Эти двое

НЦа аттеншн алерт. Сомнительные вещества аттеншн алерт* _______________ Не под стать Капитану ватные ноги донесли его до оставленного в центральном корпусе рюкзака. Тот валялся возле стола коллатеральной жертвой чьего-то спешного отступления. Слева, со стороны западного крыла мелькнула вспышка света. Как только и пробился — за стеклом бушевала очередная метель. Сколько же времени прошло, что за окном скоро будет совсем темно?.. Роджерс закинул рюкзак на плечо и замер, глядя в большое лазаретное окно возле центрального входа. Старые рамы потрескались и стали почти совсем серыми, но ещё сдерживали натиск непогоды. Если ему не забыли сообщить о чём-нибудь важном, то искать Баки не придётся. Он там, где, как маячок, мелькает сейчас сквозь потоки снега свет. Что же там такое было раньше.. Стив прикинул маршрут по лабиринту сообщающихся коридорами казарм и зашагал по слегка прогибающимся доскам туда, где помнил выход. Угадал. Что же там было.. Душевые! Не теряя больше ни секунды он быстро добрался до них и замедлил шаг, в который раз переиначивая стратегию дальнейших действий. Надо было признавать сразу: не будет никаких чётких стратегий, потому что этот Баки, которого он увидел меньше 15 минут назад — это нечто.. насквозь ломающее его теперешний мир и вышвыривающее в прошлый. Слева от входа в раздевалку обнаружилась знакомая комнатка. Роджерс досадливо глянул на всё ещё ватные ноги (да соберись же ты наконец!..) и вошёл. Помещение оказалось обжитым. Справа, подальше от входа что-то похожее на стол без ножек, с горой инструментов и деталей, слева несколько простых армейских матрасов на деревянных палетах, подушки и смятые одеяла. Несколько штук. Стив сбросил рюкзак и сумку возле палет и покрутился возле отопительной трубы. Примыкающие оказались горячими, так что оставалось лишь пару раз крутануть вентиль. Давай, Роджерс. Отставить тахикардию. Он свёл брови, хмуро оглядывая комнату, в которой Баки, похоже, провёл не одну ночь. Холод и аскетичность обстановки рождали невесёлые мысли. Стив разулся и двинулся наружу, туда, где стрекотал хлёсткий шум воды. Холодный кафель обжигал голые ступни, отрезвляя и сосредотачивая. Он увидел сжатую фигурку в самом дальнем отсеке. Слева возле каждого ряда перпендикулярно расположенных душевых отсеков стояли тяжелые чугунные столики, сверху выложенные мелкой плиткой. Их обычно использовали под тазы, но сейчас это был ряд пустых полок, на последнюю из которых Роджерс успел скинуть куртку вместе со свитером. Баки стоял под струями воды закрыв глаза ладонями и на последних шагах Стив понял, что вода ледяная. Он тут же очутился за скованной спиной и крепко прижал к себе окаменевшего Барнса, прикрывая его от хлещущего потока. Тот резко дёрнулся из хватки, но Стив только крепче сжал руку на холодной груди и плечах, второй выкручивая горячий кран. Он едва чувствовал воду и собственное тело, оглушённый до того, что с трудом вылавливал из дребезжащего сознания слова. — Подожди, я сейчас.. Стив вплотную повёл скулой вслед за мокрым, изо всех сил отстраняющимся виском, понимая, что следующее слово он произносить не хочет и прошелестел одними губами почти в самое ухо — ..отпущу. Баки опустил голову, прекращая сопротивление и тяжело отсчитывая вдохи в попытке усмирить истерику. Вода тем временем заметно потеплела и стальные тиски мягко разжались, выпуская шагнуть глубже под струи, неровно выбивающиеся из старой душевой лейки. Стив нехотя отступил едва не споткнувшись о перевёрнутое алюминиевое ведро возле перегородки и сполз на него, не зная, как быть дальше. Баки тоже не знал. Его раздирало надвое. Голодное до боли под рёбрами желание снова, немедленно ощутить эту вздымающуюся от частого дыхания грудь и вина за это желание. Джеймс потянулся к крану и закрутил горячий обратно, жмурясь от вгрызающихся в спину ледяных струек. Они единственные ощущались сейчас правильно. Совсем не так, как подскочивший опять Роджерс. — Баки!.. Барнс развернулся и сделал полшага навстречу глядя куда угодно, только не Стиву в лицо. Он пытался выжать из себя главное, о чём думал сказать с самого начала. Легко и даже с каким-нибудь юмором.. Но посиневшие от холода губы не слушались. Оставалось только скривить их в усмешке и стереть мокрым рукавом стекающую на лицо воду. Одним шагом Стив приблизился так, что Баки почти уткнулся лбом в его ключицу, дотянулся до крана и вернул, как было, сразу же отстраняясь, давая пространство. С сожалением он убрал левую ладонь от ссутулившейся напротив спины. Сейчас согреется. Баки снова усмехнулся предпринимая последние попытки собрать себя в кучу и просто вернулся обратно под воду. Слёзы катились по щекам без всякого удержу и это не то, что помогло бы ему сейчас объяснить Стиву, что такой хрупкий он не навсегда и что скоро он станет единым целым с самой омерзительной своей частью. Столь явный образ последнего факта перехлестнул чашу возможного к принятию и Баки затрясся в немом рыдании ненавидя себя за слабость и одновременно скатываясь в липкую, глубокую яму безразличия. Он ничего не может с этим поделать. Он должен был бы оказаться за тысячи километров от Стива и всех, кому мог бы навредить, но и этого он тоже не может. Стив припёр его к стенке и чёрта с два выпустит. А он и не хочет больше бежать. Он уже почти ничего не хочет. Баки издал мучительный, почти рычащий стон перед тем, как ощутить, что стылое «всё равно» уносит боль. Возвращает подобие самоконтроля. По плечам струились потоки тёплой воды, мокрые брюки набрали её в боковые карманы и потяжелели, по ощущению, вдвое. В ботинках хлюпало. Пальцы нашли вентиль и через усилие, медленно закрутили сначала один, потом второй. Содрогнувшись от остаточных спазмов не имеющих теперь почти никакого значения Баки, сперва вполоборота, а затем целиком развернулся и застыл, глядя на точёный профиль сгорбленного на своём ведре человека. Тыльной стороной ладони Стив как раз убирал влагу с собственной скулы. Вода из под мокрых до нитки коркоранов стекала по наклонному кафельному полу прямо под босую ступню. Барнс качнулся вперёд. Стиви. Ты что, плачешь?.. Что-то живое и опять болезненное встрепенулось внутри. Баки подошёл почти вплотную и едва не протянул руку к плечу друга, но тот опомнился и вспугнул, обратив полные, да, слёз, синие глаза наверх: — Баки.. — Я.., — Баки отчаянно пытался удержать, притянуть обратно, напялить на себя спасительное безразличие, но даже взгляд в сторону ничем не мог ему сейчас помочь. Стиви.. Он нервно усмехнулся, понимая, что сценарий заходит на третий круг и каким-то чужим, бесцветным и сдавленным голосом вытолкнул из себя: — Я такой буду не всегда и.. Да непреодолимый это финал!.. Несносный. Запредельный. Баки горько сжал губы перед приговором, кривя их в подобии улыбки и отворачиваясь ещё дальше к кафельной перегородке. Он не может. Стив не знал ещё, что именно Баки не может, но с него было достаточно. Одним текучим движением он поднялся на ноги, скользя подушечками пальцев по мокрой ткани брюк и рубашки, облепившей грудь и раскрытой почти до самого живота. Барнс слабо дёрнулся в сторону, но ладони Роджерса добрались до его лица, развернули к себе и уже без всяких сомнений и церемоний Стив принялся беспорядочно сцеловывать влагу со щёк, губ, прикрытых глаз Баки. Он не слушал придушенного «Стив» и не чувствовал давления сдерживающих ладоней на своих предпечьях. Он упоённо целовал Баки, пока тот смирялся с этой данностью. Пожалуй, самое время сказать. — Хотел тебя такого до умопомешательства. Баки не сразу понял смысл и только передышка, во время которой Роджерс завис рядом с ним почти не удерживая, позволила всё осознать до конца. Он отстранился, чтобы впервые за этот день заглянуть Стиву в лицо. — Что?.. Оба замерли. Кэп упреждающе придвинулся ближе, одновременно устраивая руку на изогнутой в попытке сдержать дистанцию пояснице, а второй проникая под ворот рубашки и поглаживая живое левое плечо. Похоже на одновременный взрыв сотен ящиков с воспоминаниями об их жизни после плена. Он касался его так всего раз. Стив опустил глаза и, ну надо же, смущённо улыбнулся. Баки всё ещё таращился на него в ожидании ответа, сомневался в том, что услышал, но уже почти читал на лбу бегущую строку «True». — Хотел меня.. такого? Не поднимая глаза Стив кивнул и покрепче устроил на пояснице ладонь. Баки наконец поддался давлению и качнулся вперёд. В ушах такой гул.. самолёты тише взлетают. Через остаточный спазм прихвативший лёгкие он едва слышно прошелестел: — Почему.. не сказал?.. Стив попытался поднять взгляд, но тут же отвёл его, усмехаясь: — Что я должен был сказать? Что то и дело вижу под собой своего лучшего друга? Я и.. не знал толком, чего хочу от тебя. Тогда же не было такого.. столько информации. Всё, что мы знали, было про девчонок. Сперва думал, что это.. побочный эффект сыворотки. Хотел обсудить с кем-то из врачей, когда всё закончится. А потом вспомнил, что говорил Эрскин. Что сыворотка усиливает то, что уже есть в человеке. И.. вот так. Баки потрясённо молчал, переваривая признание задержавшееся на целую прорву лет. Он был прав, во всём прав! Роджерс перевёл дыхание и повернул голову в сторону выхода. — Я помню тот вечер. Наш последний вечер здесь. Дурак.. Филлипс по-моему трижды спрашивал одно и то же, даже выбросил в окно свой планшет со злости, а я не мог.., — Стив понизил голос, понимая, что готовности к смелым рассказам почти совсем и не осталось. Баки едва дышал, нужно согреться. Он добавил совсем тихо: — ..перестать думать о тебе. Барнс нервно дёрнулся в руках и издал рваный смешок, отворачиваясь и вскидывая брови в гримасе «Баки зол». Всегда делал так, когда ребята из команды в очередной раз выкидывали какой-то фокус в баре, а Стив позволял им это и ничуть не требовал субординации. Роджерс получил возможность поднять взгляд и следил во все глаза. Он такой красивый. Челюсть изящной линией блестит в свете дежурных казарменных ламп, всё ещё мокрая. Родной. Если не прекратить это, опять подступят слёзы, потому что невозможно смотреть на этого Баки и не видеть снова и снова, как он ускользает в ледяную пропасть, оставляя в груди дыру размером с Вашингтон. Но Стив продолжал смотреть, даже когда к нему вернулся взгляд, от которого стало жарко везде сразу. Баки устал бороться. С него хватит. Он сморгнул с ресниц предательские солёные капли и уставился на Роджерса вопреки всему, что скребло и душило изнутри. С вызовом. Дополнительных разъяснений никто не ждал. Горячие ладони скользнули глубже под ворот рубашки оглаживая плечи и одним плавным движением освобождая их от мокрой ткани. Стив отбросил её на широкую перегородку, придерживая обнаженный торс за талию. Что-то просыпалось в нём. Из тех самых времён, когда он действительно каждую ночь видел под собой извивающегося, стонущего друга и ничего не мог сделать с этим. Он хотел слышать эти стоны и быть их причиной. Хотел, чтобы Баки был под ним и был счастлив. Мужчина шумно выдохнул, принимая вызов окончательно и обращаясь в какого-то нового Стива, какого не видел никто. Он собственнически прижал к себе Баки и приник к приоткрытому рту. Он придерживал затылок, зарываясь пальцами в короткие чёрные волосы и лишая возможности отстраниться. Барнс не пытался. Он слушал гулкий шум в ушах и хотел, чтобы всё поскорее началось. Это Стиви. Так что всё, чего он хочет. Абсолютно всё. Позади вновь зашумела вода и к горячей ладони между лопаток прибавились тёплые струи. Стив присел на корточки. Он стащил тяжёлые от воды коркораны и бережно потянул холодные брюки с бёдер. По очереди оглаживал где-то в районе коленей сзади, принуждая поднять ногу. Баки внезапно ощутил робость перед ним. Таким высоким, почти полностью одетым — не хватало только ботинок. Он неуверенно накрыл горяченные широкие ладони своими, когда те потянулись наверх за бельём. Ответом был тёмный, голодный, но сдержанный и нежный взгляд. Кэп текуче, плавно выпрямился и поднял обе руки за запястья наверх, передавая оба в одну свою. Второй снова прижал полуобнажённого Баки к себе и всё ещё не очень умело (зато с каким вдохновением! Барнс успевал даже одобрительно ухмыльнуться где-то на задворках тонущего в происходящем сознания), отрывисто прихватил сперва за нижнюю закушенную сегодня почти до крови губу, а после легонько прикусил верхнюю. Локтя коснулось что-то длинное и похожее на верёвку. Баки попытался запрокинуть голову, посмотреть, что происходит, но сверху лилась вода, закрывая часть обзора. Он вопросительно заглянул в лицо наблюдающего за ним Роджерса. Тот излучал одновременно и неотвратимую, почти неизбежную волю и трепетную нежность, от которой уже подкашивались колени. Стив перекинул свободный конец петли вытянутого из брюк ремня через торчащий наверху обрубок трубы и прочертил две распаляющие дорожки от зафиксированных запястий до поджавшихся ягодиц, под натянутую ткань боксёров. Баки хватал воздух, фыркая от затекающей в рот воды и пытался покрепче ухватиться за ремень, как за единственную сейчас точку опоры, подающую надежды устоять. Ноги почти не держали. Стив целовал снова, мучая и выглаживая спину от основания шеи до поясницы и ниже, скользил под резинку и обратно, сминал ягодицы почти целомудренно, чёрт тебя подери, Роджерс!.. Когда оказалось, что к обнажённой груди прижата так же обнажённая грудь Баки не сдержал стон, осознавая, что одновременно с ласками тот медленно избавляется от остатков одежды и сейчас уже можно считать, что их почти ничто не разделяет. — Стив.. Баки тяжело дышал. Он попытался заглянуть вниз, где между их прижатыми друг к другу животами уже встретились двое твёрдых и однозначных. Всё ещё затянутые в ткань белья. — Стив.. Он жадно приник губами к подставленной шее и нырнул бёдрами вперёд, выбивая из Роджерса ответное, самое горячее «Баки..» из всех, что он до этого слышал. Святые угодники, неужто он счёл это разрешением? Баки почувствовал крепкую, почти грубую хватку на пояснице и успел осознать, что боксёры стремительно покидают его бёдра, высвобождая налитый кровью член. Сжал зубы, на миг приходя в себя и поднял было взгляд, но никакого лишнего времени Стив не дал. Кажется, только на секунды одного шага его вдруг не стало рядом, а после что-то слабо стукнулось о кафель перегородки и горячие руки вернулись на свои места. Они раздвигали ягодицы в стороны так голодно и откровенно, что перед глазами поплыли круги и Баки попытался извернуться, чтобы всё стало быстрее и понятнее. Ну уж нет, дружочек.. Ладони жёстко крутанули его за талию обратно и Стив плотно, с нежной силой толкнулся обнажённым пахом, прижимая члены друг к другу и выставляя весь здравый смысл Барнса за предел досягаемости. Заставляя сплавиться с ним насколько позволяло положение и забыть о попытках перехватить инициативу. — Ро..оджерс.. Слушать его никто, по видимому, не собирался. Стив снова целовал и снова терзал ягодицы, подбираясь всё ближе к центру. — В этот раз.., — дыхание было сбитым и слова сразу не давались, но ничего. Стив попробует ещё раз: — В этот раз будет иначе. Я люблю тебя, Бак. Подушечки двух пальцев в чём-то скользком плотно прижались к сжатой звёздочке и покружились, понежничали с ней, расслабляя и разминая вход. — Слышишь меня? Пальцы проникли внутрь, сразу два и тут же скользнули глубже, туго заполняя, заставляя выгибаться навстречу. — Аах.. Стив.. Полукусая, полуцелуя Баки оставлял отметины на доступном ему плече, шее, нижней челюсти и старался расслабиться. Он почти всхлипнул, когда пальцы покинули его, но тотчас вернулись, с новой порцией чего-то скользкого. Стив поочерёдно вводил их то на всю длину, то всего на пару фаланг, разминая и дразня, делая вход чувствительным, голодным до прикосновений. Пока что это был только гель. Баки пропустил момент, когда Роджерс развернул его. Вот только что он приник к его губам и потрясающе вкусно, жадно целовал, а вот его уже нет и он оказывается где-то сзади. Пальцы всё ещё были внутри и Стив опустился сзади на колени, сминая левую ягодицу свободной рукой. Давление исчезло и Баки ощутил, как пальцы скользко растирают вход, растягивая ягодицы в стороны. Когда на месте пальцев оказался язык Барнс застонал в голос. Он испуганно дёрнулся было вперёд, пытаясь сбросить дурман возбуждения и понять, что происходит, но ощутил лёгкий укус, зубы на сжатой половинке задницы и захлебнулся от нового ощущения языка там, где ничего подобного ещё прежде не бывало. — Чшш.. Роджерс прервался на мгновение, успокаивая одновременно и дрожащего Баки, и своё гулко стучащее в ушах сердце. Он такого тоже никогда раньше не делал, но будет делать ещё и ещё. — Расслабься, — он мокро, развратно поцеловал кожу возле самого входа, слегка прихватывая её кромкой зубов, — Баки.. Язык широко и плотно проехался по звёздочке, чтобы скользнуть на обратном пути внутрь. Пора было признать, что нужного Стиву эффекта эти манёвры не приносят, но ласкать Баки таким диким, невероятным образом было слишком упоительно. Он оглаживал бёдра по внутренней, чувствительной стороне свободной рукой, подбираясь сзади к самой мошонке и слегка опавшему от шока члену. Удивительно гладкая кожа.. Стив уже практически трахал отверстие языком, разлизывая стеночки и расслабляя их скорее измором, чем лаской. Совсем нет волос. Он, наверное, подумает об этом позже. Баки стонал на каждом выдохе. Податливый и забывший о сопротивлении. Баки.. Стив подал корпус вперёд, перемещая спину своего «пленника» под струи воды и дорожкой коротких поцелуев возвращаясь наверх. Туда, где Баки мог только дышать и был рад тому, что может хотя бы это. Барнс развернул голову, пытаясь заглянуть через плечо. — Стив.. Роджерс прижался сзади, пряча лицо под нижней челюстью и прихватывая ладонью шею, целуя и собирая губами воду с кожи. Он добрался до губ Баки и тот мстительно прикусил, вкладывая в поцелуй все эмоции, что успел накопить за эти минуты сущего безумия. Вопреки ожиданиям не было ничего неприятного. Такого, что он бы всё равно принял, во что бы то ни стало. Был только Роджерс и его чёртовы губы, которые опять исчезли. Баки понял, что Стив разворачивает его к себе и снова целует, нежно, оглушительно ласково и скользко гладит там, где только что пытал. На мгновение он отстранился и продолжил гладить, глядя в глаза: — Я люблю тебя. Он целовал снова, делая воздух в лёгких критически дефицитным и лишая способности сколь-нибудь связно мыслить. Только чувствовать дразнящие пальцы и свои губы. Губы Роджерса, из-за которых Баки согласен задохнуться. Он был готов, но чувствовал, как они выпускают его, давая первый глоток воздуха сквозь не такие уже плотные потоки тёплой воды и лицезрел, как с видом встревоженного, волнующегося волчонка Стив подносит к его губам какой-то пузырёк и ждёт ещё пару жадных вдохов. Резко откидывает флакон в сторону и ловит, подхватывает, что-то бормочет в висок, обнимая и уже практически удерживая над полом. Потемневший разум вдруг резко прояснился, но ровно настолько, сколько нужно, чтобы констатировать тотальную расслабленность и свободу во всём теле. Роджерс уже снял петлю с трубы и растирал одной рукой запястья, высвобождая их от ремня. Он почему-то не выглядел сейчас таким уверенным. На долю секунды Баки замер, ощущая, как контроль над мускулами возвращается к нему и обхватил тревожно склонившуюся голову, вовлекая в жадный, требующий поцелуй. Да сколько можно ждать, Роджерс?!.. Сзади скользко проникли два пальца, Стив вынул их и вернул три. Теперь они скользили легко, будто никакого сопротивления и не было. Баки зарычал от нетерпения и ощутил, как Стив улыбается, целуя в висок. Он плавно развернул его, снова поднимая руки над головой и передавая в одну собственную. Джеймс изогнул спину и толкнулся назад, насколько мог. Подчинённое положение возбуждало до звукового вакуума в ушах и когда одним слитным движением Стив туго вошёл внутрь, Баки издал стон, которого не услышал. Член задел увеличившуюся простату и тело прошил разряд удовольствия. Стив медлил, вынуждая привыкнуть к давлению, а Баки даже грязно ругаться не мог, настолько он был измучен прелюдией. Он повернул голову и бессильно, стонуще зарычал в свое плечо. Роджерс приник вплотную к спине, накрывая всем собой и шепнул в самое ухо, целуя раковину и мокро прихватывая мочку: — Ну всё.. всё. Верю, что готов. Баки.. Он двинулся назад, качнулся обратно и отпустил себя. Джеймс коротко вскрикивал на каждый толчок, получая изнутри резкие импульсы от маленького холмика недалеко от растянутого сейчас входа. Стив придерживал за шею, позволяя откинуть голову на своё плечо, а второй рукой упирался в чувствительное место над основанием члена, подавая Баки на себя при каждом встречном движении. Член обмяк и когда Стив накрыл его ладонью Баки жалобно всхлипнул между стонами, выдавая с головой уязвимую жажду этих прикосновений. Роджерс сделал ещё несколько резких толчков, изливая семя внутрь тугими пульсирующими струями, одновременно лаская, легонько сжимая гладкую мошонку ладонью. Баки слышал своё имя бесчисленное количество раз и теперь слушал снова, чувствуя, как исчезает вода, поток которой давно стал тоньше и как Стив теперь ласкает его там рукой, выглаживая раскрытое отверстие пальцами. Роджерс подхватил его на руки, развернулся и уложил на куртку, сохранившую относительную сухость, всё это время свидетельствуя происходящее со своей чугунной полки напротив душевого отсека. Опомниться Баки не успел. Стив подхватил его бёдра под коленями и притянул наверх, одновременно терзая поцелуем. Убедившись, что поза принята он отстранился, вновь обращаясь в бескомпромиссную, обезоруживающую своей властной нежностью силу и Баки наконец-то увидел, как пальцы становятся скользкими. Парой нажатий Стив выдавил капли смазки из флакона, распределил по вновь окрепшему стволу и прижал пальцы к расслабленному, растраханному входу. — У меня.. кажется.. тахикардия сегодня.. Впервые.. за 70 лет. Вопреки серёзности такого заявления Роджерс слабо улыбался, приблизив лицо к лицу Баки и в открытую любуясь им. Выглаживая скользкими пальцами изнутри и любуясь. Баки давился стонами тревожно заглядывая в подёрнутые желанием синие глаза и ощущал, как собственный член крепнет прибавляя к тугому напряжению внутри ещё одно. — Стив… — Сейчас.., — Роджерс как-то особенно улыбнулся в щёку и потёрся носом. Одним заполняющим движением он вошёл, подтянул бёдра повыше и выпрямился, устраивая ладонь на изнывающем члене. Темп сразу взял сумасшедший, от которого сыпали искры, застилая весь мир кругом. Баки стонал в голос, просил, звал, извивался на куртке, совершенно не чувствуя, как язычки молний впиваются в спину. Через несколько долгих десятков секунд он бурно излился, заливая спермой ладони, ласкавшие его всё это время без остановки. Осторожно, не слушая возмущенное мычание, Стив вышел и почти сразу излился снова сам, не отрывая глаз от раскрытого, безумно любимого, родного мужчины под собой. — Стив.. Он склонился над ним, выпуская мокрый от спермы член из рук и коротко поцеловал в искусанные губы. Баки ещё слишком плохо понимал время и пространство, чтобы успеть заметить, как Роджерс отступил к душевой, включил воду и вернулся к нему. Нежно взял на руки и ступил под тёплые потоки. В следующий раз он осознает себя уже в постели. Снова стонущим под языком Капитана, снова раскрытым и заполненным. Зацелованным, заласканным, с мокрыми губами Капитана всюду, с его членом внутри, с его пальцами внутри, с его губами и языком на нежной кожице совершенно безволосой мошонки. Баки выстанывал просьбы и слушал, как Стив повторяет, что любит его. Плакал, да, он плакал и кричал в ответ, но Роджерс продолжал ласкать, выводя к оргазму и не пуская от себя ни на сантиметр. Баки изливался на живот лежащего под ним, уже кончившего Стива и понимал, что пропал. Его разрывало. Стиви всегда был и будет тем, что не укладывается ни в какие его ограничения и мерки самоконтроля. Баки сидел верхом и его снова трясло от беззвучных, опустошающих рыданий. Роджерс толкнулся снизу крепче, обхватил за плечи, чтобы перекатиться наверх и подмял под себя. Толкнулся ещё и обнял, казалось, всюду, шумно втягивая воздух и запах Баки вместе с ним. Если в этом мире существует что-то ещё, вроде следующего дня или даже следующего мира, то Баки был готов иметь с этим дело когда-нибудь потом. Сейчас он весь, без памяти о прошлом и будущем, здесь. Он отчаянно вжался крепче в обнимающего Роджерса. Со Стивом. *** — Правее! Куда?! Крыша, снайпер! Через площадь нельзя! Симбиот мотал башкой из стороны в сторону, пытаясь удержать в закипающем котелке все сигналы и при этом действовать быстро. Макет «снайпера» — две слабо закреплённые на верёвках доски, с треском слетел со своей «позиции» от хлёсткого удара щупальцем и по снежной «площади» помчал напролом чёрный монстр. Он азартно подпрыгнул, ухнул всеми четырьмя в прикрытую соломой смотровую яму для большегрузов и притих там в ожидании вердикта. Финальная точка квеста достигнута. Роджерс запрокинул голову и протяжно втянул холодный воздух. Крупные хлопья снега лениво кружили в предвечерних сумерках, тая на щеках и пуская щекотные струйки под ворот рубашки. Он прошагал до ямы и заглянул туда сверху вниз. — Веном.. В переулке фургон. На крыше ярусом ниже слева ещё один снайпер. Вас подстрелили модифицированным транквилизатором, а после добавили магнитные скобы и сеть ребята из фургона. Сюда вы если и долетели, то уже не в качестве боевой единицы. Внизу щёлкнули челюсти и на поверхности появилась сначала огромная когтистая лапища, а после и весь монстр целиком. Роджерс припомнил, что такую картину он однажды уже видел и добавил, глядя прямо в скрюченные белые пятна склонившейся оскаленной морды: — Но навыки скоростного передвижения по городу у вас на высоте. Фасады практически целые. Он ободряюще улыбнулся и заметил движение сбоку. Они с симбиотом синхронно повернули головы к источнику и уставились на хмурого Барнса. Тот соскользнул со своего наблюдательного пункта сразу, как только Стив оказался на открытом пространстве и был вызывающе не рад дистанции разделявшей симбиота с Капитаном. Веном досадливо хлестнул себя языком по макушке, развернулся всем корпусом в сторону лазарета и пошёл прочь, наподдав по дороге железной бочке, игравшей сегодня за фургон. Роджерс с сожалением констатировал отсутствие долгожданной фигуры на том месте, где она только что была и принялся восстанавливать маскировку ямы. Снегопад порядком выдохся за эти дни и не слишком помогал, но в этот раз симбиот умудрился не сломать жерди, а только раскидал их недалеко в стороны: большинство были целыми. Оставалось вернуть всё на место и добавить немного снега сверху. Кэп выпрямился и снова глубоко вдохнул, подставляя лицо под мягкую россыпь снежинок. А не такой уж и унылый день сегодня. Симбиот запомнил все условные фигуры и действовал аккуратнее. Стив терялся в догадках насчёт мотивации инопланетянина. Закипает от малейшего намёка на угрозу и в этом он почти совсем как Халк. В первый день они всю площадку и разнесли, пока фигуры разучивали. Халк сделал бы то же самое. Кэп подхватил оброненную перчатку и зашагал к лазарету. Он бы даже начинать с ним не стал. А Веном, конечно, кипел, зубищами клацал, принимал самые свои страшные позы и щерился, но факт оставался фактом — он почему-то старался. Поговорить с Броком всё никак не удавалось, а Баки держался подальше.. Стив отряхнул ботинки от налипшего снега и вошёл в главный корпус лазарета. Где-то тут должен быть журнал. Нужно заполнить его и проверить остатки провианта на складе. Кэп старался придерживаться будничного расписания, занимая себя чем-нибудь полезным каждый час. Даже если речь шла о выборе какого-то хлама на учебные роли для их площадки, это было лучше, чем думать о том, что Баки настаивает на дистанции. Тем утром он не нашёл ответ, когда они были рядом. Сейчас, когда Барнс появлялся только в моменты теоретической опасности, вероятность что-либо понять равнялась практически нулю. *** ...Баки проснулся первым и с минуту лежал с закрытыми глазами. Он чувствовал запах Роджерса, слышал его мерное посапывание у себя где-то в районе лба и старался запомнить каждую секунду перед тем, как реальность вернётся. Она не заставила себя долго ждать. Так что запоминать не так уж много. Мужчина плавно вытянул плечо из под тяжёлой горячей руки и отстранился, оглядывая в полутьме силуэт спящего. Из коридора в комнату пробивался слабенький свет дежурных ламп, выигрывая для зрения лишь самую малость. Баки присел, готовый выскользнуть из постели, но снова обернулся. Дышит так же глубоко и размерено, но меж бровей залегла чёрточка. Морщинка, которую всегда так хотелось разгладить. Джеймс завис, уставившись в хмурое, тревожное лицо. Чувство надвигающейся перспективы раствориться, рассыпаться в мерзкой программе Солдата схлёстывалось в нём с таким же необратимым, останавливающим время чувством принадлежности. Желания быть рядом. Каким-то полутоном радости просто от того, что произошло с ними за минувшую ночь. Баки потёр глаза, смахивая остатки сна и склонился над Роджерсом, мягко заключая лицо в ладони. Вдохнул коротко перед тем, как поцеловать приоткрывшиеся, полные со сна губы и переместил свои на трещинку между бровей. — Стив.. Роджерс тотчас завозился, оплетая спину своими ручищами и устраивая ладони то на шее сзади, то опуская ниже к лопаткам. Баки не мог отстраниться сейчас. Физически не мог, ощущая лютый голод по этой простой, ищущей нежности. Он считывал губами сонную улыбку и вопреки всему улыбался сам. Коротко фыркнув в подставленную зевающую щёку мужчина приподнялся и оценил картину предельно довольного человека под собой. — Так. Скажи-ка мне.. Где ты был всё это время? Блуждающий по лицу Баки взгляд сфокусировался и несколько секунд поизучал обстановку. — Ты же знаешь, — пальцы ласково гладили шею и чувствительное место за мочкой уха, — как вернулся, искал тебя. Поругался с Фьюри. Баки недоверчиво кивнул, продолжая поглядывать исподлобья. Этот ответ не годился. Стив немного помедлил, угадывая в происходящем изрядную долю интимного подтекста и смущённо опустил ресницы. Хорошо, что хоть сейчас никто не увидит, как он краснеет. Барнс приподнялся на локтях и потянулся встать с постели. В самом худшем сценарии в этой истории присутствовал некто, передавший Стиву информацию о самых неслыханных способах разврата и это порядком кипятило Баки кровь, но Роджерс оставался Роджерсом. Открытая для него книга, на каждой странице которой он видел сейчас только себя. — Баки.., — хватка на запястье не позволила двинуться дальше и через мгновение Барнс обнаружил себя сидящим верхом на торопливо облокотившемся о стенку мужчине. — Интернет. Ещё я был в Интернете. Он.. Везде сейчас доступен и там.. много всего. Простынь сползла с бёдер практически обнажая Баки младшего и старший потянулся поправить, одновременно лицезрея бесстыдный, отслеживающий это движение взгляд. — Красивый, хоть рисуй.., — дыхание перехватило и Стив всхлипнул, как бывало не раз, когда начиналась астма. Ещё перед сывороткой. Баки очутился между прошлым и настоящим, тревожно отлавливая образы один за другим, выстраивая их в очередь и очень надеясь, что не свихнулся. Роджерс перевёл взгляд в район живота и пропустил смущённую усмешку. — После сыворотки давно всё в порядке с сердцем, а вот второй день скачет. Потом он смотрел, смотрел, смотрел — Баки казалось, что этот момент будет длиться ближайшую бесконечную вечность и прервал зрительный контакт, когда синие глаза исполнились тревоги и отзеркалили боль, поплывшую от стен, из каждого угла этой чёртовой реальности. — Стив, я.. Баки падал и было так больно, что уже всё равно. — Всё это со мной из-за того, что Веном нас сращивает с.. программой. Скоро это завершится и.., — он неопределённо махнул рукой, чувствуя, как Стив ловит её, обхватывая рефлекторно сжавшийся кулак и смотрит снизу вверх с больным, упрямым вниманием. Сейчас, наверное, прозвучит «всё будет хорошо». Барнс с удивлением понял, что откуда-то имеет силы встать не глядя на Роджерса и произнести в стенку: — Не знаю.. Это может быть опасно, так что.. Будь начеку, ладно?.. Я на турники. С таким медведем рядом ещё больше чувствую себя.. Он вышел, унося финал фразы в коридор, а Стив остался, понимая, что с собой его сейчас не берут. В тот же день он выманил у симбиота более менее связную картину происходящего. Пришлось потерпеть обоим: клетки Капитана всё ещё никаких симпатий к вторженцам не питали. *** До каморки Эдди оставались последние метры. В коридоре перед поворотом Роджерс остановился. Брок. Скорее всего пришельца мотивирует Брок, поскольку его расположение и готовность сотрудничать было трудно не заметить. Почти как с Коулсоном, только без карточек. Кэп поджал губы и устало отметил, что тут дела складываются неплохо. Если они и дальше так пойдут, то, возможно, Веном адаптируется для участия в делах команды и снять с него клеймо злодея будет легче, чем это представлялось на первый взгляд. — Ребята? Это Роджерс. Нужно поговорить. Громко предупредив о своём присутствии Стив медленно шагнул в дверной проём, чтобы увидеть за столом Эдди уплетающего вторую банку пайка, выданного ему ещё вчера. Прожевать тот не успел, поэтому приветственно промычал что-то и махнул рукой в сторону кастрюли с кипящей водой, подпрыгивающей на импровизированной конфорке. — Самое время для чая, согласен. Кэп снял кастрюлю на деревянную столешницу и достал стаканы. — Только чай у меня остался в комнате, так что.. Брок оживлённо мыкнул сквозь непрожёванную кашу и хлопнул себя по нагрудному карману. Несколько запечатанных пакетиков какого-то дрянного гранулированного пойла завалились в складки больничного одеяла, проехали весь этот долгий путь и попали вчера в щупальца симбиоту. Не сразу, после получаса недовольного ёрзания на одеяле, где что-то ему было раздражающе не так. Помялись, конечно, и обслюнявлены, но сейчас сойдут за напиток английских Лордов. Всё было хорошо, пока они обсуждали успехи Венома. Тот пару раз обнаруживал своё присутствие волнами чёрных потёков на броковых руках, но сам не явился. Ему нравилось довольное внутреннее.. гудение Эдди по поводу того, что они ходят заниматься и этого было достаточно. Через час, когда стаканы показали пустое дно, а Эдди уплёл вторую шоколадку повисла пауза. Они добрались до финала тренировки и Стив как-то весь сник. Пора было закругляться и идти к себе. Им предстоит ещё примерно неделя, а может и две в пределах базы — нужно решить, как быть с провизией и прочим бытом. — Знаешь.., — Эдди смотрел в стол, ковыряя затёртую формулу, — я кое что вспомнил из того, что видел.. В день, когда он примчал сюда выяснять, что к чему. Роджерс откинулся на спинку стула, понимая, что вряд ли услышит нечто хорошее. — Этот его второй, он.. Всё, что я о нём читал не вяжется с тем, что видел. И.. вот же ирония, — Брок усмехнулся и провёл по лицу сложенными лодочкой ладонями: — Не хочу навязывать свои соображения.. — Я готов выслушать. Уж хуже от новых мыслей не будет, — Роджерс невесело усмехнулся, — мои все давно на исходе. Брок отсутствующе обвёл формулу указательным пальцем, собираясь с мыслями. — Мой.. второй — симбиот. Эдди всё ещё внутренне дёргался, когда понимал, что обсуждает с кем-то Венома. Это пугало и одновременно успокаивало. Он пожал плечом, продолжая смотреть в стол. — И.. вся Вселенная тому свидетель, бывали у нас разные моменты. Он, знаешь.. Жрёт всё так, что я это вижу. Вот, всё. И.. то ещё зрелище. По руке поплыло чернеющее пятно и Эдди потрепал его у самого локтя. — Первое время как узнал, что его можно стряхнуть с себя, только об этом и думал. Роджерс крутил в руках пустой стакан, рассеянно глядя, как искажаются отражения в гранях. — Вы пробовали?.. — Да.. Эдди поёжился. Сейчас думать о таком было странно. — Даже получилось, но ненадолго. Веном притих и ощущался едва заметно вибрирующим сгустком возле солнечного сплетения. Он никак не комментировал и не пытался прервать разговор, как делал все эти дни. — Просто в какой-то момент я.. знаю, это может прозвучать, как синдром.. Стокгольмский. Но, — Эдди поднял быстрый взгляд на Роджерса и снова уставился в столешницу, — я знаю о чём говорю. Он другой. Не жрёт всех подряд, не хочет никаких войн, порабощений и всей этой ерунды. Эдди шумно вдохнул и продолжил: — Я думал мне будет достаточно того, что я это знаю. И мы дальше как-нибудь прорвёмся. Но.. Слышу вот, как вы с ним общаетесь на тренировках и понял, что этого-то и не хватало. Не хватало вот этого — увидеть, что таким его знаю не только я. Мужчина поджал губы, поздравляя себя с тем, что полпути пройдено и первый раз на пару секунд задержал взгляд на внимательных синих глазах напротив. — Не знаю уж, что из этого выйдет. И выйдет ли вообще. Но мне впервые по-настоящему.. Не знаю. Спокойно. Стив опустил взгляд, устало кивая. — Что-нибудь точно выйдет, Эдди. Если дела пойдут не по плану, спрячем вас, а после будем постепенно искать новый курс. Эдди на мгновение завис, ощущая, как тепло разливается по телу от этих последних, сказанных кстати не раз, слов и запоздало понял, что Капитан уже в дверях: — До завтра и.. — Я тогда видел, что он на него даже не смотрит. Стив застрял посреди своей фразы, неосознанно сжимая в руке планшет с журналом до хруста корешка. Эдди снова пялился в стол: по всей видимости тот как-то помогал выстраивать связные предложения. — Он не смотрит на него, а просто ненавидит из-за.. Брок выпрямился и упёрся лопатками в спинку стула. Он помнил образ Кэпа среди шквала боли и ярости в адрес Зимнего, но уже не представлял, как должен это преподнести и должен ли вообще. Пожалуй, на сегодня запас его инициатив исчерпан. — Не знаю, — мужчина поднял, наконец, усталый взгляд и поджал губы, — почему-то решил, что это может иметь значение. Стив вспомнил набрать в грудь воздуха и на прощание кивнул, шагая в потёмки едва освещённого коридора. Он знал, что Баки ненавидит Солдата.. Бледные тени тусклых ламп тянулись к ногам и причуливо отплясывали в такт каждому шагу. ..ненавидит то, что с ним сделали. Что сделал он. Впереди показался наконец их корпус перед душевыми, где свет горел поярче — удалось запитать от локальной подстанции. Кэп прокручивал в голове диалог, не находя в нём ничего нового и в то же время самым краем сознания цепляя какую-то неровную деталь. Или может он просто хотел, чтобы они там была? Мужчина настолько задумался, что едва не налетел на спину прислонившегося к дверному косяку Баки. — Бак!.. Чуть с ног тебя не сбил, прости. Роджерс выпустил непривычно скованные предплечья и машинально поправил чужую рубашку в местах, куда только что вцепился от неожиданности. — Ты в порядке? Баки хмуро кивнул и отстранился, чтобы идти прочь. Очередная проверка состояния после общения с симбиотом и потом он отправится опять чёрт знает куда до самого утра. А то и днём не покажется. Роджерс уже был почти готов тоскливо смириться, как вдруг что-то промелькнуло. Что-то показалось знакомым в этой позе. В этом повороте головы. В этом Баки. Капитан моментально подобрался и внятно, хоть и с акцентом, бросил в удаляющуюся спину: — Солдат?