Эти двое

__________ Солдат так и не явился, а Эдди удалось задержать во сне до самой ночи. Все его ткани теперь ощущались правильно, сердце билось ритмично, а дыхание было глубоким. Веном всё проверил уже, наверное, в десятый раз и скучающе глазел с плеча спящего в зияющий дверной проём. После бесславного падения часов на пол стылая тишина захватила власть и напоминала о чём-то своём. О тех местах, откуда Веном был родом и где он даже не подозревал о существовании такого количества проблем. Подбородок справа дёрнулся и лицо немного повело в сторону. Щупальце встретило его там, предупреждая дальнейшие движения, второе энергично ткнуло подушку с той же стороны. Получившегося валика оказалось достаточно и всё было бы прекрасно, да только Эдди, похоже, надумал просыпаться. Симбиот моментально нырнул под ключицу на свой пост. Не пропустить ничего важного. Эдди открыл глаза и уставился на знакомую трещину. Это верх. Можно уже, наверное, и не повторять. Он давно всё помнил. — Веном. Хриплый голос послышался тихо и как-то отсутствующе. Было в нём что-то ещё.. Симбиот замешкался и взгляд человека заметался по потолку. — В.. — Я здесь, Эдди. — гулкий бас прокатился по телу волной. Ладони заполнились чёрной тканью, обратившейся в когтистые лапы, по бокам к бёдрам заскользили капли матовых тонких щупалец. Такие же устремились наверх, к подбородку. Снова образовалась тишина. Эдди дышал чаще, но в целом ощущался неплохо. Момент, когда он уселся на кушетке и прислонился спиной к стенке Веном даже упустил, до того всё быстро произошло. Лапы из рук пропали, но вверх от локтей тянулись всё те же тонкие чёрные капли. Эдди посмотрел на них и усмехнулся. Попытался поймать кончик очередного щупальца, но тот шустро юркнул вглубь и появился на пару сантиметров дальше. Мужчина откинул голову назад и несильно стукнул затылком в стену. Глубокий выдох и прикрытые глаза никак не сочетались с внутренним напряжением и Веном не выдержал. Вполне полноразмерная башка выбралась на поверхность от груди и зависла перед лицом человека, чтобы заглянуть туда. Редко мигая человек смотрел в ответ где-то секунд пятнадцать, а после опустил взгляд на свои руки, ковыряя там несуществующую мозоль. Симбиот приблизил морду уже так близко, что ощущалось его тепло, когда Эдди наконец подал голос. — Ты был с тем парнем, да? Эдди разрывался между ощущением смехотворности этого вопроса и желанием расставить точки над самыми кошмарными i. Пасть приоткрылась обнажая клыки, но так и застыла. Он что, ревнует? Симбиот быстро оценил ситуацию изнутри и, подтвердив своё предположение, решил, что шуточки оставит на потом. Мощное основание шеи изогнулось, зрительные пятна сузились и уставились на вихрастую от долгого сна макушку Эдди, тот всё ещё ковырял ладонь. — Я был с тем парнем. Он был мне нужен, чтобы найти тебя. Пока я его не нашёл, использовал что подвернётся. Два квартала под Нью-Йорком усеяны остатками крыс, которые не подошли. Дольше всех продержалась одна огромная, с обрубком вместо хвоста. Я отрастил ей хвост, но зря потратил силы, она не дотянула. Этот парень помог тебя найти и забрать из больницы. Всклокоченная шевелюра понуро кивнула, вяло обозначая удовлетворение ответом (на самом деле нет). Тонкие капли собрались по шее в одно щупальце и скользнув до подбородка заставили поднять голову. — Прекрати ревновать. — Я не ревную! — получилось слишком торопливо и резко. Эдди хотел отвернуться, но Веном держал крепко. — Ревнуешь и нервничаешь. Тебе нельзя. Мужчина выдавил действительно нервный смешок и закатил глаза к потолку. — Да никто тут не нервничает.., — негромко процедил он. Вверх взметнулась правая рука до локтя оплетённая чёрными тяжами и зависла ладонью к Эдди. На холмике под указательным пальцем красовалась кровоточащая ранка. Успел расковырять. Края раны потянулись друг к другу, а рука обратно вниз, но уже под контроль симбиота. Вторую он тоже захватил и пригвоздил к постели. Последовала тягучая пауза выжидающей тишины, после чего из пасти показался наконец непомерный язычище, а голова отстранилась, чтобы получить более широкий угол обзора. Эдди смотрел в сторону настолько, насколько это было возможно с зафиксированной челюстью. Очевидный тупик, куда двигаться дальше и что сделать — непонятно. Это состояние очень огорчало симбиота, а поскольку они уже давно научились обмениваться эмоциями, вскоре его состояние стало очевидным и для Эдди. — Веном.. Пусти. Щупальца под подбородком ослабли и позволили опустить голову. Хватка на руках сделалась мягче, но не исчезла. Эдди оттолкнулся от стены и попробовал сложить руки на коленях. Веном не препятствовал, всё ещё созерцая его на расстоянии, но теперь сбоку. — Ладно, Ви. Чего комедию ломать?.. Да, нервничаю так, что тошнит, хотя не помню, когда ел последний раз. — Только что. Я питаю тебя. — Бооже..— Брок обхватил голову освободившимися ладонями и взъерошил себе волосы. — Как я «скучал» по таким твоим заявлениям, не передать.. Он бросил руки обратно на колени и пожал плечами (от левого сейчас как раз рос Веном). — На нервах весь, да. Знаю, что повода, наверное, нет.. — Повода нет!! — бас прогремел на грани терпимого для человеческого слуха уровня децибел. Эдди испуганно дёрнулся, но быстро пришёл в себя и снова сник. Моральных сил хватало теперь только на шёпот. — Да.. Хорошо, его нет, — прошептал он и почувствовал, как в ухо ткнулась тёплая, мелко дрожащая морда, а по шее сзади мокро проехался язык: он мягко, но чувствительно обвил лицо под челюстью. — Эдди. — Дай.. договорю.., — просипел Брок не уверенный впрочем в том, что хотел бы теперь договаривать. Симбиот ощущался растерянным и сожалеющим о том, что так испугал. Это отрезвило и голос вернулся. — Я просто видел, Ви. Как ты смотришь на него. Он что-то значит. Понимаешь? — язык убрался восвояси и мокрую шею прикрыл слой чёрной ткани, защищая от ночной прохлады. — Я не знаю, как это объяснить, такое у нас впервые. Эдди нервно усмехнулся и мотнул головой, но тут же повернул её обратно и порывисто ткнулся в сомкнутую кромку пасти переносицей. — Я не знаю, что это точно значит и чем это всё объяснить, только он тебе не чужой. Я почувствовал утром. И если это значит хоть что-нибудь насчёт того, что ты исчезнешь, то лучше.. — последние слова Эдди выталкивал из сдавленной спазмом глотки уже как предсмертные и концовку отчаянно не вывез. «Лучше» увенчалось судорожным всхлипом и в приоткрывшиеся, но туго сомкнутые зубы до боли вжался Броков лоб. Ему давно было плевать на то, какое впечатление он производит. Его симбиот смотрел на какого-то испуганного парня так, как смотрел только на него. Он хотел его защитить так, как хотел защищать только Эдди. Он. В какой-то момент. Отчётливо хотел к нему. Это всё, что имело смысл в данную минуту. Зубищи разомкнулись и, заметно кольнув челюсть и лоб, исчезли где-то за затылком. Плечи потяжелели и через мгновение его контролируемо отбросило на кушетку. Ноги выпрямились, а руки очутились за головой на измятой подушке. Всё это сделал Веном, ощущавшийся сейчас, как густая, чёрная туча. Туча выросла откуда-то из района низа живота во вполне антропоморфную форму и нависла над Эдди, подсвечивая матовой шкурой. Плевать на мысли об извращённости, Эдди считал такого Венома красивым. Очень тянуло спрятать лицо, отвернуться, но он не мог: белые пятна уставились на него и держали не хуже лапищ над головой. Наконец тьму прорезал рваный оскал и по связи покатился сдержанный рокот. — Я знаю, что у вас, людей, есть другие люди, с которыми у вас нет секса и планов завести семью, но вы все равно их защищаете, ходите к ним и заботитесь о них. Энни такая. Брок вздрогнул и кисло поморщился. Симбиот успел пожалеть о таком примере, но наивно решил, что уточнение всё исправит: — Энни теперь такая. Не знаю, зачем ты продолжаешь это, но ты это делаешь и вы называете это дружбой. Щупальца медленно начали расползаться по коже, отвлекая часть внимания на себя. — Если бы я ревновал всякий раз, когда ты хочешь поехать на встречу с ней, или с тем парнем в гаражах, или к тому мальчишке в магазин с железяками и без шоколадок, мы бы уже съели их всех. Туловище симбиота сместилось выше к животу и по ощутившейся тут же прохладе между бёдер Брок вдруг с изумлением определил, что он вообще-то был абсолютно голый. Всё это время. От их возни одеяло почти полностью сползло с кушетки на пол и не создавало больше никаких иллюзий. Тонкие сети щупалец становились всё гуще, оплетая покинутые основной массой участки, но не ложились спокойным слоем, а вились, как стадо мелких змеек в сезон спаривания. Симбиот тем временем продолжал. — Мы бы их съели, но я понял, что у тебя есть дружба. Мы на Клинтаре так не делаем, а вы делаете. И у тебя есть друзья. Мелкие змейки в сезон спаривания.. По внутренней стороне бёдер, в паху, под ягодицами, под коленями, вниз до самых лодыжек. Эдди одновременно верил, уже понимая к чему клонит Веном, и всё ещё поверить не мог. Кроме того соображать становилось труднее. — Этот парень — заноза в зубе. Он требовал, чтобы я его разорвал, заставлял уехать из города в такое место, где постоянно снег и за всё время не съел ни одной шоколадки. Эдди смотрел во все глаза, то и дело стискивая губы в ниточку, поскольку чёртовы змейки начали вполне направленные движения, сканируя поверхность тела на предмет наиболее чувствительных и желающих прикосновений участков. Не смотря на это крайне бедственное положение аргумент насчёт шоколадок его всё же пробрал и брови участливо вскинулись. — Ни одной, — повторил симбиот, поймав тень сочувствия на лице сжатого под ним Эдди — А ещё в тех снегах кормил одними оленями, а как только мы вернулись в город.. — могучие плечи покрылись вертикальными всплесками до самой макушки и Веном спохватился, рефлекторно сжав руки Эдди ещё крепче. Этого ещё сейчас не хватало.. Он перевёл дух, неосознанно остановив множественные движения своих мелких щупалец. Уже через пару мгновений они медленно продолжили своё дело, сопровождая оправившегося симбиота: — А как только мы вернулись в город, он нашёл мне тебя. По голой ключице скользнул кончик языка и ласково прошёлся вверх до подбородка. — Помог украсть из больницы, привёз сюда. Змейки плотно струились вниз и вверх, добравшись уже до сосков на вздымающейся груди и дразняще касаясь их каждым новым витком. В паху всё было ещё относительно прилично, но член уже заинтересованно окреп и время от времени скромно приподнимался над низом живота, связанный с кожей прозрачной капелькой смазки. — Он мог бросить нас. Мог сбежать, когда я уже не был в состоянии оторваться от тебя, Эдди. Первая змейка крутанулась колечком возле самого навершия ствола и скользнула вдоль едва различимого врождённого белого шовчика ещё выше к влажному отверстию. — Я так боялся, что ты никогда не вернёшься ко мне, Эдди. Что мог бы сойти с ума. Со мной ничего такого ещё никогда не было. Я ничего не мог. Заметная боль в приглушённом сейчас рокоте отразилась на всём и ласкающие движения замедлились, чтобы вернуть темп уже на следующей фразе: — А он мог уйти. Но не ушёл. Он был здесь с нами и заставлял меня ждать тебя, Эдди. Язык снова коснулся ключиц, но на этот раз широко проехался вправо и после огладил грудные мышцы. Бёдра с силой разошлись в стороны и ощущение змеек глубоко на внутренней стороне бедра сменилось на более плотное касание. Брок сумел выдавить из себя слабое, испуганное: — Веном.., — и понял, что симбиот уже практически не держит основную форму. Только оскалившаяся голова всё ещё была где-то тут, рядом с его левым виском. — Он мой друг, Эдди. Я хотел к нему, потому что ему плохо и потому что он мой друг. Внутри появились какие-то новые ощущения, каких с Броком ещё никогда не приключалось, хотя так же он мог бы охарактеризовать всё происходящее целиком: никогда не приключалось. Да, определённую близость с симбиотом отрицать бесполезно, но это было и вполовину не так. Он просто.. помогал. И никогда не доминировал. Друг. Сквозь пелену ощущений и внутренних конфликтов до Эдди наконец дошёл смысл и он повторил одними губами: — Друг.. Терпеливо державший паузу Веном прорычал в ответ что-то нечленораздельное и нырнул скулой влево. Его ничто больше не сдерживало. Черёд слов прошёл. Бёдра разъехались шире и приподнялись, впуская под себя скомканное одеяло. Змейки нашли все мыслимые точки, где кожа изнывала от жажды прикосновений и вершили там свой отвязный шабаш. Эдди представить себе не мог, что люди способны ощущать так много и не умирать от передоза. Наоборот, каждое движение, казалось, предвосхищает немую и ещё даже не оформленную просьбу, ловит её, умножает и исполняет двукратно. Он не успевал с отчётом о происходящем настолько, что осознал тяжесть внизу правильно только когда уже было поздно пугаться, дёргаться и пытаться получить контроль над бёдрами назад. Веном ласкал простату изнутри, будто всегда знал и о ней, и о том, как это делается. Ноги остались широко разведёнными, а змейки слились в один плотный тяж и потянулись к сжатому отверстию. — Эдди.. Рокот имел неслыханную для Венома примесь дрожи и той же бури эмоций, которые штормили у Эдди в голове. Стеночки входа наполнились изнутри тугим давлением, что означало перспективу потери контроля в любую секунду, но симбиот медлил, оставляя Броку возможность этой маленькой защиты. Тот мучительно застонал, выдыхая сжатый в лёгких воздух. Его собирается отыметь симбиот. Он бы бросился бегом в ближайший кабинет МРТ, если бы ему сказали об этом этак полгода назад. Помогать дрочить и это — не одно и то же. Эдди так считал. — Эдди.. — ритмичные ласки внутри не замедлялись ни на секунду, дополняя неистовую вакханалию чёрных змеек на члене и делая тяжесть невыносимой. Щупальце плотно приникло к отчаянно сжатому отверстию, с нажимом двигаясь вверх-вниз между разведённых пошире пластами чёрной ткани ягодиц. Зубастая башка сформировалась опять над плечом. Если такое можно говорить о симбиотах, вообще-то живущих внутри другого организма, то Веном сейчас был абсолютно не в себе. Нижняя челюсть бесхозно раскрыта, язык вывалился наружу и весь свисал прямо возле щеки Эдди на подушку. Веном качнул головой и мягко, осоловело вжался боковой стороной верхней челюсти в его скулу. — Эдди, позволь мне… Брок вдруг понял, что симбиот.. действительно просит. И боится отказа. И это значит для него что-то большее, чем отыметь. Что-то, из-за чего по связи сквозь весь этот оглушающий водоворот сигналов от тысяч нервных окончаний отчётливо сквозит тревога и отчаянное желание.. союза. Во всех вариантах, какие для него существовали. Эдди поплыл в новом, среди множества текущих, смысле. Он порывисто развернул голову и повинуясь скорее инстинкту, чем какой-то здравой идее, широко впился губами в тёплый влажный язык, одновременно расслабляясь и впуская Венома внутрь так, как тот хотел. Его стон, наверное, был слишком громким. Симбиот рокотал на одной низкой ноте, получив себе Эдди всего целиком и не ощущая никакого сопротивления. Чёрные тяжи соединились и влились в общий ритм ласк. Будто этого было мало — тоненькая струйка отделилась от общей массы беспредельщиков на члене, угнездилась в сочащемся отверстии, растолкала края и устремилась внутрь, пробуя касаться стеночек изнутри. Брок дёрнулся, выпустив язык и издав было гортанный стон возмущения, но Веном тут же вернул язык на место, заставляя заняться им, проталкивая глубже и возвращая в их общий, один на двоих ритм бесчисленных касаний. Питаясь каким-то новым для него образом, ещё не понятным, но очень продуктивным, Веном сумел вновь образовать антропоморфную форму, погружая всю промежность Эдди в плотный плен тканей. Скользкая напористая струйка внутри уретры успешно доводила Брока до помешательства, приближая разрядку с каждым новым толчком. Симбиот склонился над ним совсем низко, местами не заботясь о границах и врастая ласкающими щупальцами то тут, тот там. Последнее, что Эдди кое-как помнил из всего этого сумасшествия — расширившееся щупальце глубоко между ног, стремительное освобождение тонкого канальца, до исступления выглаженного изнутри члена, и тугие, почти болезненные струи, вырывающиеся наружу и сразу внутрь, вглубь чёрных тканей его симбиота. Их трясло и выгибало ещё одну долгую локальную вечность, сплавляя воедино каким-то новым способом, приводящим Венома в едва осознаваемый пока восторг и едва не сводящим с ума Эдди. Вот уж донёс мысль, так донёс. Через час никто ещё не был готов к вербальному взаимодействию. Брок придерживал правой ладонью чёрный затылок на своей груди, а левой легонько поглаживал скулу и маленькую складочку над верхней челюстью. — Хей, Ви.. Голос на удивление прозвучал, хотя Эдди не очень-то ждал такого успеха. Симбиот потревоженно завозился в руках и ушёл глубже, обозначая отказ прерывать происходящее и портить момент. Эдди сразу сдался и замолчал, возобновляя поглаживания. Через несколько минут зрительные пятна вспыхнули и Веном досадливо прихватил палец, признавая, что физически не может не ответить, если не понимает, о чём Эдди хочет сказать. А сейчас он не понимал. — Что. — Даже не назовёшь меня по имени? — Брок пытался плоско шутить, цепляясь к мелочи, поскольку опять не был уверен, что готов говорить то, что собрался. Ответное «ЭДДИ» громыхнуло в таком тоне, что отступать стало некуда. — Знаешь, я.. подумал, что, конечно, ничего не знаю о том парне… — Его зовут Джеймс Барнс. Брок нахмурился, припоминая кого-нибудь с таким именем и в памяти всплыл материал из его собственной студенческой работы по истории попыток создания армии суперсолдат. — Похоже, что знаю одного Джеймса Барнса. Друг и боевой товарищ символа нации, — Брок имитировал тон диктора из музейной кинохроники и, после секундной паузы, уже своим обычным голосом пояснил: — Капитан Америка. Веном зацепил мелькнувшую в голосе Эдди слабую нотку не то гордости, не то восторга, не то болезненной грусти по собственной неспособности к чему-то важному и крутому. Чем-то похожа на ту, что была у него при виде той пары кроссовок. Так и не обсудили. Симбиот счёл нужным потянуть за эту ниточку и подыграл: — Роджерс. — Да, точно. А откуда ты.., — Эдди осёкся слепо разглядывая темноту. — Ви.. Это что, он и есть?.. — Да. Символ вашей нации привёз нас обратно в город и помог найти тебя. А после сказал про какое-то срочное задание и исчез. Веном похвалил себя за безупречный ряд фактов. Второй-то раз он не промахнётся. Эдди тем временем вовсю крутил в голове утренний скандал. Он хоть и мало что понимал в цепи событий, но историю Кэпа и его друга, трагически погибшего на миссии, знал и про Зимнего Солдата тоже читал кое-что. Всё это было как-то связано. — Он его любит. Брок споткнулся об очередной образ из статей и посмотрел вниз на тускло подсвеченную чёрную голову, наполовину скрытую в груди. Самую странную и противоречивую из всех голов, что ему встречались. Симбиот подумал и поправился: — Они его любят оба, но один не может простить какие-то убийства, а второй не может без первого. Второй мой друг. Эдди. Голова утонула в груди целиком, материализовалась от плеча и ткнулась за ухо под шею. Щупальца обтекали с противоположной стороны, как будто обнимая так.. трогательно, по-детски. Эдди развернул лицо к симбиоту насколько смог, разбирая по связи желание спрятаться в нём и ничего не предпринимать до скончания века. Как минимум, ближайшего. — Ви.. — Вы сложные, — наконец пожаловался Веном. Эдди вздохнул и согласно кивнул: — Да уж, этого не отнять. Но то что ты сказал.. И что начал делать для него.. Это очень круто. Симбиот заинтересованно приподнял морду и уткнул сомкнутые челюсти в только что похвалившие его губы. Те расплылись в улыбке, но не отстранились. Они полежали так какое-то время и когда Эдди наконец решился, Веном уже успел войти в режим гибернации и даже едва слышно посапывал сквозь клыки. — Ви, если нужно идти и как-то помочь, я не против. Зрительные пятна вспыхнули в кромешной ночной тьме, как два фонарика. Брок глубоко вздохнул ещё раз и почесал бровь, осознавая точку невозврата пройденной. Да и чёрт с ней!.. Они Веном и если Веном этого не доказал ему сегодня, то Эдди просто твердолобый ревнивец, каких поискать. На самом деле он никогда таким не был, просто с этим симбиотом что ни день, то опять новости. — Только не усыпляй меня, ладно? Посади за стол, я часами займусь. Веном моментально оценил перемену и сбросил было дремоту на полный ноль. На метаболических следствиях от эйфории пережитого он вполне сможет дотянуть без носителя до берлоги Зимнего, а там.. по обстановке. По пути всегда можно поймать крысу: вездесущие грызуны разнюхали оживление в лазарете и частенько забегали на разведку. Симбиот подобрался на плече мужчины и улёгся затылком на подушку, зубастой нагретой щекой к щеке. Но что он будет делать-то с ним сейчас, даже если изловит? Память услужливо прокрутила кадры бешеной истерики Барнса, который хоть и исходил ненавистью к Солдату, а всё же был под его защитой. Сломать такого Барнса, приглушить его синапсы и отправить поглубже восвояси до окончания восстановления — на раз-два, но Солдат не даст. И вот будут они в ночи зверски бороться втроём. А Веном так.. счастлив сейчас. И Эдди слышится рядом в такой унисон.. Симбиот выпустил язык и нежно обвил им Эдди под челюстью до противоположной скулы. Он сузил зрительные пятна в тонкие мерцающие ниточки и пустил по связи усыпляющий рокот: — Утром.