Шота у Ашота... (Перезагрузка)

      После этого инцидента, я ушел от греха подальше с базы Свободы, даже не стал заходить к Чехову на разборки — мало ли что, если такие подозрения. Носило меня по Зоне сколько-то времени, трепало в разных передрягах. А по вечерам у тёплых костров частенько обрушивался на меня мой личный дождь воспоминаний. То юность вспоминал, то молодость, а то, бывало не раз, и приключения уже здесь, в Зоне. Всё-таки я давно тут. Ашот часто посещал мои мысли. Нехорошо с ним получилось, совсем дурная ситуация, и он плохо поступил, и мне крышу сорвало, тут даже не оправдаешься тем, что всё было по пьяни. А я ведь даже не знаю, что там с ним, как рванул тогда с базы Свободы, так и без понятия, пришел он в себя или как. Но вроде бы в сталкерской сети ПДА мелькали его сообщения и какие-то объявления о продаже чего-нибудь, значит он в порядке должен быть. А совесть всё-таки гложет…       Избегал я Свободы до последнего, а всё-таки пути Зоны неисповедимы, и месяц через другой после того конфликта, меня всё-таки снова занесло на их базу, когда я уже был уверен, что мне там ничего не грозит. Я был после долгой ходки от самого Радара через Армейские склады, мог остановиться на Барахолке, но там отчего-то скопилась толпа народу, видно, снова с бандитами сражались, и спать было просто негде, так что ближайшим ночлегом оставался Кордон или Тёмная долина. За переход на Кордон велись бои, осталась Долина, а значит база Свободы.       Из ходки я нёс один хороший артефакт, который планировал продать. Но коль скоро меня уже занесло в Свободу, неудобно было просто так по делам заходить к Ашоту, и я решил артефакт ему в качестве извинения подарить. Хотя, конечно, извиняться было за что и ему, он вообще меня чуть не убил, я просто отомстил, так что мы вроде как были в расчете, но всё-таки он не убил, а «чуть» не считается. В общем, надо было как-то налаживать испорченные дипломатические отношения.       Были еще светлые сумерки, разбавленные бледным закатом, когда я, подозрительно присматриваясь к дозору, подошел к базе Свободы. Вроде бы никто меня убивать не собирался, поздоровались приветливо, так что ладно. Усталость была такая, что не хотелось сейчас влезать в разборки, а только нажраться и уснуть поскорее, но совесть требовала сначала решить проблему, да и кое-какой товар надо было сбыть поскорее, та же «Ночная звезда» довольно радиоактивная, а контейнер у меня старый, раздолбанный. Потому я, тяжко вздохнув, отправился прямиком к лавке Ашота.       Встречи этой я побаивался, но всё оказалось спокойнее, чем предполагалось. Ашот одиноко и тоскливо сидел за своим прилавком и ножом ковырял консервы из банки, слизывая их с блестящего под тусклой лампой лезвия.       — Добрый вечер, — собравшись, сказал я.       Он поднял на меня грустные глаза и вздрогнул, увидев, кто явился собственной персоной.       — Наёмник, — сквозь зубы процедил он. — Чэго явился? Ствол паламал?       — Ствол в порядке, — заверил я его и поставил на прилавок контейнер. — Зашел вот принести свои извинения за тот случай.       Он бросил на коробку равнодушный взгляд и снова уставился в банку с консервами.       — Ну что, простишь? Ты, конечно, тоже был хорош тогда, ножом в меня тыкать. Считай, мы квиты теперь.       — Я падумаю, — отозвался он.       — Ладно. У меня вот тут пара коробок патронов и пистолеты, принимаешь такое?       — Давай, — он взял у меня вещи и перевел деньги на ПДА.       — Ну… Бывай тогда, — сказал я и уже развернулся, но тут он неожиданно попросил:       — Пагади, наёмник. Пасыди са мной. Всо равно тэбе в ночь идти нэкуда.       Когда он открыл мне дверь, впуская в свою каморку, я сразу обратил внимание на его живот. И увиденное меня немало удивило. Живот был большой и круглый, как арбуз. Это как он за два месяца успел такое вырастить?       — Что с тобой такое? — тут же спросил я.       — А, балячка, — махнул рукой он. — Врач наш гаварыт опухоль какая-то, рак, наверно, нэдолго мне осталось.       — Черт, это беда… Может, отвести тебя к ученым?       — И что они сдэлают? Скажут кагда я склэю ласты? Лучше такого и нэ знат.       — Может, помогут, почему сразу ласты. У них там знаешь какие возможности сейчас благодаря артефактам?       — Думаэшь? — вздохнул он.       — Конечно! Стоит попробовать, нельзя просто так сдаваться.       — Нэ знаю. Я давно по Зоне нэ ходил. Дайду ли? Янтарь далэко…       — Я тебя доведу. Когда это появилось?       — Да сразу послэ той проклятой аномалии. Помнишь, в мэня еще какая-то хэрня влетела? Думаю, из-за нэё всё. С той поры каждый дэнь плоха.       — Прости, — вздохнул я.       — Плэвать, — отмахнулся он. — Смырился уже. А ты что? Откуда идёшь?       Я понимал, что ему лучше сейчас отвлечься, а не мусолить старое и концентрироваться на плохом, поэтому стал рассказывать о своих похождениях в ходке и в целом за два месяца. Кажется, ему было интересно, он даже накормил меня консервами и чаем, когда я упомянул, что давно не ел. После этого вечера историй мы разошлись, я нашел свободный матрас и рухнул спать до утра, настроившись на предстоящую ходку во имя спасения бедного Ашота.       Привыкши уже по-сталкерски просыпаться рано, я как обычно встал вместе с солнцем, отправился в бар за пополнением запаса провизии, а после пошел за Ашотом. Он как раз пытался с помощью двух свободовцев застегнуть комбез на своём пузе-арбузе. В конце концов пришлось переодеться в камуфляжные брюки и растянутый свитер, а сверху натянуть регулирующийся ремешками бронежилет. Мандраж перед Зоной у Ашота был очень явный, всё-таки давно не выходил, привык сидеть у себя в каморке, да еще и самочувствие хреновое.       — Иди за мной след в след, и всё будет хорошо, — сказал я.       Он кивнул, настороженно оглядывая черными глазами округу, и двинулись мы в путь. Темную долину пересекли практически без происшествий, только заблудшего кровососа пришлось шугануть, но нападать он не стал, сам смылся от выстрелов. А вот на Свалке продолжалась жара с бандитами. Передвигались мы от дерева к дереву, прячась за всеми возможными укрытиями от летающих во все стороны пуль. Иногда приходилось ползти на животе, Ашоту это давалось слишком плохо, и в конце концов он просто лег на спину, и я тащил его за собой.       Когда мы уже вышли на более-менее безопасную от пуль территорию у дальнего забора Свалки, Ашот умудрился спасти нас, вовремя заметив и уложив двух выскочивших из-за горы стройматериалов кабанов. В общем, прикрывая и всячески друг друга поддерживая, пробирались мы к своей цели. На переходе к Агропрому стояли суровые долговцы и придрались к свободовскому бронежилету Ашота, но мы отбрехались, что это хабар с трупа, и нас нехотя пропустили.       Следующим препятствием были зомби, прущие с Янтаря на базу Одиночек. К тому времени Ашот уже совсем устал, его сильно тошнило, и я оставил его в тылу, а сам бросился выручать сталкеров и помогать отбиваться от мертвяков. Через час стрельбы и крошилова мы наконец справились, перевязали раненых и вернулись на базу. Ашот сидел у местного врача, который задумчиво слушал через стетоскоп его живот.       — Что там? — поинтересовался я.       — Какой-то судорожный синдром, — пробормотал он.       — Там што-то шевелица, — сказал бледный Ашот. — Мнэ страшна.       — Не боись, последний рывок остался, скоро дойдем и со всем разберемся, ученые из тебя это достанут.       — Очень жит хочеца, — грустно вздохнул он.       — Всё будет хорошо, — пообещал я, хотя сам не знал, правду ли говорю, но хотелось верить в лучшее. — Пойдем скорее, пока еще не слишком темно.       Он тяжело поднялся, и мы побрели под ночь на зловещий Янтарь. Ашота приходилось буквально тащить на себе, его скручивало от тошноты и боли, и от каких-то страшных судорог. Хорошо, что по пути не оказалось больше зомби, а снорков перестреляли из-за забора сталкеры, охраняющие бункер, сами мы бы не отбились, да еще в сгустившейся темноте.       Ученые быстро сориентировались, оценили состояние уже в голос стонущего Ашота и забрали его в лабораторию на белый стол. Я сидел под дверью, прислушиваясь к их словам.       — Срочно оперировать.       — Это что-то странное…       — Готовьте инструменты.       — Наркоз…       — Принесите радиопротектор, «Слюду», «Душу» и «Светляк».       Мимо пронесся ассистент в белом халате, спустя минуту вернулся с контейнерами. Я волновался за жизнь Ашота так, будто за этот один день мы стали чуть не лучшими товарищами, а ведь по сути вчерашние враги. Но всегда ведь хочется, чтобы человек выжил, если есть возможность спасти эту жизнь. Конечно, я никогда не забуду то, что он хотел меня убить, но он уже достаточно за это поплатился и больше, надеюсь, ничего такого не сделает, тем более после того как я ему помог.       — Что это?! — послышался изумленный возглас из лаборатории.       — Не может быть!       — Извлекайте, аккуратно!       — Оно что, живое?..