается и отводит взгляд, затем снова смотрит на Тэхёна с озорным выражением лица, которое пугает маленького Бэмби у него на руках.       — Ты можешь играть со мной по моим правилам, но знай, что я всегда буду впереди.       Тэхён не нравится то, как сильно промокла его футболка. И он ещё к тому же замёрз до чёртиков. Победа Чонгука в той игре означала, что Тэхёна швырнули в ледяную воду. Впрочем, Тэхён собой весьма доволен.       — У меня, блин, яйца от холода звенят, — бурчит Чонгук, подходя ближе с крайне недовольным лицом. Он свою игру проиграл: только собрался шутливо толкнуть Тэхёна в озеро, как тот мгновенно разыграл «Уно-реверс» — увернулся от падения, но в процессе каким-то образом утащил за собой Чонгука. Тот плюхнулся в воду с головой, промокнув от макушки до пят. Ни один из них не планировал так капитально промокать, но после того, как Чонгук свалился в воду, началась настоящая водная битва. Сначала всё было весело, визги, смех и радужное настроение, а теперь — сплошные чихи и начинающееся переохлаждение.       Чонгук смотрит на Тэхёна, пытаясь понять, почему он так молчалив; беспокоится, что Ким может заболеть, но с удивлением видит, как тот приседает на корточки и возится с камнями.       — Что ты делаешь? — спрашивает Чонгук, снимая мокрую рубашку и отжимая с неё воду, оставляя свой подтянутый торс открытым для пронизывающего холода.       — Пытаюсь развести костер, — говорит Тэхён, надув губы от сосредоточения. Чонгук восхищенно закатывает глаза. Он не понимает, как кто-то может быть таким очаровательным.       — Бэмби, ты хоть понимаешь, как трудно развести костё.       Тэхён радостно вскрикивает, когда от камней вспыхивает крошечная искра, которая затем переносится на кучу веток и разгорается в медленно тлеющий огонёк. Ким резко оборачивается, чтобы бросить на Чонгука самодовольный взгляд, но его глаза тут же опускаются на голую грудь парня, и щеки тут же краснеют. Теперь уже Чонгук смотрит на него самодовольным взглядом.       — Отличный огонь, — говорит брюнет, протягивая руку и поглаживая розовые щеки парня. Тэхён отмахивается от его руки и продолжает краснеть, бормоча что-то о том, какой Чонгук глупый, но тот только нежно смеется над его смущённым видом. Он не сразу замечает, как начинает дрожать Тэхён, и тут же хмурится. — Тэ, сними рубашку.       Тэхён поднимает глаза, широко раскрыв их в удивлении.       — Ч-что? Нет! Зачем?!       — Потому что твоя рубашка мокрая, и от этого тебе будет только холоднее. Мы положим наши рубашки перед костром, а когда они высохнут, вернёмся обратно.       Тэхён смотрит на себя и обдумывает свой выбор. Лёгкое дуновение прохладного ветерка заставляет парней вздрогнуть, и Тэхён, наконец, принимает решение. Он вздыхает и застенчиво стягивает мокрую рубашку, обнажая свою худощавую фигуру, и чувствует себя при этом немного неловко. Рядом с ним Чонгук со своими накачанными мышцами и подтянутым телом, а тут он… словно ветка молодого дерева. Да, Чонгук уже видел его голым. Совсем голым. Но даже просто присутствие рядом с ним без рубашки заставляет Тэхёна чувствовать себя уязвимым.       Чон старается не смотреть на парня, понимая, что тот, вероятно, почувствует себя ещё более неловко. Поэтому он подходит к краю обрыва и находит два больших крепких камня. Он приносит их Тэхёну, который смотрит на него с недоумением и изумлением, как ему вообще удалось самому донести эти два валуна.       — Зачем это? — спрашивает Тэхён, указывая головой на камни и обнимая себя руками, чтобы согреться. Чонгук подходит ближе к костру и двигает валуны ближе к огню.       — Считай это пуфом, — говорит он, подмигивая. Тэхён хихикает и садится на камень.       Они оба молча наблюдают за огнём, смотрят, как оранжево-красные оттенки вспыхивают в эротическом танце, соблазнительно кружась друг с другом, прежде чем погаснуть и позволить другим языкам пламени украсть их свет. Потрескивание успокаивает, почти как колыбельная матери в неспокойные ночи. Огонь излучает драгоценное тепло, которое покалывает обнажённую кожу своим обжигающим прикосновением, но даже от этого тепла у Тэхёна всё ещё мурашки по коже. Чонгук это замечает. Тэхён вскрикивает, очнувшись от своих мыслей, когда две сильные руки обнимают его и притягивают к себе на колени. Чон обнимает парня и прижимает его спину к своей груди.       — А-а что ты… зачем… — запинаясь, произносит Тэхён.       — Потому что тебе холодно, — бормочет Чонгук, прижимаясь щекой к шее Тэхёна. Ким застенчиво ёрзает, откинув голову на плечо брюнета и спрятав своё лицо в его волосах.       Они остаются в таком положении и продолжают наблюдать за огнём. Напряжённое тело Тэхёна наконец расслабляется и растворяется в тепле тела Чонгука, и Чон крепче обнимает парня. Это так приятно: крепкие объятия, тёплый огонь, завораживающее озеро, мелодичное пение птиц и лёгкий, ласкающий уши шум деревьев.       На самом деле, это идеально. Просто идеально.       Это почти как затишье перед ужасной бурей.