Homophobic High

      05:00 утра.       Тэхён просыпается не от визга будильника, а от отчаянно го, дрожащего голоса:        —Тэхён! Тэхён, вставай!       Чья-то рука судорожно тянет его за предплечье.       — Чонгук?.. — он еле поднимается на локте, глаза слипаются, всё плывёт.       — П-помоги… — выдыхает тот, голос срывается.       Тэхён мгновенно просыпается.       — Чонгук, что случилось?!       Тот не отвечает: просто хватает его за руку и тащит из кровати.       Тэхён, спотыкаясь, спешит за парнем, яростно трёт глаза, пытаясь прогнать сонную муть. Они вваливаются на общую кухню общежития. Чонгуку не нужно ничего говорить — Тэхён и так всё понял.       Глаза Кима едва не вылезают из орбит, когда он видит бушующее пламя, которое полыхает на плите. Он в панике бросается к огнетушителю, хватает его и направляет прямо в основание огня. Несколько резких пшиков — и оранжевый кошмар медленно затухает, пока окончательно не гаснет.       Тэхён с грохотом ставит огнетушитель на пол, сгибается пополам, хватая ртом воздух.       — Чонгук… блин, ты что, совсем с ума сошёл?!»— выдыхает он, когда сердце перестаёт колотиться как бешеное.       Чонгук отворачивается, скрещивает руки на груди, брови сведены в раздражённую линию, губы плотно сжаты.       — Чонгук-а…?       Парень фыркает в ответ.       Тэхён внезапно взрывается хохотом, сгибается пополам, хватается за живот. Чонгук продолжает ворчать себе под нос.       — Т-т-ты… ты серьёзно пытался готовить?!       Чонгук тут же мотает головой, аж краснеет от возмущения:       — Н-НЕТ! Совсем нет!       Тэхён хохочет ещё громче.       — О боже мой… н-ну и что ты там пытался сварганить?       Чонгук смущённо пыхтит:       — Ничего…       Тэхён подходит к плите, заглядывает в абсолютно чёрную кастрюлю и морщится.       — Чонгук… тут же просто вода?       Чонгук злобно сверлит кастрюлю взглядом, и у Тэхёна отвисает челюсть.       — Ты… ты умудрился устроить пожар, просто кипятя воду?!       — Заткнись! — рычит Чонгук, защищаясь, и щёки его заливает яркий румянец.       Тэхён смотрит на него и взгляд смягчается. Оглядывается по сторонам — никого — и подходит ближе и мягко целует его в губы.       — И что ты пытался сделать?» — спрашивает уже совсем мягко.       Чонгук мгновенно сдаётся, бросает всю свою оборону, притягивает Тэхёна к себе и уткнулся лицом в его футболку, бурчит:       — …завтрак готовил.       — Зачем? — Тэхён улыбается, не в силах сдержать нежность. — Если так хотел есть, то мог просто разбудить меня. Я бы лучше встал пораньше и накормил тебя, чем тушить пожар, — шутит, кладя ладонью его грудь.       — Вот именно поэтому, Бэмби. Ты всегда готовишь мне завтрак. Я хотел… ну, ответить тем же. А в итоге всё испортил.       Тэхён тихо смеётся, отстраняясь от него.       — Ценю твои старания, но, кажется, готовку всё-таки оставим мне, ладно?       Чонгук кивает, всё ещё немного дуясь. Тэхён качает головой с нежной улыбкой.       — Ну же. После того, как я чуть не увидел, как наша школа сгорает дотла, у меня зверский аппетит. Давай приготовим завтрак вместе? На этот раз по-человечески.       Чонгук нехотя кивает и подходит, становясь рядом с Кимом.       Тэхён аккуратно ставит обугленную кастрюлю в раковину и достаёт новую.       — Серьёзно, как ты вообще умудрился устроить пожар, просто кипятя воду? — спрашивает он, искренне не понимая.       Чонгук пожимает плечами.       — Я хотел сварить яйца. Где-то вычитал, что если сначала налить горячее масло, а потом постепенно добавлять воду, она закипит быстрее…       — Ты налил воду в раскалённое масло?! — Тэхён смотрит на него так, будто перед ним инопланетянин. — Чонгук, мы это буквально на прошлой неделе проходили на химии! Ты не можешь… боже мой. Скажи хоть, что результаты по химии у тебя нормальные?— уже с настоящей тревогой спрашивает он.       Чонгук фыркает, гордо выпячивая грудь:       — А вот и да. Я сдал на 93 % в прошлой контрольной.       У Тэхёна глаза лезут на лоб, челюсть падает.       — Без шуток…       Чонгук кивает с самодовольной ухмылкой.       — …Без шуток, - продолжает Тэхён, - ты обогнал мой результат..       Чонгук заливисто смеётся.       — Ой, Бэмби, может, мне тебя подтянуть по химии? — подначивает он, прекрасно зная, что Тэхёну репетиторы не нужны от слова совсем.       — Неудивительно, что мистер Фо тебя обожает, — бурчит Тэхён. — Как можно сдать на 93 %, а потом устроить вот это, — тычет пальцем в обугленную плиту.       Чонгук снова фыркает и скрещивает руки на груди.       — Интернет сказал, что так можно, а я интернету верю.       Тэхён улыбается, аккуратно опуская два яйца в кастрюлю.       — То есть ты веришь какому-то наркоману из сети больше, чем учебникам, которые писали люди с настоящими дипломами?       Чонгук смотрит на него секунду-другую.       — Ну да.       Тэхён тихо хихикает, качая головой в полном отчаянии. Чонгук смотрит на него с такой нежностью, будто сейчас растает: губы растягиваются в той самой улыбке, от которой у него внутри всё переворачивается, глаза превращаются в счастливые полумесяцы.       Он подходит сзади, обнимает Тэхёна за талию и прижимается к нему всем телом.       Ким вспыхивает румянцем, но не отрывается от кастрюли — завтрак важнее.       Чонгук тихо целует его в основание шеи и кладёт подбородок ему на плечо.       — Прости, что разбудил тебя так рано. Хотел хоть раз сделать что-то хорошее.       Тэхён мягко смеётся.       — Тебе не нужно выходить из… эээ… зоны комфорта, чтобы сделать мне приятно. Но всё равно спасибо. Я ценю. Знаешь же поговорку: важен не подарок, а внимание.       Чонгук хмыкает и снова целует его в щёку — не может остановиться, кожа слишком мягкая.       — Просто скажи, что я отстой, и иди.       — Ты отстой, — выпаливает Тэхён, отстраняется и шутливо вышагивает к двери.       Он уже почти выходит, но Чонгук хватает его за запястье и резко притягивает обратно.       — Даже не думай, — шепчет он, глаза искрятся озорством.       Тэхён тихо смеётся прямо в губы Чонгука, когда тот втягивает его в поцелуй. Короткий, тёплый, с привкусом утренней сонной лени. Они отстраняются, и Чонгук лёгким шлепком по мягкому месту проводит ладонью по синеволосой заднице.       — Ну всё, теперь ты официально прошёл мой мастер-класс по готовке. — Пора есть, да? — ухмыляется он, нагло и довольный собой.       Тэхён закатывает глаза с притворной покорностью.       — Да, сэр.       Он не видит, как у Чонгука резко перехватывает дыхание и кадык дергается вниз.       И ни один из них не замечает, как из тёмного угла кухни на них смотрят пара чёрных, абсолютно неподвижных глаз.       — Летит, летит мать его самолётик!             Тэхён послушно открывает рот, и Чимин тут же засовывает ему целиком огромный ролл, будто это миссия по спасению человечества.       Чимин хихикает, пока Тэхён чуть не задыхается.       — Ты живой, бро?— хлопает его по спине.       Тэхён откашливается, глаза на мокром месте.       — Блин, Чим, можно было и не весь ролл сразу пихать!       — Чем больше — тем лучше, — подмигивает Чимин с пошлейшей ухмылкой.       — А знаешь, что ещё большое? — Хосок выразительно шевелит бровями.       — Твоё эго, — абсолютно безэмоционально выдаёт Чин.       Хосок театрально хватается за сердце:       — О боже, я не верю, что ты только что… хотя, подожди-ка, ты прав.       — Кто там прав насчёт чего? — раздаётся голос, и к столу подходит ещё один парень.              — Джинён! — Чимин прям сияет, будто солнце проглотил.        — Привет, — тот улыбается так мило, что глаза превращаются в тоненькие полумесяцы, и машет рукой.       Тэхён застывает на месте. Что он, мать твою, тут делает?       — Ой, Тэхён, ты же вчера пропустил. Короче, после того, как ты свалил, мы позвали Джинёна сидеть с нами, — радостно поясняет Чимин.       У Тэхёна будто сердце в пятки уходит. Это не может быть правдой.       Пак смотрит прямо на него и улыбается всё той же тёплой, идеальной улыбкой:       — Ты же не против, правда, Тэ?       Тэхён выходит из оцепенения и кивает — резко, будто он тряпичная кукла.       Все продолжают щебетать, а он сидит, молча жуёт и смотрит в тарелку, будто там вся его жизнь сейчас лежит. Слышит, как ребята расхваливают Джинёна: какой он добрый, какой остроумный, как всё у него получается идеально. Тэхён просто слушает. Ни слова не говорит. Когда разговор скатывается к «самым аппетитным формам группы поддержки», звенит звонок (Ким мысленно целует колокольчик). Все встают. Он тоже поднимается, чтобы уйти первым, но чья-то рука внезапно хватает его за запястье и тянет назад.       — Можно тебя на пару слов? Наедине, — голос Джинёна звучит ниже и глуше, чем обычно.       Тэхён замирает на секунду, потом нехотя кивает.       Они выходят из столовой и идут к закрытой травяной площадке за корпусом — туда, где почти никогда никого не бывает.       — О чём ты хотел поговорить? — голос Тэхёна дрожит, хотя он старается держать его ровным.       Джинён улыбается — всё той же мягкой, обезоруживающей улыбкой — и пожимает плечами.       — Просто хотел узнать, как ты.       Тэхён щурится.       — Нормально я. Ну, раз это всё - я пошёл.       Он разворачивается, но не успевает сделать и шага — Пак ловит его за руку.       — Я скучаю по тебе…— тихо говорит он. Слова слетают, выбивая почву из под ног. Тэхён замирает, будто его пригвоздили к месту.       —…Чего?       Джинён выдыхает, будто всё это время держал это в себе и наконец решился:       — Всё это время, пока мы были порознь… я думал. И понял. Я скучаю по тому, что у нас было. Скучаю по тебе… малыш.       Тэхён вздрагивает, будто его хлестнули кнутом.       Малыш.       Он резко поворачивается. Глаза холодные, пустые, как выжженная земля.       — Ты что творишь, Джинён?       Само имя на языке отдаёт рвотой.       — Послушай, да, мы расстались не самым красивым образом, но… это в прошлом. Сейчас другое время. Мы можем всё начать заново, восстановить то, что было…       Пак делает шаг и обхватывает его за талию, будто имеет на это право.       Тэхён с силой отталкивает его, отступает на два шага, в широкооткрытых глазах разгарается жгучее пламя гнева:       — Ты совсем ебанутый?! С-сука, убери от меня руки! Ты — моё прошлое, и я хочу, чтобы ты им и оставался! Между нами всё кончено. Кончено в ту самую секунду, когда ты переступил порог и ушёл!       И вот оно.       Тэхён видит, как всё происходит в долю секунды.       Как милые, добрые глаза внезапно сужаются в две чёрные щели.       Как мягкие черты лица каменеют, превращаются в ледяную маску.       Как та самая милая, сахарная улыбка сползает с лица и остаётся только злобный оскал.       Вот он.       Настоящий Джинён.       Тот, что прятался за этой лживой, идеальной маской.       Джинён целует Тэхёна в щёки, а тот хихикает.       — Ты самый милый малыш на свете, — поёт темноволосый мальчик. Тэхён отворачивается и прячет лицо у него на шее.       Джинён спускается поцелуями от щёк мальчика к его шее, нежно целуя и посасывая кожу. Тэхён вздыхает, удивлённый происходящим.       — М-м, от тебя так приятно пахнет, малыш, — мурлычет старший, покусывая шею. Тэхён застенчиво хихикает, но затем хмурится, почувствовав, как руки мальчика скользят под его рубашку.       — О-о-ох?       — Так хорошо, — говорит Джинён, медленно стягивая с Тэхёна рубашку.       — Джинён? — зовёт Тэхён. Брюнет поднимает на него взгляд, прищурившись.       — Да, малыш?       — Ч-что ты делаешь?       Джинён лениво улыбается:       — Я собираюсь доставить тебе удовольствие и только удовольствие. — говорит он, медленно опуская руки к штанам Тэхёна.       Младший слегка вздыхает:       — Э-э, Джинни, я-я... я же говорил тебе раньше. Я не готов к этому...       Джинён прекращает свои действия и поднимает взгляд. Его взгляд из-под полуопущенных век внезапно становится жёстким, а ленивая улыбка сменяется раздражённым выражением лица.       — Знаешь что, Тэхён? Я начинаю думать, что ты на самом деле меня не любишь.       Глаза Тэхёна расширяются.       — Ч-что?!       — Ты всегда отталкиваешь меня, когда я пытаюсь что-то сделать.       Тэхён отчаянно мотает головой:       — Н-нет! Ничего подобного, просто... я не готов к этому... это не ты, клянусь.       Джинён отводит взгляд в сторону, но хватка на талии Тэхёна становится ещё жёстче, почти до боли.       — Если бы ты правда меня любил, тебе было бы похер. Ты бы отдал себя целиком человеку, которого любишь. Но с тобой, похоже, это не так…       Он снова смотрит на Тэхёна. На губах появляется маленькая, почти ласковая улыбка, глаза снова становятся мягкими, такими родными, такими нежными.       — Значит, ты никогда меня по-настоящему не любил. Но ничего страшного…       — Нет! — Тэхён резко перебивает, и внутри всё скручивается от внезапной, тяжёлой вины.       — Н-нет, Джинни… я… я правда люблю тебя. Правда люблю.       Джинён молчит несколько секунд, просто смотрит на него. Ни слова. Ни звука. А потом в этих мягких глазах что-то едва заметно вспыхивает. Перемена. Мельчайшая, но такая опасная.       Тэхён её не замечает.       — Тогда докажи, малыш.       Тэхён лежит рядом с ним, оба голые. Лунный свет льётся в комнату и ложится на их тела серебряными полосами, подсвечивая крошечные капли слёз, что всё ещё дрожат на его ресницах.       — Я тебя люблю, — тихо говорит Джинён, переворачивается на бок и почти сразу засыпает.       — Я тоже тебя люблю, — выдавливает Тэхён дрожащим, надломленным голосом.       В ту ночь он не сомкнул глаз.       И во многие ночи после этого тоже.       Он был так наивен.       Он правда верил, что всё это стоит того.       Боль. Страх. Сердце, которое каждый раз разрывалось на куски.       Всё это стоило того, потому что это была любовь…       …правда ведь?       — О-они меня презирают! — кричит Тэхён. После того как родители застали его и Джинёна в постели, для Тэхёна начался сущий ад.       — Джинён, мы не можем продолжать в том же духе... мы можем быть вместе, но... Мои родители, если они снова нас застанут, убьют меня. Н-но я люблю тебя... Яя-м-мы не позволим им разрушить то, что у нас есть.       Джинён безрадостно смотрит на плачущего мальчика.       — То есть ты хочешь сказать, что... больше никакого секса?       Тэхён поднимает взгляд, полный слёз, и выглядит немного растерянным.       — Д-да, но это не должно иметь значения, верно? Это т-только на какое-то время, п-пока я не уеду от своих родителей...       Джинён тяжело вздыхает.       — Послушай, Тэхён, не пойми меня неправильно, но если мы не можем развлекаться, то в этих отношениях действительно нет смысла»! .       Тэхён застывает.       Слова Джинёна впиваются в него, словно ледяные иглы.       — Ч-что?.. Н-но… ты же… ты сказал… ты сказал, что любишь меня…       Джинён фыркает, будто услышал самую тупую шутку года.       — Да, люблю. Люблю твою подтянутую задницу.       У Тэхёна внутри всё рушится. Слёзы наворачиваются совсем по другой причине — от унижения, от боли, от осознания.       — Джинён… ты… ты серьёзно сейчас?..       Тот закатывает глаза, уже раздражённо.       — Слушай, короче… давай расстанемся, окей? Без обид.       Тэхён смотрит на него широко распахнутыми глазами.       Без обид?       — Джинён… мы не можем… я… я же тебя люблю, — шепчет он, голос ломается, будто стекло под ногами.       Джинён смотрит на него скучающе, будто перед ним не человек, а пустое место.       — Перестань, Тэхён. Любовь — это просто слово.       И он выходит.       Дверь закрывается с тихим, но окончательным щелчком.       Всё.       Джинён внезапно хмыкает, коротко и зло, и Тэхён вздрагивает, будто его током ударило.       — А, теперь всё ясно, — он делает шаг вперёд, медленно, как хищник. - Это из-за него, да? Твой сосед по комнате. Чонгук, кажется?       Имя падает между ними, как нож.       — Ч-что?.. — выдыхает Тэхён, голос тонкий, на грани обморока.       Он сжимает кулаки так сильно, что ногти впиваются в ладони, и поднимает взгляд — твёрдый, но дрожащий.       — Я не понимаю, о чём ты говоришь.       — Ой, да ладно, Тэхён, не прикидывайся идиотом, — Джинён криво усмехается.— Я всё видел утром на кухне. Как вы там… обнимались, целовались. Оченьм.. Мило.       Он делает ещё шаг, почти вплотную.       — А он же, типа, гомофоб, нет? Или это только для всех остальных, а для тебя он делает исключение?       Дыхание Тэхёна становится слегка прерывистым, пока парень продолжает.       — Не думал, что в тебе это есть, — говорит старший, ухмыляясь и засовывая руки в карманы. — Чтобы соблазнить какого-то гомофоба. Но мне следовало догадаться, что такая шлюха, как ты, может заполучить любого мужчину, если хорошенько постарается.       Тэхён молчит.       — Вот почему ты меня больше не хочешь, да? Потому что у тебя есть другой член, на который можно опереться.       И внезапно страх Тэхёна сменяется чем-то другим. Гневом; смесью предательства, разбитого сердца и ненависти, которая перерастает в приступ чистой ярости.       — Нет, — говорит синеволосый со странным спокойствием в голосе. Но когда он поднимает взгляд на Джинёна, темноволосый мальчик видит огонь в его глазах. Он не привык видеть такое в этом хрупком малыше.       — Дело не в этом.       Он делает шаг вперёд и останавливается прямо перед мальчиком.       — Это потому, что ты, Джинен, - говорит Он, тыча пальцем в его грудь. - Ты грязный мешок дерьма и манипулятор, которого нельзя любить. - Придурок... — выплёвывает Ким, — который врёт сквозь зубы, чтобы удовлетворить свои больные желания.       Джинён слегка отступает, а Тэхён делает ещё один шаг вперёд. Его голос дрожит, но не от страха. А от чистой ярости.       — Я не могу снова быть с тобой, потому что я никогда с тобой не был. Ким Тэхён никогда с тобой не был. Для тебя я был тряпичной куклой, секс-игрушкой. Задницей, в которую ты засовывал свой член, когда тебе было СКУЧНО. Ты выбросил меня, когда я сломался, потому что больше не мог со мной играть. Но теперь? Теперь я полностью восстановлен и выгляжу почти как новенький. Ты хочешь снова со мной поиграть, да?       Джинён стоит, будто ему влепили пощёчину, рот приоткрыт, глаза растерянно моргают.       — Жаль, конечно, — Тэхён смотрит прямо, голос ровный, холодный, как лезвие. — Но в жизни не всегда получается забрать всё, что захотелось. Даже если ходить с этой своей фальшивой, приторной улыбочкой. Не всегда побеждаешь. Привыкай.       Джинён замирает. Отвергнутый. Его отвергли.       Нет.       Так не бывает.       Не с ним.       И тогда он делает то, что всегда работало безотказно.       Глаза моментально становятся влажными, взгляд опускается вниз — маленький, обиженный щенок, которого пнули. Брови дрожат, губы жалко поджимаются.       — Т-Тэхён… ты всё не так понял… я правда тебя люблю… правда…— голос дрожит, будто вот-вот сорвётся на всхлипы.       Тэхён смотрит на него — лицо абсолютно пустое, ни тени эмоции.       Смотрит в эти жалкие, мокрые глаза. На эту идеально отрепетированную маску разбитого сердца.       Потом наклоняется ближе… и улыбается. Едва заметно, почти ласково.       — Любовь — это просто слово, Джинён. Перестань.       И уходит.       Кулаки сжаты до боли, тело мелко дрожит, злые слёзы жгут веки, но он не позволяет им упасть.       Джинён провожает его взглядом.       Маска слетает в одну секунду.       Грустные щенячьи глаза превращаются в два тёмных, полных ненависти кратера.       Он фыркает — коротко, униженно, ядовито.       Никто. НИКТО никогда не смел отвергнуть Чжинёна.       Кроме Ким Тэхёна.       И это ему очень, очень не по вкусу.       «Ты ещё пожалеешь об этом, Ким Тэхён. Я тебе это обещаю».       Чонгук сегодня решил прогулять пары: старые травмы снова ныли, будто напоминали, что он всё ещё не железный.       В общаге тишина, только он один, и никакого синеволосого идиота рядом, который обычно заполняет всё пространство своими дурацкими выходками, смешными гримасами и этим своим «Чонгук-аааа!», от которого внутри всё переворачивается.       Без него пусто.       Скучно.       И опасно.       Потому что когда рядом нет Тэхёна, мысли начинают ползти сами по себе.       Медленно. Липко. В тёмные углы, куда он никогда не хотел возвращаться.       В прошлое.       — Когда ты подрастёшь, мы выдадим тебя замуж за какого-нибудь богатого и успешного мужчину. Так ты сохранишь нашу фамилию на плаву и будешь жить в роскоши! Разве не здорово, Чонгукки?» — отец сияет, глаза блестят от мечтаний.       Чонгук сжимает кулаки так сильно, что костяшки белеют.       Нет.       Это совсем не здорово.       Он хочет жениться на том, кого полюбит. На том, кого будет обожать всем сердцем. А не на каком-то чужом богатом дядьке, который будет видеть в нём только красивое тело и ничего больше.       Голова опускается вниз.       — П-папа…       Второй отец тут же подхватывает, будто они заранее всё решили:       — Лучше всего — к одному из наследников Пак. У них просто неприличные деньги, а кусочек их компании поднял бы наш доход на миллионы.       Чонгук поднимает глаза — огромные, испуганные, как у оленёнка перед фарами.       Смотрит то на одного, то на другого.       — П-папа… я-я… я не…       Его родители даже не смотрят в его сторону.       Продолжают говорить о деньгах.       О контрактах.       О выгодных браках.       О чём угодно, кроме того, как чувствует себя их ребёнок.       Слова кружатся в голове Чонгука, как рой ос.       Голова кружится.       Они хотят отдать его чужому человеку.       Кому-то, кого он даже не знает.       Кого, возможно, будет ненавидеть всей душой.       — Я… я не хочу, — наконец вырывается у него, тихо, но твёрдо.       Оба отца поворачиваются одновременно.       — Что ты сказал? — голос отца становится низким, тяжёлым, как грозовая туча.       Чонгук поднимает глаза — в них уже не страх, а что-то новое, упрямое, живое.       — Я сказал, что не хочу.       Отец закатывает глаза, будто услышал очередной детский каприз.       — Не валяй дурака, дорогой. Ты сделаешь так, как мы решили, и женишься на том, кого мы выберем. Хватит устраивать сцены, это не обсуждается.       — Нет, — твёрдо говорит Чонгук, глядя, как его родители прищуриваются. — Я не хочу жениться на мужчине.       Внезапно он отшатывается от обжигающей пощечины. Его отец в гневе смотрит на него, когда маленький мальчик прикладывает ладонь к его горящей щеке.       — Ты будешь делать, как мы говорим!- Он рычит. - Решение зависит не от тебя.       Чонгук сердито фыркает:       — Н-но это же моя жизнь!       Как только эти слова слетают с его губ, чья-то железная рука хватает его за волосы и откидывает его голову назад, чтобы он мог посмотреть в тёмные угрожающие глаза отца.       — Возможно, это твоя жизнь, — выплёвывает он, толкая мальчика в спину. — Но никогда не забывай, кто тебе её дал.       Чонгук отворачивается, его руки дрожат от страха, а губы трясутся.       — Ты понимаешь?» — тихо спрашивает отец.       Чонгук глубоко вздыхает, прежде чем снова встретиться взглядом с ним. Если он сейчас сдастся, то больше никогда не сможет взять себя в руки. Он всегда будет зависеть от родителей. Он... он никогда не будет счастлив. И поэтому, приняв окончательное решение, он качает головой.       А потом он с ужасом видит, как тёмные глаза его отца загораются яростным огнём. Его грубо толкают на землю и наносят удар под рёбра. Он вскрикивает и сворачивается калачиком.       — Хватит вести себя как ребёнок, Чонгук, и слушай нас с отцом, — говорит его папа, лениво разглядывая свои ногти, пока его «сын» кричит от боли.       — Ты никчёмный кусок дерьма», — в ярости кричит отец, снова пиная мальчика. - Мы растили тебя все эти годы, и вот как ты нам отплатил? Своим неповиновением?       Чонгук скулит от боли, пытаясь увернуться от сильных ударов.       — Что ж, тогда я преподам тебе урок, чтобы ты больше никогда не смел нам перечить, — говорит мужчина, наклоняясь к сломленному мальчику.       Чонгук лежит там, окровавленный, в синяках и ссадинах, испытывая боль. А над ним нависает человек, причинивший ему всю эту боль. Человек, которого он обречён называть «отцом».       — Надеюсь, ты усвоил урок, сынок, - ядовитой выплевывает эти слова его отец, небрежно глядя на раненого ребёнка.       Чонгук смотрит на мужчину с отсутствующим выражением лица.       Яркая искра, которая когда-то горела в его глазах, теперь потускнела и превратилась в серую массу. Её смыла жестокость этого мира.       — Надеюсь, это научит тебя никогда больше не бросать нам вызов.       И в этот момент, с кровью на коже, слезами на лице и ненавистью в венах, он обещает себе одно.       Он обещает себе, что никогда в жизни не будет слушаться этих чудовищ. Никогда не будет выполнять их приказы. Он будет вечно ненавидеть их и всех, кто на них похож них.       И никогда в жизни он не исполнит их самое заветное желание:       Никогда он не влюбится в другого мужчину.       Чонгук выныривает из своих мыслей, когда слышит, как открывается дверь. Он сразу понимает, кто это, и вяло удивляется, почему тот вернулся так рано, но воспоминания о прошлом выжали из него все силы, и ему уже всё равно, чтобы спрашивать.       Он прислушивается, как маленький мальчик бесшумно подходит к кровати и садится рядом с тем местом, где он лежит. Чонгук поднимает голову и замечает, что у Тэхёна опущена голова.       — Бэмби? — шепчет он.       Тэхён нерешительно поворачивает голову и смотрит на него, заставляя Чонгука замереть от вида покрасневших глаз.       Чонгук резко садится, сердце сжимается в груди. Он тянется к мальчику, хмуря брови.       — Ты грустишь?       Тэхён резко выдыхает, яростно стирая слёзы ладонями.       — Я не грущу, — упрямо заявляет он, и от этого черноволосый в растерянности склоняет голову набок.       Тэхён смотрит на него нерешительно, будто внутри него идёт целая битва, а потом медленно, почти робко переползает ближе и втискивается Чонгуку между руками.       Сердце Чонгука делает кувырок — он даже не успевает это осознать. Смотрит сверху вниз на мальчика, который теперь прижимается к его груди, и тихо улыбается.       — Тогда почему плачешь? — спрашивает нежно, пальцами вытирая влажные дорожки на щеках.       — Я-я не грущу. Просто злюсь. Д-да. Я очень - очень злюсь!       Чонгук не выдерживает и тихо, ласково мурлычет над этим надутым, обиженным лицом.       Притягивает ближе, зарывается пальцами в мягкие голубые пряди.       — Мой маленький Бэмби разозлился, да?— дразнит его шёпотом. — И что же так разозлило моего малыша?       Тэхён едва заметно краснеет от прозвища, но тут же отводит взгляд, чтобы мысли не запутались окончательно.       — Джинён, — произносит он почти беззвучно.       Конечно же, Чонгук слышит. Его брови сходятся в хмурой складке — такой ответ он точно не ожидал. Лёгкая дразнящая улыбка мгновенно исчезает, сменяясь серьёзным, почти тяжёлым выражением.       — Новенький? Что он сделал?       Тэхён делает маленький вдох, выдыхает. Крепко вцепляется пальцами в рубашку Чонгука, собираясь с духом, чтобы наконец поднять глаза.       — Чонгук?       Брюнет кивает:       — Да?       — Этот новый парень… Пак Джинён… он… он мой бывший.       Он видит, как глаза Чонгука расширяются, как всё лицо застывает в шоке.       Тэхён вздыхает и продолжает:       — И у меня С НИМ не самые лучшие отношения.       И с этими словами он начинает рассказывать Чонгуку о себе и о Джинёне. Он рассказывает ему о том, какой он человек. Он рассказывает ему о прошлом. И он рассказывает ему о том, что произошло сегодня. (Он решает пропустить ту часть, где Джинён застал его и Чонгука на кухне).       К тому времени, как он заканчивает, Чонгук уже в ярости. В отличие от Тэхёна, когда тот злится, у Чонгука не надуваются губы и не хмурятся очаровательные бровки. Его глаза темнеют, и он выглядит угрожающе.       Тэхён слегка съёживается при виде этого, потому что это напоминает ему о первой встрече с Чонгуком.       — Я его убью, — говорит Чонгук, вставая.       — НЕТ! — задыхается Тэхён, изо всех сил притягивая мальчика обратно.— Н- нет, ты не можешь говорить с ним об этом. П-просто не говори с ним об этом, пожалуйста.       Чонгук в гневе сжимает кулак, а затем вздыхает.       — Да, ладно, хорошо, я не буду. Но я всё равно ударю мячом прямо ему в лицо, когда буду играть футбол.       Тэхён хихикает, прижимаясь к высокому парню.       — Да, пожалуйста.       Синеволосый парень вздыхает и нежно проводит пальцем по груди Чонгука, неосознанно успокаивая их обоих.       — Я просто п-переживаю, что он что-нибудь сделает. - Тэхён вздыхает.- Кажется, я его разозлил.       Чонгук качает головой:       — Нет. Пока я здесь, я не позволю ему ничего с тобой сделать.       Тэхён улыбается, чувствуя себя утешенным его словами. Чонгук смотрит на него сверху вниз, а затем притягивает к себе так близко, что его лицо прижимается к груди.       Ким прислушивается к ритмичному сердцебиению и замечает, как быстро оно бьётся.       — Твоё сердце бьётся так быстро, — говорит он, тихо хихикая.       При этих словах нежная улыбка Чонгука исчезает. Он вздыхает и отводит взгляд.       — Д-да..       Он смотрит на синеволосого мальчика сверху вниз, встречаясь с ним взглядом.       — ..Я знаю.