Эти двое

___________ Следующее утро не предвещало ровным счётом ничего нового. Симбиот делал свои заявления в основном изнутри являясь на поверхность лишь частично, чтобы помочь дойти до окошка или стола. За стол в конце концов пришлось сесть, чтобы земля прекратила прикидываться воздушным шаром, в любой момент готовым скинуть с себя Брока посмевшего ступить ещё один шаг. Ну, ладно. Их, самостоятельных шагов, и так было пять, а это уже что-то. Отдышавшись Эдди похвалил себя за подвиг и дотянулся до часов, подтягивая их поближе. Если подцепить чем-нибудь защитное стекло, то его можно снять и вычистить слой пушистой серой пыли, осевшей с внутренней стороны. Он уже почти разобрался с первой частью задачи, как вдруг уловил мерную, хотя и довольно стремительную поступь снаружи. Стол занимал место по центру комнаты, прямо напротив входа, так что первое, что увидит вошедший (а поступь, несомненно, приближалась) — это он, Эдди Брок, собственной персоной. До этой минуты Эдди искренне считал, что во всём этом странном помещении их только двое. В горячке первых проблесков разума он пропустил расплывчатые образы хмурого черноволосого парня, удержав лишь самое важное на тот момент. Безо всяких прелюдий элементарной вежливости дверь распахнулась и с грохотом шандарахнула о стену. На пороге застыл сероглазый парень в армейской рубашке и тёмно-зелёных брюках-карго. Высокие коркораны подчёркивали общее впечатление военного, хотя лёгкая взъерошенность картину всё же смазывала. Его лицо выглядело немного знакомым, но ничего конкретного память не предъявляла. Парень уверенно шагнул вперёд, не спуская тяжёлого, ожидающего взгляда с Брока. Глубоко вдохнув он, наконец, процедил сквозь зубы: — Симбиот. Где он. Эдди и сам терялся в догадках, отчего помянутый симбиот до сих пор не показался и почему гудит по связи чем-то таким располагающим и даже немного виноватым в адрес вошедшего. Знакомы?.. Брок сделал неопределённый жест в воздухе и указал на себя. Если знакомы, значит нет причин отпираться. Парень напротив мрачно глянул из под тёмной пряди относительно коротких волос и так же односложно уведомил: — Нужно поговорить с ним. Эдди посмотрел в сторону, прислушиваясь к тишине внутри и почти физически начиная ощущать исходящее от гостя напряжение. Он осторожно перевел взгляд обратно на вошедшего и снова поднял ладони кверху, приподнимая плечи в знак «Без понятия, он молчит». В алюминиевый чан справа под двухэтажным столом для медикаментов звонко врезался гранёный стакан, которому не посчастливилось оказаться на той стороне стола, что ближе к двери. Не повышая голоса Зимний пророкотал каким-то почти утробным рыком: — Какого хера, Веном? От неожиданности Эдди дёрнулся отпрянув назад насколько позволял стул. Ситуация делалась хуже, но к нему лично претензий, как будто, никто не предъявлял. Брок начал опускать голову удерживая агрессора в поле зрения и наконец перевёл взгляд куда-то в район своей груди. — Да. Какого?.. Тот очень странно медлил, положение продолжало обостряться. Эдди понял, что расхлёбывать ему это всё в одиночку и призвал на помощь последнее средство. В золотые годы бесконфликтного репортёрства он обрёл неплохие навыки переговорщика, поэтому решил зайти с дипломатической стороны. — Слушай, чувак. Я ведь тебя не знаю. Я Эдди Брок. Предложенная для рукопожатия ладонь одиноко пощупала воздух. — Он.. Молчит, понимаешь?.. Может расскажешь пока, что стряслось? А то ничерта не понятно, а подо мной стул вот-вот намокнет.. От впечатлений. Сероглазый досадливо повёл головой, опуская взгляд. Брок его, конечно, не запомнил. Да сейчас он бы и сам себя не узнал. Всё произошло не за один день. Солдат рутинно подмечал, что в привычном костюме становится свободнее, а рукава делаются длиннее. Вчера он просто подвернул их, чтобы не мешали. На последней охоте симбиот был с ним бережнее и как-то осторожнее что ли. Будто опасался сломать что-то хрупкое. Солдат не придал этому значения. Мало ли что изменилось из-за присутствия Брока. Однако этим утром произошло то, что должно было произойти гораздо раньше. Зеркала и люди — как правило, они встречают друг друга каждый день, но у Солдата не было причин. Он безразлично ходил мимо них, мутных и кое-где подбитых, даже не пытаясь там что-то разглядеть. Шёл так и в этот раз — рядом с высокими окнами командирской части. В отражении сбоку ярким всполохом привлекла внимание птица, взлетевшая с крыши зданий напротив. Вскинув голову Зимний обернулся на крышу, оценивая степень угрозы и вдруг всем собой ощутил отчётливую просьбу, разворот обратно. Тревожно, испуганно. Солдат, толком не понимая, как ощущает всё это на таком уровне ясности, тут же развернулся к стеклам и уставился туда, ожидая увидеть себя. Но из отражения на него смотрел юный, растерянный и, что было непонятно окончательно, коротковолосый Джеймс Барнс образца сорок третьего. Когда лёгкие начало жечь от нехватки воздуха Баки вышел наконец из потрясённого оцепенения. Он присел на брошенное возле входа в часть колесо от большегрузного военного тягача и сцепил руки, пытаясь осознать, что произошло. Солдат параллельно был занят тем же. Он перебирал образы минувшего в открытую, как карточки — о последних событиях он знал куда больше. — Стоп! Барнс нахмурился, словно высматривая что-то. «..Если бы всё делал только я, ты бы не уставал. Не могу один. Приходится что-то брать, чтобы..» Баки помрачнел и впервые за много дней выдал внятное требование. Все данные, самые мелкие относительно поведения симбиота и вообще всего, что между ними происходило. Этот режим Солдату был близок. Он почти с облегчением принялся за визуальный доклад, сухо выдавая все имеющиеся детали. К концу повествования Баки уже не сомневался в том, что пришелец что-то натворил. Но что? Допустим он брал ресурсы для восстановления Брока и это привело.. К чему? К утрате суперсолдатских способностей и параметров? Но из окна на него смотрел не просто похудевший Солдат. Это был натуральный Баки, из сто седьмой. Что за чертовщина?.. Хранивший ожидающее молчание Солдат поднял их на ноги и запросил статус идеи личного допроса инициатора трансформаций. Вот так они и оказались в лазарете. Брок сидел неподвижно, рассеянно ковыряя пальцем накарябанную на столешнице формулу. Кто-то из врачей не мог запомнить пропись и оставил себе шпаргалку. Ему шпаргалку ко всей этой истории никто оставить не потрудился. Наконец хрипло подал голос: — Хей, Ви. Это правда? Ну, ты что-то взял для моего.. восстановления? Внутри что-то дёрнулось и на поверхность от груди потекли чёрные жгуты, вытягиваясь и удлинняясь в попытке дотянуться до Солдата. Тот на чистом импульсе Барнса отпрянул, но в дверном проёме ощутил цепкую хватку на левой руке. Веном полностью поглотил не имевшего права так резко вскакивать, но вскочившего Эдди и рявкнул: — Не брал!!.. Брок искал пространственные ориентиры в окружающей карусели и это злило. Солдат и Барнс ощущались вдвоём, но всё же порознь, гораздо отчётливее порознь, чем это было раньше. Это злило тоже. Симбиот швырнул Зимнего к себе за руку, тот прокатился на левом бедре по столешнице и оказался перед ним на краю с таким видом, будто прыгал так через этот стол каждый день. Ровный, требовательный взгляд, без тени страха. С совершенно Солдатским холодком. Заняв место между разведённых коленей пришелец направил свои ткани выше к плечам и затылку, удерживая и врастая поглубже. Баки тоскливо поморщился. Весь этот процесс впускания дополнительного разума был для него тем болезненней, чем больше времени он проводил без симбиота. — Нужно показать. Веном заметил, как дёрнулся на подмену Солдат и как грубо был осажен потоком враждебности и боли. Баки между тем отчего-то сам почти захлёбывался от неё и удержать его без полного контроля было непросто. Растерянно помедлив симбиот на пробу мазнул осторожным образом «Что?.. В чём дело?..», но Баки прошипел «Выкладывай!» и стало понятно, что закрываться научился и он. Не мог удержать только плещущие через край эмоции, но не образы внятных мыслей. Зрительные пятна застыли широко раскрытыми и Баки осознал, что смотрит на стены гражданского лифта и его запертую дверь откуда-то из угла, с пола. На коленях лежит ноутбук, в левой руке почти пустая пачка дешёвых снэков и фольга от шоколада. — О, ты погляди! Японцы пересадили сетчатку из стволовых клеток. Голос Эдди звучал буднично и с оттенком восторга. — Этак мы скоро научимся руки-ноги себе выращивать. А может и голову! Брок закинул остатки сухариков в рот и засунул обёртки в карман. Их из него тут же выудил чёрный щуп и отправил на экспертизу куда-то за плечи. — Всё, приятель. Больше нет. Если нас не достанут через полчаса, как обещали, придётся переходить к плану Б. — Сейчас к плану Б!! Почему не сейчас?! Брок поплотнее запахнул полы куртки, скрестил руки на груди и скептически осмотрел дверцу в обшивке потолка, ведущую в лифтовую шахту. — В шахту лезть нельзя. И потом, я уже вызвал ремонтёров. Потолок только зря раскурочим. — Трусишка. Брок на мгновение нахмурился, но вновь уставился в монитор и просиял. — Как тебя могут не интересовать стволовые клетки?! Это ж чудо! Ну, для нас чудо. Для людей. Вам-то оно без надобности — с отращиванием рук, ног и прочего у тебя проблем нету. Из загривка выросла недовольная физиономия симбиота. Он тяжело свесил её с плеча, сканируя взглядом монитор с текстом статьи. Эдди замер, невольно сконцентрировавшись на ощущении прикрытых тоненькой полоской ткани клыков, тепло прижатых к его щеке. Ничего для себя понятного на экране не обнаружив пришелец отстранился и заглянул Броку в лицо, сердито сужая зрительные пятна. — Я.. Я сейчас покажу, смотри. Пальцы застучали по клавишам, набивая запрос визуального ряда картинок посвящённых нужным клеткам. — Гляди! Это стволовая клетка. Из неё растут все-все остальные: кожа, кости, мышцы, даже мозг! Ну, какая программа будет, то и вырастет. Брок усмехнулся и подумал, что из университета его бы за такие объяснения точно выставили. Пришелец заинтересованно осматривал разные виды тканей выискивая сходство с тем, что он уже знал о внутреннем мире людей. — Так вот, в чём штука. С возрастом таких клеток делается очень мало и их трудно выловить. — Не трудно. Я нашёл. Вот. Эдди поперхнулся и уставился на невозмутимый профиль пришельца, зависшего рядом с ним. Веном повернул голову, раскрыл пасть, облизнул языком собственную скулу и закрыл пасть. Он не видел в происходящем ничего странного, но уже понял, что найденную им клетку (на самом деле несколько) Эдди никак не ощутил. — Ты молодец. Молодец, Веном. А мы вот не можем, нам трудно. Брок ткнул пальцем в схематичный рисунок на экране. — Нам очень нужны такие клетки, причём именно свои собственные, а не чужие. Потому что в организме есть иммунная система, которая душит всё чужое и вот хочешь ты кусок донорской кожи приживить на место, где её срезали, а никак. Отторгается. Симбиот уже не смотрел в монитор, его целиком занял вид вдохновлённого рассказом Эдди, который наконец-то прекратил замирать испуганным оленёнком в ответ на каждое движение и после храбрясь напоказ, будто ничего не произошло. Он просто говорил. Почти совсем, как со старым другом. — Так вот. Ты следишь за мыслью? — Отторгается. Я знаю. Приходится подправлять кое-что в твоих клетках, чтобы ты не умер от воспаления всего. Они все думают, что я — это ты. Эдди неожиданно улыбнулся так широко и по-детски счастливо, что пришелец подвис, озираясь изнутри в поисках мотивации к такой радости. — Прекрати. Я просто рад, что со мной хоть кто-то говорит об этом и не лезет на стенку от скуки. Так вот, допустим нужна кожа, да? Чужую не пришить — отвалится. Своей нет. Скажем, съел кто-нибудь. Могут помочь стволовые клетки, но где их взять-то? Мы не можем их просто брать и отделять из целого организма, это трудно. Так вот люди научились брать обычную клетку и заставлять её проходить весь процесс роста и взросления наоборот! Представляешь?! Брок уже не просто был рад, он светился счастьем, поднимая в пришельце щемящее чувство растущей привязанности к этому хрупкому и, с точки зрения симбиота, несуразному существу. Он снова лизнул скулу и качнул головой. — Клетка кожи становится снова стволовой? — Да!!! Эдди ликовал, не замечая, что симбиот подыгрывает и тихонько урчит от результатов. — Можно развернуть деление клеток вспять, получить через несколько поколений стволовую, а потом снова запустить развитие, но теперь вырастить нужную тебе ткань!! Это ж фантастика! Ещё недавно только опыты были, а уже вот сетчатку кому-то восстановили, выращенную. Картинка пропала, разъезжаясь на тусклые, едва очерченные образы, разобрать которые Баки не мог при всём желании. — Не знаю, как показать. Ты себя так не увидишь. — Словами. Как это всё относится к делу? Симбиот покрепче ухватил за шею и поднял лицо мужчины к себе. Баки, это всё ещё Баки, Солдат замер где-то совсем на фоне и растерянно наблюдал. А Барнс тем временем быстро отходил от полученной истории и опять тонул. Уставший от постоянной борьбы, тоскующий и отчаянно сожалеющий о чём-то. Веном передумал говорить с ним вслух. В комнате повисла обманчивая тишина. — Я знаю твой мозг. Там выжжены целые участки. Клетки растут и я думаю, это из-за сыворотки. Про неё тоже знаю. Симбиот выдержал паузу, одобрительно фиксируя удивление и веско добавил: — Смотрел хронику. Клетки медленно растут и ты помнишь больше, но многие процессы дублированы по разные стороны от мёртвых участков. Баки честно старался удержать в голове историю про стволовые клетки и те, что погибли. К чему это всё? Зачем? Пришелец приоткрыл пасть, выпуская длиннющий язык. Он выглядел рассеянным. Так, будто не хотел что-то испортить и обдумывал возможные варианты. — Говори уже. Пасть сомкнулась, симбиот неподвижно уставился в лицо мужчины и начал выдавать короткими сериями образы потерявшегося Солдата, его одиночества и запрятанной, закопанной в ворохе попыток справиться с ситуацией мысли о том, что Баки нужен ему. Закопанной так, как прячут что-то очень дорогое, нужное, жизненно необходимое, но по чьей-то чужой воле не положенное. Баки ощутимо закипал. Оставалось немного. Он уже почти понял, к чему всё идёт, но изо всех сил держался, ожидая конец истории. — Я немного дополнил метод. Сделал его.. Масштабнее. Надо отдать должное, сметливость клинтарца вызывала уважение и Барнс даже заметно теплел по отношению к нему, пока речь шла о каких-то отвлечённых от Солдата вещах. Симбиот тем временем подходил к самой сути, выбирал слова, но выбирай их, не выбирай — если суть кому-то не нравится, то и реакция будет соответствующей. — Твои ткани живут в обратную сторону: их развитие запущено вспять. Остановка будет сразу после того, как нужных клеток станет достаточно для восстановления повреждённых участков. Это скоро. Потом направление развития восстановится, чтобы между параллельными процессами стало больше связей и в конце концов.. Веном оценил картину пары мальчишек, очарованно застывших по обе стороны от него — Эдди пришёл в себя внутри, Баки, ещё не в себе, был снаружи. — ..чтобы в конце концов вы стали одним. На оценку финальной фразы потребовались считанные мгновения, за которые Барнс разогнался от затаившего дыхание до изрыгающего свирепый, нечленораздельный вопль, за которым последовало отчаянное и из последних сил злое: — Да кто тебя просил!!!! То ли утеряв контроль из-за долгих увлекательных историй, то ли исчерпав текущий запас прочности, Баки был совсем открытый и транслировал густой поток ненависти, неприятия, сожалений, боли и безысходности. Всё вело к архиву — на первый взгляд бездонному списку былых действий Солдата на заданиях. Нескончаемая кровь, ужас жертв, встречавших смерть в ближнем бою, ошмётки, части тел и полное бездушие. Весь этот адский вал бился об уже знакомое Веному неудержимое, приоритетное и создающее мир этого человека чувство привязанности и драл его клочьями, заставляя теперь уже задыхаться только от одной мысли, образа зажавшегося в своём углу Зимнего. На фоне всего этого чистилища виднелась сломанная, и без того хрупкая и неустойчивая, со всех сторон уязвимая перед напором боли схема, хоть как-то державшая Баки на плаву все эти дни. Искупить. Быть полезным Стиву. Помочь в борьбе с Гидрой, породившей мерзкую машину для убийств и может быть.. когда-то заслужить чуточку той ласки, которую Роджерс расточал, как слепой щенок. Будто не видел, что Баки всего этого не стоит. Стиви.. Всё произошло очень быстро. Венома окатил по связи истошный ор. Баки и Солдат: он не мог различить, кто из них. Слишком сильно потрёпаны оба. Изнутри пропустило удар родное сердце. Симбиот отвлёкся на Эдди, состояние которого резко ухудшалось и после лишь констатировал, как из оставшихся на поверхности щупалец вырвался Зимний, перемахнул через стол и вылетел из комнаты, плечом сбив по пути кусок стены в коридоре. Эдди пришлось отключить. Веном тревожно шагнул к постели и устроил там своего человека. Всё ещё слабое сердце куролесило в безобразном ритме и не оставляло ни тени надежд на попытку изловить Солдата прямо сейчас. Чёрные ткани забрались под одежду, всюду пробуя её границы и расстёгивая всё, что расстёгивалось. В норме ему было нетрудно разобрать ткани на живые и посторонние, но всё же «свои», чтобы не потерять ничего, что Эдди считал своим. Сейчас одежда раздражала и казалась лишней. Покончив с ней симбиот равномерно растёкся по всему телу, беспорядочно впитываясь на разных участках глубже. Придётся заново отстроить нужные ритмы и контролировать сон, сколько бы тот ни длился. Тут Веном сопоставил свои настольные манёвры с Солдатом и предположил, что с наибольшей долей вероятности часы, которые Эдди хотел почистить, разделили участь разбитого стакана. Летели примерно туда же. От плеча приподнялись чёрные ткани и наполовину сформировали голову с двумя узкими зрительными пятнами. Симбиот уставился на зияющий дверной проём и подумал, что если Барнс вздумает вернуться сам, то на этот раз он его вырубит. И после будет вести диалог.