Point Of No Return: Come Home

Ричард заканчивает с работой и сохраняет документ на ноутбуке, отпивает виски, откидывается на спинку своего кресла. Кабинет еще не стал окончательно его, часть вещей задерживается при перевозке, но комната имеет неплохие перспективы стать более чем подходящей для него. Подумав об этом, мужчина усмехается, поднимается на ноги и выходит. Агнесса уже давно и спокойно спит в спальне, обнимая кусок одеяла и что-то посапывая сквозь сон. — Вы уверены в использовании этого препарата? Я понимаю, почему именно он и согласен, что в ее случае он был бы более чем подходящий, учитывая, что повторное применение старого вмешательства она не переживет, но его экспериментальное применение на Солдате плохо закончилось. Не для него, — заговаривает доктор. Ричард лишь кивает, напоминая себе, что сам просил Стефана Бартли заниматься всем, что связано с новым проектом. — Тео Хилрон просто зазнавшийся клоун, решивший, что самый умный. С Агнессой будем четко придерживаться протокола. Это избавит нас от проблем и даст нужный контроль. Показатели неплохие, как я вижу. — Да. Скоро можно возвращать ее в мир живых. Думаю, это будет непросто, учитывая, что для всех она мертва сколько? Месяцев восемь? — Это моя проблема, — отрезает Ричард. — Я разберусь. — И я бы не рекомендовал поездку в Нью-Йорк, — продолжает Бартли. — Я бы вообще не рекомендовал все, что хоть как-то натолкнет ее на воспоминания еще месяца четыре как минимум. Она будет слишком уязвима. — Я планирую начать с Германии и сообщения родителям хороших новостей. Она будет слаба при встрече с ними, много вопросов не зададут. А уже потом все остальное, — отвечает Ричард. — В Нью-Йорке просто с ума сходят с этим судом. Чуть ли не дело века, — усмехается он, вспомнив слова собеседника. — Вы ждали другого результата, учитывая о ком речь? — риторически интересуется Бартли.—И он станет проблемой после ее возвращения. — До него еще дойдет время. Даже не знаю, какого исхода его дела хочу, — усмехается Ричард. — Хотя в любом случае и без всякого промывания мозгов сделает, что потребуется. Так даже лучше, пусть отдает полный отчет каждому действию, — в том же тоне продолжает он. Смотря на спящую девушку, Ричард лишь усмехается, вспомнив, как удачно все для него сложилось и возвращается в кабинет, убедившись, что его никто тревожить не будет. Доступ к наблюдению в доме прилагался вместе с квартирой и, вспомнив « то ли больного, то ли странноватого ремонтника, не починившего кондиционер» мужчина начинает проверять. Много времени поиск не занимает и хоть лица не видно ни на одной камере, сомнений никаких не остается. Довольно оперативно, — проносится мысль, когда Ричард обращает внимание на время внизу записи. — Как всегда впрочем. Ричард еще некоторое время сидит в кабинете, но вскоре тоже ложится спать. Агнесса просыпается, почувствовав продавливание на кровати рядом с собой, но не поворачивается, лишь больше заворачивается в одеяло. *** Бруклин переходит в состояние ожидания тревоги и старается предотвратить все, что может повлечь за собой беду, проверяя даже самую абсурдную информацию, которая поступает по самым разным каналам. Осознание чего-то нехорошего так и витает в воздухе, заставляет думать об этом, не дает успокоиться, не ослабляет хватку. Буквально физически ощущается что-то злое, что хватает за глотку всех, не давая дышать спокойно. В этой атмосфере квартира Сэма кажется просто островком спокойствия, Стив приходит просто, понимая, что еще немного и будет сходить с ума: обсуждение проблем, неспособность существенно помочь другу, который мечется как раненный загнанный зверь, желая выйти на свободу, напасть на обидчика и получить свое, но встречается лишь с прутьями клетки и собственными безрадостными мыслями. — …записей. Ты меня слушаешь? — спрашивает Стив, закончив говорить. Джеймс поднимает на него голову, давая понять, что они это уже обсуждали и что нечто подобное надо обсуждать не им, поскольку они понятия не имеют, что с этим делать, а оставить ученым Ваканды и просто ждать новостей от них. — Бак? Что думаешь? — Ты не хочешь знать, о чем я думаю. — И все-таки. Джеймс колеблется, словно не может решиться произнести это вслух, но понимает, что в молчании нет никакого смысла, а обсуждать это дальше он не станет даже под дулом пистолета. — Они… помолвлены. И ведут себя так. Думаешь, что они спят? — спрашивает он, понимает по лицу Стива, что к такому вопрос он не был готов. — Думаю, что ей хорошо промыли голову. — От этого ситуация только хуже, — отвечает Джеймс и поднимается на ноги, подходит к окну. Стив ничего не отвечает, не зная есть ли вообще слова, которые смогут как-то помочь. — Посмотри на это с другой стороны, Стив, он больше не в депрессии, — произносит Сэм, отрываясь от ноутбука на несколько секунд и возвращая своим голосом в реальность. — Теперь он застрял между чувством вины и гневом, — отвечает Стив, отворачивается от окна. — Что ты делаешь? — Пока общаюсь с кое-кем, если дело получится, нам всем станет немного проще, — отвечает Сэм, кожей начинает чувствовать заинтересованный взгляд собеседника на себе. — Больше скажу, когда все получится. Или нет, — продолжает он, не поднимая головы.— Где сам-то Барнс? — А как сам думаешь? — Присматривает за всем со стороны? — спрашивает Сэм хоть и знает, что всю неделю с тех пор как известие обрушилось на их головы, происходит именно это. — Он хоть спит? — Он и до этого не особо спал, — отвечает Стив и подходит ближе к Сэму. Мужчина выпрямляется, откинувшись на спинку стула. — Это ведь… дикость какая-то… разве нет? Я имею в виду… все могу хоть как-то понять, но это… Стив пожимает плечами, давая понять, что для него здесь так же мало логики. — Может, — продолжает он, немного поразмыслив, — так проще контролировать, держать около себя, не так как это было в Лондоне. Сэм согласно хмыкает, Стив задумывается, что для всех будет лучше, если они поймут все скорее. Тем временем Ричард проходит в спальню и начинает оглядываться среди коробок, которых раньше не видел. Агнесса отрывается от книги и смотрит на мужчину, поняв, что его интересует. — Я ими еще не занималась. Вчера привезли, — отвечает она. — Ты что ищешь? — Мне нужен синий галстук, — проговаривает Ричард, Агнесса задумывается, осматривается. — Посмотри в комоде, я какие-то клала туда, — проговаривает она и возвращается к чтению. Ричард подходит к предмету мебели и начинает смотреть там, через пару секунд находит то, что ему надо, оборачивается, смотрит на название книги в руках девушки. — «Униженные и оскорбленные»? — усмехается он, накидывает галстук на шею. — С чего тебя потянуло на депрессивную русскую литературу? — Начинает завязывать. — Не знаю. Просто захотела, купила в книжном. Сейчас, кстати, проходит месяц русского балета в театре. Я взяла два билета, — Ричард приподнимает брови. — Себе и бабушке, тебя я туда не потащу. Она сказала, что прилетит уже завтра, — радостнее продолжает Агнесса. — Я рад, — отвечает Ричард, продолжая завязывать галстук, — не хочешь мне помочь? — Хочу, но нечем. Понятия не имею, как это делается. Да и у тебя все не так плохо выходит, — отвечает девушка, смотря на виндзорский узел. — А я их в жизни не завязывала. — Неужели? Никому? Отцу, бывшим? — Нет. Мама умеет, а бывшие… мои последние серьезные отношения были с бойцом спецподразделения, до него военный врач, он работал с папой, точнее учился, а совсем до них ординатор, студенты… Просто в жизни галстуки они не носили, а по работе было не нужно, так что… — пожимает плечами. — У меня не было шанса. А еще у меня был роман с пожарным. Он вытащил меня из горящего здания, — продолжает она, играет бровями. — Тонко намекаешь, что я не твой типаж? — беззлобно усмехается Ричард. — Я этого не говорила. Просто галстуки это не мое, — с улыбкой возражает Агнесса и снова возвращается к книге. Ричард лишь хмыкает и заканчивает с галстуком. — Ты не опоздаешь? — спрашивает он, посмотрев на время и видя, что девушка слишком увлечена чтением. — Нет. У меня все под контролем, — заверяет она. — Дочитаю главу и поеду в лабораторию. Было бы проще, чтобы мне не пришлось ловить такси, но… — Мы об этом говорили, Агнесса, — перебивает Ричард. — Я решаю проблему, а пока… — Мне не рекомендовано водить, а не не противопоказано. Я могу понять, клонит меня в сон после таблеток или нет, и как я себя чувствую, — снова отложив книгу, произносит она. Ричард устало вздыхает, подходит ближе, Агнесса заинтересовано смотрит на него. — Можешь сделать так, как спокойнее для меня? — мягче спрашивает он. — Пожалуйста. Я же не прошу многое, просто не садись за руль. Тем более в Нью-Йорке. Трафик бешеный, люди сложные, а ты давно не была здесь. — Ладно, — соглашается Агнесса, — если тебе важно. — Спасибо, — благодарит Ричард и целует девушку. — Я еще заеду в лабораторию после обеда. — Буду ждать, — с улыбкой произносит девушка. *** Вечер после аэропорта и дороги кажется вдвойне приятней из-за долгожданного спокойствия. Агнесса окончательно расслабляется, чувствуя себя лучше, чем за все то время, что помнит себя. Девушка радостно рассказывает о планах и последних новостях, заваривая чай, когда Шарлотта садится за стол и начинает всматриваться во внучку, пытаясь понять, что именно в ней изменилось. Мысль не дает покоя с первой же более-менее долгой встречи. И если после нее было на что списать все тревоги, то сейчас это не получается. Агнесса выглядит счастливой — это факт. В ее жизни происходит то, что спокойно это объясняет — новый факт, но почему-то размышление, что все это выглядит как рекламный ролик, где актеры показывают максимум счастья, чтобы доказать, что процентная ставка именно в этом банке сделает жизнь потенциального клиента такой, так и не покидает. Она никогда не заговаривала об этом, решая просто дать время и посмотреть со стороны, допуская мысль, что если в жизни человека случается что-то, из-за чего инсценируют его смерть, то можно дать ему время прийти в себя. Но чем больше его проходит, тем сильнее чувствуется фальшь в воздухе, которая приходит в противоречие с другими чувствами. В конце концов, то, что внучке не обмануть ее так просто, Шарлотта всегда прекрасно понимала, поэтому все больше размышляет о том, что не так во всей этой истории. Вечер они проводят в квартире вдвоем за чаем и коробкой пирожных. Пользуясь, возможностью разговора один на один, она, наконец, заговаривает о том, что так же посещает ее мысли с периодичностью: — Все хочу спросить у тебя, — заговаривает Шарлотта, Агнесса, не отвлекаясь от коробки с пирожными, кивает, давая понять, что слушает. — Что случилось с Джеймсом во всей этой ужасной истории? Вы общались после… всего этого… Признаться, когда ты заговорила про переезд в Нью-Йорк еще в Германии, я о нем подумала. Он же вроде отсюда… — С кем? — непонимающе спрашивает Агнесса, наконец, делает выбор. Шарлотта серьезнее смотрит на внучку. — С Джеймсом. — С каким еще Джеймсом? — Мужчина, что жил с тобой в Лондоне, а потом провел «мини путешествие немного не в стране». — Агнесса сосредотачивает такой недоумевающий взгляд на своей родственнице, что та сама начинает сомневаться, но продолжает. — Высокий, темные волосы до подбородка, что-то с левой рукой, из-за чего он не снимал перчатку, отличный зад. Он мне нравился, на тебя хорошо влиял, — описывает она для большего уточнения. Секунд тридцать они молчат, но потом Агнесса заливается таким искренним смехом, словно слышит хорошую шутку, что Шарлотте становится даже приятно снова слышать его, несмотря на ситуацию. — Смешно. Знаешь, у меня были проблемы с памятью после случившегося и комы, но не настолько же, — усмехается Агнесса, делает глоток чая. Шарлотта хмурится, тоже отпивает чай, задумавшись, кто из них двоих бредит. — Может, я выдумала его, — продолжает девушка, предполагая, — ну, чтобы успокоить тебя, подвести потом к мысли, что с Ричардом. Ты не особо поощряла эти отношения. Хотя, если честно, совсем этого не помню, в отличие от слов про что-то подобное с начальником. Но доктор говорил, что это нормально в моем случае. Хотя… не мне тебе это объяснять… Шарлотта лишь кивает и мягко улыбается, подумав, что для выдумки Джеймс слишком реален, а она еще далека до старческого маразма, чтобы общаться с воздухом, думая, что это реальный человек.