Sunderance

      Какой-то частью своего сознания он понимал, какие ощущения испытываешь, когда впервые оказываешься в Зверополисе. На первый взгляд Саванна Централ — прекрасное место с современной архитектурой, органично сочетающейся с более старыми строениями, например судом, так что этот район постоянно привлекал туристов, приезжающих в город. Продуманное проектирование позволило исключить всё, что могло бы отпугнуть тех, кто впервые приехал сюда. Здесь создаётся уютная атмосфера с кучей магазинов, ресторанов и восхитительных строений. Увидев то, как разные виды зверей от самых маленьких до самых больших проводят свою повседневную жизнь без всяких забот, заставляло поверить в эту иллюзию идеального, совершенно спокойного и гостеприимного места.       Деловой же центр города был абсолютно другим. Россыпи зданий на окраинах, которые обычно проектировались с учётом определённых рамок размеров отступали на второй план, скрываясь в тени тех, что предназначались для млекопитающих всех размеров. Куча небоскрёбов, которые можно было назвать фантастическими буквально сотню лет назад, теперь стояли словно монолиты, тянущиеся к небу. Дома, которые находились в гуще леса из массивных сооружений, вместо солнечного света и неба видели только смесь металла и бетона. Просто свидетельство технического прогресса млекопитающих, желание города быть уверенным, что все его жители получили должное внимание. Но в тоже время, если присмотреться внимательнее, всё те же жители любезно следили за тем, чтобы их территория была обозначена очень чёткими, очевидными границами, чтобы каждый из них получил своё местечко в раю. Здание с полосками, похожими на окрас зебры, стояло напротив другого, тоже полосатого, больше похожего на тигра, и каждый из них боролся за внимание: «Эй! Посмотрите на нас и знайте, что мы существуем!» А ещё ближе к центру, на возвышенности, где башни были воистину огромными с самыми замысловатыми конструкциями, стоял изогнутый небоскрёб, по форме очень напоминающий хобот слона. Для постороннего это было похоже на смесь зданий, соединённых пешеходными переходами, трамвайными путями, связывающими всевозможные места города, и всё в таком духе, словно разные виды действительно живут в гармонии друг с другом.       Крольчиха, сидящая рядом с ним, казалось, была полностью погружена осознанием того, что её взору открылся истинный облик города, который до этого она могла видеть только на картинках в книге, сейчас её глаза по настоящему открылись. Во всех этих красотах было очень просто затеряться и их было достаточно, чтобы запудрить мозги недавно прибывшим сюда зверям. Признаться, он был рад, что она всё же смогла сосредоточиться на чем-то другом, а не на этой стычке, случившейся в Саванна-сквер. Но в тоже время он наблюдал, как крольчиха рассматривала город широко раскрытыми фиолетовыми глазами и понимал, что вряд ли она сможет осознать истину за эту небольшую поездку по оживленным улицам города. Его взгляд на это был совершенно иным. Для Ника это выглядело именно тем, чем и было на самом деле — цивилизованным способом надавить на давние животные инстинкты и заявить права на свой собственный кусочек пирога, именуемого «Зверополис», чтобы все вокруг заметили это.       Она сказала ему, куда они едут, так что он точно знал, чего ожидать, когда машина свернет с улицы. Опять же он был уверен в том, что она увидит её издалека. И в том, что она видела её в новостях и газетах, когда работа над ней была завершена. Для того, кто видел её десятки раз из разных частей города, увидеть Башню вблизи было чем-то схожим с состоянием шока. И если здания вокруг неё были грандиозны по своим масштабам, то Башня была почти что мифическим чудом. Она легко опережала все остальные строения в этой гонке, где целью было дотянуться до неба. Колоссальное сооружение переливалось в отражении смеси тёмного и светлого оттенков стёкол, что делало его ещё более впечатляющим в своей уникальности по сравнению со зданиями вокруг него. Как средоточие власти, Башня совершала то, что было под силу немногим другим: сливалась с городом, а не подавляла его, но в тоже время явно была впереди всех по высоте, дизайну и красоте.       Подходящий трон для администратора.       Краем глаза он заметил, что Хоппс ещё шире раскрыла глаза, выражая трепет и удивление от того, что никогда раньше не видела ничего подобного Это выражение длилось каких-то тридцать секунд, прежде чем её лицо посерьёзнело, и удивление постепенно сменилось на то, что он назвал бы подозрительным созерцанием. Он неожиданно для себя обнаружил, что ему это нравится в ней, даже не смотря на то, что обычно этот взгляд был обращён в его сторону. В ней всегда присутствовал этот момент невинности в первую встречу с чем-либо, типичная реакция того, кто не был готов к тому, что увидел. Их первая встреча. Их первый разговор в поезде, пока они ехали в город. Их приезд и слушание в зале суда. Во всех этих случаях она была застигнута врасплох, но приспособилась и смогла дать отпор, когда многие бы отступили. И хотя чудеса города всё ещё занимали большую часть её внимания, он знал, что рано или поздно ей придётся смириться с тем, что произошло после того, как они покинули здание суда.       Крохотное здание не удивило его. По всему Зверополису можно найти эти маленькие здания, которые зачастую были натыканы невпопад и казались неуместными на общем фоне. Оно располагалось в конце улицы под названием «пустяковая», поворот на которую легко пропустить. Здание ютилось на клочке травы между двумя огромными небоскребами, которые так и норовились раздавить его. «Причудливый» было бы очень щедрым термином для этого крошечного здания, в котором, как он сомневался, было больше двух комнат. Обычный красный кирпич и классические окна делали его больше похожим на старомодный дом, чем на какой бы то ни было офис, и вполне вероятно, что он был наскоро переделан под эти нужды. Дерево, стоявшее рядом с ним, не отбрасывало никакой тени, утонувшее в тени массивных зданий, и оно казалось ему таким одиноким, когда буквально через дорогу от него был настоящий лес. Он подумал, что в некотором роде оно вписывается в антураж: одинокое дерево, хоть и находилось в пределах лёгкой досягаемости от своих собратьев, но в тот же момент эти, казалось бы, тривиальные преграды были для него непреодолимыми.       И он так и не смог определиться, было ли это сравнение в его стиле, или в стиле Хоппс…       Подъехав к месту назначения, он сделал небольшую паузу, перед тем как повернуться к ней и, заглушив двигатель, обнаружил, что её глаза были устремлены на него, а не на офис. Он уже хорошо успел изучить этот взгляд, который она бросила на него: любопытный, но в тоже время обвиняющий. Точно такой же взгляд у неё был, когда она спросила у него, кто он такой и почему помогает ей. Но в этот раз в нём было кое-что ещё. Сомнение, которое легко читалось по заметному подёргиванию её милого розового носика, а также то, что она не сделала ни малейшего движения, чтобы покинуть машину. И чего же она ждёт? Он откинулся на спинку сиденья, продолжая смотреть на неё сквозь линзы солнцезащитных очков. На этот раз он решил не заставлять её задавать вопросы, которые застыли в её взгляде, и просто ждал, пока она снова обретет дар речи.       — Может ты всё же снимешь свои очки? — спросила она после долгой паузы. Он вообще не ожидал от неё именно этого вопроса, и тут же она добавила, — прошу тебя.       Такая вежливая маленькая крольчиха, такая сдержанная, даже несмотря на то, что он практически чувствовал исходящий от неё страх, который сопровождался этим дергающимся носом и тем, как она неосознанно держалась от него настолько далеко, как только могла. Он решил отдать должное тому, что она всё ещё сидела в машине, не выскочив из неё при первой возможности, так что, мысленно вздохнув, лениво стянул со своего лица тёмные очки.       Он тщательно скрывал эмоции, так что его лицо оставалось бесстрастным, а глаза холодными, когда он смотрел на неё сверху вниз, в то время как на самом деле он был… зол. Ну, во всяком случае, почти зол. Первое покушение на её жизнь произошло намного быстрее, чем он ожидал. Куда быстрее. Кто-то устроил охоту на неё, и этот кто-то обладал достаточной силой, чтобы послать за ней довольно опытного убийцу. И он прекрасно осознавал тот факт, что она уже была бы мертва, если бы её защитником был кто-то другой, а не он. Это оставило горьковатый привкус во рту, который не исчезал, сколько бы раз он ни проводил языком по нёбу.       — А тебе… тебе действительно нужно было его убивать? — спросила она, после небольшой запинки, и он увидел, как её глотка дёрнулась, сглотнув, словно у неё был ком в горле, когда она наконец смогла выдавить из себя эти несколько слов. — В этом не было никакой необходимости…       — Это ты так считаешь, — сказал лис, и это даже не звучало как вопрос, а сам он оставался полностью невозмутимым, не обращая внимания на её настороженные уши.       — Да, я так считаю, — ответила она, понизив голос, и сердито посмотрела на него. Ей определённо не нравилось то, что он выглядел абсолютно равнодушным, общаясь на данную тему, но честно говоря, он нисколько не возражал против этого. — Он был совершенно беспомощен, и…       — Он был далеко не беспомощен, — резко прервал он её, кинув быстрый взгляд в окно, осматривая округу. Если они и могли быть где-то в безопасности на данный момент, то только в этой машине, но это не означало, что он мог забыть о том факте, что они сейчас явно в гораздо большей опасности, чем он ожидал. — Возможно тебе могло показаться, что он, осознав своё поражение в стычке, не сможет тебе навредить, но это не так. Он всё также мог запросто откусить тебе голову. В буквальном смысле. Или, например, ему нужна всего одна здоровая нога, чтобы наступить на твою тоненькую шею и сломать её к чертям.       — Дело не в этом, — тихо сказала она, и её ослабевший тон заставил его снова взглянуть на неё. В этот раз она выглядела ещё более замкнутой. Обхватив себя руками, крольчиха сидела и смотрела на него со страхом, застывшим в её глазах. Он почувствовал досаду и раздражение, вызванные не совсем тем, что она скорее всего имела ввиду, однако смог сохранить хладнокровие на своём лице. Раздражение возникло потому, что он не был уверен в том, чего она боится в этот момент. Его? Или же осознания того, насколько большой опасности она подверглась? — Я приехала сюда не за этим. Я не хотела, чтобы из-за моего приезда в город погибали другие звери.       — У этого города есть довольно быстрый способ избавляться от невинных идеалистических мыслей, особенно для тех, кто выходит за обозначенные рамки нормы, — сказал он, на этот раз не сводя с неё пристального взгляда. И она тоже не отрываясь смотрела на него. Её взгляд был тревожным, в фиолетовых глазах больше не было той осторожности и любопытства, как раньше. Теперь она смотрела на него так, словно не могла понять, кто он действительно такой, словно он представлял из себя нечто гораздо большее, чем она могла себе вообразить. Что было не так уж и далеко от истины. — И сейчас ты в нём. Я давал тебе шанс остаться в Малых Норках; точно также, как и пытался рассказать об истинной сущности этого города. Мне жаль, если ты и правда верила в то, что тебя можно защитить от других зверей, желающих убить тебя, не прибегая при этом к насилию.       — Насилие, именно! — вскрикнула она, и он даже приподнял одну из своих тёмных бровей, увидев её разгорячённый взгляд. Ну, гнев был куда лучше, чем то беспокойство и почти что отчаяние, которые он видел раньше. — Тебе не нужно было его убивать! Ты мог просто сдерживать его, или оставить без сознания. Ты мог позвонить в полицию в конце концов! И вообще, чёрт возьми, где была полиция, когда это происходило?!       — Хм… Неплохой вопрос, — задумчиво произнёс он, потирая при этом свою щёку. Полиция чётко дала ей понять, что они не смогут защитить её, но кто-то всё же должен был присутствовать в здании суда на случай, если всё будет очень уж печально. Ну, хотя бы на тот случай, если произойдёт что-то пострашнее, чем обычное покушение на убийство. Поняв, что она всё это время продолжала на него смотреть, всё так же сердитая, испуганная и непреклонная, он тихо вздохнул и небрежно махнул лапой, опустив руку. — Чего именно ты от меня хочешь, Морковка? Если ты ожидаешь, что я дам тебе обещание не убивать того, кто делает лишний выпад в твою сторону, то очень скоро ты окажешься мертва. Или я кончу тем, что меня убьют. Ни один из этих сценариев не был бы конструктивным с профессиональной точки зрения, ни для одного из нас. Трудно будет защищать то, ради чего ты здесь, если окажешься в могиле, Так что же ты хочешь? Чтобы я делал устные предупреждения?       — Да! Может быть, я не знаю! — когда он опустил голову и посмотрел на неё так, словно она сошла с ума, она наклонилась к нему. — Я имею в виду предупреждать. Давать им возможность уйти, передумать, дать им выбор. А когда они поймут, что не смогут одолеть тебя, дай им шанс уйти.       «Эта крольчиха станет моей погибелью», мысленно простонал он и, отвернувшись от неё, уставился в потолок машины. — Звери, которые желают тебе зла, не из тех, кто меняет своё мнение, Хоппс. Но, хорошо, исключительно ради твоего спокойствия, я буду делать устное предупреждение, чтобы они смогли отступить. Но только когда я действительно имею перед ними преимущество. Я не стану рисковать неуместной моралью и жалостью к тем, кто скорее проткнёт тебе глотку затычкой, чем выслушает от тебя все существующие в мире правовые рассуждения.       Наблюдение за тем, как она переваривает сказанное им, явно недовольная предметом их разговора и предложенным временным решением возникшего разногласия, было настоящей пыткой для его терпения. Однако он продолжал сдерживать себя, пока она, наконец, медленно не кивнула головой.       — Ну, на данный момент у меня и выбора-то особо нет, не так ли? — сказала она и, взяв чемоданчик в лапы, открыла дверь машины.       Он вышел вслед за ней, шагнув в тень знойного города, разумеется, после того, как задвинул на место свои солнцезащитные очки. Что-ж, по крайней мере, здесь было тихо. Звуки леса на другой стороне улицы и реки, бегущей вниз по склону горы, почти что заглушали городскую суету, которая доносилась от двух массивных небоскрёбов по обе стороны от их маленькой конторы. Какое-то мгновение он молча смотрел на офис, но затем шагнул навстречу крольчихе, прежде чем услышал, как она захлопнула дверцу машины, и обнаружил, что она намеренно сохраняет небольшую дистанцию между ними, когда он подошёл поближе.       Вспышка раздражения оказалась такой же внезапной, как и лапа, которую он протянул, чтобы схватить её за плечо, и, потянув её вверх, поднял крольчиху над землёй, так что она выронила свой чемодан из лап, тревожно вскрикнув при этом. Он прижал её бёдра к ещё тёплому капоту машины и наклонился к ней поближе. Он сразу же увидел её реакцию, как расширились её зрачки, как раздулся и быстро задёргался нос, и то, как она сунула лапу под пиджак, чтобы достать тазер, который, как он знал, был у неё в скрытом кармане. На этот раз он не позволил её сделать этого. Его лапа сомкнулась на её запястье и он прижал руку крольчихи к её груди, а она лишь продолжала с нескрываемым ужасом смотреть на него. Ощущение того, как она дрожит, извивается, пытаясь отстраниться от него подальше, только усилило раздражение, так что его резкое движение буквально заставило её лечь плашмя на капот машины под ним. Не давая ей возможности пошевелиться, он продолжал прижимать её к машине, склонившись над ней с бесстрастным выражением лица. Но на самом деле он чувствовал себя совершенно иначе, особенно когда её запах ударил ему прямо в нос.       — Ты боишься меня, — спокойно сказал он, чувствуя подушечками пальцев, как бешено бьётся её сердце, которые он прижимал к её груди по обе стороны от аккуратного чёрного галстука. — Ты должна бояться каждого лиса в этом городе. Конечно, не все они хотят твоей смерти. Но вот как это работает. Ты всегда должна сторониться их, потому что если хотя бы один из них жаждет убить тебя, то ты должна опасаться всех их. Кроме меня.       — Но… почему? — пискляво прошептала крольчиха, глядя на него снизу вверх. Её взгляд скользнул по его лицу, пасти, и остановился на глазах, скрытых за тёмным стеклом.       — Потому что я здесь, чтобы защитить тебя, и я единственный в этом городе, кто даёт тебе обещание, что никогда не причинит тебе вреда, — тихо сказал он, ощущая, как гнев понемногу отступает, когда он почувствовал, как мышцы её руки расслабляются под его хваткой. Когда она потянула руку из кармана, он ослабил лапу достаточно, чтобы она могла спокойно вытащить её из пиджака. Затем она удивила его, когда протянула дрожащие пальцы вверх, её крошечный розовый язычок торопливо облизнул губы так, что привлекло его взгляд; а потом она легко сняла с его лица солнцезащитные очки и аккуратно сложила их.       — Повтори, — мягко произнесла она, широко раскрыв ярко-фиолетовые глаза, неотрывно смотревшие на него, и, возможно, теперь в них было чуть больше надежды на лучшее, чем прежде, а её уши встали торчком, фокусируясь на его словах.       — Я никогда не сделаю тебе больно, — тихо повторил он, глядя ей прямо в глаза. Он понимал, что ей нужно видеть его глаза, когда он произносил эти слова и, одновременно с этим, он вздрогнул, когда осознал, что её запах был… приятным. Немного сладковатым, немного землистым. Даже слишком привлекательным.       — Хорошо, — прошептала она, и он замер, когда она засунула очки в карман его рубашки, вместо того, чтобы снова надеть их на него. — Теперь ты меня отпустишь?       На мгновение он решил, что не хочет отпускать её. Всего лишь на миг, легкомысленная фантазия заставила его задуматься, как бы она отреагировала, если бы он наклонился к ней поближе, чтобы посильнее вдохнуть её прекрасный аромат. Вместо этого он взял себя в руки и разочарованно подавил своё любопытство и интерес к крольчихе, отбросив их подальше, как гнев, и отступил от неё. Когда он протянул ей свою руку, она ненадолго заколебалась, прежде чем вложить свою маленькую лапу в его ладонь. Бархатное прикосновение её маленькой лапки к подушечкам его пальцев лишь усилило чувство того, насколько маленькой она была и насколько беззащитна перед этим огромным городом. К слову, как только крольчиха встала на ноги и подняла с земли чемодан, она не пыталась увеличить расстояние между ними на этот раз. «А это прогресс», пронеслось у него в голове, пока он провожал её к дверям здания, которое станет для неё домом на время пребывания в Зверополисе.

***

      Непредсказуемо. Это упрощённое название течения, которое выбрала жизнь, не взирая на то, что всё было спланировано так тщательно, как только возможно: каждая деталь была продумана, каждый возможный исход был спрогнозирован и были приняты необходимые меры ещё до того, как безупречный план будет приведён в действие. Быть готовой к переменам — то, в чём она всегда была хороша. Именно благодаря этому и многим другим факторам она обрела то место в мире, которое теперь занимала, сидя одна, в темноте, опершись локтями на гладкую поверхность стола и положив голову на изящно сложенные лапы. Свет монитора отражался в прищуренных золотистых глазах, изображения на экране повторялись снова и снова, сменяясь в непрерывном цикле. Напоминание о том, что даже идеально составленные планы могут быть нарушены ещё до их начала, из-за чего-то настолько неожиданного, что никакие в мире предсказания не смогли бы этого предвидеть.       Но почему она узнала об этом из новостного репортажа, а не из надлежащего обновления статуса от своего агента? Это означало лишь то, что лис, которого она видела на экране, хотел, чтобы его заметили. Возможно, он не ожидал, что убийца объявится настолько быстро, впрочем, как и она, но он не сделал ничего, чтобы скрыть себя от глаз общественности с того самого момента, как он объявился на месте происшествия с адвокатом-кроликом прямо перед зданием суда. Не было предпринято ни единой попытки перенести эту короткую и, вместе с тем, эффектную схватку с тигром подальше от камер или болтливых журналистов, освещающих это событие. Он явно не особо спешил, стоя над тигром, словно какое-то бесчувственное и жестокое божество, лишённое сострадания, прежде чем он без колебаний оборвал его жизнь. Даже когда она пересматривала запись, должно быть, в сотый раз, кончик её уха дёргался, когда он обрушивал своё оружие на голову тигра. Это жестокое убийство было засвидетельствовано, записано и распространено в массы при помощи СМИ настолько быстро, что даже она не смогла этому помешать. Этот лис совершенно внезапно создал ударную волну, несущуюся по поверхности её пруда, которую она годами держала идеально гладкой, как стекло, такой силы, что от неё содрогнулся весь город. Его послание. Его предупреждение. Возвращение Николаса Уайлда.       Изображение по прежнему отражалось в жёлто-золотистых глазах, когда одним из когтей она нажала на клавишу, чтобы остановить запись, запечатлев на экране момент, когда лис протянул чемодан крольчихе. Она игнорировала боль в своей груди, смотря на красивого лиса, с которым когда-то была так хорошо знакома. Определённо нужно будет сделать заявление, потому что в этом случае правда будет лучшим решением. Мэр и Совет не имели представления, что из себя представляет этот лис и почему он защищает крольчиху, приглашённую в Зверополис. Но его действия должны были быть одобрены правительством, а не очернять его. Теперь ей придётся переосмыслить и спланировать всё заново вокруг этого совершенно неожиданного кусочка пазла. Однако это не повлияет на результат.       Её взгляд направился вглубь несчастной темноты, собранной вокруг её стола. Она наконец отключила экран компьютера и откинулась на спинку стула, аккуратно сложив руки на колени.       — Добро пожаловать домой, — прошептала Администратор, и лёгкая улыбка появилась на её лице.