Перерождение

      — Нет, Улькиорра! — посмела возразить Орихиме, удерживая его от ошибки.       — Это я тебя ещё раз с радостью убью! — петушился Куросаки.       — Ичиго! — пыталась вразумить его Орихиме.       — Готовься, мусор!       Ичиго и Улькиорра побежали навстречу друг другу, сиесекундно обнажив катаны.       — Хватит! — встала между ними Орихиме, создавая напротив обоих щит. Оба оппонента удивились подобным поведением девушки.       — Иноуэ, этот арранкар пытался убить тебя! — присоединился к разговору Исида.       — Нет, это не так! Он единственный любит меня!       От слов Орихиме повисла громогласная тишина. Челюсть Куросаки отвисла наотмашь. Сам Улькиорра озадачился её утверждением, по интонации которого было понятно, что она верит в свои слова. Никто не мог подобрать подходящих слов, чтобы нарушить неловкое молчание. Это пришлось сделать Орихиме.       — Сейчас я уберу щиты, а вы останетесь на своих местах, — исполнив свои слова, она продолжила. — У нас общий враг, Улькиорра, это — Айзен. Ему не нужны арранкары. Он использовал вас для достижения своей цели. Он сам убьёт тех из вас, кто выживет.       — Пусть так, Айзен-сама — мой Господин. И если пожелает убить меня, если прикажет мне самому себя лишить жизни — я исполню его приказ.       — Но почему? — желала знать Орихиме, неужели есть иная причина верности Улькиорры Айзену, кроме как-то, что именно Соуске сделал Шиффера арранкаром.       — Я в долгу перед ним. Он отыскал меня.       — Твой долг уплачен, ты ничего более не должен ему. Теперь у тебя есть сердце… — напомнила Орихиме арранкару о вновь обретенном органе.       — Хочешь сказать, теперь ты — мой Господин? Потребуешь присягнуть тебе на верность?! Для этого ты спасла меня, чтобы унизить? — ядовито прошипел Улькиорра, отводя взгляд с женщины в сторону.       — Нет, Улькиорра! Я не попрошу тебя клясться мне в верности. Я прошу тебя пойти рядом со мной, на единоначалии. Я прошу тебя присоединиться к нам, выбрать правильную сторону. Многие жизни унесёт эта война: Гриммджо, Гин…       — Мне плевать на этот мусор, — не позволил ей договорить арранкар.       — Есть способ остановить Айзена: Хоугиоку не примет его и…       — Откуда такой, как ты, знать о подобных вещах? — бесцеремонно продолжал перебивать он женщину. — Так и быть, хоть и не хочу признавать, но я твой должник. Сейчас можете уйти, но если ещё раз попадетесь мне — пощады не ждите.       — Ичиго, Исида, вы слышали? Уходите, — отсылала их Орихиме.       — Да, идем. Пошли, Орихиме, — обращался к ней Куросаки, собираясь как можно быстрее покинуть крышу замка пустых и присоединиться к основному сражению.       — Я остаюсь.       — Что?! — в один голос удивились Ичиго и Исида.       — Нет, Женщина, ты тоже уходишь. Более я не держу тебя, — уточнил Улькиорра, коли она не понимала.       — Я уйду только с тобой.       — Какая ты непонятливая. Я сказал, что не пойду с вами, — как ребенку вновь повторил он, едва сдерживаясь.       — Тогда я остаюсь с тобой, — в тот момент Улькиорра посчитал, что глупее существа в этом мире он ещё не встречал. Что же хочет эта несуразная женщина от него? Когда оставит его в покое? Что ей ещё нужно?       — Я сказал уходи! — достав из ножен, приложил Улькиорра катану к горлу Орихиме, едва не отсекая головы. Но ни один мускул женщины не дрогнул, она даже не моргнула. От такого решительного поведения дрогнул сам Улькиорра — трясущийся меч в его руках выдал его испуг. Кто эта женщина, что под лезвием стоит? Откуда в ней столько смелости и бесстрашия?       — Я сказала, что без тебя не уйду! — по её шее потекла алая капля крови. Безусловно, она почувствовала легкое щипление, но виду, что ей больно, не подала. — Если хочешь, чтобы ушла, есть только один выход — убить меня, — пробудилась в Орихиме строптивая пятнадцатилетняя девчонка с жизненным опытом сорокалетней.       — Иноуэ, ты что говоришь такое?! Я сам его убью! — в своём духе тянул на себя одеяло Ичиго.       — Тогда уйду я, — отступился Улькиорра, по щелчку пальцев открывая гарганту, в которую намеревался войти, но слова женщины на миг остановили его.       — Я не боюсь тебя, слышишь? Не боюсь, — протянула Орихиме к нему руку со своей душой и открытым сердцем.       Улькиорра на короткое время врос в землю: то ли ноги оцепенели, то ли новое обретенное сердце не позволяло ему сделать шаг в гарганту. Шиффер думал, неужели он не умер сегодня, чтобы понять, почему он всё это время существовал, а теперь вовсе зажил. Должно быть, чтобы сделать первый шаг к жизни, нужно было умереть. В его голове резонансом вспыли женские слова: «он единственный любит меня». Как? Откуда? Почему? Она умеет не только лечить, но и читать мысли? Улькиорра был в ужасе от этих слов, ибо он никогда не признается в своих чувствах. Он ни за что не скажет Женщине, что любит её так же сильно, как и ненавидит, не скажет, что хотел не отталкивать её, а обнимать, что причинял ей боль, но никому другому не позволял делать больно ей, что смотрел на неё как на океан, желая утонуть в ней, что он молчал лишь потому, что ему было, что сказать. И что она единственная, кому удалось в кратчайшие сроки разорвать его на куски и собрать в единое целое, лучшее целое, правильное. И что трудно ему было отпускать ту, руки которой он так и не смог коснуться.       Но разум оказался сильнее. Арранкар исчез в портале, оставив Орихиме, которая, по его бессердечности, всю жизнь простояла с протянутой рукой, прося у него милости из чувств.       ***       — Вот как, интересно, — поражался словам Орихиме главнокомандующий. — Очень смело и рисково предполагать, что Хоугиоку не признает Айзена и откажется от него. Откуда тебе знать, что подобное произойдет? Откуда тебе знать, что он хочет напасть на Каракуру? — рассказала всё Орихиме на собрании в Сейретее, умолчав о том, как именно она обо всем узнала.       — Я знаю это и всё, поверьте мне. Куросаки единственный, кто сможет его победить, поскольку только он не был во власти его гипноза. И нужно нападать именно сейчас, пока Хоугиоку не раскрыло своей мощи. Мы теряем время. Мы должны действовать без промедлений! — взглянула Орихиме на Рангику, стоящую в одной шеренге с другими лейтенантами. Такая солнечная и полной грудью надежды, не самоубийца, а прекрасная женщина, волнующаяся за своего любимого. Не думая, Орихиме решила помочь и подруге — Мы можем спасти Ичимару Гина.       — Гина? — вздрогнула Мацумото от до боли родного имени. — Нет, он предатель! — сжала она ладони в кулак, стараясь не разрыдаться.       — Нет, Рангику, он — двойной агент. Его миссией является максимально приблизиться к Айзену и уничтожить, — раскрыла Иноуэ всю правду, о которой умалчивал Генрюсай.       — Она говорит правду?! — с ярость посмотрела Рангику на главнокомандующего. — Вы знали?!       — Что ж, значит, твоим словам, девчонка, можно довериться, — прищурился он, глядя на Орихиме.       — Это правда?! — сквозь слёзы желала знать ответ лейтенант десятого отряда. Рангику кинулась на Ямамото, обнажив меч, едва не протыкая. Тьма и боль забрались в её душу.       Главнокомандующий положительно кивнул головой.       — Вы, вы, это всё вы! — ненависть переполняла Рангику, — вот, кто настоящие предатели. — Орихиме, Гин… он… его можно спасти? — безнадежно опустила она оружие.       — Это была личная инициатива Гина, Мацумото. Я не мог его отговорить. И за все последствия он… — не смог Генрюсай договорить, поскольку нагло и бесцеремонно его перебила Орихиме.       — Да, но надо действовать немедленно! Мы спасём его, Мацумото. И победим Айзена. Но есть кое-что ещё, — медлила Орихиме, не зная, как правильно преподнести информацию о Квадро Эспада. — Я обращаюсь ко всем собравшимся: никто не должен причинить вред Улькиорре.       — Квадро Эспада? — ехидно облизнулся Маюри. Я с радостью заполучу его себе для опытов.       — Поясни, на каких основаниях? Он — один из Эспады, прихвостень Айзена, — напомнил всем Бьякуя истинную сущность Улькиорры.       — Улькиорра нам не враг. Я смогу убедить его сражаться на нашей стороне, — встала на его защиту женщина.       — И как у тебя это получится? — вмешалась Рукия.       — Я… я не знаю… — задумалась Орихиме, сложа молитвенно руки на груди. — Дайте мне шанс.       — Интересно, чем вы с ним таким занимались во время твоего пленения, что успели сблизиться настолько, что ты его защищаешь? — ехидно прошипел Маюри, облизывая губы. — Ты, часом, не беременна от арранкара? В таком случае будет очень познавательно вскрыть твоё брюхо…       — Заткнись, крыса лабораторная! — заступилась за подругу Рангику, презрительно глядя на Маюри. — Раз Орихиме доверяет Квадро Эспада, то и я тоже.       — Хорошо, мы не тронем его. Но если он нападет на нас, попытается причинить вред — мы будем действовать, — решительно заявил Тоширо.       — Выступаем завтра. А сейчас вам всем необходимо выспаться и набраться сил перед завтрашним боем, — скомандовал Генрюсай.       Капитаны, лейтенанты и все друзья женщины отправились в свои покои. Только одному Куросаки этой ночью не спалось. Он пробрался ночью за ответами к кровати Орихиме, тормоша её спящую. Он никак не мог понять, откуда его подруга могла всё знать.       — Орихиме, проснись, — тормошил Ичиго девушку. — Иноуэ!       — А? Что? В чём дело, Куросаки-кун? — растерялась Орихиме ночным визитом бывшего мужа, от неловкости ситуации натягивая по горло одеяло.       — Откуда ты всё это знаешь? — не давали ему покоя слова Орихиме об Айзене. — Как ты узнала, что Хоугиоку его не примет? Ты видела что-то, находясь в заключении?       — Я… я не знаю, как тебе сказать… — не решалась раскрыть правды женщина.       — Можешь мне довериться.       — До сих пор не могу понять: взаправду ли это всё или мой сон. Мне удалось вернуться в прошлое. Поэтому я всё знаю.       — Ты головой ударилась? Или в плену тебе мозги промыли?        — Нет! Вовсе нет, все гораздо сложнее...       — Как такое возможно?       — Сама не пойму, но я рада, что жизнь дала мне шанс всё исправить.       — Будущее вышло плохим? — насторожился Куросаки. Раз Орихиме вернулась в прошлое, видимо, так и есть.       — Да… нет… не совсем. В нём были и хорошие моменты. У нас с тобой был сын, — печально улыбнулась Орихиме, вспоминая, как он её возненавидел.       — Сын? У нас?! — не мог поверить Ичиго словам подруги. — Я всегда хотел назвать сына…       — Казуи, — в один голос сказали они.       — Верно, — мило улыбнулась Орихиме, но её улыбка быстро сошла на нет. — Ты был хорошим отцом.       — Был?.. — невольно понял Ичиго причину грусти Орихиме. — И Гин, получается, тоже… Мацумото… поэтому ты…       — Сейчас всё это не важно, — прервала Орихиме его. — Сейчас у нас одна главная задача — победить Айзена и спасти невинные жизни.       — А после победы над Айзеном, после войны, после всего мы с тобой, выходит, будем… — мямлил Ичиго, не понимая, по какой причине в будущем он и Орихиме поженятся, когда являются только друзьями.       — Нет, — резко обрубила Орихиме, не дав договорить Ичиго. — Скорее всего ты будешь с Рукией, как всегда того желало твоё сердце, — возложила Орихиме руку на грудь рыжеволосого паренька.       — Ты знаешь о моих чувствах к Рукии?.. — раскраснелся Ичиго, смущаясь, что его раскрыли.       — Только слепой не увидит, как ты смотришь на неё. Я всегда хотела найти того, кто так же посмотрит на меня, — смущенно вспоминала Орихиме любимые изумрудные глаза. — И нашла. Улькиорра. Понимаешь теперь, почему я спасла его?       — Улькиорра? Ты серьезно? — почесывал Куросаки макушку, удивленно моргая глазами. — И что ты в нём нашла? Что произошло между вами, когда ты была в заточении? Маюри был прав? — едва не рассмеялся Ичиго, подмигивая раскрасневшейся от предположений друга Орихиме.       — Ничего такого, о чём ты подумал, извращенец! — ещё больше накрыла Иноуэ себя одеялом, накрываясь вместе с головой.       — Но почему тогда мы с тобой?.. — всё никак не мог понять Куросаки причину их с ней будущего схождения.       — Потому что оба упустили своих любимых... А теперь ложись спать. Завтра нам предстоит важный день. И, Ичиго, — обратилась Орихиме к уходящему, — не дай Обществу душ, а именно Бьякуе помешать быть вместе вам с Рукией. Хоть выкради её, уведи от всех, но вы должны быть вместе во что бы то ни стало.       — Агась, я не упущу её. Спасибо, Орихиме, — подарив прощальную улыбку подруге, скрылся за дверью Куросаки.