Point Of No Return: Come Home

С разговора на кухне с Наташей проходит полтора месяца, погода все более становится весенней, горожане достают из шкафов менее теплые пальто и куртки, но кроме этого ничего не происходит. Жизнь просто идет своим чередом, не принося никаких изменений. Джеймсу даже удается привыкнуть к этому монотонному существованию со всем тем, к чему его обязал суд, но в голове продолжает что-то работать, проедать мозг, заставлять напрячься все его инстинкты, хотя итог таков: слова Наташи про слух так и не выходят из головы, Швейцария оказывается пустой тратой времени, а Стив отчитывает его как провинившегося мальчишку за подобную выходку. — Мне надо было проверить самому. Все, что Джеймс может на это ответить, умещается в пять слов, на что Стиву остается лишь покачать головой и спросить о результатах. В конце концов, подобное лишь вопрос времени. И понятно это было всем. — А что ты от него хочешь? — интересуется Сэм, узнав о поездке в Берн и подтверждая все мысли. — Еще скажи, что тебя это удивляет. Он немного помешался на этом, — продолжает он и вытирает нос бумажным платком. — Отрицание. Гнев. Чувство вины. Депрессия. Барнс застрял где-то между гневом и депрессией и все не может прийти к принятию. Стадии скорби как по учебнику. Плюс его суд тож. — чихает. — Эта простуда меня убивает, — жалуется он. — Плюс его суд тоже не лучший фон для всего этого, — договаривает Сэм. Стив с сочувствием смотрит на друга, подает ему новый платок и задумывается о сказанном. — Он не отрицал. Лишь говорил, что в этом нет смысла, — отвечает Стив. — Знаешь, я не верю, что произношу это и, возможно, во мне говорит простуда, но… это правда странно. Убить ее после получения формулы еще ладно, но так… — Мы не знаем, что было в квартире. И есть много способов заставить человека говорить, — отвечает Стив. — Да, но… — Но просто на слово бы ей тоже никто не поверил, — продолжает Роджерс. — Я думал об этом. Какое-то время должно было пройти. — И что? — И она не пропала бесследно. Я был на церемонии. Ты видел тело. О чем тут думать? Я хочу верить, но… сложно спорить с такими фактами. Сэм снова чихает, вытирает рот и нос платком. — Ты совсем заболел, — продолжает Стив. Сэм лишь мотает головой и мнет бумажный платок в руке. — Просто мой организм так встречает весну. Ничего нового. — Все равно, займись лечением. Дай себе перерыв. Ты заслужил, — похлопав друга по плечу, произносит Стив. — Да, Кэп. Как скажите, — усмехается Сэм и снова чихает, вытирает сопли и начинает осматриваться по сторонам. — Где тут можно купить горячий чай? Стив лишь пожимает плечами, и они расходятся. Тем временем Джеймс открывает холодильник, чтобы понять, что из его содержимого он может съесть. Обилие продуктов особо не радует, но он достает несколько яиц и, надеясь, что они не стухли, ставит сковородку на плиту. Ведущий новостей в телевизоре, который слышен на кухне, что-то говорит про авитаминоз и начало простудного сезона и передает слово репортеру. Масло на сковородке уже шипит, когда Джеймс разбивает первое яйцо и замечает, что пищу из него еще можно есть. Тянется за вторым, оставленным на столе, улавливает с новостей, что репортаж идет с пресс-конференции кого-то из кабинета министра здравоохранения, разбивает третье яйцо и начинает собирать скорлупу со столешницы. Слух неожиданно улавливает смутно знакомый голос мужчины, который заставляет все-таки посмотреть на репортаж. Джеймс возвращает скорлупу на столешницу, заходит в комнату и подходит к телевизору. Первые несколько секунд он тупо смотрит на картинку, на Ричарда около трибуны что-то говорящего в продолжение темы про сезонные заболевания, но, взглянув на людей, стоящих позади него, начинает слышать лишь биение собственного сердца, которое каждым стуком ударяет по ушам. Ноги сами подводят ближе к телевизору и немного прогибаются в коленях, чтобы наклониться ближе к экрану. Словно чувствуя реакцию, Ричард заканчивает говорить, поднимает руку в сторону девушки и приглашает ее к трибуне. Джеймс делает усилие над собой и начинает вслушиваться в речь. Внизу появляется подпись «Агнесса Этвелл — руководитель исследования». Он смотрит на запись, пока она не исчезает, проверяя каждую букву, думая, как такое может быть и переводит взгляд. Агнесса выглядит также, какой он помнит ее с Лондона. Волосы забраны позади в прическу, под пальто виднеется темно-синее приталенное платье, а сама она спокойно говорит об исследованиях, симптомах, работе по всему этому и перспективах. Сэм застает репортаж в очереди за чаем и, испугав всех, кто стоит рядом с ним своим «сделайте громче», просто смотрит на картинку, переваривая увиденное. Когда перед глазами снова появляется ведущий новостей, он просто сглатывает и вспоминает об окружении. — Я болею, видите? — с легким возмущением проговаривает он и направляется к выходу. — Хотел послушать. Дорога до квартиры Барнса занимает примерно полчаса, а она встречает его приоткрытой дверью. Сэм неуверенно раскрывает ее, заходит внутрь и встречает Стива, держащего в руке сковородку со сгоревшей яичницей. — Ты видел? Стив лишь кивает, оставляет сковородку на столе и проходит в комнату. Оба они обращают внимания на разбитый об стену журнальный столик и вещи с него, раскиданные по полу. — Он, видимо, тоже, — осознает Сэм и смотрит на друга. — И… что от него ждать? — Баки не будет действовать необдуманно. — Девушка, по которой он скорбит больше года, появляется в телике с мужиком, убившим ее, которого он выслеживает все это время. Самое время, чтобы действовать необдуманно, — проговаривает Сэм. — Он больше не Зимняя Сосулька как бы ни старался ее строить из себя. — Стив ничего не говорит, но его собеседник и так понимает, что он согласен с каждым словом. — Думаю, что он начал с места в репортаже, — отвечает Стив. Сэм лишь кивает. Джеймс действительно начинает с того центра, со ступенек которого был репортаж, но немного позже оказывается на Вест-Сайде напротив высотки и просто смотрит на нее, обдумывая, что делать дальше, что произошло и как Агнесса оказывается на Манхеттене. Он подходит ближе, но замечает швейцара, который поглядывает на него. Джеймс сворачивает и заходит за фургон, судя по эмблеме, предоставленный фирмой, занимающейся ремонтными работами. Он посматривает на двух мужчин, разговаривающих около открытой двери, и замечает куртку с такой же эмблемой. Один из них начинает обшаривать карманы в поисках чего-то и через несколько секунд Джеймс замечает в его руках зажигалку и пачку сигарет. Мужчина поворачивается спиной, Барнс, пользуясь возможностью, забирает куртку, инструменты и уверенно направляется к входу в дом. Швейцар продолжает внимательно его осматривать, Джеймс лишь указывает на куртку. — Вы приехали чинить кондиционер? — Да, — спокойно отвечает Джеймс. — Я вас раньше не видел. — Я тут недавно. — Новый ремонтник новым жильцам, — усмехается швейцар и открывает дверь. — Двадцать восьмой этаж. — Новые жильцы? Швейцар лишь кивает и указывает на лифт, Джеймс догадывается, что, скорее всего, попадет приямком в нужную квартиру и оборачивается на настоящих ремонтников. — Я забыл кое-что в машине, — проговаривает он и возвращается. Мужчины уже перешли к поиску инструментов, но не успел один из них спросить, какого черта его куртка на незнакомце, как оказывается без сознания и в фургоне, второй падает рядом с ним. Джеймс берет первую попавшуюся вещь в руки и возвращается к дому. Лифт доезжает до нужной квартиры быстро, а сам он начинает думать, как действовать, что сказать, каким образом упорядочить весь ворох мыслей в голове. Характерный звук оповещает о прибытии, а он обращает внимание, что переезд находится в самом разгаре, люди носят коробки из комнаты в комнату, а ему при случае будет не так сложно затеряться во всем этом. Он проходит внутрь, минует коридор и оказывается в гостиной. Агнесса стоит у окна в том же платье, что была в новостях, но с распущенными волосами и спокойно разговаривает с одним из грузчиков, смотря в его планшет. Мужчина первый обращает внимание на пристальный взгляд и возвращается к работе, Агнесса оборачивается и вопросительно смотрит на Джеймса, но через пару секунд на ее лице появляется улыбка. — Я уже думала, что это не случится, — без злобы произносит она и подходит ближе. — Добрый день, вы чинить кондиционер? Джеймс лишь кивает, смотря на абсолютно спокойный, ровный взгляд на него, и снимает кепку с головы. — Он в другой комнате, пройдемте, — отвечает Агнесса и направляется к двери. — Хорошо, что вы приехали, жара в этом доме начинает сводить меня с ума, а я только въехала, — продолжает она, услышав шаги за собой. Джеймс тупо идет по квартире, пытаясь понять, какого черта сейчас происходит, и останавливается, поднимает взгляд на кондиционер, снова смотрит на девушку. Агнесса непонимающе смотрит на него, пытаясь понять, что происходит и отходит на несколько шагов назад. — Мы могли раньше видеться? — интересуется Джеймс. — Не думаю, хотя меня утром показывали по телевизору, — с улыбкой отвечает Агнесса. — В новостях. Может, там? Мой жених настоял, чтобы я сама объяснила работу. Просто до дрожи в коленках нечто подобное, — продолжает она. — Но он хотя бы находился рядом и начал ее. — Может, — выдает Джеймс и обращает внимание на руку девушки, на которой действительно кольцо для помолвки. В ушах слышится лишь белый шум. Признаться самому себе, Барнс понимал, что его ждет какой-то подвох, что полное непризнание его могло быть даже более чем возможно, уж кому как не ему знать методы, но услышанная новость просто сбивает с ног и заставляет удивиться по-настоящему. — Вы в порядке? — интересуется Агнесса. — Может принести воды? — В порядке, — беря себя в руки, произносит Джеймс. — Откуда переехали к нам? — Оуу это долгая история… Я жила в Дюссельдорфе последние полгода, а до этого в Лондоне все время, но пару лет работала в Нью-Йорке, так что мне тут все знакомо, — отвечает Агнесса и всматривается в одного из грузчиков, смотря, куда он несет коробку. — Так ваш… жених тот мужчина из… кабинета здравоохранения? — Да, Ричард. Он скоро должен вернуться, — сообщает девушка, Джеймс хмыкает, продолжает просто всматриваться в черты лица, в зеленые глаза, с легким беспокойством смотрящие на него. Начинает казаться, что подойди он немного ближе, то даже ощутит привычный запах, к которому привык еще в Венгрии. Все просто кричит чем-то слишком родным, слишком своим так, что внутри все скручивается до спазма, до физической боли, перекрывая все мысли в голове. — С вами точно все в порядке? От вопроса хочется истерично посмеяться в голос, хоть как-то дав выброс всему, что происходит внутри: удивлению, гневу, замешательству, радости, желанию просто взять девушку на руки, унести из этой квартиры, а разбираться, какого черта с ней произошло за все это время позже, и просто накрывающим осознанием, как он скучал каждой клеткой по ней. — Да, — уверенно отвечает Джеймс. — Ладно, если что-то понадобиться — я на кухне разбираю посуду, — произносит Агнесса и направляется к двери. Он лишь остается стоять в комнате, чувствуя себя так, словно его ударили под дых.