Homophobic High

      — Эй, Тэ, может, соберёмся сегодня поучиться у тебя? — спрашивает Чимин, устраивая голову на плече Тэхёна.

Тэхён поднимает взгляд на Чонгука, и его дыхание сбивается от того, насколько они близко. Без лишних слов их губы встречаются в нежном поцелуе. Они подходят друг другу, словно кусочки одного пазла. Они держат друг друга крепко, с жадностью, но при этом их прикосновения остаются бесконечно нежными.

             — Эм... Тэ?       Тэхён вздрагивает, выныривая из своих мыслей.       — А… что… д-да, конечно, — бормочет он рассеянно. Щёки мгновенно вспыхивают жаром от фантазий, что только пронеслись в голове.       Чимин снова льнёт к его плечу, бубня что-то о том, что Тэ вечно витает в облаках. Тэхён лишь неловко улыбается и гладит друга по макушке.       — Короче, я пытаюсь до тебя донести, что задница круче сисек, — безапелляционно заявляет Хосок Намджуну, плюхаясь на стул рядом с друзьями.       — Нет. Грудь дает молоко для вскармливания потомства. А из задницы выходит только дерьмо, — парирует Намджун. У него получается произносить эти пошлости с таким серьёзным видом, будто он читает научную лекцию.       Хосок хмурится.       — Не, я в плане секса. Ты ж не молоко там лакать собрался, чувак.       — А, ну да. А ты, значит, дерьмо жрать собрался? — Намджун вопросительно выгибает бровь.       Хосок кривит лицо:       — Ага, разбежался.       Джин морщится, будто съел лимон:       — Господи, Хо, твои предпочтения — это просто какая-то мерзость. Фу, гадость... меня сейчас вывернет.       Хосок лишь фыркает:       — Ой, да ладно? Не строй из себя святошу, Джин. Уж я-то знаю, что ты тот ещё чёртов извращенец.       Джин картинно закатывает глаза, но возражать почему-то не торопится.       — Честно говоря, вы тут все конченые извращенцы, — морщит нос Чимин. — Все, кроме тебя, Тэ. Мне кажется, из нас всех ты единственный невинный.       Тэхён густо краснеет и поспешно отводит взгляд:       — Д-да уж...       Джинён ухмыляется:       — Ага, спорим, Тэхён вообще девственник.       Тэхён хмурится и в упор смотрит на него. Парень отвечает ему взглядом, полным притворной невинности, но глаза его выдают: в их тёмной глубине пляшут злые черти, заставляя Тэхёна нервно ёрзать на стуле.       — Короче, вы к выпускным экзаменам готовы? — вдруг меняет тему Джинён, разрывая зрительный контакт с синеволосым. — Осталось всего несколько недель. С ума сойти, мы почти выпускники.       — Я вообще не понимаю, на кой чёрт они приняли тебя в школу так поздно, — качает головой Хосок.       Джинён усмехается:       — Ну, мне пришлось переехать в Сеул из-за отцовской работы. Не мог же я каждый день мотаться в старую школу, сам посуди.       — Честно говоря, мне кажется, что из нас всех успеха добьются только Тэ и Джун, — заявляет Джин, прежде чем с хрустом откусить огромный кусок яблока.       Чимин согласно кивает:       — Бро, на меня мать на днях так орала... Увидела в истории браузера запрос «зарплата стриптизёра-мужчины».       Тэхён смотрит на блондина с неподдельным ужасом. Чимин хихикает и беспечно пожимает плечами:       — Ну а что? Не всем же быть такими умными, как ты, Тэ.       — Нет, ну… стриптизёр? Серьёзно?       — Или библиотекарь, я не знаю.       Тэхён награждает его весьма странным взглядом.       — Между этими профессиями вообще-то пропасть, Чим.       Чимин кивает:       — Ну да, наверное. А ты сам кем хочешь стать? У тебя-то наверняка куча вариантов.       Тэхён улыбается:       — Я ещё точно не решил. Знаю только одно: как только закончу школу, сразу перееду в Японию.       У Чимина глаза на лоб лезут:       — В Японию? Почему именно туда?       Тэхён пожимает плечами:       — Там вроде прикольно.       Чимин обиженно надувает губы:       — Оу… это значит, мы будем редко видеться.       Тэхён смеётся:       — Ты всегда можешь приехать в гости. Глядишь, встретишь там одну из своих «горячих виртуальных аниме-тян» в реальности.       Глаза Чимина тут же загораются:       — ЧУВАК, ДА!

***

      — А ты чем хочешь заняться после выпуска? — спрашивает Тэхён Чонгука, вспомнив недавний разговор с друзьями.       Чонгук отрывается от учебника и дарит парню улыбку.       — Толком не знаю. Знаю только, что хочу свалить отсюда, — усмехается он.       Тэхён понимающе кивает и, шаркая ногами, подходит ближе. Плюхается на свою кровать, опирается на локоть и снизу вверх смотрит на брюнета, сидящего за столом.       Чонгук вскидывает бровь:       — Ты чего это? Тебе разве не надо зубрить? — игриво спрашивает он.       Тэхён пожимает плечами:       — Не знаю... просто в голове каша, наверное.       Чонгук хмурится, встаёт из-за стола и подходит к кровати. Садится рядом, заглядывая Тэхёну в глаза сверху вниз.       — О чём думаешь, м?       Тэхён улыбается и переворачивается на спину, устремляя взгляд в потолок.       — Ну… типа, о будущем и всяком таком.       Чонгук усмехается. — «О будущем и всяком таком»? Звучит как название кринжового фанфика на Ваттпаде.       Тэхён бросает на него озадаченный взгляд, но Чонгук лишь отмахивается.       — Так скажи мне, что это за «будущее и всякое такое», из-за которого ты так витаешь в облаках?       Тэхён тихонько смеётся, нервно перебирая пальцами край одеяла.       — Мне немного страшно, — признаётся он едва слышным шёпотом.       — Почему? — спрашивает Чонгук, укладываясь рядом. Теперь они оба смотрят в пустой белый потолок.       — Просто… там сплошная неизвестность. Ну, типа, я понятия не имею, кем хочу быть, у меня нет никаких целей. Я даже не представляю, как будет выглядеть моя жизнь, скажем, через три года. Это пугает. Все твердят, что у меня блестящее будущее, но… но я вижу впереди только темноту.       Чонгук чуть поворачивает голову, наблюдая, как младший неосознанно накручивает на палец прядь своих синих волос.       — Будущее, — произносит он мягким голосом, похожим на лёгкую рябь на спокойном море, — не всегда должно быть ясным. И, к сожалению, мы ничего не можем с этим поделать. Такова жизнь.       Чонгук поднимает руку и сам начинает рассеянно перебирать синие пряди Тэхёна.       — Но если ты будешь так сильно беспокоиться о грядущем, то забудешь жить в настоящем. А оно ведь уже здесь. Нельзя позволять страху перед неизвестностью захватить тебя, отравить твой разум и разрушить твой покой. Одно дело — видеть тьму, Бэмби. И совсем другое — позволить ей поглотить тебя.       Тэхён поворачивается к нему, слегка приоткрыв рот; его глаза сияют неподдельным восхищением.       — Так что к чёрту будущее. Важно только то, что происходит прямо сейчас.       Тэхён щурит глаза в улыбке и тихо смеётся:       — Ты не перестаёшь меня удивлять, Чонгук.       Чонгук усмехается, одаривая его своей фирменной самодовольной ухмылкой:       — Ну, что я могу сказать? Видимо, я просто рождён быть звездой.       Вопреки обыкновению, Тэхён не даёт ему шутливый подзатыльник. Вместо этого он серьёзно кивает, всё ещё глядя на него с тем же благоговением.       — Да… — шепчет он так тихо, что Чонгук едва различает слова. — Да, ты и правда звезда.       Тэхён тепло улыбается:       — Знаешь, Чонгук, на небе так много звёзд. И все они такие разные, такие красивые...       Он протягивает руку и нежно касается лба брюнета, разглаживая кончиками пальцев едва заметные морщинки.       — Но мне кажется... мне кажется, что из всех них ты — моя самая любимая.       Для Чонгука эти слова звучат пугающе чуждо. Он не привык к такой доброте — чистой, искренней, без двойного дна и скрытой злобы. Он задерживает дыхание, ожидая подвоха. Ждёт, что Тэхён сейчас рассмеётся и скажет, что это была шутка. Назовёт его уродом, высмеет, обзовёт идиотом за то, что тот повёлся на красивые слова.       Но Тэхён этого не делает. Он просто продолжает смотреть на него своими огромными оленьими глазами и мягко улыбаться.       Сердце Чонгука делает кульбит, захлёбываясь теплом, к которому он совершенно не привык. Которого он, кажется, никогда в жизни и не чувствовал. Ему должно нравиться это ощущение — ведь оно, чёрт возьми, прекрасно.       Но он не может принять его до конца. Не тогда, когда рука об руку с этим теплом идёт липкий, парализующий страх.

***

      — И как мы, по-вашему, будем заниматься, если там торчит этот его сосед-мудак? Он же всё время будет дышать нам в затылок, — ноет Хосок, пока вся компания плетётся следом за белобрысым коротышкой.       Чимин закатывает глаза:       — Если он будет дышать нам в затылок, мы подышим в его.       Джин издаёт невесёлый смешок:       — Ага, конечно. Будто он нас за это на месте не прикончит. Ты сейчас такой смелый, Чим, а стоит тебе его увидеть — мгновенно превращаешься из альфы в омегу.       Чимин резко тормозит и разворачивается, его лицо искажается от раздражения:       — Я всегда альфа.       Намджун тяжело вздыхает:       — Мы живём в патриархальном обществе, пронизанном чудовищным дисбалансом власти, а ты всерьёз рассуждаешь о вымышленных ролевых моделях из низкосортной литературы?       Чимин тупо моргает, глядя на него, а затем лезет в карман за телефоном. Быстро что-то напечатав, он тычет экраном в лицо Намджуну.       — Можешь повторить? — просит он, демонстрируя открытый поиск Гугла.       Намджун лишь обречённо вздыхает и отворачивается.        Джинён усмехается и ободряюще хлопает Чимина по спине.       — Знаете, а я согласен с Чимом. В конце концов, это и комната Тэхёна тоже. Не стоит так париться из-за его соседа — мы же не к нему в гости идём.       Чимин энергично кивает:       — Вот именно!       Джин лишь качает головой:       — Не, чувак, ты просто никогда не пересекался с этим типом. Это самый отмороженный человек на свете.       Джинён хмурится. В памяти всплывает тот день, когда он видел их вдвоём на кухне.

      Чонгук обнимает парнишку со спины, шепча что-то ему на ухо, отчего тот хихикает. Брюнет смотрит на него с нежностью.

              При этом воспоминании взгляд Джинёна темнеет.       — Нет, думаю, всё будет нормально. Если, конечно, он будет вести себя так же, как в нашу последнюю встречу.       Парни недоумённо хмурятся, услышав такое заявление, но Джинён лишь отмахивается от них с беззаботной улыбкой.       — Да и вообще, Тэхён сказал, что всё окей, — настаивает Чимин.       Остальные неохотно кивают, и Чимин указывает на виднеющееся впереди здание общежития.       — Погнали...       — Стойте, — окликает их голос сзади.       Парни оборачиваются. К ним приближается какой-то бледный парень. Чимин щурится, всматриваясь в фигуру, скрытую капюшоном, и вдруг узнаёт его.       Мин Юнги. Тот самый урод, который издевается над Тэхёном.       Чимин стискивает зубы, чувствуя, как внутри закипает злость.       — Чего тебе? — шипит он.

***

      — Нет, я-я могу! — фыркает Тэхён, выпячивая нижнюю губу.       Чонгук вскидывает бровь:       — Очень сомневаюсь, Тэ. Вся твоя аура просто кричит, что ты малыш.       Никто из них толком не понял, как разговор зашёл о сексуальных ролях, но факт остаётся фактом. Минуту назад они корпели над уравнениями четвёртой степени, а теперь ведут жаркий спор (жаркий со стороны Тэхёна, Чонгука же вся эта ситуация просто забавляет) о том, может ли Тэхён быть активом.       Тэхён отчаянно мотает головой:       — Н-НЕТ! — выкрикивает он в свою защиту, несмотря на пунцовый румянец, заливающий щёки. — Я могу быть сверху!       Чонгук какое-то время изо всех сил пытается сдержаться, но в конце концов сдаётся и разражается громким хохотом. Он продолжает смеяться до слёз, пока Тэхён обиженно хнычет, умоляя его прекратить.       — Ну... м-может быть, не актив, но... может быть, властный пассив! — быстро поправляется младший, пытаясь спасти остатки гордости.       Чонгук усилием воли заставляет себя замолчать и утирает выступившие слёзы.       — Ну разумеется, — соглашается он, но в голосе отчётливо слышится издёвка.       Тэхён возмущённо спрыгивает с кровати.       — Я докажу! — вопит он.       Чонгук притворно хмурится:       — Нет-нет, Бэмби, всё в порядке, правда. Я... я верю... ПХА-ХА-ХА! — Он не выдерживает и снова взрывается хохотом, не в силах больше сдерживаться.       Тэхён раздраженно фыркает и слегка топает ногой.       — Я тебе покажу, — говорит он, его лицо становится суровым от решимости.       Чонгук прикусывает губу, чтобы не рассмеяться, и кивает.       — Ммм, давай, папочка.       Тэхён смотрит на него с неподдельным ужасом.       — Ч-что?.. — пискнул он, глаза стали огромными, словно два развёрнутых озера.       От этого взгляда Чонгук невольно напрягается всем телом. Тэ выглядит так чертовски мило, что хочется прямо сейчас притянуть его к себе и целовать до тех пор, пока у обоих не перехватит дыхание.       Тэхён резко выпрямляется и откашливается, стараясь вернуть себе хоть каплю авторитета.       — Кхм… д-да. Теперь… э-э… садись, — командует он, но голос дрожит и звучит скорее как робкая просьба.       — Я уже сижу, Бэмби, — отвечает Чонгук, лениво поднимая бровь и не скрывая улыбки.       Тэхён вспыхивает до кончиков ушей, словно спелая вишня, и снова судорожно откашливается.       — Д-да… ты… ты быстро выполняешь приказы, — бормочет он, пряча взгляд.       Чонгук поджимает губы, изо всех сил стараясь не рассмеяться. Но тут Тэхён делает что-то, что застаёт его врасплох. Он снимает рубашку. Чонгук смотрит на обнажённую грудь парня, а затем снова смотрит на него с ухмылкой.       Он приподнимает брови, исподлобья глядя на мальчика, который ерзает на месте.       Чонгук решает немного подразнить его, раздвигает ноги и откидывается на кровать, выглядя довольно скучающим. Он замечает, как Тэхён нервно смотрит на него, и внутренне умиляется при этом. Ким подходит ближе и нерешительно кладёт руки на плечи Чонгука.       Чон кусает губу, но сохраняет бесстрастное выражение лица.

***

      Юнги на мгновение задерживает дыхание, потом всё-таки решается.       — Э-э… я случайно услышал ваш разговор… Вы идёте в общагу к Чонгуку? — он протягивает пачку сигарет. — Не могли бы вы передать ему это?       — Конечно, без проблем… — начинает Джин, но Чимин мгновенно его перебивает.       — Ни за что! — рявкает блондин, сверля Юнги взглядом. — Мы не станем помогать такому, как ты.       Юнги хмурится:       — И что же я такого сделал?       Чимин фыркает:       — Ой, будто ты не знаешь. Короче: ты нам не нравишься. Точка. Сам передашь.       Юнги закатывает глаза:       — Господи, успокойся уже, коротышка. Я просто попросил мелкую услугу, а не корону тебе на голову надел.       Чимин открывает рот, чтобы выдать ещё порцию яда, но Джин крепко хватает его за локоть.       — Всё, Чимин, пошли. Хватит.       Джин неловко переводит взгляд на Юнги, который сейчас прожигает затылок Чимина таким взглядом, будто готов испепелить его на месте.       — Э-э… мы как раз идём туда, — бормочет он. — Так что… можешь пойти с нами, наверное.       Юнги всё ещё сверлит его глазами, потом коротко выдыхает:       — Да ладно.       Чимин, не говоря ни слова, ускоряет шаг и буквально врывается в общежитие.       Дверь с грохотом захлопывается за ним.

***

      Тэхён сидит верхом на Чонгуке, но, к его ужасу, темноволосый парень никак не реагирует. Он просто откидывается назад, делая вид, что это его совсем не интересует. С другой стороны, лицо Тэхёна заливает румянец, несмотря на то, что именно он сейчас, предположительно, «топ».       На самом деле, Чонгук сдерживается, чтобы не наброситься на парня. Вид соблазнительных изгибов его тела и ощущение его пышных ягодиц, трущихся о его бёдра, сводят его с ума, но он также получает удовольствие от раздражённой гримасы, которую парень демонстрирует, когда он никак не реагирует. Тэхён наклоняется ещё ближе, а Чонгук откидывается назад. Парень хмурится и кладёт обе руки ему на плечи, чтобы крепко удержать его.             Тэхён открывает рот, чтобы пожаловаться: «Чонгук…» Но его прерывают.       Всё обрывается резким щелчком замка.       Следующие мгновения растягиваются, будто кто-то включил замедленную съёмку.       Двое на кровати и целая толпа в дверном проёме замирают, широко раскрыв глаза.       Чимин всё ещё держит запасную ключ-карту; она безвольно болтается в его руке, пока он смотрит на них в полном ошеломлении.       Чонгук встречает взгляды друзей — и внутри всё сжимается в ледяной ком.       Страх. Отвращение. Ненависть.       Лицо его остаётся абсолютно неподвижным, но мысли взрываются, несутся с бешеной скоростью, закручиваясь в спираль и вытаскивая на поверхность всё то, что он так старательно хоронил годами.       —Заткнись, пидор, — кричит кто-то сзади, и вся компания взрывается хохотом над новым словечком. Смех одноклассников эхом отдаётся в голове — зацикленная пластинка, которую невозможно выключить.       — Куки, должно быть, подхватил эту болезнь от своих отцов. Боже мой, а вдруг он заразит нас!        Он чувствует, как его тело слегка дрожит, дыхание перехватывает.             «Зачем мне помогать такому гею, как ты?»       Страх подкрадывается незаметно, но мгновенно овладевает всем его существом, сжимая горло и вытесняя воздух из лёгких.       И вдруг тихий, но отчётливый голосок в глубине души напоминает о данном когда-то обещании: он никогда не влюбится в мужчину.       Мысли превращаются в вихрь — несутся так быстро, что он едва успевает что-то осознать, едва может дышать. Единственное, что остаётся, — это страх. Страх, который душит, парализует, полностью подчиняет его себе.       И прежде чем он успевает взять себя в руки, он резко отталкивает синеволосого мальчика с колен. Тэхён с глухим стуком падает на холодный пол.       Чонгук прожигает его взглядом — эти огромные, доверчивые оленьи глаза — и выплевывает ядовитые слова, которые потом будет вспоминать с болью.       — Отстань от меня, пидор.       И, не удостоив их даже взглядом, Чонгук вылетает из комнаты, расталкивая плечом застывших в дверях парней.       Тэхён остаётся лежать на холодном линолеуме. Слова крутятся в голове, как заевшая пластинка, царапая мозг одним и тем же местом: «Отстань от меня, пидор».       Он чувствует на себе взгляды друзей — обжигающие, как раскалённые иглы, — но ему всё равно. Сейчас в его мире существуют только одни глаза. Те, в которых только что полыхала ярость. Ненависть.       — Ха, так ты и правда пидор? — фыркает Юнги, глядя сверху вниз на парня на полу.       Тут Тэхён находит в себе силы поднять голову.       Встретить их взгляды.       И то, что он видит, не удивляет.       Ужас.       Шок.       Отвращение.       Взгляд Джинёна — торжествующий, с мерзкой, победной ухмылкой. Глаза блестят злобным, почти детским весельем, будто он только что выиграл пари, которое никто не ставил.       Остальные просто стоят.       Замерли.       Как будто кто-то выключил звук и цвет в комнате.       Тэхён смотрит на них пустым взглядом, не утруждая себя объяснениями. Ему это и не нужно было, он и так всё знал - они не будут слушать. Им будет всё равно. Сейчас они видят лишь то, что Тэхён — гей. Пидор.       Группа парней медленно выходит из комнаты, избегая контакта с парнем, лежащим на полу. Все уходят, но один задерживается ещё немного.       Чимин.       Блондин подходит к парню и смотрит на него сверху вниз, уголки его губ опускаются в хмурую гримасу.       — Я же говорил тебе держаться от него подальше, — произносит он, голос вырывается едва слышным, сдавленным шёпотом.       Тэхён всё-таки поднимает взгляд.       Он был готов к этому, но всё равно в груди тупо щемит. Те самые тёплые медовые глаза, которые всегда смотрели на него с нежностью, теперь полны отвращения. Ненависти. Мягкие черты лица, обычно полные сострадания, сейчас искажены горькой неприязнью.       Он ничего не говорит. Ему слишком стыдно. Просто опускает голову и слушает, как парень медленно уходит, оставляя его одного в этой душной комнате.       Дверь с грохотом захлопывается. Тишина.       Тэхён тихо дышит, чувствуя, как сердце глухо стучит в груди. И вдруг — ни с того ни с сего — начинает смеяться.       Смеётся громко, до хрипа, сгибается пополам, задыхаясь от смеха. Смеётся так сильно, что слёзы текут по щекам. Смеётся до красноты лица, до того, что начинает кашлять и давиться.       Он не замечает, когда смех переходит в рыдания. Просто сворачивается калачиком на полу и даёт мыслям сожрать себя, не осознавая, как всё тело сотрясается от каждого горестного всхлипа.       Он плачет так сильно, что вскоре слёзы иссякают. Остаются только судорожные всхлипы, тело немеет, сердце ноет тупой болью. Мысли сами собой возвращаются к словам из урока по изучению Библии:

«Похоть — это когда ты жаждешь тела. Любовь — это когда ты жаждешь сердца».

      И, думая о брюнете, который не отпускает его ни на секунду, Тэхён снова смеётся — слабо и безрадостно. Смеётся, потому что именно сейчас, в этот момент, он наконец-то понимает ответ на вопрос, который мучил его уже несколько дней.       Любовь. Это была не похоть. Это была любовь.       Он понял это, потому что сейчас Тэхён желал только одного — сердца Чонгука. Ничего больше.       Но Тэхён мог бы догадаться.       Мог бы понять.       Мог бы осознать ещё тогда, когда впервые почувствовал тепло в груди: только он один жаждет этого сердца. Только он один любит.       А всё, что он называл любовью, — лишь его собственная тень, брошенная на пустую стену.       Односторонняя.       Безответная.       И от этого невыносимо горькая.