Point Of No Return: Come Home

— Вот так ходи на свидания. Мне даже нечего на это сказать. Стив смотрит на лицо растерянного, все еще перерабатывающего информацию Сэма, которое показывает весь масштаб ситуации, раз уж даже у него не находится нескольких слов, чтобы описать как-то все, что происходит. — Долго он так пробудет? — после тишины снова спрашивает Сэм, кивая на палату Барнса. Стив снова кидает взгляд в приоткрытую дверь, за которой друг лежит на койке с кислородной маской и капельницей, и пожимает плечами. — Несколько дней точно, — отвечает Стив. — Думаю, что он встанет на ноги к концу недели. Сэм тоже переводит взгляд на палату и несколько минут смотрит на Барнса, который, на первый взгляд, даже на несколько лет постарел от всего что произошло. И пусть сам Сэм до конца и не знает, что именно случилось, уверенность в том, что что-то серьезное была так же понятна, как и то, что перед ним сейчас стоит Стив. — А Агнесса? — Если не считать его последствий драки, то то же самое, что и у него: переохлаждение, подозрение на пневмонию, сотрясение. Еще огнестрел. Ее продержат в реанимации какое-то время. Хотят быть уверены, что не откроются какие-нибудь новые повреждения или внутренние кровоизлияния. Мы вовремя их нашли. — Феск? — Предположительно он не выжил, но все равно проверяют. Ищут тело или следы, если каким-то чудом и он… это пережил. — Думаешь, что это возможно? Выжить с упавшего в океан вертолета после драки с Барнсом. Учитывая все их счеты. — Агнесса выжила. — Не думаю, что это лишь ее заслуга. Что-то мне подсказывает, что основной удар при падении пришелся не на нее, да и в рукопашке она не участвовала, — молчит. — На нем места живого нет. Стив молчит, мысленно соглашаясь со всем, что слышит, возвращает зрительный контакт с собеседником. — Лишним не станет, — наконец произносит он. — Тут согласен, — твердо отвечает Сэм. — Что с этим подонком надо знать наверняка, — продолжает он и замечает еще более озадаченный вид друга. — Что еще? — История всплывает в новостях. Я собираюсь сообщить ее семье, чтобы они не узнали о чем-то из телевизора или интернета. — Сэм лишь кивает на это, ничего не говоря. — Не знаешь, сколько сейчас времени в Англии? — Разница в пять часов. Стив смотрит на часы и понимает, что можно позвонить уже сейчас. *** Придя в сознание на следующий день, Джеймс открывает глаза и несколько секунд просто смотрит на потолок. По ощущениям все тело словно прошло через мясорубку. Мужчина смотрит на иглу от капельницы, прикрепленную к руке, оборудование с показателями около себя и приподнимается. — Тебе лучше бы лежать, — говорит Стив, наблюдая за действиями друга и подозревая, что к словам он не прислушается. Джеймс оборачивается на его голос и еще раз осматривает палату. — Мы все в том же центре. Вас нашли примерно через час. Агнесса еще в реанимации из-за переохлаждения, но скоро ее переведут в обычный стационар. Сегодня подтвердили пневмонию, но она поправится. Тело Феска достали из океана. Он мертв, — заговаривает Стив, не дав даже задать вопрос. — А как ты себя чувствуешь? — Как будто на меня упал вертолет, — отвечает Джеймс. Стив усмехается услышанному и встает со стула, подходит ближе к койке, садится на ее край. Джеймс выглядит все еще немного потерянным, осмысляющим произошедшее, словно пытающимся докопаться до каждого воспоминания, момента последних суток. — Выглядишь так же, — усмехается Стив. — Я могу ее увидеть? — Она спит. Очнувшись, Агнесса, видимо, не сразу поняла, где находится и… палата ее напугала. Может, подумала, что все-таки долетела до места назначения. Успокоилась, лишь увидев знакомые лица, но ей все равно вкололи успокоительное. Так что максимум, что сейчас можно получить — это действительно увидеть. Джеймс кивает, чтобы дать хоть какую-то реакцию. В голове всплывают последние минуты перед падением. Тело как будто снова ощущает вцепившееся в него пальцы и их постепенное ослабление вплоть до полного. Первые секунды кажутся абсолютно безмолвными, лишь удар от воды, оглушение и холодное течение океана. Что было дальше — действия лишь инстинкта. Хотя по ощущениям на этот раз кажется, что свои возможности в этот раз Джеймс превышает. — Как раз хватит времени для твоего долгого разговора? — отгоняя мысли, спрашивает Джеймс. Стив улыбается уголками губ и пожимает плечами. — Если только для его начала, — наконец с легкой усмешкой произносит он. 2,5 недели спустя К удивлению Джеймса, жизнь начинает немного налаживаться и протекает как никогда спокойно. Он уже полностью приходит в норму, лаборатория во главе с доктором Сарронсом продолжает получать благоприятные результаты, а к Агнессе разрешают посещения, а самой ей становится лучше. И все бы ничего и обещает быть таким же, если бы не одно «но», которое все еще сидит в голове. Дойдя до палаты в один из дней, Джеймс замечает, что девушка на ногах и стоит около окна, разговаривая с врачом. Отражение мужчины мелькает в стекле, заставляя Агнессу сразу повернуться и с улыбкой посмотреть на него. — Вот проблема и решилась, думаю, — продолжает врач, взглянув на Барнса. — Добрый день. — Добрый день, — повторяет Джеймс. — Какая проблема? — Меня выпускают на улицу погулять, — радостно сообщает Агнесса. — Выйдешь со мной? Такая летняя погода. Джеймс смотрит на окно, из которого в палату действительно проникает солнечный свет, и утвердительно кивает. Агнесса с улыбкой снова смотрит на доктора и с энтузиазмом начинает собираться. — Только недолго, — заговаривает врач, когда Агнесса уже оказывается около двери. Девушка кивает, а он переводит взгляд на Джеймса. — К вам обращаюсь. Полчаса. Не ведитесь на ее уговоры, если они будут. — Не волнуйтесь, — уверенно отвечает Джеймс. Агнесса переводит на него разочарованный взгляд, но снова смотрит за окно, понимая, что даже эти тридцать минут ее жизни будут весьма приятными. На улице оказывается лучше, чем она думала. Уютная жара, которой и хватает и от которой не хочется прятаться, легкий ветерок. Разговор идет как обычно: дела настоящего, лечение, обсуждение каких-то фильмов, сериалов или книг, которые стали занимать много времени в жизни Агнессы. Девушка сообщает, что теперь только отец собирается приехать, не смотря на все ее заверения, что это необязательно и первого визита их с матерью вполне хватило, и замолкает. Пауза кажется слишком резкой, не такой, к которой он уже привык, общаясь с ней. Агнесса останавливается. — Все в порядке? — Да. Я… просто думаю кое-о-чем все это время и… наверное, сейчас хорошая возможность прояснить. Джеймс молчит, лишь дает понять, чтобы она продолжила сейчас говорить. Агнесса чувствует себя смущенно и неуютно. Все события падения в океан постепенно возвращались. Три дня уходит на восстановление событийного ряда. Еще несколько дней на его анализ, а все остальное время, чтобы понять свое отношение. Конец новой недели приносит с собой мысль, что в этом пора разобраться и узнать все, что ей следует, развеять страхи, опасения и то, что, возможно, она успела надумать сама. — Ты сказал, что любишь меня потому, что мы падали? Вопрос после столь долгого времени звучит неожиданно. И хоть Джеймс сам принял решение ничего не напоминать об этом, не зная, стерлось ли все то время или его часть из-за шока или молчание можно считать своеобразным ответом, сейчас хочется врезать себе, что столько времени он лишь бездейственно вертит все мысли касательно этого в голове. — Я сказал, что люблю тебя потому, что люблю тебя. — Ты никогда не говорил этого. — Когда я разобрался в себе, уже было некому это говорить. Ответ немного удивляет. Будучи готовой к пониманию через экстренную ситуацию, уходит несколько секунд на принятие таких слов и просто осознание всего временного отрывка, событий, что происходили в это время. — Столько времени? —Выходит, что да. Агнесса снова замолкает, чувствуя, что дыхание немного перехватывает от переизбытка самых разных чувств. — Я тебя тоже люблю, Джеймс. Прости, что заставила столько ждать. — Ничего, — спокойно произносит он. — Все в порядке, — продолжает мужчина, окончательно убирая расстояние между ними, и целует. Поцелуй ничем не отличается от прошлых. Все те же чувства, которые были раньше, но сейчас все страхи окончательно исчезают. Наверное, пусть даже в последний раз подобные слова были сказаны по ошибке неправильному человеку, не стоит поддаваться страху и верить, что и все последующие принесут только боль и разочарование. В конце концов, забрано было уже достаточно. Отдавать еще больше — непростительная глупость. И, пережив первый страх после произнесения, к счастью для себя, можно понять, что хочешь повторять эти слова без конца. *** Наконец наступает неделя выписки, последние анализы и проверки. Джеймс и сам рад этому не меньше, устав от стен в медицинском учреждении. День начинается самым обычным образом. Джеймс заходит в палату, готовясь поздороваться, как только он оказывается внутри, но никого там не находит. Барнс делает несколько шагов вперед и решает просто дождаться, но слышит шаги позади себя и оборачивается. Перед ним оказывается мужчина. И хоть его лицо с морщинами уже выдает возраст, тело все еще выглядит крепче, чем обычно встречается у его ровесников, а жесты и стойка явно говорят об армейской выправке. В том, что перед ним оказывается Роберт Этвелл, он уже не сомневается. Отставной майор все еще виден даже во враче на гражданке, особенно во взгляде, который останавливается на Барнсе, как только тот попадает в поле зрения. — Здравствуйте, — заговаривает Джеймс, поняв, что, наверное, сейчас это надо делать ему. — Я… — Я знаю кто, — перебивает Роберт. — Джеймс Барнс. Сержант американской армии, ветеран Второй мировой войны, наемный убийца для террористической организации с судимостью за это и ухажер моей дочери, — продолжает мужчина. — Агнесса на МРТ. Забрали минут пять назад. Это займет около часа. Пошли со мной, — заканчивает мужчина и отходит от двери. Джеймс еще пару секунд смотрит на дверной проем, понимая, что особого выбора ему не оставляют, и делает шаг вперед. Кафе, в которое они приходят, встречает его как обычно. Барнс становится слишком частым посетителем там в последнее время, а само место уже знает вдоль и поперек. В нем даже становится почти комфортно просто находиться в связи с этим. К сожалению, сейчас почувствовать себя в своей тарелке не дает ничего. Роберт заказывает себе кофе и обед и, когда официант уходит, сосредотачивает все внимание на собеседнике. — Обычно я не лезу в личную жизнь своей дочери, хотя, наверное, стоило бы, — заговаривает мужчина. Джеймс ловит себя на мысли, что с подобным не поспоришь. — Поэтому мы и здесь. Я знаю таких как ты. Тех, кто ушел с войны, но война из них нет. Кто бежит от самих себя, собственных воспоминаний, не может найти себе место в этом мире. Не знаю, как это объяснить, но это просто видится во взгляде. Понимаешь, о чем я? — Думаю, да, — отвечает Джеймс. — Я видел тебя в палате, когда прилетал сюда в первый раз. Знаю, что Агнесса жива и в порядке сейчас благодаря тебе и всегда буду за это благодарен, но… ей я все равно желаю счастья больше чем тебе. Я не хочу сказать, что ты сделаешь ее несчастной. Может да, может нет, как и она тебя. Этого никто сказать не может наверняка. Отношения вещь и так сложная, даже у людей, что живут обычной жизнью без всего этого мракобесия, которое происходит у вас. Особенно, если это касается их динамики. Она захочет стабильности, семью и детей со временем. Нормальной обычной жизни. Развития отношений. — Которые не получатся со мной? — Которые не получатся, если ты не готов осесть где-то. Я не имею ничего сильно против тебя, как бы странно это не звучало, но я не хочу, чтобы через год или два она проснулась и обнаружила, что ты исчез. Неважно, просто захотел, потому что по-другому больше не умеешь, или так сложились обстоятельства, которых, думаю, у тебя достаточно. Я лишь прошу все обдумать, как следует, и понять для себя, готов ли ты к этому. Простой жизни. В которой люди расстаются, потому что не могут жить вместе или не могут договориться о каком-то важном вопросе. Расстанетесь по нормальной причине — ладно, это ваше дело и я не собираюсь в это лезть, но, если ты знаешь, уверен, что рано или поздно просто исчезнешь, как, думаю, делал много раз во многих городах, будь добр, сделай это сейчас. Вам обоим будет больно в любом случае при таком раскладе, но так хотя бы вы не потеряете время. Агнесса его уже и так потеряла достаточно, впрочем, как и ты. Официант приносит заказ, Роберт начинает есть, а Джеймс всерьез задумывается об услышанном.