Point Of No Return: Come Home

Ноябрь Первые морозы дают о себе знать, как только Джеймс выходит из автомобиля все у того же здания суда. Осень подходит к концу, как и его дело, а ему приходится удерживать в голове тысячу и одну мыслей, которые ни в коем случае нельзя путать. — Все не так страшно, — проговаривает Джеймс, доставая из духовки противень.- Срезать немного и можно есть, — продолжает он, оборачивается к девушке. Агнесса скептически смотрит на него, на еду, на телефон, что она взяла в руки со словами «все я заказываю доставку» и жестом указывает ему на ножи, давая понять, что спасательная операция полностью переходит в его руки. Джеймс лишь усмехается и подходит к подставке с ножами, легким движением достает один из них. Агнесса замечает, что это так называемый шеф-нож и просто откладывает телефон, увидев, что Джеймс легко, несмотря на внушительное лезвие, перекручивает его одной рукой и подходит к противню. — Ты умеешь готовить? — интересуется Агнесса, наблюдая за манипуляциями мужчины. — Смотря, что ты в это вкладываешь. Маловероятно, что меня попросят готовить званый ужин, но при необходимости с голоду не умру, — просто отвечает он. — Бабушка говорила, что ты готовил с ней в Лондоне. Она осталась под впечатлением, — отвечает Агнесса, садится на табуретку. — Ты говорила с бабушкой обо мне? — повернув голову вполоборота, уточняет Джеймс. — Она говорила о тебе со мной, — быстро отвечает Агнесса, Барнс лишь усмехается реакции. — У нее вообще много вопросов ко мне: ты, «отпуск», Нью-Йорк, моя работа на Старка без зарплаты… Я не умею ей врать. Даже по телефону. Она по моему голосу определила, что я сплю с кем-то, а тогда она даже не знала, что я с тобой. Такое вообще возможно? — Я во многое могу поверить, — усмехается Джеймс, переворачивает противень. — Что сама планируешь делать, когда я уеду? Не говори, что все время проведешь в башне Старка. — Я бы хотела найти работу, где мне будут платить, но теперь я боюсь ее искать по понятным причинам. Так что я буду гуглить, есть ли какие-нибудь выплаты из-за подобных фобий и ходить в кинотеатр на Шестой. Там фильмы старые крутят. Всегда скучала по нему в Лондоне. Не хочешь сходить со мной после возвращения? Тебя же не сразу под арест возьмут… — Перед слушанием, которое затянется на месяца, я в любом случае найду возможность увидеться с тобой до ареста, — уверенно проговаривает Джеймс. — И если набросаешь список мест работы, то я потом могу проверить их, — продолжает он, откладывает нож. — Вот и все. Можно есть. Агнесса просто поднимается на ноги, усмехнувшись, как все проблемы решились за пару минут и подходит ближе, Джеймс замечает, что ее взгляд становится слишком тяжелый. — Что не так? — А если у тебя не получится? Или это доставит еще больше проблем… Я не хочу, чтобы все осложнилось еще больше… — Все будет в порядке, не волнуйся, — спокойно проговаривает Джеймс. — Я знаю, что я делаю. — И перед арестом и судом неизвестно на сколько времени захочешь просто ходить со мной в кино? — скептически усмехается девушка. — Даже обижает, что ты думаешь, что мой интерес ограничивается на этом, — полностью развернувшись, проговаривает Джеймс. — Да я в своем терпении сомневаюсь, а не твоем, — усмехается девушка. — В мое время ухаживания длились немного дольше, чем сейчас. Мне не привыкать. Агнесса полностью сосредотачивается на собеседнике и задумывается. — Насколько дольше? Свадьбу же было ждать не обязательно… или помолвку. Не знаю… — Моя молодость была в конце тридцатых, а не девятнадцатом веке, — усмехается Джеймс. — Ладно, вот знакомился ты с девушкой и что дальше? — Не знаю, — пожимая плечами, проговаривает мужчина, — что ты хочешь услышать. Ничего особо не изменилось, как я понял, — отходит к шкафу с посудой. — Но ты все равно решил, что пускаться с девушкой в бега эффективнее. — Не прогадал же, — в том же тоне отвечает он. — Это похоже на книги Сарояна? Время твоей… молодости… — Не читал, — спокойно отвечает Джеймс. — Только в русской классике разбираешься? — интересуется Агнесса, Джеймс достает тарелки, но оборачивается к ней. — Что? Мне интересно. — Итак, — прокурор поднимается со своего места и подходит ближе к трибуне, за которой сидит Джеймс, — сержант Барнс, чем вы занимались после работы на Гидру, расформирования Щ.И.Т.а? Вы, можно сказать, просто исчезли для всего мира после этих событий. — Послушайте меня, Баки, — проговаривает адвокат, — если все пойдет по плану, это наши последние слушания. Обвинение видит, что судья проникся этим делом, сочувствует нам, поэтому от них можно ожидать немного грязной игры. Я не первое дело веду с Дэррилом. Он будет говорить и ждать реакцию на свои слова, не подавайтесь. Если от вас не требуется говорить, то просто выберете хорошее воспоминание, сосредоточьтесь на цели и абстрагируетесь от него так, как это вообще возможно. Джеймс лишь кивает на это, давая понять, что все понимает. — А теперь давайте пройдемся по примерным вопросам, — продолжает Дэниел. — Я залег на дно, пытался разобрать, кто я вообще. После встречи со Стивом у ме... — Вы имеете в виду капитана Роджерса? — Да. После встречи с ним ко мне вернулись некоторые воспоминания. Я узнал, что в городе есть выставка, посвященная ему в Смитсоновском институте, и отправился туда. Там я узнал, что и сам часть этой выставки. — И что потом? Почему вы предпочли стать беглецом, а не, скажем, обратиться за помощью к другу детства, что было бы логичнее, на мой взг… — Протестую, — подает голос Дэниел. — Прокурор говорит сво… — Последнее снимается, — примирительно сообщает Дэррил. — Отвечайте на вопрос, сержант, — обращается судья. — Я все равно не понимал до конца, кто такой Ст… капитан Роджерс, я о себе с трудом принимал информацию. Но без обнуления и других процедур память стала возвращаться. Я уехал в Северную Каролину, потом в Восточную Европу, чтобы побыть одному, привести мысли в порядок. Большую часть этого времени я пробыл в Румынии, Бухаресте. Но был еще и в окрестных странах. Прокурор кивает. — И чем вы там занимались? В Северной Каролине и других местах. — Я пытался затеряться. Брал подработки вроде погрузки вещей при переезде или чего-то такого, где большая текучка кадров. Иногда, если везло, занимался охотой за головами. Этих денег обычно хватало на пару месяцев. Жилье, продукты. Мне много не надо было. — И именно ваше желание затеряться привело к теракту в ООН, когда Гельмут Земо пытался найти вас. — Протестую! Мой клиент не отвечает за действия Земо. — Но ваш клиент понимал, что представляет опасность, знал, что его могут искать. И вместо того, чтобы сдаться властям и пройти всю эту процедуру предпочел скитаться по Восточной Европе, надеясь, что все обойдется. Все взгляды устремляются на судью, который продолжает думать. — Отвечайте на вопрос. — Несмотря на смерть Александра Пирса и ареста большей части верхушки Гидры многие остались на плаву. Если бы я принял решение сдаться властям, жертвы бы тоже были. В Бухаресте меня повязал спецназ, моей транспортировкой занималось ЦРУ, и мы знаем к чему это привело. А Гидра не оставляет свидетелей, мой неверный шаг, разговор мог стоить жизни всем. Это я понимал так же ясно, как и сказанное прокурором. — И что вы сделали дальше? Когда вышли из-под влияния кода. Опять бежали, даже не один. — Да, — признается Джеймс, — но ситуация осложнилась: договор, Сибирь, семья Старков. Все накалилось так, что было сложно принять верное решение. Я не говорю, что это было верным, но на тот момент не высовываться казалось правильным. Это время… в моей голове все еще была программа и… Стив сказал, что у него есть друг, который разбирается в этом и которому он доверяет. — Капитан Роджерс, — поправляет прокурор. — Капитан Роджерс, — монотонно повторяет Джеймс. — Я тоже понимал, что мне надо избавиться от кода, чтобы ситуация с Земо больше не повторилась, а я мог доверять сам себе. И я уже достаточно доверял ему, чтобы дать шанс ей. — Вы имеете в виду Агнессу Этвелл. — Да. Она согласилась на это. Помощь мне. Я остался в Лондоне. — Как вы объясните дальнейшие события в Лондоне? Буквально через несколько недель после вашего приезда место работы доктора Этвелл лаборатория в испытательном центре Vicon pharma взрывается, а она просто исчезает. За вами прямо следует череда происшествий. — Протестую! Нет доказательств, даже обвинений, что мой клиент имеет какое-то отношение к взрыву в Vicon pharma и другим событиям в Лондоне. — Принимается, — соглашается судья. — Вы уехали, потому что посчитали ситуацию опасной. Не уточняйте. Я верю вам, что Vicon pharma не то, что из себя представляет и остальное, но по закону лаборатория и Ричард Феск чисты, а смерть девушки не имеет к этому никакого отношения. — Агнессы, — поправляет Джеймс и по взгляду на него понимает, что вслух, замолкает. — Агнессы, — повторяет Дэниел. — Его отец еще возможно, но мой, к примеру, риелтор, а я понятия не имею, как продавать дома. Понимаете о чем я? — Да. — Мистер Феск чист абсолютно, только штрафы за превышение скорости, взрыв — неправильная эксплуатация оборудования, смерть Агнессы — неудачное проникновение в дом, во время которого лаборатория уже не функционировала, а мистер Феск был на лечении. Я не знаю, насколько это правдиво по вашему мнению, но по закону все, к сожалению, так. Мне жаль. — Агнесса ра… — Доктор Этвелл. — Доктор Этвелл работала… во время ее службы на Щ.И.Т. она получила доступ к… не могу точно сказать к чему, к чему-то по ее специальности, и Гидра отправила своих людей присматривать за ней, позже они вышли и на меня. Я понял, что идет слежка, но сначала решил, что за мной, поэтому съехал от нее и хотел уехать. Собирался задержаться в Лондоне только для того, чтобы подчистить хвосты и убедиться, что ее это не коснется, но выяснил, что в первую очередь Гидру интересовала Агн… доктор Этвелл. — И вы помогли ей покинуть страну, так? — уточняет прокурор. — Так, — соглашается Джеймс. — В каких отношениях вы были с мисс Этвелл? — Протестую! — заявляет Дэниел. — Отношения моего клиента и Агнессы Этвелл не имеют важности для этого процесса. — Возражаю, — отвечает прокурор. — Подсудимый снова предпочел действовать самостоятельно, взяв на себя ответственность не только за себя, принял решение бежать из страны, понимая, что все дальнейшие действия будут зависеть только от него по понятным причинам. Статус их отношений на тот момент имеет значение, поскольку является одним из факторов принятия этого решения. Такой исход был необязателен и мотивы подсудимого сто … — И сержант Барнс неоднократно даже за сегодня объяснял, почему не обращался в полицию или какие-либо другие спецслужбы. Более того, в этот раз он действовал не один, подключив капитана Роджерса, мистера Уилсона, которые уже давали свои показания в этом процессе. Не забываем, что при первой возможности они вернулись в Нью-Йорк, где отношения, какими бы они ни были, остались теми же, когда Агнесса Этвелл оказалась в США, получила доступ к своим счетам и жила в квартире, которую снимала сама. Смею заметить, что все это жалкая провокация, чтобы выставить моего клиента в невыгодном свете. Да, у него внушительное прошлое, которое мы уже все знаем, но это переходит границы. Подобные обвинения. Зал погружается в молчание, Джеймс оборачивается на судью, чтобы понять надо ли отвечать на вопрос, но потом обращает внимание на Сэма и Стива, которые тихо о чем-то говорят. — А он хорош, адвокат, — заговаривает Сэм. — Да. И предупреждал о таком, — отвечает Стив, смотрит на Джеймса, который просто прикрывает глаза и о чем-то задумывается. — Может, и хорошо, что ее здесь нет. Прокурор бы распял ее во время показаний ради его реакции. Стив лишь горько усмехается на слово «хорошо», но соглашается со смыслом в целом. — Думаю, что Агнесса Этвелл была не единственной женщиной в жизни сержанта Барнса на всем временном отрезке, что мы рассмотрели, — заговаривает судья.- Нам известно из свидетельских показаний, что она согласилась оказать помощь, согласилась уехать с ним и мистером Уилсоном из Лондона, согласилась остаться в Нью-Йорке. Подробнее узнать о мотивах и причинах можно только у самой доктора Этвелл, что, к сожалению, уже невозможно. Доказательств, указывающих принуждение, у стороны обвинения нет, и я склонен согласиться, что в целом это выглядит как предположение, поэтому приступайте к следующему вопросу, прокурор. Если не хотите рассмотреть каждую девушку в жизни подсудимого, и какое влияние она оказала на его решения. — Нет, Ваша Честь, — соглашается прокурор. — Хорошо, — устало отвечает судья. Слушая заключительную речь Дэниела Коула, в которой он говорит о прошлом Баки, о работе Гидры, временах Зимнего Солдата и жизни после всего этого, в которой его клиент старался жить как можно спокойнее, не создавая проблем и пытаясь найти способы обезопасить общество от себя, Стив задумывается о многом, а главное поможет ли это оправдательному вердикту. Судья слушает защиту, обвинение и назначает новую встречу на следующий день, в который он и озвучит вердикт. Вернувшись в психиатрическую лечебницу, Джеймс просто выходит на задний двор и пробует надышаться воздухом, желая уйти от самого себя, телевизора, который с новой силой начинает говорить о завершении процесса и ожидании результата и вообще всех мыслей, что порождает этот день. Он стоит, пытаясь не обращать внимания на все окружающие шумы, когда снова слышит шаги. Майк неуверенно подходит, словно хочет понять, можно ли вообще сейчас к нему подойти, но Джеймс лишь выдает полуулыбку, давая зеленый свет. По сути, парнишка такой же одинокий здесь, как и он сам, но разница в том, что в отличие от него, тот хочет какого-то общения. — Тебя завтра здесь может уже не будет. — Может, — соглашается Джеймс. — Но, если меня признают невменяемым на момент совершения преступлений, я все равно буду приходить сюда. Встречи с психиатрами, психологами, оценки… Ты знаешь. — А в другом случае тюрьма? — Джеймс кивает. — Мне все говорили, что я не выживу в тюрьме. — Я выживу, — усмехается Барнс. — Я выживаю даже тогда, когда не хочу. — Боишься? — Меня не отправят в обычную тюрьму. И… меня она и не пугает, я смогу о себе позаботиться, даже выбраться. Но… есть специальные тюрьмы для таких как я, одиночные камеры, другие надзиратели. Здесь, к примеру, есть те, через кого можно получить то, что хочешь, там с тобой даже лишний раз не заговорят. Только ты, камера и собственные мысли. Я продолжу думать о том, о чем думаю сейчас только уже в четырех стенах… так что рано или поздно мы увидимся при любом решении судьи, — усмехается Джеймс. Майк все еще продолжает осмыслять услышанное, когда Барнс отворачивается и задумывается о другом. Больше парень ничего не спрашивает, поняв, что маловероятно готов услышать все остальные мысли собеседника.