Homophobic High

      Неделя пролетела на удивление спокойно, и вот уже чудесное субботнее утро. Птички поют, солнышко светит, а Чонгук ноет как мелкий засранец.       — Тэхёёён, ну давааааай!       Синеволосый поворачивается в кресле и сверлит черноволосого убийственным взглядом.       — Ти-Ши-На.— грозно шипит он, хотя выглядит так, будто щенок рычит на медведя-гризли.       — Перестань быть таким скучным! — продолжает ныть Чонгук.       Тэхён фыркает и снова утыкается в учебник — решил, что полное игнорирование будет самым эффективным способом уйти от ответа.       Видите ли, Тэхён очень прилежный студент. Он усердно учится и получает хорошие оценки, чтобы чего-то добиться в жизни. Чтобы добиться успеха. Поэтому сейчас, когда приближаются выпускные экзамены, он занимается как проклятый.       — Бэмби, ты сидишь в учебниках с трёх утра, пожалуйста, сделай перерыв, — почти умоляет Чонгук. В основном потому, что реально переживает за мальчика, но ещё и потому, что ему скучно до чёртиков и он хочет внимания от Кима.       — Чонгук, через пару недель экзамены. Мы заканчиваем первый семестр и выпускаемся через пару недель! — восклицает Тэхён.       — Так что нет, перерыва не будет.       Чонгук тяжело вздыхает:       — Ладно, — бурчит он, подходит к своему столу и открывает учебник по химии.       Чонгук умный. Да, со стороны он может показаться не самым сообразительным, но парень знает своё дело. Просто он этого не показывает.       Вскоре оба целиком и полностью погрузились в чтение. Прошёл ещё час, может чуть больше. Тэхён был доволен тишиной, но не мог отрицать, как сильно его уже колотит от стресса после многих часов зубрёжки.       Ким потягивается в кресле всем телом, и это тут же притягивает взгляд Чонгука.       — Давай что-нибудь сделаем! — радостно восклицает тот, едва замечая, что наконец-то получил долгожданное внимание.       Тэхён театрально стонет.       — Ладно. Но только на несколь—       — Давай сбежим.       — ЧТО?! — Тэхён резко поворачивается к нему, будто Чонгук окончательно съехал с катушек.- Ты совсем сошёл с ума?       — С ума по тебе, любимый, — шутливо подмигивает Чонгук, комично шевеля бровями.       Тэхён качает головой, но уже улыбается.       — Ух ты, может, и правда стоит сбежать, чтобы тебя к врачу отвезти? Похоже, крыша поехала окончательно.       Чонгук громко смеётся, потом подходит ближе широким шагом, отчего Тэхён инстинктивно делает шаг назад.       Чонгук хватает его за талию, одним движением поднимает на руки — Тэхён взвизгивает от неожиданности, вцепившись ему в плечи.       — Чонгук! — шипит Тэхён, стараясь не слишком громко. — Немедленно поставь меня на пол!       Брюнет качает головой, ухмыляясь во всё лицо.       — Ни за что. Пока не согласишься сбежать.       Тэхён вздыхает и отводит взгляд.       — Я… не могу.       — Ну да лааадно, Тэ. Будет круто. Обещаю, увезу нас в такое место, где весь этот экзаменационный стресс как рукой снимет, хорошо?       Тэхён снова мотает головой.       — Н-нет, дело не в этом… Просто… Ты же знаешь, отец следит за мной. Если он увидит, что я сбегаю с тобой…— голос срывается и затихает.       Чонгук тихо смеётся, прижимая его чуть крепче.       — Думаешь, я об этом не подумал? Ну же, Бэмби. Немножко веры в меня. Я же всемогущий Чон Чонгук…       Тэхён шлёпает его по груди.       — Да-да, ладно-ладно. Есть у меня план.       Тэхён всё ещё колеблется, кусает губу, но потом тихо выдыхает:       — …Ладно. Хорошо. Но чтобы было реально круто.       Чонгук расплывается в широченной улыбке, глаза победоносно сверкают.       — О, ты даже представить не можешь насколько будет круто, — подмигивает он, и в этом подмигивании целая вселенная озорства.

***

      — Глупый, тупой, мускулистый, проклятый, дурак-осёл, - шипит Тэхён сквозь зубы, когда нога в очередной раз соскальзывает с узкого карниза.        Прямо сейчас он спускается по стене высота которой, кстати, составляет около 9 метров. Три гребанных этажа. Вот такой гениальный план у Чонгука: сам он спокойно выйдет через парадный вход, а Тэхён полезет в окно и будет карабкаться вниз, как какой-то долбаный альпинист-любитель.       Тэхён мысленно проклинает себя за то, что вообще согласился. Смотрит вниз и сердце падает в пятки. Один неверный шаг, и привет, асфальт, прощай жизнь. Ха-ха, как весело.       Глубокий вдох. Ещё один.       Медленно, осторожно, цепляясь за каждую трещинку в стене, он продолжает спускаться.       Кажется, проходит целая вечность, прежде чем его кеды наконец касаются земли.       Тэхён спрыгивает последним прыжком, падает на колени и едва не целует спасительный грунт от облегчения. Потом быстро встаёт, отряхивается, поправляет куртку и делает вид, что всё это было проще простого.       Ни одного трупа сегодня. Победа.       Задний двор общежития выглядит так, будто сюда не ступала нога человека со времён динозавров. Несмотря на весь пафосный лоск школы, здесь грязно, сыро и темно, даже днём. Солнце где-то там, наверху, но сюда его лучи явно не доходят. Тэхён точно слышит, как рядом шуршат крысы, но решает, что лучше притвориться глухим.       Глубокий вдох, и он срывается с места.       Карта, которую Чонгук нарисовал на салфетке и сунул ему перед уходом, выжжена в мозгу. Тэхён бежит по памяти: налево за мусорными баками, потом прямо вдоль забора, мимо старого склада с облупившейся краской.       Добегает до задних ворот, проскакивает их на одном дыхании. Сердце колотится в ушах. Охранники, слава богу, заняты своими телефонами и даже не поднимают глаз.       Ещё несколько кварталов, лёгкие горят, в горле пересохло, но он не останавливается.       Наконец, автобусная остановка.       И, чудо из чудес, именно в эту секунду подъезжает нужный автобус.       Тэхён влетает внутрь, суёт водителю мелочь дрожащими пальцами и, не оглядываясь, пробирается в самый конец салона. Он замечает знакомую фигуру и плюхается на сиденье рядом.       Первые минуты они молчат. Со стороны наверняка выглядят как два мелких наркокурьера: оба в чёрном с ног до головы, маски почти до глаз. Проезжающие точно косятся на них.       — Я чуть не умер, — наконец пискнул Тэхён, нарушая тишину.       Чонгук взрывается хохотом, буквально складывается пополам.       — О боже мой, я-я не верю, что это сработало!       Тэхён округляет глаза:       — То есть ты хочешь сказать, что сам не верил?! Ты же знал, что делаешь, да?       — Неа, — весело цокает языком Чонгук.       Челюсть Тэхёна падает на пол автобуса.       — Ты серьёзно?! То есть я реально мог разбиться насмерть?!       Чонгук расплывается в довольной улыбке и небрежно закидывает руку ему на плечи.       — Ну вот же, не умер же! Значит, всё отлично!       Тэхён бурчит что-то неразборчивое и пытается оттолкнуть его локтём.       — Дурак… И куда мы вообще едем? Лучше бы это стоило того, чтобы я чуть не свернул себе шею.       Чонгук только шире улыбается, глаза превращаются в счастливые полумесяцы.       — Просто потерпи, Бэмби. Сейчас всё увидишь.

***

      Через два часа Тэхёна будят лёгким встряхиванием за плечо. Он что-то невнятно мычит, всё ещё во сне, но Чонгук уже тянет его вверх.       — Пошли, нам пора выходить.       Они спрыгивают с автобуса, благодарят водителя и оказываются на улице.       Тэхён трёт глаза кулаками, потом поднимает взгляд — и замирает.       Маленький городок будто сошёл с рождественской открытки.       Уютные домики с витринами в стиле ретро теснятся друг к другу, словно обнимаются.       На мокром асфальте искрится тонкий слой свежего снега, отражая гирлянды, что натянуты над улицами.       Воздух пахнет хвоей, горячим шоколадом и чем-то невероятно тёплым, несмотря на мороз.       А позади всего этого — невысокий холм, весь укрытый белым покрывалом. На нём стоят редкие сосны, которые тихо качаются на ветру, будто танцуют, под одну и слышную музыку.       Снежинки медленно падают ему на ресницы, и он даже не моргает — боится, что всё исчезнет.       Это так красиво, что Тэхён стоит с открытым ртом, будто забыл, как дышать.       — Г-где мы вообще? — наконец выдавливает он, когда к нему возвращается голос.       Чонгук смотрит на него сверху вниз, улыбаясь уголками губ.       — Примерно в двух часах езды от школы…       — ДВУХ ЧАСАХ?! — Тэхён уже открывает рот, чтобы выдать целую тираду про то, какой Чонгук безумец, но тот спокойно продолжает:       — Этот городок называется Сонгап. Я наткнулся на него, когда впервые сбежал из дома.       Тэхён тут же хмурится, голос становится тише:       — А… почему ты сбежал из дома?       Чонгук лишь мягко улыбается — грустно и тепло одновременно.       — Это история на другой раз. А сейчас…— он протягивает Тэхёну руку, ладонью вверх, — пойдём развлекаться, да?       Снежинки тихо падают между ними, и в этот момент весь мир будто замирает, ожидая ответа.       Тэхён улыбается, сначала робко, потом всё шире, и кладёт свою ладонь в ладонь Чонгука.       — Д-да… ладно.       Пальцы переплетаются.       Тёплые.       Надёжные.       Снег падает им на плечи, на ресницы, на сцепленные руки, и они шагают вперёд по узкой улочке, где гирлянды отражаются в их глазах, как тысячи маленьких звёзд.       За их спинами автобус тихо уезжает, оставляя только следы шин на свежем снегу.       Впереди — целый день, который принадлежит только им двоим.

***

      — Ещё ближе! — кричит Тэхён, подпрыгивая на месте.       Чонгук двигает джойстик вперёд.       — А-а-а, вот! Идеально! Жми!       Чон нажимает кнопку.       Когтистая лапа опускается, цепляет жёлтую плюшевую мордочку Пикачу, поднимает…       Оба замирают. Дыхание перехватывает.       Лапа медленно, мучительно медленно ползёт к жёлобу.       Ещё чуть-чуть… ещё…       Тэхён уже вцепился Чонгуку в рукав, глаза огромные.       — Давай, давай, давай…       И в самый последний момент, прямо над дырой, лапа разжимается. Пикачу падает обратно в кучу игрушек с глухим плюхом.       Чонгук издаёт звук раненого тюленя.       — Да это просто ёбаный развод на деньги!       Тэхён заливается смехом, чуть не падает на пол.       — Ну конечно, это же и есть весь смысл!       Чонгук сначала хмурится, как обиженный кот, но тут же вспыхивает, будто ему подарили новый мотоцикл.       Глаза уже горят на огромный 3D-автомат с зомби.       Тэхён прослеживает взгляд и мгновенно делает три шага назад.       — Не-е-ет. Нееет. Ты серьёзно притащил меня за два часа сюда только ради… этого? — тычет пальцем в экран, будто там чума.       Чонгук даже не слушает. Хватает его за рукав и тащит к автомату, как упрямый ребёнок.       Запихивает жетоны, усаживает Тэхёна рядом и блокирует выход собственным телом.       — Ну Тээээ… пожалуйста-ааа.       И вот он, великий и ужасный «плохой парень» школы Хеллвил, сидит и делает щенячьи глаза, собирая в уголках глаз слезы.       Тэхён фыркает, надувает губы, но садится обратно.       — Ладно. Но только один раз.       Чонгук улыбается и начинает игру, хватая пульт от пистолета и направляя его на экран. Тэхён неохотно делает то же самое, но затем вскрикивает, когда на экране появляется уродливый зомби. Чонгук усмехается и продолжает стрелять в зомби, призывая Тэхёна делать то же самое.       — Давай, просто возьми пистолет и стреляй, вот так», — говорит он, стреляя зомби в голову.       Тэхён берёт пистолет, закрывает глаза и стреляет. Он вздрагивает от каждого громкого звука и съёживается каждый раз, когда сиденья вокруг него начинают вибрировать. Он продолжает яростно нажимать на спусковой крючок, даже не открывая глаз, как вдруг пистолет аккуратно вынимают из его рук. Он чувствует, как Чонгук наклоняется и нежно целует его в щёку.       — Игра окончена, Бэмби.       Тэхён осторожно открывает один глаз, потом второй. Экран чёрный. Тишина.       Он выдыхает так, будто только что вынырнул из-под воды.       Чонгук тихо хихикает:       — Ладно-ладно, прости. Не стоило тебя заставлять. Пошли, найдём что-нибудь поспокойнее.       Тэхён кивает с таким благодарным видом, будто ему только что жизнь спасли, спрыгивает с сиденья и на прощание ещё раз злобно косится на автомат. Тот внезапно издаёт странный булькающий звук.       Ким взвизгивает и в два прыжка оказывается за спиной Чонгука, вцепившись в его куртку.       — Куда дальше?»— спрашивает Чонгук, оглядываясь по сторонам.       Тэхён тоже оглядывается и вдруг загорается, как ребёнок в Диснейленде.       — Вон туда! Фотобудка! Бежим в фотобудку!       Чонгук морщится:       — Да ну, смысл этих будок? У меня телефон есть, можно просто сфоткать на…       — Ой, да ладно тебе, Сид, — перебивает Тэхён и уже тащит его за руку к яркой кабинке с мигающей вывеской.       Чонгук вздыхает, но ноги сами несут вперёд — сопротивляться Тэхёну, когда у того такие глаза, физически невозможно.       — Ты сейчас серьёзно назвал меня Сид?! — возмущается Чонгук, театрально хватаясь за сердце.       — Да.       — Ну тогда… тогда ты у нас Нэнси!       Тэхён поворачивается к нему с самой сияющей улыбкой на свете:       — Сид и Нэнси. Мне нравится.       Чонгук бурчит что-то неразборчивое, но уже позволяет втащить себя в тесную будку. Оба уставляются на своё отражение на экране — глаза огромные, щёки чуть розовые от мороза и беготни.       Тэхён тыкает кнопку «СТАРТ».       Они замирают в неловкой, но счастливой улыбке.       1… 2…       Чонгук наклоняется ближе к экрану:       — А оно уже щёлкну—       3       *Щелк.* Вспышка ослепляет их обоих.       Тэхён заливается смехом, чуть не падая со стульчика: на экране огромный крупный план носа Чонгука, будто он позировал для National Geographic.       — Блин, а нос-то у меня реально секси, — гордо заявляет Чонгук, постукивая пальцем по кончику носа на фото.       Тэхён хохочет ещё громче, чуть ли не икает.       *Щелк.*       — О нет, и эту тоже профукали! — восклицает Тэхён, прижимаясь к экрану.       На втором кадре: он сам согнулся пополам от смеха, а Чонгук смотрит на него — мягко, тепло, будто весь мир вдруг сузился до этого одного человека.       *Щелк.*       Тэхён вздрагивает от вспышки, потом смотрит на третий кадр и орёт ещё громче: теперь там его собственный нос во всей красе, огромный, как гора Фудзи.       — ААААА, ПОЧЕМУ МЫ ТАКИЕ ИДИОТЫ?! — кричит он сквозь слёзы смеха, держась за живот.       — Блин, а твой нос тоже выглядит чертовски сексуально! — выдавливает Чонгук сквозь смех.       Они оба взрываются хохотом, и Тэхён чуть не валится со стула. Чонгук в последний момент ловит его за талию, крепко прижимает к себе.       — Эй, осторожнее, — тихо говорит он, и голос вдруг становится ниже, теплее.       Тэхён поднимает глаза.       Они так близко, что ресницы почти касаются.       Ни слова.       Только дыхание, которое замирает между ними.       Их губы встречаются — мягко, осторожно, будто боятся сломать что-то очень хрупкое. Но как только они соприкасаются, всё остальное исчезает: шум игровой, вспышки, даже время.       Они целуются медленно, жадно, но нежно — как будто это первый и последний раз одновременно.       *Щелк.* Ещё одна вспышка.       Они отстраняются, тяжело дыша. Щёки Тэхёна пылают, он смущённо трёт затылок.       — П-пошли… посмотрим, что там получилось, — шепчет он, голос дрожит от счастья.       — Д-да…— выдыхает Чонгук, и голос у него такой, будто он только что пробежал марафон.       Тэхён чувствует, как щёки горят ещё сильнее, когда смотрит на последнюю пару кадров.       На первом Чонгук держит его за талию, прижимает к себе, как самое дорогое на свете.       На втором — они целуются.       Так нежно, так по-настоящему, что даже на фото это видно.       Странно смотреть на себя со стороны.       Когда ты внутри момента — слов нет, только сердце колотится как бешеное.       А тут всё видно: как они смотрят друг на друга, как касаются, как дышат одним воздухом.       Они выглядят как настоящая парочка влюблённых. Так, будто они давно уже вместе.       Тэхён тихо улыбается, осторожно прячет полоску с фотографиями в карман куртки — поближе к сердцу.       Поворачивается — Чонгук стоит, уткнувшись в телефон.       — Что дальше? — спрашивает Тэхён.       Чонгук поднимает глаза и улыбается так хитро и тепло одновременно, что у Тэхёна внутри всё переворачивается.       — Вообще-то следующее, что я задумал, уже не в игровой.       Тэхён наклоняет голову, удивлённо моргая.       — А где тогда?

***

      Волны с размаху бьют о замёрзший песок и откатываются, оставляя за собой белую пенную линию.       Морской ветер хлещет их по щекам и щедро солит губы.       Солнце сидит на горизонте и парни наблюдают, как желток солнца медленно раскалывается, высвобождая свой яркий свет, который смешивается с сердитыми облаками и, окрашивая в застенчивый розовый, - разливается по горизонту, мягко устраиваясь на голубых водах.       Они стоят рядом и не могут отвести глаз.       Всё, что было внутри — экзамены, страхи, тени прошлого — растворяется с каждым новым выдохом. Ветер уносит всё лишнее.       Их плечи сами собой находят друг друга. Пальцы переплетаются без слов. Холод кусает за кончики ушей, но внутри — тепло, какого они давно не чувствовали.       — Этот маленький городок полон сюрпризов, правда? — наконец тихо говорит Тэхён, голос чуть громче шёпота.       Чонгук улыбается и кивает, затем берёт его за руку. Он подводит их ближе к воде — так, чтобы волны едва касались носков их кед.       — Именно поэтому я сюда и приехал, когда сбежал…— начинает он и замолкает, уходя в воспоминания.       Тэхён смотрит на него сбоку: ветер яростно треплет чёрные волосы Чонгука, разбрасывая пряди по лицу. Он не спрашивает о прошлом, но видит знакомый отблеск в его глазах — тот самый, который говорит: «меня уже ранили».       Ким слишком хорошо знает этот отблески, потому что он видел его в своих собственных глазах. Он тихо вздыхает… и вдруг резко брызгает ледяной водой прямо в Чонгука. Тот замирает на полсекунды, поднимает бровь, а потом в глазах вспыхивает чистое, безудержное озорство.       Тэхён взвизгивает и бросается наутёк.       — Ты заплатишь мне за это! — кричит Чонгук, уже мчась за ним.       Синеволосый никогда не был хорошим бегуном, но когда за тобой гонится такой Чонгук — с этими безумными, счастливыми глазами — включается режим «бежать или умереть». И он выбирает бежать.       Они носятся по пляжу как два сумасшедших подростка: визжат, хохочут до слёз, орут всякую ерунду, брызгаются, падают в мокрый песок, вскакивают и снова бегут.       В итоге силы заканчиваются одновременно. Оба валятся на песок, тяжело дыша, с растрёпанными волосами и безумными улыбками.       Задницы моментально промокают от влажного песка, но им плевать.       Сейчас им вообще на всё плевать.       Они просто сидят рядом, прижавшись плечом к плечу, смотрят на тёмное море и на последние розовые полоски на небе.       Сердца колотятся — не от бега, а от счастья.       Они смотрят на угрюмо-темнеющий горизонт и не замечая того, водят пальцами по холодному песку, вычерчивая случайные узоры.       Движения замирают, когда пальцы вдруг сталкиваются. Оба опускают взгляд — и воздух вышибает из лёгких.       Конечно…       Конечно же они вместе, бессознательно, нарисовали сердце.       Две половинки.       Одна — кривая, дрожащая, будто рука всё ещё боится; вторая — чёткая, уверенная дуга.       Совершенно разные.       Но там, где их пальцы коснулись, половинки сошлись — и получилось сердце.       Немного кривоватое, но самое настоящее.       Они поднимают глаза друг на друга.       На губах — одинаковые тихие, почти робкие улыбки. И смеются.       Совсем тихо, почти беззвучно, не совсем понимая, над чем именно.       Может, над тем, как глупо это всё: два беглеца за сотни километров от того места, где им «положено» быть, сидят на пустом ледяном пляже и рисуют на песке сердечки, как самые последние влюблённые идиоты.       Но именно поэтому и смеются.       Потому что это их.       И это правда.       Они молча смотрят друг другу в глаза, пока Чонгук не решается нарушить тишину.       — Пора идти, — шепчет он так тихо, будто боится, что громкий голос разобьёт хрупкое спокойствие вокруг.       Тэхён лишь кивает:       — Да.       Они поднимаются.       Руки находят друг друга сами собой, пальцы переплетаются, как будто это самое естественное движение на свете.       Идут прочь по мокрому песку, и внутри разливается такое тепло, что даже ледяной ветер не достаёт до кожи.       Идут и вспоминают день: смех до слёз в игровой, поцелуй в фотобудке, брызги воды, крики, падения, закат, сердце на песке.       Они так погружены друг в друга, что не замечают огромной волны, которая с грохотом обрушивается на берег, жадно слизывает их кривоватое сердце, смывает его без остатка, оставляя лишь тёмную, мокрую полосу песка.