May's new boyfriend

– Какого хрена здесь происходит?! – донёсся до них со стороны двери женский голос, который звучал достаточно громко, будто прямо у них в ушах. Когда они обратили своё внимание на громкий шум, то увидели разъярённую Мэй, стоящую в дверях. Глаза Питера расширились, он побледнел и замер, парализованный страхом, и заметил, что мужчина над ним напрягся. Тётушка перестала неистовствовать, увидев своего голого племянника, который плакал под её таким же голым бывшим парнем. Она открыла и закрыла рот несколько раз, но ничего не сказала. Единственное, на что она, казалось, была способна – это испытывать шок и клокочущую ярость. Должно быть, это кошмар. Кошмар, от которого подросток проснётся в любую секунду, потому что это не могло быть реальностью. Её здесь нет. Она не могла быть здесь. Этого не происходило на самом деле. – Всё будет хорошо, детка, не волнуйся, – тихо прошептал Тони так, чтобы его услышал только Питер, прежде чем слезть с кровати и накрыть обнажённое тело парня простынёй, упавшей на пол. Питер, наконец, смог заставить своё тело слушаться. Он быстро сел и залез в угол кровати у стены и сжался под простынёй, прижав колени к груди, слегка покачиваясь туда-сюда из-за паники. Он не понимал, почему никак не просыпается от этого кошмара. Это было так реально. Широкими блестящими глазами Мэй наблюдала за мужчиной, который надевал нижнюю часть гардероба, и только когда он встал ровно, она наконец отошла от шока и буквально подлетела к нему. – Какого чёрта ты с ним делаешь?! – закричала она, толкая Тони в грудь, чем застала его врасплох, заставляя сделать несколько шагов назад. – Ничего такого, чего бы он не хотел! – мужчина резко вернулся в прежнее положение, выпрямляясь. Слёзы по лицу Питера покатились сильнее, когда он услышал эти слова. Теперь тётя будет думать, что ему это нравится, она будет думать, что он по собственной воле спал с её парнем. Но как бы сильно он не хотел открыть рот, чтобы опровергнуть эту ложь, он не смог этого сделать. – Даже не пытайся врать мне! Я слышала, что он сказал! Он говорил тебе прекратить! – голос Мэй стал громче, когда она подошла ближе к мужчине, стоявшему перед ней. Она их слышала? Она слышала, как он умолял Тони остановиться? Даже если парень и почувствовал какое-то облегчение от этого, то, должно быть, оно было скрыто под внезапным ощущением, будто его вот-вот вывернет. Когда Тони попытался сказать что-то снова, женщина внезапно прервала его, ударив по лицу, и Питер вздрогнул от громкой пощёчины. Мужчине не нужно было ничего говорить, Питер и так понял, насколько он разозлился, потому что язык его тела говорил за него. Подросток увидел, как руки Тони сжались в кулаки по бокам, достаточно сильно, чтобы костяшки побелели, и он смог ясно увидеть, как на скулах мужчины заходили желваки, когда он стиснул зубы. – Я доверяла тебе. Я, блять, доверяла тебе! Я впустила тебя в этот дом, и ты посмел дотронуться до моего ребёнка?! – женщина подняла руку, чтобы ударить его снова, но на этот раз мужчина поймал её, прежде чем она смогла коснуться его лица. Несмотря на это, тётушка быстро согнула ногу в колене и ударила им ему по яйцам, заставив Тони отпустить её руку и упасть на колени, застонав от боли. Питер впал в ступор в тот момент, когда увидел, как мужчина падает на пол. Часть его была отчасти рада видеть, как Мэй делает с Тони то, что он никогда не смог бы сделать сам, тогда как другая часть была напугана и говорила ему, чтобы он помог папочке подняться с пола и успокоить его, прежде чем он смог бы сделать что-то, о чём будет сожалеть после. Но, опять же, он не мог заставить себя двигаться. Тони оправился в рекордно короткое время и встал во весь рост, возвышаясь над Мэй. Он выглядел ещё более разъярённым, чем парень когда-либо видел его до этого. Питер никогда не верил, что мужчина когда-нибудь даже подумает о том, чтобы ударить Мэй, но его кровь похолодела, когда он увидел, как мужчина поднимает руку, чтобы ответить на удар. – Нет, нет, папочка, пожалуйста, не надо! – вскрикнул подросток, суетливо вставая на колени, готовый помочь своей тёте в случае необходимости, потому что он предпочёл бы скорее не послушаться Тони, чем увидеть, как делают больно его любимой тётушке. Все в комнате замерли. Мэй и Питер широко раскрыли глаза, в то время как уголки рта Тони только изогнулись в лёгкой короткой улыбке. Парень почувствовал, что начинает задыхаться, когда понял, что только что сделал. Он назвал Тони папочкой перед Мэй, и теперь ещё один из его ночных кошмаров сбылся. Он говорил это так много раз, что это стало для него привычкой, как будто он не знал, как называть мужчину иначе. Тони опустил руку, по-видимому, беря контроль над своими эмоциями, услышав просьбу парня. Питер уткнулся в край своей кровати и со страхом наблюдал, как Тони отступил от тёти, и когда он сделал это, подросток мог поклясться, что на лице мужчины промелькнул намёк на сожаление. Мэй смотрела на Тони с выражением абсолютного отвращения. Она больше не пыталась ударить его, возможно, слегка удивившись, что тот даже не попытался ударить её в ответ. – Выметайся! – чуть ли не закричала она, подбирая оставшуюся одежду Тони и кидая её ему в грудь. – Если ты когда-нибудь снова подойдёшь к нему, я лично тебя убью! Одежда упала на пол, но Тони не стал поднимать её. Он просто продолжил смотреть на нее с прищуренными глазами, словно не мог поверить, что она думала, что имеет право сказать это. – Питер, – мужчина полностью проигнорировал её и обернулся, протягивая руку, чтобы подросток взял её, – давай, мы уходим. – Решительно сказал он, подзывая парня встать с кровати пальцами. Прежде чем подросток успел отреагировать на то, что только что сказал Тони, тётушка снова закричала на него. – Он никуда не пойдет с тобой! – она быстро встала между ними. – Даже не смотри на него! И не смей прикасаться к нему! – Предупредила она, держа сжатые кулаки наготове по обеим сторонам от себя. Тони сделал угрожающий шаг вперёд, но Мэй осталась стоять на своём месте, защищая своего племянника от явной угрозы. Мужчина проигнорировал предупреждение и заглянул женщине за плечо, чтобы посмотреть на Питера, который всё ещё сжимался в углу, хорошо знакомым взглядом, который говорил ему встать и сделать то, что ему сказали, сейчас же. Разум подростка начал вопить на него, чтобы он встал с кровати и последовал приказу своего папочки, как хороший мальчик, и он был уверен, что взял бы Тони за руку, если бы голос Мэй не заставил его прийти в себя. – Клянусь Богом, если ты не уйдешь прямо сейчас, я закричу достаточно громко, чтобы все в этом чёртовом доме услышали меня, – её голос был низким с нотками угрозы, и Питеру не составило труда поверить каждому слову тёти, и по-видимому, мужчина тоже понял это. Тони быстро посмотрел между ними, как будто что-то обдумывая. Затем, мужчина глубоко вдохнул через нос и, бросив последний стальной взгляд в сторону Мэй, к шоку Питера, повернулся и вышел из комнаты, подбирая одежду по пути. Мэй осталась в комнате с парнем, продолжая стоять на страже у кровати, наблюдая полными ненависти глазами за уходящим мужчиной. Питер вздрагивал почти от каждого тяжелого шага по деревянном полу, боясь, что они начнут приближаться. Входная дверь захлопнулась: Тони покинул квартиру, но это никак не помогло спасти Питера от наплыва паники, потому что его тётя всё ещё была здесь. Теперь она знала всё, даже более чем знала, она видела их своими глазами, и он понятия не имел, что она собирается делать дальше. Мэй стояла к нему спиной, казалось, вечность, и с каждой секундой подросток всё больше и больше впадал в панику. Наверное, она просто пыталась успокоиться, но Питер не мог перестать думать, что это из-за того, что она не хотела смотреть на него, она не хотела видеть плачущего племянника и вред, который ему нанесли. Но когда она, наконец, обернулась, подросток притянул колени к груди и, заплакав сильнее, попытался спрятать своё лицо от её взгляда. Мэй приблизилась к кровати так, как будто бы Питер был раненым животным, которого она боялась испугать: протягивая одну руку вперёд и стараясь сделать каждый шаг к нему медленным и бесшумным. – Милый, это я, – мягко сказала женщина, положив одно колено на кровать, чтобы дотянуться до парня. – Я сейчас к тебе прикоснусь, хорошо? Это только я. – Напомнила она, хотя он и так хорошо это знал. Питер не ответил, но когда она слегка дотронулась до его руки, он не отпрянул, а наоборот, потянулся к ней. Этого было достаточно, чтобы Мэй расценила это движение за согласие и села рядом с ним, обвивая его руками и заключая в тёплые объятия, несущие лишь спокойствие и защиту. – Питер, тебе нужно дышать, – тихо сказала она ему, поглаживая спину, которая всё ещё была прикрыта простынёй. Он попытался послушаться её, но всё ещё не мог впустить в свои лёгкие воздух. – Ты в безопасности, Питер, он ушёл, здесь только я, – заверила женщина, притягивая его ближе к своей груди после того, как поняла, что подросток не успокаивается, и это действие заставило простыню соскользнуть с его плеч. Питеру сейчас было наплевать, что он уткнулся лицом в грудь тети или что он прижимался к ней, будучи абсолютно голым, и это означало, что она, скорее всего, видела всё. Но ей, похоже, было также всё равно, поскольку женщина продолжала утешать его, обещая, что Тони никогда больше не появится здесь. Всё это время он так боялся того, что Мэй будет ненавидеть его. Ненавидеть за то, что он ничего не сказал, ненавидеть за то, что он лгал ей прямо в лицо, или, может быть, даже за то, что она будет думать, что он соблазнил её парня, но глядя на неё прямо сейчас, он не видел ничего подобного. От тёти не исходило ни капли ненависти, только любовь, которая приносила ему всепоглощающее чувство облегчения и спокойствия. Он не знал, как долго они так сидели, но этого времени было достаточно, чтобы Питер снова смог взять контроль над своим дыханием, хотя всё ещё сильно дрожал, а из-за слёз его взгляд всё ещё был затуманен. Когда Мэй убедилась, что подросток больше не паникует, она отстранилась от него, чтобы посмотреть на его лицо, но тот изо всех сил старался избежать её взгляда. – Питер, милый, мне очень жаль. Тебе больно? – быстро спросила она, и голос её был наполнен беспокойством, печалью и гневом. Было очевидно, что женщина пыталась сдерживать слёзы, пытаясь быть сильной, но она не смогла, и влага наполнила её глаза, медленно стекая по щекам. Его пронзило чувство вины, как только он услышал её приглушённый плач. Всё, о чём он мог думать, – его тётя плакала из-за него. Питер медленно покачал головой на её вопрос, не будучи полностью уверенным, сможет ли он сейчас говорить, и даже если бы и мог, он не хотел. Но парень говорил правду, ему не было больно, по крайней мере не так, потому что Тони позаботился об этом, как и всегда. Выглядело так, будто бы Мэй хотела спросить Питера о его ответе, но вместо этого она поверила ему на слово и притянула обратно в объятия. Подросток крепко обнял её в ответ, не желая расставаться с тем утешением, которого он отчаянно жаждал последние несколько месяцев. Было странно чувствовать, что его утешают руки, не принадлежащие Тони, но это чувство было более чем приятным, и он больше всего на свете хотел остаться так на всю ночь, позволяя своим слезам впитываться в футболку Мэй. Но, к сожалению, это когда-нибудь должно было закончиться. – Милый, как насчёт того, чтобы ты оделся и встретился со мной в гостиной, когда будешь готов? – предложила женщина, натянув простыню на тело подростка, прежде чем быстро вытереть свои влажные щёки. Питер знал, что это означает: Мэй хотела поговорить об очевидных вещах, чего он делать не хотел. Он скорее бы предпочёл забыть, что это когда-либо происходило, но он знал, что это невозможно. Это никогда не будет возможным. – Можно я сначала приму душ? – наконец заговорил он, горло болело от рыданий, и каждое слово давалось с трудом. – Конечно, ты можешь. Я буду снаружи если понадоблюсь, но ты можешь побыть один столько, сколько тебе будет нужно. Питер кивнул, тихо поблагодарив её. Она в последний раз грустно посмотрела на него, прежде чем встать с кровати и выйти из комнаты, нерешительно закрыв за собой дверь. Парень не двигался в течение добрых десяти минут. Всё упало со ста до нуля за считанные минуты, и атмосфера вокруг него теперь была неправильной, как будто бы всё было слишком спокойным и слишком тихим для неразберихи, которая только что произошла. Но, наконец-то, он сполз с кровати и встал на дрожащие ноги, подобрал свою одежду, чтобы надеть её, прежде чем отправиться в ванную, где он попытается стереть с себя прикосновения Тони. Но это никогда не срабатывало прежде, так что он знал, что это не сработает и сейчас. Питер уставился на стеклянную стенку душа, и если бы не горячая вода, бьющая по его боку, он бы вернулся к мысли, что это просто кошмар, от которого он проснётся в ту же секунду, как только Мэй постучит в его дверь, радостно сообщая ему, что завтрак уже готов. Но нет, это была реальность. Теперь тётушка знает об их секрете, она знает, что её бывший парень сделал с её племянником, и это было то, что он не мог прекратить говорить самому себе. Он открыто рыдал, продолжая смотреть на стену и понимая, что Мэй, скорее всего, может его услышать. Он хотел скрыть это от неё, потому что последнее, что он хотел, – чтобы тётя знала, насколько он сломлен, но он не мог, это выходило само по себе, и он не мог остановить происходящее. Он плакал не только из-за того, что произошло всего час назад, но и потому, что был напуган. Напуган, потому что не знал, что будет дальше. Увидит ли он когда-нибудь Тони снова после случившегося? Или мечты стали реальны и всё, наконец, закончилось? Однажды он надеялся на это, и тогда всё закончилось плохо, поэтому в этот раз он не собирался себя обнадёживать. Кроме того, у Питера остались вопросы, на которые могло ответить лишь время, и даже тот факт, что он и раньше проходил через эту игру в ожидание, никак не обнадёживал.

***

Питер вошел в гостиную и увидел сидящую на диване Мэй. Она посмотрела на него и кинула ему слабую, грустную улыбку, прежде чем жестом указала сесть рядом с ней, что он нервно и сделал, опустив голову. Подросток хотел бы оставаться в душе до тех пор, пока вода не станет холодной, просто чтобы хоть немного дольше иметь возможность избегать этого разговора, но ему было не по себе от того, что он заставляет тётю ждать, потому что он знал, что ей тоже сейчас нелегко. Обнаружить того, кого вы когда-то любили, делающего что-то подобное, никогда не бывает легко. – Ты в порядке? – спросила она хриплым голосом. Питер по привычке кивнул, но затем прикусил дрожащую нижнюю губу и признался, покачав головой. Нет, он не был в порядке, он не был в порядке в течение долгого времени. Мэй придвинулась к нему ближе и взяла его правую руку. – Мы вместе преодолеем случившееся, всё будет хорошо, – пообещала она, мягко сжимая его руку. Парень не был уверен, как это будет возможно, потому что он чувствовал себя слишком сломленным, чтобы его можно было починить. Но услышав, как Мэй говорит о том, что всё будет хорошо, он немного успокоился. – Милый, ты можешь пообещать, что будешь со мной честен? – спросила женщина после короткого молчания. Питер помедлил, прежде чем кивнуть, он понимал, что должен будет говорить правду после того, как лгал ей такое долгое время. Они снова сидели в полной тишине, когда тётушка набиралась смелости, чтобы задать ему вопрос, и Питер подсознательно понял, что он будет тяжёлым. – Как далеко он зашёл? – заговорила она наконец, и по её голосу подросток понял, что она уже знает ответ, однако, надежда всё ещё была, маленькая, но заметная. Питер закрыл глаза, так сильно желая солгать и сказать, что это был первый такой случай, что Тони только касался его. Но он не мог, и не только потому, что он дал обещание, но и потому, что он будет лгать лишь в пользу Тони, и каждый раз, когда он делал это, он чувствовал, что мужчина выигрывал. Парень отвернулся от тёти, пытаясь понять, как выразить то, что он хотел сказать, словами, хотя и знал, что для этого не было хорошего способа. – До конца, – сумел ответить подросток тихим дрожащим голосом, разрушая маленькую надежду Мэй. Питер не смог взглянуть на лицо тёти, чтобы увидеть её реакцию, но в конце концов, это не имело значения, потому что он всё равно услышал. Питер зажмурился ещё сильнее, когда тихий беспомощный всхлип вырвался из горла Мэй, и за ним последовал рваный выдох. – Я так виновата, – голос тётушки был не сильнее его собственного, полный вины. – Как долго это продолжалось? – спросила она, потратив некоторое время, чтобы собраться с силами. – Почти сразу после того, как он переехал, – признался Питер, надеясь, что Мэй не расстроится из-за того, что он так долго скрывал это. Он не был уверен, сможет ли справиться с тем, что она расстроена из-за него, вдобавок ко всему, что он уже испытывал. – Боже, как я этого не заметила? – спросила себя женщина, крепко зажмурив глаза и снова открыв их, она выглядела ещё хуже, чем раньше. – Если бы Нед ничего не сказал... – Пробормотала она себе под нос. Питер дёрнул головой, услышав имя своего друга. – Нед? – спросил парень, нахмурив брови и размышляя о том, какое отношение имел к этому Нед. Мэй кивнула. – Он позвонил мне и сказал, что видел, как ты садился в его машину после школы, – объяснила она, отказываясь назвать имя Тони. Нед сделал это? Из всех способов, которыми Мэй могла узнать об этом, она узнала это от Неда? И всё потому, что он видел, как Питер садился в машину мужчины? Подросток был в полном шоке, если не сказать больше. Тони всегда был так осторожен с тем, где он подбирал его и где высаживал, и это всегда было на улице вдали от школы, поэтому он не подозревал, что Нед мог увидеть его. – Мне очень жаль, – продолжила женщина, повторяя уже прозвучавшее ранее извинение, хотя она даже не должна была говорить этого. – Я должна была всё это увидеть, я должна была быть там. Как я не заметила того, что было прямо перед моим носом? – Ругала она себя. Случилась одна из многих вещей, которых Питер боялся: Мэй винила себя, хотя она и не сделала ничего плохого. Она не виновата в том, что доверилась кому-то, она не знала, какими будут намерения Тони. – Я собираюсь отвезти тебя в полицейский участок, – заявила Мэй, прежде чем подросток успел её успокоить. – Нет! – вдруг громко возразил Питер, что поразило обоих. – Я не хочу, чтобы кто-то ещё знал. – Быстро сказал он. Он не хотел, чтобы кто-то ещё знал, каким слабым и покорным он был, или как легко он теперь подчиняется Тони. Но дело было не только в этом: мужчина точно не будет рад узнать, что он пошёл в полицию. Его отшлепали только потому, что он толкнул его и возразил в ответ, и он даже не хотел представлять, насколько ужасным будет наказание, если он пойдёт в участок. – Это не может сойти ему с рук, ты должен рассказать всё полицейским, – попыталась вразумить его Мэй. – Но я не могу, – тихо сказал парень, отводя взгляд от покрасневших глаз тёти, чтобы посмотреть на стену позади неё. – Почему ты не можешь? Я буду с тобой, я не оставлю тебя одного. – Потому что, о-он… – парень подавился своими словами. – Милый, ты можешь рассказать мне. – Мэй снова сжала его руку, давая понять, что всё в порядке. Питер поверил ей. – О-он сказал, что я п-принадлежу ему, поэтому я д-должен следовать его правилам. Он будет очень зол на меня, если я расскажу полиции, – запнулся подросток о свои слова, пытаясь продолжить, – и… о-он… о-он... – Он остановился и покачал головой, не в силах закончить. – Он что? – спросила женщина, пытаясь быть не слишком напористой. Когда Питер не ответил, Мэй положила свою вторую руку поверх его, и теперь она сжимала его правую руку. После, она крепче сжала её, и на этот раз парень откинулся назад, успокаиваясь от её маленького жеста. – Он снова отшлёпает меня, – голос Питера дрогнул, когда он прошептал то, чего никогда не хотел, чтобы Мэй или кто-либо ещё знал, но всё же это было странно приятно, наконец, снять весь этот груз с плеч. Когда слово снова покинуло его рот, Мэй преобразилась. Она выглядела так, будто была готова убивать, но Питер мог сказать, что она изо всех сил старалась сдержать свой гнев, как будто бы боясь, что может напугать племянника, если позволит словам сотрясти воздух. – Что бы он ни говорил тебе, он лжет, ты не принадлежишь ему, и его правила ничего не значат, – сказала она твёрдо, и такой её голос ни в коем случае не был таким угрожающим, как у Тони, – и он никогда больше не тронет тебя. Подросток не знал почему, но заявление о том, что Тони никогда больше не тронет его, не звучало правдоподобно. – Но мы должны пойти в полицию, чтобы убедиться в этом, – снова попыталась тётя убедить подростка, но чем больше тот думал об этом, тем больше он волновался. Полиция поверит, что с ним делали подобное против его воли, даже если узнает, что он кончал от этого каждый раз? А если они узнают, что он просил об этом? Или, что ещё хуже, что если они найдут то видео, которое снял Тони? Конечно, они не поверят ему, когда увидят собственными глазами, как он умолял, чтобы мужчина прикоснулся к нему. – Ч-что, если они подумают, что мне нравилось, потому что он заставлял… Он заставлял меня… – подросток быстро закрыл рот, прежде чем успел закончить, но было слишком поздно, потому что выражение лица Мэй подсказало ему, что она поняла, что он имел в виду. Он не знал, почему поделился этой информацией с ней, ей и так уже было достаточно больно, и ей определённо не нужно было этого знать, но всё, что так долго копилось внутри, вылетало из его рта без раздумий. Питер положил голову на плечо Мэй и заплакал. – Но я просил его остановиться очень много раз, и я пытался вырваться, но он ведь сильнее, я не смог. – Они не будут думать, что тебе нравилось, если ты говорил ему остановиться, а он не сделал этого. Это означает, что он пошёл против твоей воли, и не имеет значения, что он заставил тебя сделать, – заверила женщина, отпуская руку Питера, чтобы положить её ему на затылок и притянуть ближе. – Милый, вот почему нам нужно обратиться в полицию, чтобы его могли запереть за то, что он сделал с тобой. Питер никогда раньше не думал, что Тони могут посадить в тюрьму, но теперь, когда он это осознал, он не знал, как он к этому относится. Парень знал, что должен чувствовать себя в безопасности при мысли о том, что мужчина заперт за решёткой, но, хоть убейте, он не мог понять, почему он себя так не чувствовал. Было в его ощущениях что-то, но он не понимал, что именно. Питер едва ли не стошнило, когда он понял, что это чувство вины. Тони так глубоко залез ему в голову, делая вид, что он заботится о нём, что он действительно чувствовал себя виноватым из-за того, что он посадит его в тюрьму. Но дело в том, что вина и была той причиной, по которой он знал, что ему нужно пойти в полицию, чтобы они могли поймать его, и тогда парень сможет выкинуть из головы манипуляции этого мужчины и снова начать думать ясно. – Хорошо, – тихо прошептал Питер, и Мэй услышала это только потому, что его лицо было прямо на изгибе её шеи, – только, пожалуйста, не сейчас, я очень устал. Подросток не только устал, но и хотел побыть немного наедине. Ему нужно было время, чтобы подготовиться к тому, что он собирался сделать с Тони, и что он собирался рассказать совершенно незнакомым людям. Полицейские или нет – это всё ещё было пугающе. Женщина не торопилась с ответом, вероятно, пытаясь решить, будет ли это хорошей идеей или нет. – Хорошо, я отвезу тебя утром, – нерешительно согласилась она. После того, как Питер кивнул, они продолжили молчать, и он остался в её руках для ещё одного длительного, успокаивающего объятия. Ему было очень странно так долго находиться в объятиях, которые не принадлежали Тони. После того, как чувство безопасности полностью пропитало парня, он разорвал объятия и тихо заговорил: – Ничего, если я пойду в свою комнату? – Конечно, тебе не нужно спрашивать. Питер знал, что Мэй не хотела заставлять его испытывать стыд от её ответа, но подросток сделал это, потому что он заставил его осознать, что у него появилась привычка просить что-то, а не делать это без разрешения. – Помни, что я всегда рядом, если ты захочешь поговорить со мной о чём-либо, и пожалуйста, не стесняйся. Было так много всего, за что он хотел бы поблагодарить её, например, как ему повезло, что в его жизни был кто-то вроде неё, чтобы поддержать в самые трудные времена. – Спасибо, Мэй. За всё, – этого было недостаточно, чтобы выразить то, что он действительно чувствовал, но сейчас слова ускользали от его разума. Она кивнула, прежде чем дать ему ещё раз грустно улыбнуться и поцеловать его в лоб. Питер старался не думать о том, как часто Тони целовал его там, потому что это было совершенно по-другому, это не было одним и тем же: Мэй любила его, а Тони – нет.

***

Питер затащил себя в комнату и сел за компьютерный стол, понимая, что в ближайшее время он не сможет заснуть, даже несмотря на то, что он был психически и физически истощён. События последних нескольких часов ещё были свежи в памяти, и он почти ждал, что Тони позвонит ему, как он делал это каждую ночь. Подросток уставился на свой школьный портфель, который был небрежно брошен рядом с дверью, за что нужно благодарить Тони, который нёс его на себе, чтобы он мог сосредоточиться на том, чтобы не перегружать лишним весом лодыжку, хотя сейчас она была вполне здорова, чтобы не затруднять ходьбу. Причина, по которой он смотрел на свой портфель, заключалась в том, что он знал, где находится его телефон. Ещё он знал, что последний должен там и остаться, но парень не мог перестать думать о том, что Тони, вероятнее всего, рассердится на него, если он не ответит тогда, когда он позвонит. Он постучал пальцами по столу и приказал себе просто оставить его там. Впрочем, он продержался около десяти минут, прежде чем встал и, не слушая своего здравого смысла, вынул телефон из портфеля. Он с облегчением увидел, что мужчина не присылал никаких сообщений и даже не пытался ему позвонить, потому что он, если честно, понятия не имел, что бы он делал, если бы мужчина сделал это. Но его шокировало то, как много пропущенных звонков и сообщений он получил не только от Мэй, но и от Неда. Он даже не слышал их, и всё благодаря тому, что его телефон стоял на беззвучном режиме. Питер решил разблокировать свой телефон и прочитать самое первое полученное сообщение от Неда. 14:08 – Нед: Почему ты садишься в машину мистера «Жуткого чувака»? Ты, вроде, говорил, что твоя тётя рассталась с ним. Питер нахмурился, пытаясь понять, как друг вообще увидел его. Единственное, о чём он мог подумать, – это то, что тот мог видеть, как он шёл к тому месту, где Тони подбирал его, и последовал за ним. Но почему он ничего не сказал перед этим? Зная, что он не получит ответа, пока сам не спросит Неда, он продолжит листать сообщения, и чем дальше он читал, тем сильнее становилось беспокойство его друга. 14:11 – Нед: Питер? 14:16 – Нед: Что происходит? Ты в порядке? 14:25 – Нед: Мишель сказала, что я должен позвонить твоей тёте, и я сделаю это, если ты не ответишь мне в ближайшее время. 14:42 – Нед: Серьезно, Питер, я позвоню ей, у моей мамы есть её номер. После этого от парня последовало ещё несколько пропущенных звонков, но они едва ли выделялись на фоне пропущенных звонков от Мэй, все на расстоянии в несколько минут друг от друга, и когда Питер не ответил на её звонки, она начала писать ему сообщения поверх них. 15:04 – Мэй: Мне только что позвонил Нед и сказал, что видел, как ты садился в машину к Тони, и ты выглядел немного расстроенным. В чём дело? 15:07 – Мэй: Питер. Я знаю, что вы двое были близки, но некрасиво общаться за моей спиной. 15:08 – Мэй: Я думаю, что это не очень уместно, ходить с ним куда-то, особенно если ты не сказал мне об этом. 15:15 – Мэй: Милый, я не злюсь на тебя, но тебе нужно ответить на звонок, ты начинаешь меня беспокоить. 15:22 – Мэй: Слушай, я иду домой, и мы поговорим об этом там, хорошо? И это всё, ему больше ничего не приходило на телефон, и только через тридцать минут Мэй пришла домой и услышала, что Тони делал с ним. Подросток уронил свой телефон на стол, не волнуясь о громком стуке, когда он соприкоснулся с деревом. Затем, он упал на кровать и лёг на бок, сжимаясь, не удивляясь тому, что Тони был на ней всего несколько часов назад и что она всё ещё хранит его запах. Подросток привык к этому давным-давно. Он закрыл глаза, надеясь, что беспамятство поглотит его, но, к сожалению, этого не произошло, он крутился из стороны в сторону, казалось, часами, потому что он не мог отключить свой разум. Он плохо себя чувствовал, он был неправ, и каждая другая эмоция, которую он ощущал, была слишком грузной, чтобы справиться с ней. Но и не только это беспокоило его: он не мог перестать думать о том, что Тони делал в данный момент, или где он был, и что он думал обо всей ситуации. Подросток всё ещё не мог поверить, что Тони действительно пытался заставить его уйти с ним. Хотя Питера испугало больше другое: подросток почти взял его за руку и пошёл бы с ним, и это только потому, что Тони сказал ему об этом. Но что они должны были делать после этого? Мужчина ожидал, что он будет жить с ним или что-то подобное? Он действительно думал, что Мэй бы позволила это? Несмотря на то, что он был взрослым, и тётя технически не могла помешать ему уйти, она всё равно будет пытаться, она всё равно будет противостоять Тони до последнего вздоха, прежде чем позволить парню жить с ним, тем более что она знала, что Питер на самом деле не хотел этого. Хотя, к сожалению, он мог с лёгкостью представить, каково это, жить с Тони. Он бы просыпался в объятиях мужчины каждое утро и каждый вечер засыпал в них, он больше никогда не сможет увидеть своих друзей, потому что не сможет пригласить их, да и мужчина просто не позволил бы ему этого. Его будут трогать, целовать и трахать, когда Тони захочет, и его подчинение, несомненно, будет расти с каждым днём, если, конечно, оно вообще могло подняться выше, чем уже было. Не имея возможности справиться с этими мыслями прямо сейчас, Питер встал с кровати и подошёл к двери, надеясь найти Мэй всё ещё в жилом пространстве, чтобы получить ещё большую дозу спокойствия, которого он так жаждал. К счастью, женщина сидела на диване, глубоко погруженная в свои мысли, пока Питер не встал рядом с ней, чтобы вытащить её из них. – Не можешь уснуть? Подросток кивнул, отвечая на её вопрос и обнял себя, отводя взгляд от её грустного красного лица. Но краем глаза он увидел, как она жестом призывает его сесть рядом с собой, и он не колеблясь свернулся под её боком. – Всё в порядке, мы всё исправим, – пообещала Мэй, когда Питер снова начал плакать. Она включила на телевизоре случайный канал и попросила племянника постараться немного поспать, продолжая его утешать. Но он знал, что этого не произойдет.

***

На следующее утро Мэй первым делом отвезла Питера в полицейский участок, хотя ему потребовался добрый час, чтобы даже выйти из машины и пройти внутрь здания. Всё это время женщина не переставала его успокаивать, говоря, что всё будет хорошо, а также напоминая ему, что он не принадлежит Тони и ему не нужно следовать его правилам, и что у него не будет неприятностей. Сидеть в этой маленькой комнате без окон, рассказывая двум незнакомцам в подробностях всё, что мужчина делал с ним, было самой трудной вещью, которую он когда-либо делал. Особенно, когда Мэй сидела рядом с ним, принимая всю информацию, которую он говорил, но он знал, что не смог бы сделать этого без неё. Полиция отправила их домой после того, как заявление было готово, и они оперативно отреагировали на обвинение Питера. Несколько полицейских пришли в их дом, чтобы собрать улики, которые касались этого дела: они забрали его ноутбук и, что было достаточно унизительно, пробку, которую Тони принёс для него, хотя он был более чем счастлив, что никогда больше её не увидит. Потребовалось два напряженных дня, во время которых полиция почти не спала, чтобы сказать что-нибудь о Тони, и когда они это сделали, новости были неутешительными. Они позвонили Мэй и сообщили ей, что в его квартире не было никаких признаков его присутствия и что все найденные улики свидетельствовали о том, что он сбежал. Питеру понадобилось несколько дней, чтобы преодолеть шок от побега мужчины, тем более, что он ничего не слышал от него с того времени, как всё это произошло. Не было ни звонков, ни сообщений – ничего. Это было странно – не говорить с Тони каждый день. Разговаривать с ним каждую ночь в течение нескольких месяцев стало для Питера обычным делом, поэтому такое резкое прекращение всего этого не было таким уж приятным, каким должно было быть. Он подумал, что, может быть, это потому, что Тони чувствовал, что с ним уже покончено, и он просто отбросил его в сторону, отшвырнул, как ребёнок поступил бы со своей игрушкой, которая ему надоела. Парень ненавидел то, что он не мог найти спокойствия в этом чувстве, как будто знал, что не должен этого делать. Он знал, что должен чувствовать себя счастливее от этого, но он не мог этого сделать и не мог объяснить почему, и он плакал во сне из-за этого в большинство ночей. Он просто хотел перестать чувствовать или, по крайней мере, выбросить манипуляции Тони из головы, чтобы иметь возможность снова нормально думать. Он никогда не сможет сказать Мэй, что он чувствовал на самом деле, хотя она была замечательной: всегда напоминала ему, что она рядом, если он когда-нибудь захочет поговорить. Женщина даже записала его к терапевту, к которому они пойдут вместе на следующей неделе. Но, если быть честным, Питер пойдет туда только из-за Мэй, потому что он действительно не хотел ни с кем разговаривать, но он знал, что если он сделает это, то она успокоится. Питер всё ещё не ходил в школу, потому что тётя подумала, что для него будет лучше немного передохнуть. Да и с тех пор, как Мэй отказалась оставлять его дома одного, она тоже не ходила на работу. Они не могли отсиживаться вечно, и они оба это знали. Рано или поздно им придётся вернуться к нормальной жизни, но сейчас, казалось, это было очень сложно.

***

Неделя прошла как в тумане. Мэй и Питер провели большую часть этого времени вместе, смотря телевизор, составляя друг другу компанию, несколько раз они даже сидели допоздна, смотря его вместе, так как никто не мог заснуть. Но сегодня, пожалуй, это была одна из лучших ночей, которые у него были до этого момента, учитывая, что он смог заснуть до двенадцати, что было намного лучше, чем засыпать в четыре часа утра. К сожалению, его сон был прерван, когда его разбудило чувство, что кровать рядом с ним прогнулась. – Мэй? – Пробормотал Питер, резко нахмурившись и пытаясь открыть глаза. Почему она разбудила его в это время? Для неё было нормальным прийти и проверить его, но обычно она старалась изо всех сил сделать это как можно тише, чтобы не мешать его сну, по крайней мере, она думала, что он спит, хотя на самом деле он только притворялся, просто чтобы ей не пришлось беспокоиться ещё и о том, что у него появились проблемы со сном, ко всему прочему. Единственным ответом, который он получил от смутного силуэта, была нежная рука, зарывшаяся в его волосы, и подросток снова закрыл глаза, ощущая успокаивающие прикосновения пальцев. Он не был зол на Мэй за то, что она разбудила его. Если это успокоит её, то он был более чем счастлив позволить ей сделать это, потому что она так много сделала для него. Пальцы остановились, и вес на кровати переместился. Питер подумал, что она собирается уходить, но вдруг мягкие губы коснулись его собственных, и его глаза в тревоге распахнулись. Внезапно отойдя ото сна и всё понимая, он быстро отодвинул голову, чтобы оторвать губы от губ мужчины, и в животе подростка что-то упало, когда его глаза сфокусировались, и он увидел лицо Тони в нескольких сантиметрах от своего собственного. – Привет, детка, – прохрипел мужчина, откинув назад волосы Питера. – Ты скучал по папочке? Потому что я определённо скучал по тебе.