Point Of No Return: Come Home

— Что ты с ней сделал? Когда мы виделись в последний раз, она посылала тебя во всех направлениях, — подходит и заговаривает Филипп, увидев, что Ричард стоит один. Мужчина усмехается, делает глоток из стакана с выпивкой и смотрит в сторону, куда скрылась невеста, подумав, что ей уже следовало бы вернуться. — Много чего, — отзывается Ричард. — Порой я даже удивляюсь, что она все еще такая. — Но не жалуешься, как вижу, — отвечает Филипп. — Ты же всерьез не собираешься жениться на ней? Ричард ухмыляется, делает еще глоток и пожимает плечами. — Сначала нет, не собирался, но… хорошенькая, знает свое дело, спокойно можно вывести на что-то подобное, готовит, да и в постели очень даже… — протягивает он. — Маловероятно, что я найду себе великую любовь, так что есть о чем подумать, — с усмешкой продолжает он. — Подумай лучше об исчезновении Бартли, — более серьезно заговаривает Филипп. Ричард морщится, словно от надоедливой мошки, делает последний глоток и ставит бокал на поднос официанта, проходящего мимо. — Что о нем думать? Он либо мертв, либо сбежал, — спокойно отвечает Ричард. — Солдат уже заглядывал в квартиру. Жаль, что не удалось увидеть его лицо, когда он узнал о помолвке. А еще я недавно с Капитаном «познакомился». Они знают. — Не разделял бы твоего спокойствия. Мне бы не очень понравилось, если бы ко мне в дом спокойно приходил кто-то вроде него, — отвечает Филипп. — Все не так просто. Пока мне не о чем волноваться, — заверяет Ричард, снова осматривает народ. — Пойду посмотрю, где она. Главный минус столь внезапного исчезновения Бартли — ситуация с ней. Выясняй теперь, почему ее выворачивает по утрам. — Есть у меня одно очевидное предположение, — протягивает Филипп, Ричард лишь снова усмехается. — О парнишке поговорим в понедельник. Надо все успеть сделать в ближайшее время. Чтобы до лета доктор Трейси смогла дать оценку, сказать прижилась ли формула. Филипп лишь кивает. Ричард молча отходит по направлению, в котором ушла девушка, подходит к туалетной комнате, осматривается. — Извините, — тормозит он, обращаясь к женщине, что стоит и разговаривает с другой, — я ищу свою невесту. Темные волосы, зеленое платье с открытыми плечами. Она отошла, плохо себя почувствовала, ее уже давно нет… Женщина вопросительно смотрит на Ричарда и пожимает плечами, давая понять, что ничем не может помочь. Он устало выдыхает и лезет за мобильным телефоном в карман, набирает номер. Не успевает он нажать на вызов, как чувствует прикосновение к своему плечу: — Извините, — заговаривает она, как только собеседник оборачивается, — я слышала, вы спрашивали о девушке. Она убежала минут десять назад, кажется просила швейцара поймать такси, только платье на ней было скорее цвета изумруда, — продолжает, но вспоминает, что говорит с мужчиной, который, наверняка, все оттенки зеленого назовет так. — Ее как будто что-то напугало. Надеюсь, что все будет в порядке. — Уверен, что да, — спокойнее проговаривает Ричард. — Наверное, переволновалась. Это первое подобное ее мероприятие. Спасибо, — продолжает он. — Думаю, что она просто поехала домой. Габриэль выдыхает и улыбается, считая, что сделала все от нее зависящие, возвращается к остальным. Ричард сильнее сжимает телефон, набирает номер, некоторое время ждет ответа: — Она сбежала. Ты знаешь, что делать, — твердо проговаривает он. — Да. Оставь, просто докладывай, что будет, и забронируй мне рейс, — скидывает, убирает телефон и ловит себя на мысли, что ему нужна выпивка. *** Наташа внимательно осматривает номер мотеля, проверяя окна и дверь, убеждается, что на недолгое время место сгодится. Замечает, что дверь в ванную так и приоткрыта, садится на кровать, решив еще немного подождать. Все идет спокойно, но потом она слышит слив бочка и удар чего-то об стену, поднимается на ноги, подходит к двери и ударяет костяшками по костяку. — Я зайду? — интересуется Наташа, слышит нечленораздельный звук, который расценивает как согласие, входит. Агнесса сидит на полу, заняв собой и платьем почти все пространство небольшой комнаты, и лишь кидает на собеседницу усталый взгляд. Наташа молча отрывает небольшой кусок туалетной бумаги и протягивает девушке, чтобы та смогла вытереть рот, сама поворачивает голову, видит кусок мыла и мыльницу около стены. — Не могу снять его, — заговаривает Агнесса, Наташа снова поворачивается. Замечает, что девушка пытается подняться на ноги, что неудобно из-за узкого платья, но она справляется. — Повернись, — спокойно просит Наташа. Она подходит ближе, расстегивает молнию, аккуратно начинает опускать платье к полу. Агнесса чувствует еще больший холод по телу, оставшись лишь в белье, но ничего не говорит, лишь начинает осматриваться, но даже не обнаруживает никаких полотенец. — Спасибо, — благодарит она. Наташа осматривает, куда можно кинуть платье, но ничего подходящего не обнаруживает. — Я принесу тебе одежду из машины. Не сбежишь? — В таком виде? — усмехается Агнесса, показывая на себя. Наташа осматривает ее, усмехается. — Сейчас вернусь, — проговаривает она, выходит из ванной и кидает платье на кровать. Агнесса лишь смотрит ей вслед и снова чувствует, как колотится собственное сердце. Вечер вызывает все больше вопросов и становится более непредсказуемым. Полтора часа назад она пила шампанское в приличном отеле, а сейчас стоит полуголая в дешевом мотеле на окраине Нью-Джерси с Наташей Романофф, которая так толком ничего и не объяснила. — Тебе должно подойти, — проговаривает Наташа, протягивая черные джинсы и толстовку бардового цвета. — Обувь купим позже, пока надень туфли, в которых пришла, — продолжает она, посмотрев на них. — Что со мной происходит, — принимая одежду, саму себя спрашивает Агнесса и кладет ее на раковину. — Синдром отмены, — неожиданно отвечает Наташа, хоть и понимает, что вопрос прозвучал риторический. — Таблетки, что ты пила, влияли на твою память. Тебя снимают с них, заменили часть на пустышку. Я бы хотела сказать, что будет лучше, но боюсь, что это лишь начало, — поясняет Романофф, Агнесса начинает надевать джинсы. — Я теперь наркоманка? — Зависима от медицинского препарата. Согласись, лучше звучит. Агнесса лишь хмыкает, надевает толстовку. — Почему ты мне… помогаешь? Или… не знаю… Что тебе надо от меня? — наконец формулирует Агнесса. — Как ты вообще узнала, что я поехала сюда? Даже я не знала, что поеду сюда, когда ехала на вокзал, — продолжает она. Наташа вздыхает, уходит с прохода, садится на кровать рядом с платьем. Агнесса продолжает на нее смотреть, не отрывая взгляда. — Я вернулась в город и решила все узнать сама. А сюда просто ехала за тобой, — молчит, ожидая реакцию собеседницы. — Должна сказать, — продолжает, так и не услышав, — Нью-Джерси довольно странный выбор. — Прости, не убегала раньше из города, — фыркает Агнесса, отворачивается к окну. Наташа усмехается услышанному, поднимается на ноги и подходит ближе. — Ты готова ехать? — Куда? — Поймешь, — спокойно проговаривает она. Агнесса скептически смотрит на нее. — Поймешь? Почему я вообще думаю, чтобы куда-то ехать с тобой. Я тебя даже не знаю. Наташа замечает, что это больше похоже на мысли вслух, нежели обращение к ней, и решает, что с этим пора заканчивать, пока еще состояние синдрома терпимое для них обеих. — Тогда возвращайся в Нью-Йорк. К жениху. Выходи замуж, планируй свадьбу, не знаю, чем ты там занимаешься, — спокойно проговаривает Наташа. — Я тебя силой никуда не собираюсь тащить. Агнесса замирает, смотрит на собеседницу, пытаясь дать хоть какой-то ответ, но никакие мысли не приходят в голову. О вопросах подобное сказать нельзя. Они продолжают рождаться, атаковать, требовать на себя ответа, и все что хочется — это просто закрыть уши, глаза и сделать вид, что ничего не происходит. — Если… Ричард дал мне их, то зачем ему что-то делать с моей памятью? Он… всегда пытался помочь мне и… — Он запутал тебя, — отвечает Наташа, воспользовавшись паузой. — И переиграл все так, как удобно ему. Подавил то, что не в его интересах. — Или ты путаешь. — И зачем мне это? Почему ты от него убегаешь, а не от меня? — Я не от него убегаю… Наташа продолжает смотреть, Агнесса чувствует себя провинившейся школьницей начального звена под взглядом учительницы и снова закрывает глаза, пытаясь воссоздать то, что напугало ее на приеме. Очертания лаборатории вырисовываются с трудом, но в общих чертах это выходит, яркий свет, одиночная палата, голос… Агнесса снова чувствует озноб, вспомнив знакомый голос, разговаривающий с ней в последнее время, спрашивающий что-то тогда, но думает, что у этого должны быть и другие причины. Наташа замечает перемену во взгляде и лишь выдыхает, имея возможность представить бардак в голове у собеседницы. — Со мной что-то сделали. Да? — наконец спрашивает Агнесса. — Эти… вспышки в голове… это ведь все было, так? Зима, снег, лаборатория, эта… — продолжает, но осекается, не зная, как объяснить процедуру. — Или не так? — Думаю, что было, — отвечает Наташа. Агнесса кивает и нервно усмехается, не зная радоваться этому это или нет. Пару раз проходит из стороны в сторону, стараясь все уложить в голове, но толку в этом мало. — Поехали, — наконец, проговаривает она. — Обуться только не забудь, — отвечает Наташа, взглядом указывая на босые ноги. Агнесса кивает и возвращается в ванную за туфлями. Они едут около часа. Агнесса лишь всматривается в местность из окна, но поняв, что ей это ничего не дает, сосредотачивается на своих кроссовках, купленных в непонятном магазине. Обращает внимание на лейбл с ошибкой и убеждается, что это подделка. Хотя мысль даже не требует подтверждение. Через минут пятнадцать она замечает аэропорт и поворачивает голову к Наташе, которая невозмутимо ведет автомобиль. — Мы полетим на самолете? — Да. Но полет недолгий. Несколько часов. — У меня даже документов с собой нет. — Не волнуйся. Сумка у тебя под ногами. Найди, кстати, пока, чтобы не тратить время. Агнесса удивленно смотрит на Наташу, но потом наклоняется вниз и действительно видит небольшую спортивную сумку. Девушка кладет ее себе на колени и раскрывает молнию. Внутри оказываются несколько пачек наличных денег мелкими купюрами, одноразовые телефоны, документы на машину, судя по марке, в которой они и едут, медицинская страховка на имя Оливия Блейк. Агнесса все аккуратно откладывает и, наконец, замечает два паспорта. Она достает один — заграничный, открывает. Внутри вклеена ее фотография, но в графе имени все та же Оливия Блейк. Второй паспорт оказывается с тем же именем, но другой фамилией. — Наш полет в стране, — отзывается Наташа, наблюдая за девушкой. — Я не понимаю. Это все… — лезет за другими документами, видит ключи, которые достает. — Я думаю, что они от дома. Или квартиры. В машине были забиты координаты куда-то, думаю, что туда, — спокойно проговаривает Романофф, замечает удивленный и подозрительный взгляд на себя. — Не смотри так на меня. Не я эту сумку собирала. Просто знала о ее существовании и решила проверить твою старую квартиру. Бинго. Ты же не против, что я позаимствовала? Агнесса просто возвращает все в сумку и застегивает ее, оставив в руках лишь паспорт. — Хочешь сказать, что я собрала себе сумку, полную фальшивых документов? — Не ты, — отвечает Наташа. — Мой друг, о котором я тебе говорила, — продолжает она.— Он хотел, чтобы ты уехала, если бы захотела. Спасибо ему, сейчас это очень упрощает задачу. И чистая машина, и наличка, и документы. Так что никаких проблем. — Я… рада, — неуверенно отзывается Агнесса, но продолжает прожигать Наташу взглядом, заинтересовавшись еще больше их пунктом назначения. Перелет действительно занимает лишь несколько часов, но узнав место, Агнесса еще больше погружается в мыслительный процесс. Оказавшись в Вашингтоне. Округ Колумбия, девушка лишь останавливается, как только выходит из аэропорта, и оглядывается. — Так давно здесь не была. Последний раз еще до расформирования, — проговаривает она. — Но… в последнее время я в Нью-Йорке работала, так что… — Мы здесь не из-за Щ.И.Т.а, — отвечает Наташа. — Пойдем. Агнесса молча направляется за ней к одному из такси на стоянке и удивляется, когда слышит место назначения. — Но я уже была там. — Сходишь еще раз. Агнесса не спорит, подумав, что раз уж она прилетела сюда в сопровождении самой Черной Вдовы, то во всем этом должен быть какой-то смысл. Кроме того, это дает дополнительное время на обдумывание. Непонятно, как она будет потом все это объяснять, начиная с побега и заканчивая посещением выставки в Смитсоновском институте, как это поможет разобраться во всем конкретно ей, но все лучше, чем пить кофе в сомнительной забегаловке. Оказавшись внутри, Агнесса вспоминает, что ни текст, ни голос на записи не меняется, а продолжает говорить про символ нации, историю чести, отваги и самопожертвования. Еще в первое посещение все это показалось немного пафосным, сейчас впрочем, мнение не меняется. — Зачем мы здесь? Я знакома со Стивом, а все это есть в интернете, — проговаривает Агнесса, проходя мимо предметов выставки. — В интернете сейчас много лишней и надуманной информации. Начнем так, — проговаривает Наташа. Агнесса осматривается, смотрит на манекены с одеждой, но замечает чуть дальше кадр хроники. Наташа тоже начинает всматриваться в экран, на котором Стив и Баки о чем-то в удовольствие смеются, позабыв о камере. Девушка смотрит несколько минут, до того момента, когда запись начинает повторяться и обращает внимание на другой стенд, читает имя и нервно сглатывает. Руки сразу лезут в карман за жетонами, а глаза проверяют факты: имя, дата рождения, лагерь подготовки. Наташа усмехается уголками губ и решает ненадолго оставить девушку со своими мыслями, сама достает телефон из кармана, набирает номер. Проходит несколько гудков прежде, чем она слышит ответ. — Привет, Стив. — Наташа? Ты в Нью-Йорке? — Нет. Уже нет, — отвечает она. — Но Агнесса со мной. Просто звоню сказать, что верну ее через пару дней готовую хоть как-то сотрудничать. — Что? Как… Где вы? — Об этом не волнуйся. В безопасности и без хвостов. Стив лишь усмехается, но выдыхает, кажется начинает чувствовать себя лучше, что ощущается даже через трубку. — Все в порядке? У вас. — У меня да. У нее… Ты мне скажи сам, все-таки лучше ее знаешь. Замереть и смотреть на фото Барнса, прикрыв ладонью рот, для нее в порядке? А вообще, — серьезнее проговаривает она, — ваш план работает. У нее ломка, к ней возвращаются воспоминания, она путается в них и хочет, чтобы ее организм перестал ее изводить. Думаю, все это в совокупности ее раздражает. Мы не скучаем, как видишь. По крайней мере, не будем, когда она отомрет. — Не знаю, что ты задумала, но будь осторожна. И спасибо, что позвонила, — благодарит Стив. — Конечно, я сама осторожность. Ты же знаешь. — Поэтому и говорю, Нат, — усмехается Стив и скидывает вызов, смотрит на ожидающее лицо своего друга, убирает телефон в карман. — Наташа. Сказала, что вернет через пару дней, готовую сотрудничать. — Сотрудничать? — переспрашивает Джеймс. — Это еще… — Я не знаю, Бак. Это Наташа. Пора привыкнуть, что она всегда на пару шагов впереди нас, — отвечает Стив, смотрит на удивленное лицо собеседника, чей мозг, видимо, все еще обрабатывает информацию и усиленно о чем-то думает. — Ладно тебе. Это лучше, чем Феск. Не думаю, что есть повод для беспокойств. Джеймс лишь кивает, сам понимая, что для беспокойств касательно передвижений и того подобного поводов нет, усмехается, подумав, какая была бы реакция Стива, узнай он, почему эта новость так ударяет по нему своей неожиданностью, словно его ни с того ни с его обливают ведром воды. И решает, что, возможно, придет время, когда он расскажет и это.