Эти двое

____________ Они, должно быть, уже обогнули территорию базы по всему периметру. Вынесли с десяток дверей. Уложили полки архива ёлочкой: весь ряд прилёг громко и ровно, как кости домино на выставке. Дважды бежали в кромешной тьме, а ещё Стив сбился со счёта, сколько ударов попутными предметами он получил. Полунаправленно или случайно. В любые свои годы Барнс сдавал нормативы с опережением, так что Солдат всё ещё держался, упрямо роняя позади себя всё, что попадалось и мчал, мчал не разбирая дороги, то с размаху влетая в закрытые двери, то снося плечами ветхие углы. А начинали-то ведь не так плохо. — Солдат.. Зимний замер с ощущением свалившейся в желудок гантели. Позывной прозвучал небезупречно, с акцентом, допускавшим запуск программы валидации куратора, но он.. и раньше-то не всегда выполнял предписания. Роджерс не куратор. Он [имел значение]. Плавный разворот. Стеклянный взгляд блуждал где-то в районе радиаторов у стены. Непредсказуемый, он явно решал что-то. Стив прекрасно помнил этот взгляд. Сомнений тогда в нём было куда меньше, но сейчас можно было сказать безошибочно: не Баки. И как только он пропустил?.. Кэп медленно отложил планшет на ржавую бельевую этажерку. Меньше всего он желал бы застигнуть Солдата врасплох, да ещё на этой крохотной дистанции. В любую секунду можно ожидать атаку. Не то, чтобы это грозило чем-то фатальным — слишком разные весовые категории, да и смертоносная рука теперь тёплая и живая. Но Роджерс всё равно осторожно отклонил корпус, занимая более устойчивое положение. Он не сводил глаз с меняющегося напротив лица: оттенок стремительно таявшего контроля читался там всё более крупным шрифтом. Но, чем больше он смотрел, тем больше понимал, что атаковать Солдат не собирался. Во всяком случае сейчас. Что-то для себя уяснив тот просто качнул голову вниз, а после медленно ступил левым ботинком назад. — Солдат. Слова из отчёта Карпова о работе с Активом садняще горели в памяти, как верёвочные ожоги. Иногда эти строки даже снились ему, ядовито вспыхивая дикими, изуверскими сценами. Отчёт называл их «обучением». Не так уж много конкретики о кодах, но основные принципы понятны: командный тон, инициатива, жёсткость. Больше всего Стив хотел бы послать всё это к чёрту. — Пойдьом отсуда, Солдат. Код прозвучал смято и невыразительно, но, как будто, сработал: Зимний повернулся и подставил спину. На деле просто тянул время, изучая Роджерса так же, как тот изучал его. Он тоже понял, что драки не будет: яркий образ сброшенного в дыру щита напомнил об отказе от боя. На правое плечо почти правильно легла тяжёлая ладонь, мягко приглашая начать движение. Карпов толкал резко и со временем Солдат привык каменеть всякий раз, когда куратор просил развернуться. Они зашагали по коридору. Не так уж далеко было идти — Стив всего лишь хотел добраться до смотровой, где уцелела большая, похожая на огромную тарелку лампа. Просто убедиться, что за эти четыре дня Солдат ничего себе не повредил. Возле стеллажа со стопками карточек Зимний вдруг остановился и медленно нырнул правым плечом вниз, будто бы желая уменьшить давление. Роджерс растерянно ослабил хватку и в следующий миг оказался погребён и под стеллажом, и под грудой поваливших с него карточек. Атаки снова не последовало — ведомый просто растворился. Негромко чертыхаясь, чихнув от многолетней пыли Капитан выбрался из под завала и, ориентируясь по звукам удаляющегося топота, рванул следом. Уже где-то с неделю тело суперсолдата изнывало от вынужденного простоя и контроль давался непросто. Особенно на поворотах. Он не звал. Решил просто преследовать. — Как думаешь.. Недалеко от входа в лазарет на вечерний моцион вышел Эдди. Идти до главного корпуса с работающим водопроводом было лень и он как раз наклонился набрать снега в ведро — растопить запас воды на завтра. Так над сугробом и застыл, с ведром и ковшиком: по крыше казармы напротив, поскальзываясь на обледеневших участках, куда-то определённо торопился, судя по очертаниям.. Баки. Или Солдат. Брок медленно выпрямился, чувствуя как симбиот отращивает увесистую башку от левого плеча и укладывает её там. На крышу прыгнул, поскользнувшись, Капитан Америка. —.. у них там.. Беглец вскрикнул и провалился внутрь здания сквозь какой-то особенно трухлявый участок кровли. —.. всё.. Донёсся приглушённый звон. Немного дальше по вектору движения что-то врезалось изнутри в стекло, а в дыру уже сигал Роджерс, едва не слетевший по наклонному скату преждевременно. —..в порядке?.. Вечерняя морозная тьма вновь обрела покой и стало слышно, как ухает где-то вдали сова. Симбиот задумчиво вывалил язык, обнимая им Эдди под челюстью и оглаживая тёплым кончиком по скуле справа. — Подземка. Где-то там второй вход. Брок вышел из оцепенения и расхохотался, ощущая ряд нижних клыков своей щекой. — Это всё, что тебе есть сказать? Ла-адно. Эдди пожал свободным плечом и плюхнул в ведро первую порцию снега. — Тогда делаем ставки. Кэп! Три минуты, если-ещё-не. Пришелец не стал скрывать желание вмешаться и повысить шансы беглеца, но вместо этого счёл благоразумным насупиться и убраться поглубже под весёлый смех Эдди. Они неслись по подземному коридору и Роджерсу приходилось здесь особенно непросто. Тут почти нечего ронять, но земляной пол скрадывал топот. Если не поднажать, Зимний, чего доброго, добьётся победы в этом раунде. Дорогу назад он отыщет. Но Кэп не хотел назад. Они влетели, по примерным прикидкам, куда-то в один из лабораторных отсеков под демонстрационным залом и Роджерс успел на ходу врезать по участку стены, где помнил кнопку резервного освещения. Конечно, здесь давно всё на ладан дышит и лампы почти не подали признаков жизни, но «почти» оказалось достаточно для молниеносного расчёта. Стив с размаху швырнул попавшийся под руку громоздкий стерилизатор в опорную балку под прогнившей от сырости лестницей, чтобы отрезать путь наверх. Под грохот осыпающихся ступеней он в два прыжка настиг притормозившего беглеца, чтобы отбросить из эпицентра обрушений. Самому избежать встречи с обломками верхней площадки не удалось: она рухнула на плечи, раскололась надвое и больно съехала по лопаткам вниз. Кэп осел на одно колено, пытаясь прийти в себя и не упустить из виду отфыркивающегося, лежащего возле стены ничком Солдата. Несколько мгновений оба переводили дыхание. — Я так.. Роджерс наблюдал, как Зимний медленно привстаёт на руках и подтягивает колени. — ..всю ночь.. Последний жадный, глубокий вдох. Плечи горят и будут болеть, скорее всего, но он уже почти готов ко второму раунду. — ..могу. Солдат неожиданно сник и, прекратив попытки встать, перекатился на спину. Он запрокинул голову и хрипло произнёс куда-то в потолок: — Я знаю. После сел и хмуро уставился взглядом полным досады, обвинения и чего-то ещё. Стив забыл, что хотел предпринять и плавно подогнул второе колено. Стоит приземлиться покрепче. Он изумлённо таращился в эти серые, внезапно такие осмысленные и живые глаза и терял последнюю надежду найти в них Баки. В конце концов Зимний отвернулся, с раздражением бросая руки на вытянутые вперёд бёдра. Поджатые губы словно сдерживали что-то очень горькое и.. наболевшее. Стив несмело поднял руку в примирительном жесте и тихо произнёс: — Тогда.. может.. пойдём со мной? Я не причиню тебе вреда. Пойдьом?.. Запылённое лицо напротив сделалось вдвое горестнее и обрело оттенок совсем уж крайней безнадёги. Роджерс рассеянно стёр струйку крови из рассечённой брови. Слова Брока плыли перед глазами озаряющим потоком и он надеялся, что хотя бы прямо сейчас в нём не утонет. — Скажи мне. Скажи, что не так. Ты же видишь, я для тебя не опасен. На пару мгновений Капитан хорошенько сосредоточился на боли в отбитых плечах и приказал себе озвучить самое ненавистное из Карповского «руководства»: — Отчьот.. Вышло всё равно тихо. Солдат загнанно смотрел перед собой втягивая пересохшим ртом воздух. На каждом вдохе по трещине саднило нижнюю губу. Он вдруг криво и едва заметно улыбнулся. Сама собой в сознании всплыла русская фраза «между двух огней». Подходит. Неугомонный Роджерс шевельнулся на своём месте и Зимний услышал, как говорит вопреки всем установкам, включая даже те, что он ценил в последнее время больше всего на свете. Вопреки тем, что шли изнутри: — Баки.., — он впервые произносил это имя сам. Кэп обратился в зрение и слух, забыл о боли и не чувствовал, как по виску опять потянулась красная струйка. — Ненавидит. Слова скрипуче падали в душную тишину, каждое — опасный триггер весом по центнеру. Не решаясь дальше рисковать Зимний опустил голову ниже, еле различимо подводя черту: — Нельзя. Он не был готов ко второму раунду. Ноги плохо слушались, тело отказывало в привычных запросах и требовало включение протокола самосохранения, тактики альтернативного решения задач. Но ему уже, к чёрту, не до защитных приоритетов. Пусть он задохнётся собственными лёгкими, чем ещё раз переживёт раздирающую ненависть к себе, настолько яростную и жестокую, изощрённую и необъяснимую, что он пустил бы тогда себе пулю в висок, если б только нашёл чем. Роджерс опять зашевелился и, как был, на коленях подполз ближе. Солдат подтянул гудящие ноги: надо встать. Сбоку раздался умоляющий голос человека, имеющего значение и, всего на какое-то мгновение, совсем как в криокамере, остановился мир. Только он. Сознание же вторило эхом: — Он не ненавидит. Зимний ощущал себя так же, как тридцать секунд назад, но впускал каждое слово, как новый код. — Он тебя просто не знает. Капитан заглядывал в скрытое тенью мигающей лампы лицо и больше не приближался, чтобы не провоцировать. Но ему так хотелось объяснить, достучаться, что руку всё же протянул: — Пойдём.. Покажу вам кое что. Зимний растерянно медлил, всё ещё пугливо взвешивая полученное, прислушиваясь. Среди чёрных вод бездонного моря, где он собирался тонуть маячил странный спасательный плот. Солдат поднялся на ноги одновременно с Роджерсом и скованно подставил правое плечо в ответ на очередное «Пойдём». В этот раз хорошо. Почти без акцента. *** Эдди примостился возле большого окна в основном лазаретном зале и теребил верёвочку на запястье — закрутилась от бинта, да так и болтается. Часы в руках отсчитывали уже не первый десяток минут с тех пор, как беспокойные соседи скрылись в подземелье. — Эдди. Брок скользнул взглядом по притихшему снежному царству за окном. От дальней казармы отделились две фигурки и, по виду, мирно, без насилия поплыли в свой корпус коротким путём через двор. Эдди усмехнулся, глядя, как медленно они продвигаются по району тренировочной площадки, чтобы не угодить в замаскированную яму. — Тридцать три. Хорошо, здесь мимо, но это всё ещё, — Эдди прищурился, силясь разобрать детали, — Кэп! Однозначно. Симбиот буркнул что-то неопределённое и потянул в комнату. Там было тепло для Эдди и половина суточной шоколадной плитки для него. — Хей, Ви.. Клинтарец с разочарованием оценил текущую невозможность реализации лучшего сценария и насторожился. Вот так Эдди начинал мямлить, когда решалось что-то важное для него, но вместо того, чтобы просто сказать «хочу теперь делать так», он начинал сомневаться и что-то скрывать. Чёрные струйки заскользили по телу под одеждой, сплетаясь друг с другом в тонкую согревающую ткань. На воле осталась только голова. Веном подумал и сосредоточил в районе затылка глубокий рокот, прокатившийся вперёд теплом, как от выдоха: — М? Насупившийся было Эдди расплылся в невольной улыбке: манёвр коварный и он, конечно, живо встряхнул поток размышлений. На одной тихой ноте симбиот удовлетворённо заурчал где-то между ключицами. Фигурки без приключений добрались до казарм и скрылись, для разнообразия, за обычной дверью. Не через крышу или окно. — Знаешь, Роджерс предложил нам кое-что.. — Да. — Что да?..— Брок перехватил часы поудобнее и двинулся в обратный путь до их каморки, — ты же не знаешь, о чём я хочу спросить. Или.. Они условились, что Веном без спроса в памяти не копается, а Эдди говорит ему всё, что считает важным. Симбиот зловеще умолк. Перед скандалом всегда вот так тихо. — Эй.., — последнее, чего сейчас хотелось бы, это ругаться. Пальцы дразняще прочертили дорожу по соседнему запястью наверх до самого плеча и легонько почесали под ключицей. Тактильная связь через общее тело работала в обе стороны. — Всё, что угодно «да», Эдди. Всё, что угодно связанное с Роджерсом — «да». В тебе не было так.. хорошо с того момента, когда мы с Энни.., — Веном спохватился, наскоро оценивая возможный ущерб. — Да ничего.. это.. и правда было чем-то.., ладно. Только оно ж здесь ни при чём! Мужчина возмущённо приготовился прояснять разницу, но губы вдруг плотно сжал пласт матовой чёрноты, а до постели донесли уже не свои ноги. — Мне без разницы. Если в тебе будет так хорошо, то да. Веном навис сверху почти целиком сформированный и потрясающе, серебром с синеватым отливом мерцал изогнутыми зрительными пятнами. — Ого.. Ты и так умеешь?.. Отдельно.. Морально почти готовый к долгим выяснениям симбиот завис и поплыл от неприкрытого восхищения в глазах Эдди. Пятна вспыхнули ярче и клыкастая башка склонилась, выпуская мягкий тёплый кончик языка. Они всё ещё не придумали, как будут это называть. Да и вообще будут ли. ________________ — Что ты знаешь обо мне?.. На пути в комнату пришлось застрять всего один раз: Стив заметил, что с левой руки, которой Солдат привык защищаться или что-нибудь проламывать, практически льётся кровь и завернул спутника в перевязочную. Тот застыл было в дверях, нечитаемо пялясь на кресло возле кушетки и столика для инструментов, но Роджерс не дал ни одной лишней секунды: — Сюда. Он уверенно подтолкнул к металлическому столу возле входа, развернул боком и вывел проблемное кресло из поля зрения. Он предполагал, что могло скрываться за такой реакцией, но гнал все предположения прочь, стараясь держать в фокусе только Солдата и связь с ним. — Потерпи, я недолго. Вот так.. Не двигайся. Солдат искоса смотрел на чужие руки. Отрывают остатки рукава рубашки примерно до предплечья. Льют какой-то раствор, чтобы смыть грязь. Дезинфекция? Туго бинтуют. Почёсывают запёкшуюся на брови кровь.. Зимний завис, глядя в Роджерсово лицо. — Что ты знаешь обо мне? Вопрос вырвался, как чей-то чужой. Он сам его не ожидал и, когда Стив вскинул голову, быстро отвернулся, осознавая произошедшее. Ему важно знать. Активу всегда было важно знать. Поначалу Пирс не мог поверить, что простой постановкой цели обойтись нельзя, но позже стало ясно, что без глубокого осознания задачи им не получить дьявольски эффективного исполнителя. Не задающие лишних вопросов пешки срезались на малейшем отклонении от плана, Солдат безупречно перекраивал план на лету, если был уверен, что действует во имя понятной ему, благой идеи. В общем, поэтому и справиться с ним в последнее время мог только Пирс. Зимний подметил, что ладони зависли на забинтованном предплечье дольше необходимого и тепло съехали ниже по руке. Роджерс опустил взгляд и тяжело выдохнул. Что ж, пора всё выкладывать. Он пожал плечом: — Основное. Минимум десяток успешных миссий за последнюю пятилетку. Среди прочих пара коррумпированных чиновников, один шпион, какая-то большая шишка из наркомафии. Кэп перевёл дыхание, бросив взгляд на отрешённо внимающего Солдата. Баки бы так спокойно слушать не стал, хотя, положа руку на сердце, тут вообще-то было о чём послушать. Не все цели Актива сверкали радужными нимбами. Кроме.. — Семья в Нью-Гэмпшире.. пятеро взрослых, один ребёнок. Попал под рухнувшую от взрыва крышу веранды. Это было трудно произносить, но Стив видел, что черпать тут нужно до самого дна. — Мы так и не определили мотив устранения. — Свидетели. Зимний с удивлением предположил, что сказанное не должно считаться нормальным. Карпов особенно хвалил в тот раз.. он всё сделал чисто. Один. Тёплые пальцы на левой руке дрогнули. Сказанное должно быть плохо. Почему? Он почти испуганно, растерянно озирался. — Я знаю.. ещё кое что. Стив стоически держал эмоции при себе, фокусируясь на боли в плечах, которая никуда пока что не делась. Это лучше, чем вспоминать кадры изуродованных, разбросанных по просторной гостиной тел какого-то несчастного семейства. — Пойдьом. Солдат развернулся, подставляя плечо. В новом море противоречий всё тот же спасательный плот. Они явились в просторную комнату Роджерса после небольшой заминки возле дверей. На самом деле Карпов вёл физически касаясь только в крайних ситуациях, вроде бардака в тренировочной или внезапного ЧП на базе. На мелочи тогда много времени не тратили и дорогу им обычно проламывал Солдат. Стив предупредил движение особенно пострадавшей левой всего на какие-то доли секунды. Он придержал за плечо и правой ладонью за грудь, чтоб уж наверняка. Зимний удивлённо застыл, лицезрея как перед ним открывают двери. Не без усилий Роджерс выудил что-то из брюзгливого, рассохшегося ящика, громко захлопнул его и уселся прямо на стол перед замершим Солдатом. Тот настороженно следил фоново отмечая, что слишком перетянутая бинтами рука начинает неметь. Ещё одно странное ощущение. Он невольно перевёл взгляд на покалывающую кисть: выглядит так же, как и вчера. Но не так, как обычно. — Да.. Точно. Сперва надо ослабить. Стив соскочил на пол и переместился на другую сторону. Ладони снова заскользили по предплечью, развязывая узел. Солдат тревожно повернул голову. Он должен узнать что-то важное. Важнее руки. Движение вышло, скорее всего, слишком резким, поскольку Роджерс притормозил с перевязкой, вопросительно изучая хмурый полупрофиль. — Ладно. Давай сейчас. Ты стоишь смирно, я говорю. Идёт? Зимний отвернулся, беззвучно обозначая «я весь внимание». — Приму это за «да». Кэп поджал губы, припоминая детали и поддел край слипшейся под бинтами рубашки повыше. — Мы преследовали тебя несколько месяцев почти след в след. Я был практически уверен, что ещё немного и успеем вовремя. Но, ничего так и не вышло. Зато перехватили сигнал, что ищем не одни. Слабое было утешение, пока не стало ясно, что ищет Гидра. Усмешка получилась явно одобрительной. — Две недели наслаждались сумятицей в рядах гидровцев, плавно переросшей в лёгкую панику. А потом и в тяжёлую. Новые бинты слой за слоем мягко ложились на израненую руку. Стив был бы готов делать это с утра до вечера, просто чтобы видеть левую живой, прикрывать её, а после разматывать и снова видеть, что она живая. — Пришли.., — в конкурсе сокрушённых вздохов этот взял бы все призовые места, — позже. Не успели буквально часов на восемь. Ты испарился, а мне осталось обыскивать помещение. Нашёл схрон. Девятая доска слева, в этот раз пришлась аккурат под письменный стол с кучей ящиков. Зимний видел перед собой этот стол, его изрезанную рабочую поверхность и застревающие, местами вжатые на свои места мимо направляющих реек ящики. Доска девятая, потому что один-пропуск-семь. — Оружие. Ножи, пара винтовок, ещё что-то по мелочи. Как всегда ни единого отпечатка, всё в идеальном состоянии. Рука наконец была готова и её пришлось отпустить. Стив качнулся вперёд и положил на стол небольшой металлический шарик. — А ещё вот это. Он обошёл Солдата и опять устроился на столе справа от него. Тот мельком глянул на предмет и снова отсутствующе замер, пересчитывая ситуацию. Роджерс тем временем потёр затекшую от напряжения шею и усмехнулся: — Носился с ним недели две. Первый вещдок твоего существования. Прокрутили на всём возможном оборудовании, провели анализ состава — ничего. Только твои отпечатки. Повсюду. Будто не выпускал из рук. Солдат не смел реагировать. Обвинение не предъявлено. Актив не имеет права на такие выходки. Бессмысленные с точки зрения миссии действия наказывались и ничего своего ему было нельзя. А на столе лежал шарик похожий на тот, с которым он просидел два вечера возле схрона. Цель тогда расплылась в бесформенное, не имеющее важности пятно и он вдруг по-новому увидел всё, что его окружало. Захотелось узнать. Как при подготовке миссий с Пирсом. Только узнать самому. Стив осторожно наблюдал замешательство Солдата. Притаился, явно чего-то ждёт. Он взял шарик со стола и мягко вложил в холодные пальцы, вынуждая взять. — Во время самого длительного сбоя в программе Зимний Солдат ушёл от всего мира в самоволку. И вместо всех зверств, какие можно вообразить при его способностях и арсенале, он просто менял укрытия, сбивая Гидру со следа и завёл себе какой-то шарик. Может и ещё что-то, да сохранился только он. Я понятия не имею, зачем он был тебе нужен, но теперь он снова твой. Тёплая ладонь соскользнула со сжатого кулака и Капитан встал рядом, ожидая малейшую тень осознания. Солдат слушал. Похоже.. Что ничего. Только угрюмая тишина внутри. Ничего не будет. Роджерс играл на его стороне и, если судить по этой тишине, возможно, играл не плохо. Он посмотрел в мигом опалившие каким-то новым чувством пронзительные глаза справа. Взгляд пришлось срочно эвакуировать на подоконник, но он успел коротко кивнуть. Принято. Шарик упирался в сжатые пальцы приятной тяжестью. Кэп с облегчением отвернулся и хлопнул по плечу, ступая прочь: — Хорошо, Солдат. Вот так.. Крышка небольшого жестяного короба скрипела ничуть не приветливей ящиков, но всё же выпустила на стол эмалированную миску с фольгированным пакетом. Армейский обед. — Разогрев закончился, но должно быть съедобно: не убирал на холод. Сейчас поешь и.., — Роджерс кивнул на импровизированный топчан в углу у окна, — отдых. Сам знаешь, нужно отдохнуть. Давай. Он не стал подводить Солдата к противоположной стороне стола, где можно было сесть на серую, потрескавшуюся табуретку. Вместо этого табурет переехал ему почти под колени и Стив достал вторую миску. Где-то должна быть банка бобов со склада. Они молча проглотили поздний ужин, Капитан поднялся первым. — Я в соседней смежной комнате, за стеной. Если что-то будет нужно — просто подойди. Ещё одно одеяло тут, — он бросил второе одеяло на топчан. — Лучше используй сразу, ночью температура тут падает. Стив собрал обе тарелки на технический столик рядом с раковиной и, на секунду задержавшись, решил сполоснуть сразу. Баки мог до вечера припоминать раз в год оставленную утром тарелку, а за ужином предъявить её чистым укором никуда не годной совести Роджерса. — Ну всё. Одбой. Код опять прозвучал странно. Кэп прокрутил в голове транскрипцию слова, развернулся на входе в соседнюю комнату, чтобы повторить чётче и встретил Солдата почти прямо перед собой. В расфокусированном взгляде читалась растерянность и уязвимое нежелание терять связь. Единственным звеном, неустанно собирающим две неполноценные, разбитые картины мира в одну сейчас был Роджерс и скачущее наперегонки с безумием сознание отчаянно цеплялось за это звено, как за последний шанс удержать стороны света на своих треклятых местах. Солдат вдруг понял возникшую неловкость и заставил себя попятиться обратно, в отведённый ему угол. — Нет, стой. Я думал.., — Кэп шагнул навстречу, пресекая отступление. — Неважно. Пойдём. Там есть вторая. Он дождался пока Зимний сделает пару скованных шагов в сторону соседней комнаты, на ходу мягко сжал плечо и, когда дверной проём они успешно миновали, оставил стоять у ближайшей кушетки. — Эта твоя, а я займу ту, что возле дальней стены, идёт? Надо только проверить, не сломана ли. Один раз уже рухнул среди ночи, было громко. Роджерс присел на корточки возле металлических ножек незамысловатого ложа и через пару секунд мир отдельно взятой маленькой комнаты погрузился в кромешную тьму. Грубая ткань шерстяного покрывала всё ещё покалывала пальцы. Сознание, стало быть, в строю. Признаков повреждения нет. Он обернулся. Заботящийся Роджерс... Эта картина почему-то отозвалась отчётливой, первой после срыва болью и боль здорово испугала. Не успевая даже ошалеть от собственной инициативы Зимний выключил свет. Глаза суперсолдата быстро разобрались с новыми обстоятельствами и Стив стал угадывать очертания — силуэт очень слабо, но всё же подсвечивал луч выглянувшей из снежного затишья луны. Стоит с зависшей в воздухе рукой, готовый вернуть всё, как было по первому знаку. — Хорошьо, Солдат. Хорошо. Стив медленно выпрямился. Он больше не выпустит этого парня, даже если придётся бегать за ним всю ночь и возвращать сюда не своими ногами. Роджерс приблизился и опустил руку. Мягко подтолкнул к кушетке, но не дал приземлиться на неё. Ещё лишь раз ему пришлось подать голос, когда Зимний испуганно дёрнулся в ответ на попытку расстегнуть ворот разлохмаченной рубашки. — Отбой. Помнишь? Переоденем тебя и отпущу. Сколько полов сегодня собой вытерли я и не сосчитаю. В темноте Роджерс ощущался смазанно и как-то опять по-новому. Его прикосновения отдалённо походили на работу обслуживавшего Актива персонала, только отзывались иначе. Солдат вдруг понял, что тепло исходящее от мужчины напротив пахнет как-то особенно. Он бегло рассмотрел это неожиданное открытие и пришёл в ужас: он что, захотел считать его.. своим? Стив справился с остатками драной, окровавленной ткани и на мгновение отклонился, чтобы достать с тумбочки свою запасную рубашку из плотной фланели. Он молча встряхнул ею за робко стянутыми вниз плечами и терпеливо замер, склонив голову в центр кольца собственных рук. Солдат запоздало включился в процесс и общими усилиями рубашка заняла наконец своё место. Она была чистой, но пахла Роджерсом. Сам Роджерс плыл, теряя в темноте разницу между Солдатом и Баки. Всё сильнее захлёстывала голодная нежность, желание раздеть, прижать к себе и спрятать от всего света. — Вот так.. Он застегнул последнюю пуговицу возле ключиц и не удержался, скользнул горячей ладонью под воротник. Пальцы ласково потрепали, пуская по телу волну почти болезненного отклика расслабляющихся мышц. Солдат невольно выдохнул, чувствуя, как напряжение уходит сменяясь тяжёлой, ватной усталостью. Стив чувствовал себя не лучше. Он склонил голову, сближая лица и выдохнул то, что должен был: — Вольно, Солдат.. Отбой.. Ладонь мягко качнула назад и Зимний с бухающим где-то в ушах сердцем опустился на постель. И постель тоже пахла Роджерсом. Глаза принялись слипаться, он боролся с ними за дееспособность, порывался приподнять корпус, но тёплые знакомые руки мягко придерживали, одновременно затягивая его всего в плен тяжёлых одеял. Он ничего не смог сказать, когда на грани сна и реальности пальцы коснулись щеки и нежно огладили до подбородка. После они исчезли, отступая с остальным Роджерсом к соседней койке и тут Солдат тоже ничего не смог сказать. На излёте угасающего сознания он слушал шорохи, скрип старых пружин у дальней стенки и сдавался. Без всяких сомнений, против вбитых в нейронные цепи запретов, против себя самого он.. Да. Отчаянно хотел считать человека-имеющего-значение своим. *** — Веном!.. Искрящим маленьким торнадо снежная россыпь вспыхнула и закрутилась следом за судорожно осаживающим чёрным монстром. Он резко развернул голову и уставился на топающего к нему прямо через «боевое поле» Капитана. Ничего похвального это обычно не значило. — Третий раз выбираешь маршрут, который неминуемо ведёт в узкий проулок, где тебя легко зажать со всех сторон. Попробуй пустить Брока осмотреться, он наверняка сориентируется! Роджерс говорил искренне, не замечая, как клинтарец вытягивается во весь рост и сердито дыбит чёрные всплески по плечам и загривку. Неизвестно, чем бы это закончилось, если бы не грубый, громкий окрик. — ЭЙ!! Прямо в полуприкрытый частокол клыков врезалась алюминиевая некогда ложка, смятая сейчас до состояния бесформенного камешка. Учитель и ученик повернулись на звук одновременно и лицезрели недовольного Солдата, привычно наблюдавшего за ходом обучения с крыши ближайшей казармы. Он по-прежнему не был особенно рад сокращению дистанции и вообще взаимодействию симбиота с Кэпом. Стараясь не отвлекаться на щенячий взгляд слева Зимний резко протянул руку, давая понять, что ждёт курсанта на своей крыше. Веном нервно хлестнул себя языком по макушке и, взметнув очередное облако снега, в три широких прыжка очутился рядом с Солдатом, хватая предложенную руку и частично врастая в неё поблёскивающими на морозном солнце тканями. Зимний сухо передал образы возможного решения задачи и, пока симбиот был занят ими, ободряюще кивнул Стиву. Роджерс несильно пнул ближайший сугроб и с лёгкой укоризной глянул из под длинных ресниц. Такой сценарий не был предусмотрен, но он уступит. Пора признать, что с выбором лучших тактик они всё равно так или иначе застряли. Симбиот толком не пускал Эдди в работу опасаясь, что ещё рано, а сам изрядно путался в поставленных условиях. Кэп подобрал выпавшую с планшета ручку, передвинул бочку-«фургон» на новую позицию и зашагал обратно на свой наблюдательный пункт. Серые глаза моментально зафиксировали смену обстановки и Веном едва не подпрыгнул от неожиданности. Он уже был готов приступить и почти расстался с рукой хмурого консультанта, когда по оставшимся связующим волокнам хлынул поток новых образов. Такой силы, что на полминуты он вернулся и вплавил часть тканей почти до самых ключиц. Всё хорошо. Хорошо? Зимний поднял на него откровенно хитрый взгляд и кивнул. — Заговорщики.., — фыркнул Стив со своей смотровой вышки в центре плаца и крикнул уже громче: — Нельзя ли побыстрее? Чёрный исполин азартно хлопнул пастью и рванул на исходную позицию. Капитан бросил неуверенный взгляд на крышу: Солдат сидел на своём месте как ни в чём не бывало, но смотрел совершенно по-новому. С вызовом. Дерзко. О, да вы поглядите-ка!.. Новоиспечённый тренер. — Второй сценарий! Наступление с двух сторон, угроза с воздуха. Заложники под прицелом, снайпер один. Начали! Неторопливо, хищно двигаясь вдоль площадки за полосой укрытий симбиот прокручивал предложенные Солдатом схемы. Вместе с ними он будто передал и частицу своей собранности, безупречности. Одержимости целью. Веном взвился в воздух «ослепляя» предполагаемого противника на севере, сокрушил весь досочный «отряд» и, вместо набившего уже Кэпу оскомину разворота к южному флангу, вдруг сиганул ещё выше вырубая «снайперскую» жердину и следом обваливая часть укреплений на предполагаемую траекторию движения оставшейся группы злодеев. Теперь злодеям потребуется время на обход! Симбиот спрыгнул в нишу заложников, подхватил все три ведра и несколькими прыжками вынес их на финишную точку безопасного пространства. Он не праздновал победу, не скакал бесцельно, не смотрел на Роджерса. Вместо этого завис всем корпусом над вёдрами и медленно сканировал поле изогнутыми, рваными по краям, белыми пятнами. Убедившись, что ни одна схема нападения из предусмотренных на нём теперь не срабатывает, он бросил, наконец, выжидательный взгляд на Капитана. Ну как они? Справились? Не глядя в планшет Роджерс начертил во весь лист А++ и поднял над головой, поскольку докричаться с такого расстояния, да ещё против поднявшегося ветра, всё равно бы не смог. Одновременно с этим он украдкой глянул на их наблюдателя и суперсолдатское сердце пропустило удар. Созерцательно откинувшись на локти, с чем-то похожим на одобрительную ухмылку там возлежал какой-то новый Солдат. Нет, конечно, улыбкой это назвать нельзя, но её неполноценность с лихвой компенсировал едва не сияющий от радости Кэп. Зимний смущённо замер и вернулся в прежнюю позу. Чего он там лыбится?.. — Веном! Симбиот уже допрыгал обратно до укрытия со спасёнными вёдрами, оставил их там и как раз выбирался из ямы с горкой пушистого снега на носу. — Молодец. На сегодня достаточно. Наблюдать за здоровенной образиной трясущей с себя снег, словно мокрый пёс воду после купания — такой опыт, к которому трудно подготовиться. Стив, тем не менее, не дрогнул и добавил, мысленно отдавая должное своей выдержке: — Сбор завтра в десять. Сегодня, если облака хорошо прикроют небо, можете прогуляться. Я буду в лабораторном корпусе, соберу кое-что. Вопросы? Зрительные пятна зацепились за что-то выше и дальше его левого плеча. Всё это время клинтарца обуревали эмоции, не знакомые прежде. Эти хрупкие на вид существа не переставали удивлять. Сейчас больше всего тем, как их сложные и, на первый взгляд, вздорные выдумки отзывались в нём. В их первом и последнем, если это можно так назвать, отряде никогда не было таких связей. Никто толком не учил их, не требовал внимания к оценке происходящего перед боем. Никто не помогал. Лишь слепой случай, подчинение командам и почтение к тем, кто их отдаёт — вот, пожалуй, и вся основа войска симбиотов. Капитан продуктивно кипятил нервные центры своими задачками, но Солдат.. сделал едва ли не больше. Он задал новый ритм, включивший Венома в игру целиком. Без злости на сложность и вздорность происходящего, без тревог за полусонного Эдди, без всего в этом мире, что сейчас не считалось. Он сделал шаг назад, отрицательно качнул головой и развернулся к лазаретному корпусу. Хотелось молчать и ещё раз, ещё прокручивать со всех сторон этот новый ритм боя. Роджерс обернулся, чтобы на расстоянии вытянутой руки обнаружить подошедшего Солдата. Не такой дикий, как вчера, не такой ручной, как утром. — Похоже, что мести́ будет до самой ночи. Сходите с ним.. куда вы там обычно ходите. Завтра попробуем добавить команду «городских силовиков», так что ему лучше быть сытым. А тебе целым. Этого Роджерс, конечно, говорить не стал, но утреннее зрелище полуголой спины с множеством ссадин и синяков едва ли было последним аргументом за то, чтобы отпустить её владельца к местному «врачевателю». Зимний коротко кивнул, на том же расстоянии вытянутой руки обошёл слева и отправился срезать путь до лазарета через ближайшие сугробы. Задача понятна, про лабораторный корпус он слышал. Ближайший горизонт относительно чист. *** ..Утром он завис, полураздетый, с Роджерсовой рубашкой в руках. Тот откуда-то принёс комплект армейской одежды. Не самой свежей (будешь ли свеж после стольки лет на складе?..), но целой. Тихо положил на тумбочку в изголовье и вышел в соседнюю комнату. Впервые за всё время, сколько Зимний помнил себя, он проспал восемь, а то и все девять часов непрерывно и входил в состояние бодрствования медленно, не подрываясь анализировать обстановку и вообще не подрываясь. Сперва он просто глубоко вдохнул тёплый, успокаивающий запах и понаблюдал за лениво ползущей лентой основных положений его нового мира. Баки, наверное, всё ещё может накостылять, но до сих пор не сделал этого. Разбитая вчера левая рука сегодня всё ещё болит. Постель самая славная из всех, какие он помнит. Роджерс.. Тут Зимний сел и осознал смутно зафиксированные сквозь утреннюю дрёму передвижения. На тумбочке стопка одежды. Койка у стены напротив пустая. Он сцапал первое, что попалось под руку и мотнул головой, стряхивая остатки сна. Быстро справился с брюками, расстегнул новую рубашку и нехотя, одну за одной потянул из петель пуговицы той, в которой только что спал. Пуговицы кончились быстро, пора выбираться. Ткань соскользнула с плеч и вот он завис с ней в руках. Солдат не смог бы объяснить точно, что тут было такого и не стоял же он там настолько длинную вечность, что в дверях появился Роджерс и негромко произнёс: — Можешь оставить.. оставь. Она потеплее. Зимний обернулся и пялился куда-то вниз и в сторону не решаясь поднять взгляд. — У меня ещё две в запасе. Надевай обратно, если хочешь и выходи завтракать. Изо всех сил Солдат пытался пересчитать заново как можно больше пространства, нащупать новую систему координат, но выходили лишь обрывочные кусочки паззла. Он не мог держаться со Стивом так, будто тот был случайным объектом из серой зоны — такая нашлась во время одного из сбоев. Там, в этой зоне, были все кто не держал в процедурном кресле, не обслуживал, не наказывал и не отдавал приказаний. Даже партнёры по «они называли эту травлю обучением» могли очутиться в серой зоне за рамками боя. Роджерс не мог. Не помещался. Зелёная — ближайший круг, кураторы. Синяя — белые халаты. Красная — цели. Зимний материализовался в дверном проёме растерянным и угрюмым. Синеглазый верзила отлип от противоположной стенки, опустил какую-то книжку на этажерку рядом с раковиной и молча, без кода провёл до стола. Красная зона деактивирована и никого там нет. Так где же он тогда?.. Этот почти экзистенциальный вопрос занимал Солдата примерно 40 секунд до того, как он обнаружил перед собой ещё тёплый завтрак из чего-то похожего на кашу с мясом. В противовес к весьма посредственному внешнему виду еда источала потрясающий аромат и в следующий раз подумать о чём-то ещё удалось только после того, как миска блеснула чистеньким дном. — Куртка на вешалке, — Капитан поднялся, забирая посуду и направляясь в угол к раковине, — чай предлагаю перенести в лазарет, нужно обсудить тренировку. Может Брока застану. Стив вопросительно развернулся. Не то, чтобы его оценивающий взгляд помогал сориентироваться, но машинально выправить плечи и ощутить желание показаться годным на что-нибудь он помогал определённо. — Если хочешь, можешь пропустить эту часть. На площадке развалилась секция препятствий — всё забываю поднять, пока повторяем основные фигуры. Знаю, задача не особо увлекательная, но важная. Веном путает проёмы с зонами повреждений и срезается там. Прикроешь? Первый прямой взгляд серых глаз Стив тогда едва удержал, ощущая себя и кроликом, и укротителем удавов одновременно. *** Вот ещё часа три ему собирать новый маршрут на завтра, готовить ужин и размышлять над планом возвращения к цивилизации, а этот взгляд так и маячит теперь везде, куда ни посмотри. Хрупкий, как в подземелье Золы, молоденький паренёк с непрошибаемым, Зимним взором. Роджерс толкнул дверь в центральную лабораторию и опустил рюкзак на старый кафель. Ну что же, отлично. Крышу они вчера проломили аккурат над техническим шкафчиком с остатками нужных инструментов и его угол являл собой стихийный курган из обломков кровли, снега и пыли. Технически эта территория всё ещё принадлежит государству.. Капитан посмотрел в небо, щедро посыпающее лабораторию снежными хлопьями. День будет долгим. _____________ Лязг рухнувшей и покатившей по кафелю железной посудины, должно быть, разошёлся на радиус трёх ближайших помещений. Отскочивший в сторону Стив поймал всё ещё дребезжащую в круговом танце крышку и бегло поискал, куда укатилось всё остальное. — Прости, не ожидал.. — … — Я, наверное, задержался тут.. Увлёкся починкой крыши. — … — Как вы, хорошо повеселились? Роджерс наконец поднял глаза на застывшего в дверях Солдата. Стальной взгляд сейчас не мог найти себе покоя и метался к демонстрационному столу и обратно под ноги. Встретившая в лаборатории суматоха сбила с толку и Зимний торопливо искал в своём опыте что-нибудь похожее, чтобы как-то прикрыть необходимость отвечать и что-то делать. — Ладно.., — Стив бросил взгляд на часы, — ого, да уже десять! Всё, бросаю это занятие, идём ужинать. Рабочие перчатки шлёпнулись на стол, Капитан подобрал сброшенную днём куртку и шагнул к Солдату. — Пойдём.. — добавил он мягко. Совсем не так, как предписывал Карпов. Пошёл он со своими предписаниями. Зимний раздосадованно опустил взгляд и развернулся, подставляя плечо. Эту встречу он тоже провалил. — Ничего, — ручища справа немного сжалась, передавая больше тепла. Зимний продрог, пока проверял их крыло на наличие Роджерса и потом пробирался по местами заснеженным коридорам (кто-то вынес с петель наружные двери) к лабораторному корпусу. Рука вдруг исчезла, не передав никаких команд к остановке. Солдат рефлекторно застыл сам, поскольку сброс контакта всегда означал, что Карпов либо огреет за какой-то промах, либо отступит в безопасный закуток, пока кругом собирается тренировочный персонал. Они звали этих перепуганных детей тренировочным персоналом и использовали для отработки неожиданных нападений, чтобы.. На плечи синхронно опустилось что-то увесистое и окутало до самой груди. — Вот так. И руки у меня не будут заняты. Пойдём. Правое плечо опять потяжелело и Солдат машинально сделал пару первых шагов, параллельно осматривая сводку последних секунд: его только что остановили, чтобы одеть. Они прошли в молчании несколько казарм и свернули на короткий путь через двор. У запертых дверей, которым посчастливилось оказаться вчера вне зоны преследования, Зимний притормозил, желая сбросить куртку. Ему показалось, что именно это сделал бы любой другой человек. Роджерс тоже может мёрзнуть, а за окнами бесчинствовала очередная метель. — Давай, — Стив наклонился над ним, чтобы толкнуть дверь, — шагай. Я ещё не остыл после сбора нашей завтрашней «команды копов». Давай.. Стив сменил руку и мягко выставил ведомого на улицу, всем своим корпусом подтолкнув за порог. Он притворил дверь и снова занял положение справа сзади. Снег радушно встретил повсеместными объятиями, беспорядочно нахлёстывая холодом по лицам. Солдат транслировал хмурое недовольство и сам не мог понять, откуда оно у него взялось. Самое бы время снова оторопеть: Роджерс прикрывал его от ветра и удерживал края куртки на груди свободной рукой, но вместо удивления он прямо-таки кипел от злости. Так они добрались до ещё одной удачливой, уцелевшей двери, а затем, уже совсем мокрые, вошли в тёплую комнату. Роджерс тут же забрал куртку и всучил большое полотенце. На пути в соседнюю комнату он сбросил собственную потемневшую от влаги рубашку и вернулся оттуда с двумя запасными. Утренней — для Солдата и какой-то тонкой, бледно-зелёной, для себя. — Надевай, скорее согреешься. Зимний хоть и принял протянутую вещь, но тут же бросил её на потёртое, когда-то вишнёвое сиденье деревянного стула. Раздражение не отпускало и всё ещё не понятно, в чём дело. Он принялся расстёгивать облепивший шею ворот и выглядел совершенно сбитым с толку. Человек, имеющий значение обращался с ним очень мягко, заботился и с чего бы.. Весь обзор перекрыла вдруг яркая вспышка болезненного флэшбэка и воздух вокруг на долгие, трудные минуты словно бы сделался вязким. Ярость зловеще рассеивалась в его неуверенной, робкой теперь пустоте. Ему нельзя.. Это ему нельзя ни при каких обстоятельствах. Он застыл, бледный и не совсем понимающий, что там Роджерс бормочет. — ..а твоим вчерашним брюкам повезло больше куртки, они на батарее в коридоре. Не догадался захватить два комплекта со склада. Там жуткий бардак, всё валяется как попало. Завтра может найдём замену. Кэп расставлял посуду и держался, как ни в чём ни бывало, надеясь расшевелить Солдата. Его смятение, постоянный поиск новых ориентиров громко взывали к сочувствию и желанию немедленно взять контроль на себя. Но Стив взялся тренировать собственную выдержку. Хочет сам, пусть пробует. По правде.. ещё немного и он будет готов контролировать каждый шаг Солдата, только бы тот прекратил себя истязать. Хватит с него этих гримас удивлённой боли и раздражения от неудач. Зимний сглотнул и медленно развернулся к выходу. Коридор, батарея, брюки. Не так уж сложно. Ужин опять прошёл в молчании. Когда эмалированные кружки наполнились горячей подслащённой жидкостью (чай успел закончиться, а вот сахар ещё держал позиции) Роджерс наконец поднял взгляд и с удивлением отметил, что Солдат давно уже не пялится в их тёмное окно, с той стороны засыпанное снегом по первую рейку. Он смотрел на сбитые, наскоро обмотанные какой-то тряпкой костяшки Стива и нервно сжимал остывающую кружку. — Если что-нибудь строить там, где недавно рухнула крыша, то за конечностями стоит следить получше. Он с кривой усмешкой отхлебнул сладкую жижу, стараясь держать в голове побольше сведений о полезных свойствах глюкозы. Обычно помогает, если вкус чего-то злостно насилует мирные рецепторы. — А то могут, например, неожиданно попасть под съехавший со шкафа обломок. Пойманный с поличным Солдат уставился в свою кружку и тоже отхлебнул из неё. — Расскажешь, как у вас прошло днём? Вопрос повис в воздухе. Кэп вздохнул, исподлобья глядя, как пытается и не может Солдат ничего сказать. Не дожидаясь окончательной дестабилизации он глухо произнёс, устремляя прямой (хоть бы выглядел требовательным) взгляд на любимое лицо: — Отчьот. Сжатые плечи напротив расслабленно опустились, на лицо наползла тень нейтрального, безэмоционального выражения. Голос зазвучал отстранённо, кратко описывая состояние Брока (всё ещё не восстановлен), симбиота (всё ещё на измене, не даёт Эдди толком очнуться, чтобы тот не расходовал свои пока что скудные силы), их вылазку (продуктивна) и возвращение. Роджерс отсчитывал секунды вдохов, строго требуя от себя каждую из пяти. Пять. Не меньше. Вот теперь выдох. Наконец Солдат умолк. Его руки лежали по обе стороны от кружки, пальцы сцеплены в некрепкий, усталый замок. Роджерс молчал и Зимний качнул взгляд направо, снова зацепившись за раненую руку. Словно забывшись, он потянулся было к ней, но опомнился и встал. Сам, без команды. Собрал посуду и прошагал с ней к раковине. Почему с этим человеком всё иначе? Лучше всего, ближе всего к неформальному общению, он держался с «серой зоной». Он точно умел так и постепенно всплывали всё новые истории, подтверждающие это. Но с Роджерсом по-прежнему не срабатывало. Кружка громко лязгнула, соскочив с миски в стенку раковины. — Ты помнишь, кто я? Кэп откинулся на спинку своего стула и в открытую горестно смотрел в сжатую, худенькую сейчас (или он таким и был до войны?.. Стив преимущественно помнил его большим) спину. Какая же это к чёрту программа.. Что это за убийца такой безразличный, если всё, чего он сейчас хочет — нормального контакта и хоть немного смысла в окружающем его мире. Солдат продолжал медленно споласкивать миску. Стив не торопил и не переспрашивал. Он слышал вопрос. И знает, чует всей спиной ожидающий взгляд. Зимний склонил голову, констатируя новое поражение. Ему нечего больше ответить. — Ты.. моё.., — вторая кружка тоже громко покатилась из рук, он взял её, подставляя обратно под слабенькую, холодную струю из крана. Концовку почти не вывез, но суперсолдатский слух всё же разобрал сквозь плеск воды: —..задание. Стив прекратил буравить скованные лопатки взглядом прожигателя лопаток и устало потёр лоб. — Хорошо, Солдат, — код похвалы прозвучал так, будто был чем-то таким же естественным, как «спасибо» или «пожалуйста». — Ты прав. Я был твоим заданием. Но ты же понимаешь, что теперь я просто твой? Посуда закончилась. Вентиль крана закручен. Плеск воды прекратился. Человек, имеющий значение только что инициировал очередную остановку мира на нулевой отметке и, похоже, теперь подошёл ближе. Солдат плавно обернулся, скользя взглядом по старым доскам казарменного пола. Левой ладони коснулось что-то гладкое и холодное. — Хорошо, Солдат. Твой. И ты можешь меня касаться, когда захочешь. Точно так же. Стив помедлил, удерживая свои пальцы поверх сжавшихся вокруг принятого шарика пальцев Баки. Больше всего на свете он хотел бы сейчас прорвать, разнести в клочья проклятые волчьи флажки в его голове. Но будь он трижды неладен, если заставит этого парня проходить сегодня через принятие ещё хоть одного самостоятельного решения. — Пойдём. На ватных ногах Солдат качнулся в разворот и подставил плечо. Он опять ощущал такую усталость, будто не спал с неделю и всё это время куда-то бежал. Рука справа потребовала движение, остановку, исчезла. Как вчера его разули и избавили от пыльных, местами рваных брюк. Уже сидя на постели Зимний очнулся, вскинул ищущий, испуганный взгляд на терпеливо стоящего над ним в ночном сумраке Стива. Горячие пальцы успокаивающе коснулись щеки, огладили до основания шеи у правой ключицы и подтолкнули в плен тяжёлого одеяла. — Хорошо, Солдат. Он успел устроиться на стратегическом (койка Роджерса в зоне прямого обзора) правом боку, тратя на это последнее усилие практически весь остаток волевого ресурса. Одеяло снова везде, везде успокаивающий запах и окончательно подкашивающие прикосновения пальцев. В похожем полузабытьи его волокли из криокамеры. Отказ. Охватившее со всех сторон тепло смыло часть картинки, отрицая найденное сходство. Роджерс присел на край койки. Он не мог остановиться. Ласково гладил прохладную щёку, лоб, большим пальцем очерчивал доступную бровь, проводя от неё дорожки по скуле. — Отбой. Солдат очень слабо подал лицо навстречу прикосновениям и провалился в глубокий сон. Второй «отбой» Кэп произнёс в темноту для себя. ___________ — Так.. Выходи. Хочу поговорить с тобой. Грохочущий рык поднял по тревоге толпу мурашек от загривка до поясницы. — Говори. Эдди потёр переносицу двумя пальцами и досчитал аж до трёх. — Выходи, Ви. Я.. Мне нужно видеть тебя. От груди стремительно и даже немного болезненно потянулись вперёд чёрные матовые тяжи, формируя голову симбиота на излишне длинной «шее». Этот Веном.. Брок смотрел во все глаза, в очередной раз убеждаясь, что на все сто вписать такое в привычную рутину, наверное, невозможно. В дневном свете мельчайшие детали наперебой заявляли об инопланетной сути этой гротескной, рассерженной и вместе с тем уже такой родной морды. Симбиот осмотрел картину зачарованно пялящегося на него Брока, облизнул собственную макушку и захлопнул пасть, отворачиваясь к окну. Сегодня снег закрыл его снаружи уже примерно до середины. Эдди смущённо усмехнулся, опуская взгляд. Там сейчас тоже были ткани пришельца. — Зачем ты бороду мне отрастил? Пальцы легко, одними подушечкам коснулись чёрной щеки. Симбиот прекрасно знал, о чём Брок хочет говорить с ним на самом деле. Это страшно злило. И пугало. Но больше злило. Потому что он злой клинтарец, а не испуганный, понятно?!.. Пасть раскрылась обнажая клыки и Веном резко двинул мордой вправо, фокусируя белые пятна на лице Эдди. Пальцы тот убрать, конечно, не успел и теперь как-то слишком спокойно, почти безучастно созерцал первые капли крови, вздувающиеся на содранной коже. Даже сейчас не убирает. — Нравятся бородачи? Рука наконец качнулась в сторону, но нервно вьющийся язычище поймал за запястье. Брок так же спокойно, почти любуясь проследил, как прибавляются алые кольца и как они тянутся друг за другом наверх, слизывая кровь вместе с ранами. Веном озадаченно разглядывал его, стянув белые пятна ближе друг к другу, отчего выглядел не так кровожадно, как ему хотелось бы. Даже слегка комично. Эдди легонько прихватил кончик языка пальцами и погладил. — Ну, скажешь что-нибудь? Ви.. Веном забрал язык и качнул голову влево, чтобы прекратить кучковать зрительные пятна. Гудевшее по связи умиление нужно было срочно чем-то купировать. Эдди тем временем приподнял подбородок и почесал свои порядком отросшие кущи. Его намерения сейчас выглядели проще, чем симбиот подозревал изнутри и он, наконец, купился: — Скажу. Ты не поймёшь. Мне не нравятся бородачи. Эдди быстро посчитал заданные вопросы, соотнёс их с ответами и улыбнулся: — Ну ты хоть бы шанс мне дал. Симбиот вспыхнул неярким свечением и зыркнул обиженно. Даже такому посредственному читателю между строк, как он объяснять подтекст не требовалось. Так он, собственно, и думал. Кэп трижды поднимал декорации тренировочной площадки после того, как чёрный монстр их трижды разнёс, растеряв за ночь весь вчерашний навык. Разнёс бы, вероятно, и четырежды, да только на крыше появился задумчивый до какого-то аутичного вида Солдат и безэмоционально позвал к себе. После они опять всё сделали чисто. А потом Кэп сказал, что пока тренировок больше не будет. Веном запоздало понял, что злиться ему больше не хочется. Попался. Лучше бы Эдди ругал, угрожал и разливал на него метафизическое кофе из трёх сотен спятивших турок. Известно, что делать со всем этим, а вот тихий, тянущийся к нему, и в то же время в чём-то упрекающий Эдди был в новинку. Как какая-то пропущенная ранка, от которой вроде и не больно, но.. очень уязвимо. Симбиот устроил только что сформированные лапищи на загривке Брока, спустил ткани своего основания ниже, в район живота и изобразил полноценный торс. Эдди словно этого и ждал. Ладони заскользили по могучим предплечьям наверх, ласково оглаживая и в открытую кайфуя от ощущения упругой плоти. Клинтарец плыл. Никакие аргументы не казались уже серьёзными и требующими принципиальных позиций. Они достанут больше еды. Он удержит организм Эдди от рецидива. В конце концов, если что, он всегда может выйти из игры и дотянуть до ближайшего укрытия, верно?.. Образ необходимости тянуть до укрытия больно обжёг. Когтистые пальцы рефлекторно сжались, но тут в дрогнувшую тонкую шкуру на клыках щекотно уткнулись тёплые губы. Эти сантиметровые усы он на самом деле никому не отращивал. Так вышло. Из последних сил симбиот нахмурился, растормошил остатки праведного гнева и понял, что тонет в возмутительном, не лезущим уже ни в какие ворота потоке благодарной нежности. — Ви.. Чёрные ткани расступились и поглотили Эдди всего целиком до пояса так, что со стороны выходило, будто симбиот обнимал несколько располневшего, местами анатомически аномального себя самого. Эдди между тем и не думал прекращать. Под штанинами вниз, а после и поверх ткани потянулись чёрные капли, забирая оставшуюся часть мужчины в матовый кокон. Зрительные пятна слепо уставились в темноту. Веном мягко усыпил своего человека, зорко высматривая хотя бы тень раздражения или обиды. Нет. Ничего. Только та же саднящая, пропущенная ранка.. Симбиот постоял один в тишине, медленно перестраивая ткани в своё обычное тело. Если бы ему когда-то сказали, что из него будет вить верёвки ещё недавно полуживой, хрупкий землянин, клинтарец оттяпал бы голову наглецу. Ступая по коридору к их комнатке за основным залом лазарета он уцепил в проплывшем мимо зеркале отблеск подсвеченной тусклым сиянием шкуры. Ну что, тогда можно оттяпать, шутки ради, собственную. Острые когти раздосадованно вгрызлись в рейки полуразрушенной стены и прочертили борозды до самого угла, обваливая штукатурку. Последний жест попранной воли. — Через два дня. Рокот беззвучно громыхнул в спящую тишину. Эдди будет знать, когда проснётся. ____________ — Смотри, вот тут ты подставил ему бок примерно под пять удобных для обстрела этажей высотки. Сейчас окна делают.. от потолка до пола, одно сплошное окно-небоскрёб! Хмуро, но заинтересованно Солдат следил за спичечными коробками и мотком чёрной изоленты, живописующими для него дневное поле «битвы». — Вот представь, что там окажется группа с.. не знаю. Огнемётами. Двадцатку на то, что Венома попытаются достать огнём ещё не раз — после такой травмы он пару лет от зажигалок будет шарахаться. ПТСР тем и ужасно.. Зимний уставился на нервничающего, параллельно думающего о чём-то кроме тренировки, Роджерса. — Вот что бы ты предложил.., — Кэп тоже оторвался от «поля боя» и наткнулся на осторожно изучающие его серые глаза. Так.. Пора что-то сделать. Ну, усмехнуться там, и.. продолжить мысль? — ..если бы по условию в высотке были.. такие огнемёты. Солдат скучающе оглядел поле и переместил изоленту под противоположный коробок. Затем провёл весь маршрут до «заложников», периодически доставая «Венома» на поверхность то ближе к зданиям-коробкам, то подальше и, в конце концов, откинулся на спинку стула, завершив «операцию» без единой стычки. Сказать, что Кэп понял хотя бы 10% произошедшего значило бы сильно преувеличить. — Я не знаю, как это тебе здесь показать, — нехотя произнёс наконец слегка хриплый голос, особенно акцентируя слова «это» и «здесь». — Там везде есть люки. Стив опустил лицо пряча смущённую улыбку. «Оставь мою часть мне, Стив» — снайпер Барнс и его фирменный ответ на очередную попытку просчитать действия каждого участника в предстоящем бою. Остальные ребята были немногим разговорчивей, но всё же в меру способностей старались внести свой вклад. Все, но не Баки. «Оставь это мне», не мог позволить себе сказать Солдат, но транслировал отчётливо, нота в ноту повторяя снайпера Барнса. — Хорошо, — немного скованно Стив поднялся из-за стола, сгребая коробочный реквизит в мусорное ведро. — Хватит на сегодня теории. Умываемся и спать. Завтра мне до машины идти, а тебе следить за нашими друзьями. Дел хватит. С этими словами Роджерс ретировался в соседнюю комнату, искать полотенца и собственное хладнокровие. Когда он вернулся с успешно найденными полотенцами (одно на бёдрах, второе в руке), за столом уже никого не было. Стив вышел в коридор. Солдат стоял там возле умывальника и задумчиво намыливал руки до локтей. Неровно закатанные края рубашки свисали местами мокрыми, тоже намыленными краями. Санацию в отчётах почти не упоминали, но упомянутого хватит на десять свирепых Роджерсов из десяти. Кэп поравнялся с машинально отодвинувшейся спиной и закинул свободное полотенце на ближайшее плечо, набирая очков за способность действовать дружелюбно на фоне плещущей через край ненависти ко всему мировому злу, и, в особенности, к Гидре. Актив торопливо вернулся в реальность. О том, что будет завтра и насколько оно [будет] отличаться от озвученного плана он подумает позже. — Я знаю, у тебя мало оснований кому-либо доверять.., — Стив хмурился, подбирая слова, — эти подонки хорошо постарались. Но меня не было там, рядом.. А сейчас я с тобой. И тебе больше никто не причинит боль.. Поверь мне. Лопающиеся пузырьки пены стекали по опущенным в раковину рукам Зимнего, не способного оторваться от зрелища обнажённого торса, марширующего от него в душевую. Он.. что-то успел сделать не так. Солдат наскоро осмотрелся, сравнивая и пересчитывая варианты. Рукав сдал свою плохо закатанную позицию и мокро шлёпнул по запястью. Мужчина медленно закрутил кран и глянул в сторону душевых. Ладно, ему и правда туда не хотелось. Десятки обнулений стёрли подробности и он даже не задумался ни о чём таком, когда впервые оглядывал знакомые Баки стены. Наверное, из-за Баки не вспомнил, отвлёкся. Солдат нехотя поискал насчёт душевых что-нибудь действительно своё. Отвращение и страх несли табличку «своё» первыми. Опасения, боль. Он решил, что этого достаточно. Ремонтировать — пожалуйста. Добровольно зайти?.. «..поверь мне..» Уловив сквозь потоки воды и взбитой пены какое-то движение справа Роджерс отфыркнул воду с лица. В соседнем отсеке стоял Солдат. Лицом к стене, без одежды и каких-либо конкретных соображений. Полотенце покоилось на кафельных плитках перегородки. Кэп в два счёта стряхнул с себя остатки мыла и вышел из своей душевой, на ходу облачаясь в набедренную повязку. Без кода забрал податливого, отсутствующего соседа, поставил на своё место и вручил кусочек мыла в правую ладонь. — Выключи воду, когда закончишь. Он не знал точно, правильно ли было сейчас уходить, но всё же выволок себя прочь и старался не думать о том, почему Баки сперва так вздрогнул от прикосновения. Ублюдки. Двадцать яростных Роджерсов из двадцати. Сперва идея предоставить самому себе, не давить в люто перегруженной плохим опытом обстановке показалась логичной. Через несколько минут Стив её ненавидел. Брюки он на себя уже натянул, стакан воды выпил, дюжины две кругов по комнате намотал. Воцарившая, наконец, по ту сторону тишина застала его в терминальной стадии тревоги на выходе из комнаты. Кэп с облегчением выдохнул и встретил мокрого, полуголого Солдата, непринуждённо вставая из-за стола по только что состряпанному делу. — С возвращением. Зимний прикрыл за собой дверь и проследил в полутьме за силуэтом Роджерса. Тот бросил что-то на этажерку рядом с раковиной и прошествовал в глубину помещения. — Одежда на тумбочке. Наполовину заметённое снегом окно впустило луч лунного света и он блеснул, отразившись от маленького шарика. Как и вчера Кэп отыскал его днём в смятой постели и выложил на видное место. Судя по звукам негромкой возни где-то справа Роджерс снимал покрывала, подготавливая кровати. Зимний бесшумно приблизился к этажерке и ощупал оставленный на ней предмет. Страницы беспрепятственно расступились, впуская между собой осторожно ислледующий кончик пальца. Ну да, ну да.. Читал. Он отошёл и медленно опустился на табурет. Мокрое полотенце, обвязанное вокруг бёдер неприятно холодило, но внимание рассеянно левитировало где-то далеко в иных измерениях и он пропустил момент, когда рядом материализовались Роджерс и его рука на правом плече. Вместо того, чтобы произнести код тот помедлил, легонько сжал пальцы и убрал ладонь не отступая, впрочем, ни на сантиметр. — Не сиди тут раздетый, отопление частично вырубилось. Пойдём.. Стив забрал шарик со стола, развернулся и сделал пару шагов к двери в соседнюю комнату. Сработает или нет.. Он с надеждой прикипел взглядом к силуэту фигурки у окна. Ну же, Бак.. Несколько секунд Солдат изучал пустоту, оставшуюся на месте шарика, а затем потянулся следом. — Оставим сегодня только рубашку, все брюки сырые. Зато есть три одеяла. Роджерс подождал какую-нибудь реакцию от сидящего напротив мужчины, но тот продолжал сидеть опустив голову и поглаживая холодными пальцами полученный назад шарик. — Хей.. Всё хорошо?.. Стив осторожно отложил приготовленную рубашку обратно на тумбочку и подтянул одеяло на бёдра Солдата. Присел между коленей, скользнул ладонями под получившийся покров и развязал полотенце. Руки уверенно окружили, расположившись под самой поясницей на границе холодной кожи и ещё более холодной ткани. — Приподнимись. Оно совсем мокрое. Зимний дышал всё более поверхностно, но просьбу выполнил. В два быстрых движения Роджерс вытянул полотенце и устроил край второго одеяла на отсыревшем участке. — Лечь придётся дальше к стене, пока тут не высохнет. Он поднялся на ноги, чувствуя на себе взгляд даже сквозь темноту — окошко замело здесь практически доверху и лунный свет едва пробивался сквозь оставшуюся тоненькую полоску. Быстро прикинув шансы обойтись без принуждения Стив решил, что ситуация пока что не в его пользу. Пользуясь преимуществами почти кромешной тьмы он скинул свою нагретую рубашку и прикрыл опущенные голые плечи. — Не сиди долго, ладно?.. Стараясь не замечать сожаления Роджерс шагнул назад к своей койке. Под коленом образовалась ощутимая, быстрая хватка, тут же сменившаяся куда менее крепким давлением. Неуверенным. Рука скользнула в отступление.. — Солдат. С заметным усилием Зимний поднял взгляд. «Что» он, конечно, не скажет. Спасибо ещё, что «Я готов отвечать» удержал. Хорошо, что темно. Не видно глаз, которые вот-вот будут на мокром месте. Зато растерянность сжавшегося на своей койке изломанного, одинокого Солдата, его отчаянные попытки казаться нормальным — вот это всё, как на ладони. Да катись оно.. Роджерс протянул правую руку к любимой скуле и ласково провёл пальцами вниз по щеке. — Знаешь, я тебя поцелую. Если захочешь врезать, то давай. Самое время. Он произнёс это просто, спокойным тихим голосом. Солдат не знал, как реагировать. От избытка сигналов он почти паниковал, но вдруг сумел зацепиться за поданный триггер. Захочешь.. Программа назойливо тянула на новый круг борьбы с протоколом, но он повернул голову и умоляюще, беззащитно уткнулся в ладонь, закрывая глаза. Он ни на что не претендовал. Просто устал бороться и благодарно замер: горячие, подрагивающие пальцы закрывали его лицо так же, как раньше закрывала маска. Можно он просто посидит так немного. Больше ничего не нужно. Роджерс плавно сместил ладонь пониже, под челюсть и потянул лицо наверх, невольно скользнув по губам подушечкой большого пальца. Вместо того, чтобы отпрянуть Солдат пропустил палец глубже и последний поводок самоконтроля Роджерса лопнул. Он шептал что-то, прижимая дрожащие губы к сухим губам Зимнего, что — теперь и не вспомнит. Тот сперва ничем не ответил. Стив придерживал сзади за шею, устроив руку под воротом полусвалившейся с плеча рубашки. Холодная кожа ещё не успела отогреться под ней и рождала почти звериное, первобытное желание прижать к себе и смять, пока не потеплеет каждый сантиметр. Стив ласково посасывал нижнюю полную губу, легко касался уголков рта, пробовал кончиком языка верхнюю и наконец впился требовательным, оглушающим поцелуем, практически выбивая отклик. Солдат скованно, скорее обороняясь, чем наступая отвечал, но его несмелые движения навстречу длились всего несколько секунд. В напряжённой тишине раздался вымученный полустон и Зимний начал панически выворачиваться из рук. — Тише, тише.. Чшш.. Стив дал немного свободы, ощутимо сжал предплечья и снова ослабил хватку перемещаясь вслед за Баки повыше. Он ласково оглаживал всё ещё прохладные, напряжённые руки не особенно отдавая себе отчёта в том, что делает. Всё внимание приковала к себе паника: её причина была нужна сейчас же. — Тише, Солдат. Скажи, что? Чшш.. Роджерс чудом не смахнул с тумбочки шарик, уцепив его в самый последний момент. Вторая ладонь вновь прошлась по закаменевшим мускулам наверх до плеча и обратно. Стив опустил голову, вдыхая знакомый дурманящий аромат. Там, в темноте между ними из под съехавшего одеяла показался окрепший член и, против воли затравленно сжатого владельца, ищуще приподнялся навстречу тёплому грудному выдоху сверху. — Ну что ты.. Солдат. Всё хорошо. Роджерс повторял имя на русском, добавлял код похвалы, полагая, что его могли использовать и для этих целей тоже. Вот только Актива никто никогда не успокаивал и странная смесь кодов поощрения с взрывающими голову действиями только ещё больше капала на нервы. Впрочем, это не имело сейчас ключевого значения. До пояса голый Роджерс снова тянулся выше, разгоняя пульс Солдата и тот уже по-настоящему панически дёрнулся, подпирая лопатками холодную штукатурку стены. — Он.., — как этот звук проделал свой путь сквозь стиснутые зубы и сдавленную спазмом глотку Зимний и сам бы не смог объяснить. Впрочем, хватило его не на много: — ..нельзя. Баки был предельно ясен выжигая глубокие чёрные дыры свирепой яростью и болью. Им было тогда не до слов, но основной вектор запомнился однозначно: не смей его трогать. Не смей. Стив понял. Воспользовавшись физическим преимуществом (честное слово, Бак, мне даже не будет стыдно за это!) он сдёрнул тоненького Солдата вниз под себя и сжал его руки над головой. Зафиксировал собственным весом, ощущая животом то, что предположил минуту назад. Зимний притих. Сила, бесспорно превосходившая сейчас его собственную впервые так жёстко требовала подчиниться и, похоже, переводила дух, объяв тяжёлым теплом. Очередная пятёрка секунд досчитана и Стив наконец выдохнул, медленно приближая лицо: — А мы.., — губы легко мазнули по уголку приоткрытого рта внизу и зависли в нескольких миллиметрах, — ..ему не скажем. В раскрытую над головой ладонь лёг шарик и Роджерс мягко сжал, погладил пальцы своими, убеждая принять. — Твой. Вот так. Слышишь меня? Стив шептал вопрос в губы, ощущая, как они вздрагивают и Зимний тихо бормочет о дестабилизации, слишком оглушённый, чтобы помнить о маскировке такой «неправильности». Роджерс привстал, чтобы удобнее устроиться сверху и напористо заглушал попытки Солдата говорить, пока наконец не обратил их в жалобный стон. Отняв губы ровно настолько, чтобы фраза получилась внятной Стив произнёс, ласково поглаживая шею: — Ладно. Дестабилизирующих факторов у тебя прибавилось. Но мне это неважно. Я просто твой. Вторая рука всё ещё сдавливала запястья, напоминая о том, кто ведёт. Чья ответственность. Солдат почти подавился первым глубоким вдохом и, скорее от безысходности, чем по сознательному желанию, едва заметно подался навстречу. Пространства сразу стало немного больше и ослабла хватка на руках. Вот как, оказывается, в точности выглядит свобода решать. Пересохших губ вновь легко коснулись мягкие, вкусные и снова зависли в волнующей близости. Он хотел их. Зимний коротко всхлипнул. Он их хотел. Стив почувствовал, как напряглись сжатые им руки и отпустил, подхватывая рванувшего к нему через какую-то свою бездонную пропасть парня. Солдат действовал в основном наугад, отчаянно и жадно. Беспорядочно. Просто вжаться, смять, почувствовать как можно больше Роджерса. Последний плохо представлял, как ему удалось поднять их и поставить на ноги, но он умудрился это сделать и тяжело дышал, прижав лоб к мокрому лбу ошалевшего Солдата. Нарушителем тот себя не ощущал, но инстинкты проснулись и командовали отстраниться. Почувствовав, как Зимний тянется куда-то Стив пришёл в себя: — Тише, погоди.. Ххорошо. Хорошо, Солдат. Мы просто разнёсем тут всё. Ты же и понятия не имеешь, да.. Зимний неопределённо пожал плечами, расфокусированно глядя насквозь. Не то, чтоб понятия совсем не было. Но он и название их планеты сейчас помнил лишь приблизительно, поэтому притих, послушно выжидая паузу. Внимание постепенно собиралось на прижатых друг к другу голых животах. Это было.. Именно так он хотел. Наконец Стив приник к распухшим губам коротким, ласковым поцелуем. — Хорошо, Солдат. Давай просто полегче. Доверься мне. Из всего произошедшего Зимний вынес, что «полегче», скорее всего, означает «не двигайся». Он позволил увлечь себя обратно к постели и уложить на простынь, робко касаясь плеч Капитана. Тот устроился сверху на вытянутой руке и тягуче, нежно изводил подставленный рот. Слегка придавил взметнувшиеся снизу бёдра к кровати своим весом, опустив впалый живот между разведённых ног. Теперь их там ничто не разделяло. — Сейчас не пугайся, — он не был так ласков, пожалуй, больше ни с кем в этой Вселенной, — я не причиню тебе вреда. Стив переместил губы ниже, под слегка колючую небритую челюсть и оставил там яркую отметину, опять фиксируя руки Солдата в самом раскрытом, уязвимом положении. Тот озвучил неожиданный для самого себя громкий полустон и осёкся всхлипнувшим сопением. Это.. нельзя?.. — Всё.. Хорошьо.. Роджерс впился с другой стороны, выгибая Солдата дугой. — Громче. Чувствуя, как дрожат под ним разведённые бёдра Стив медленно двинулся на юг, потихоньку выпуская сжатые запястья. — Тише. Не пугайся. Доверься мне. Он оглаживал, напоминающе прижимал к постели не пуская вывернуться или перейти к активным действиям, но приподняться на локти всё же позволил. Шептал что-то успокаивающее, пока вёл цепочку поцелуев к соскам и ниже по животу. Зимний тревожно оценивал обстановку внизу. Он предполагал, к чему всё идёт, но всё равно шокированно замер, ощущая, как губы обхватывают ствол и язык впервые лижет головку от края к навершию. Он бы может и дёрнулся отстраниться, если б не был парализован голодной, рвущейся из самых глубин жажды этой близости с Капитаном. Всей близости, какая бывает. Солдат всхлипнул, прикусив губу и не в силах оторвать взгляд от вылизывающего его внизу Роджерса. От его скрытых сумраком ладоней на животе. На каком-то особенно удачном движении, когда член ушёл глубоко в глотку, Зимний не сдержался и застонал в голос, расставляя руки шире и цепляясь ими за простынь. Не давая опомниться Роджерс прижал крепче и взял нещадный ритм, за считанные секунды выбивший из Солдата ещё один беспомощный стон, ещё, третий. Упругие струи брызнули в нёбо, подёргивая член на языке и заставляя глотать саднящим горлом, чтобы не задохнуться. Дождавшись последнего толчка Стив осторожно выпустил ослабший ствол тут же целуя его и чувствительную кожу в самом низу живота. Солдат захлёбывался воздухом. Практически не соображая он инстинктивно попытался встать, занять более защищённую позу, но Роджерс предупредил движение в самом начале, поймал и уложил назад, накрывая собой сверху. Надеяться на слова ему пока не приходилось. Он приник к пересохшим губам, лаская их и каждым касанием претендуя на право защиты. ..тебя буду защищать я. Я, слышишь?.. Солдат сдавался. Он тянулся теперь навстречу весь, стремясь избавиться от последней преграды, отделявшей его от Роджерса. Уже минут десять, как Стив знал, что это плохая идея, но ничего не мог поделать. Сейчас он позволит ему всё. Впервые за эту ночь бесконтрольно ныряя в ощущения целиком он застонал в терзающие его губы и, как только брюки и бельё очутились у колен, содрогнулся, изливаясь на живот под собой. Запечатлев последний мокрый поцелуй на искусанных губах Стив отвёл лицо и, виновато улыбаясь, потёрся скулой о нос Солдата. — Прости. Вот это неловко вышло. Зимний машинально опустил голову в попытке увидеть предмет извинений. Тот влажно растекался по его бокам, с живота и груди. Фыркнув в темноту он запрокинул лицо и ткнулся губами куда-то под челюстью привставшего Роджерса. Новая установка окатила радостным открытием. Это можно. Пальцы заскользили по лицу Капитана. Это тоже. Солдат нашёл губы и поцеловал их сам, дурея от осознания: теперь можно даже это. Стив ласково ответил и охапкой завернул мокрого Баки в одеяло. — Давай-ка сегодня ко мне. Там посуше. Как только они приземлились на дальнюю койку Зимний выпутался и трогательно прильнул к Стиву, уложив голову на груди возле ключиц. Долго наслаждаться этой обнажённой близостью Стив не дал. Он затянул их под покров сухого одеяла, тут же компенсируя утрату момента ласковым поглаживанием. Вверх-вниз по живому плечу. Вверх-вниз. Он надеялся, что не уснёт первым. — Ещё была книга. Роджерс распахнул слипающиеся глаза и, как мог, старался побыстрее выбраться из сладкой полудрёмы. О чём он говорит. Что. Какая книга. Тот тем временем устроил всплывший из складок одеял шарик напротив собственного лица на обнажённой капитанской груди и тихо резюмировал: — Книга про Тома. Они её сожгли. Может быть Баки читал раньше. Стив наклонился поцеловать прикрытый чёрными прядями лоб и обнял Солдата крепче. — Знаю только одного Тома. Фамилия у него была Сойер и Баки ни буквы из той книжки не прочёл. Прогулял, когда проходили. Похоже на твоего Тома? Ответ не был обязательным. Ладонь принялась за своё дело, медленно нежничая и убаюкивая. Солдат нахмурился, сопоставляя полученное с чем-то своим и вдруг порывисто уткнулся в роджерсово плечо. — Что? Что такое? Стив не сразу понял, что происходит. Такие штуки не ожидаешь от хладнокровного киллера, не знающего ничего, кроме жестокости. Зимний смущённо сползал с руки, чтобы спрятать лицо под ближайшей подушкой. Он смеялся. — Иди сюда, я не пущу. Всё в порядке. Эй.. Стив подтянул Солдата выше, чтобы поймать растягивающиеся в улыбке губы и изумлённо почувствовать её в темноте своими. Он правда смеялся. — Не дёргайся, сказал же не пущу. Ну что ты.. узнал Тома?.. Немного успокоившись Зимний расслабился и железная хватка сразу стала мягче, позволяя опуститься обратно на грудь. — Да. Он и был. Том Сойер.