Sunderance

      Внутри офиса было всё то, чего можно было только ожидать от «гостеприимного» жеста в адрес незваного гостя. Стоя аккурат по центру главной комнаты, крольчиха оглядывалась вокруг абсолютно усталым и бесстрастным взглядом. Он был уверен, что её первый день в городе оказался совсем не таким жизнерадостным, как она ожидала. С того самого момента, как она встретилась с ним на вокзале в Малых Норках, и заканчивая нападением средь бела дня и это всего лишь через несколько минут после выхода из зала суда. Какая-то маленькая часть Ника радовалась, что нападение было совершенно именно так необдуманно и небрежно; та маленькая часть, которая понимала, что крольчиха даже и не осознаёт в какой огромной опасности она находится. Но оставшаяся и, чего он от себя точно не ожидал, гораздо большая его часть сожалела об опасности, в которую попала Джуди, и о том, как она отреагировала на эту опасность. И что ещё важнее — как она повела себя после нападения. Как бы наивно это не звучало, но её просьба — а в голове лиса её мольба выглядела скорее как требование, — чтобы он не убивал других зверей была очень уж неуместна и явно в стиле Джуди Хоппс.       В это время крольчиха безмолвно бродила по маленькому кабинету, держа перед собой чемодан обеими лапами. Типичное женственное поведение, которое обычно говорило бы о её страхе и неуверенности в этой ситуации, однако с ней всё было иначе. Её насыщенные фиолетовые глаза задумчиво скользили по залу и крольчиха явно что-то обдумывала. Ему было очень интересно, что она задумала и какие планы сейчас в её маленькой адвокатской голове. Честно говоря, он и понятия не имел, что они будут делать. Точно также, как она была не в своей тарелке на улицах Зверополиса, он был вне своей в этом маленьком офисе по другую, совершенно непривычную ему сторону закона. Не то чтобы он ожидал, что сможет многое узнать, не считая того, какими упрямыми и самоуверенными могут быть кролики, но было бы интересно посмотреть, с чего она хочет начать. У неё не было друзей в этом городе, по крайней мере о которых он знал, а возможные наводки и ниточки можно будет найти в деле Выдрингтона. Но этого не будет достаточно, он был уверен в этом.       Может, это и к лучшему, решил он, расхаживая по комнате. Если она не сможет добиться справедливости, если апелляция провалится, то она вернется в Малые Норки и будет вести размеренную жизнью, как любой нормальный кролик. Вне города, вне опасности и вне поля его зрения. По его мнению, это, безусловно, было бы к лучшему. Даже если это убьет в ней немного того света, той решимости и надежды, которые заставили его помочь ей, это стоило бы того. Но мысль о том, что этот город сотрёт её в пыль, вызывала у него тот самый гнев, который, как он считал, смог когда-то подавить.       Переключить свои мысли на «офис», если это здание вообще можно было так назвать, не заняло у него много времени. Здание оказалось меньше, чем он ожидал, но здесь всё было как с иголочки. Оно не выглядело заброшенным. Внутри пахло свежестью, подтверждая, что тут всё было в порядке. Очевидно, что кто-то не так давно полностью вычистил здесь всё, что только можно, чтобы всё было в лучшем виде. Всё вокруг было довольно элегантным и явно хорошего качества. Рабочий стол у двери не был дешёвой поделкой, которую любой мог бы купить в Уойлмарте; он выглядел так, словно стоил несколько тысяч долларов, и придавал комнате современный вид. Взглянув на мини-кухню, он убедился в том, что она вроде бы укомплектована и есть всё необходимое, пускай даже и минимальный набор, которого хватит разве что для крольчихи, а не для него.       Вообще, помимо простого ощущения, что само здание было старым, о чем он и так знал, его размер был действительно единственной отталкивающей вещью в нём. Стол и кухня занимали большую часть пространства зала, а быстро заглянув в спальню он увидел маленькую и довольно скудно обставленную комнатушку. К слову, стол был как раз подходящего размера для крольчихи, а вот кровать была даже немного великовата, хотя он бы в ней не смог уместиться.       Он не знал, откуда взялась эта мысль в его голове, но, замешкавшись лишь на мгновение, отбросил её и, покосившись на Хоппс, обнаружил, что она наблюдает за ним с оттопыренными ушами и заинтересованным выражением лица. Быстро осмотрев ванную, которая слегка неуместно была расположена рядом с кухней, он попятился, чтобы вернуться обратно в зал. Он знал, что она стоит позади него, но не предполагал, насколько близко, так что, поворачиваясь, чуть ли не врезался в неё. Она поставила чемодан возле двери в спальню и, расстёгивая пиджак, вопросительно посмотрела на него, приподняв одну бровь.       — Нашёл убийц в ванной? — спросила крольчиха, отчего его уши слегка дёрнулись. В её голосе была лёгкая насмешка и этого было достаточно, чтобы немного раззадорить его.       — Нет, в ванной никаких убийц, — ответил он, ухмыльнувшись, когда она оттолкнула его с дороги.       — Отлично, потому что я хочу начать работу прямо сейчас, но перед этим мне нужно освежиться, — сказала она, входя в ванную. Он промедлил буквально секунду — в течение которой обдумывал тот факт, что она действительно сказала «освежиться», что было просто восхитительно, — перед тем как дверь начала закрываться, но он успел подставить лапу, чтобы помешать этому. Она нахмурилась, глядя на него через узкий проем, собственно, чего он и ожидал, когда прислонился к дверному косяку, удерживая дверь лапой.       — В ванной нет окон, — спокойно сказал он, заставив её оглянуться, чтобы убедиться в этом. — Я только что проверил. И это единственная причина, по которой ты можешь закрыть эту дверь.       — Хочешь сказать, — начала она и, отпустив дверь, скрестила руки на груди, глядя на него снизу вверх. Отсутствие удивления на её лице порадовало его, говоря о том, что она помнит правило открытых дверей, которое он установил, когда взялся за эту работу. — Что каждый раз, когда мне нужно будет сходить в туалет, ты будешь осматривать помещение? Словно кто-то сможет проскользнуть мимо тебя?       — Не пытайся играть на моём эго, Морковка, — ответил он, слегка склонив голову набок, и встретил её не-очень-счастливый взгляд. — Я просто хочу ещё раз убедиться в том, что ты действительно поняла установленные мной правила.       — Значит, за пределами этой ванны у меня не будет никакой личной жизни? — спросила она, прищурившись, и в её взгляде была искра вызова. — Тут и без этого места мало. Может ты и спать со мной в одной кровати будешь?       От такого заявления, которым она практически озвучила его мысли, он смутился, удивившись этому, как тогда, когда учуял запах её тела на капоте машины. Однако внешне он остался спокойным и лишь поднял бровь. Некоторое время он молча стоял, не двигаясь, дав ей несколько секунд обдумать сказанное. И вот, её зрачки расширились, уши покраснели, всем видом показывая, что она действительно уловила то, что она только что сказала ему, лису-самцу. Он позволил себе ухмыльнуться, оскалив зубы, и получил явное удовольствие от того, что это заставило её нос дёрнуться.       — Пока ты держишь дверь открытой, я не думаю, что нам придется заходить так далеко, — сказал он, стараясь сохранять свой голос достаточно спокойным, чтобы она не услышала в нём насмешки. — Если нет, то в один прекрасный момент ты проснёшься, а двери не будет.       — Ты издеваешься? — возмутилась крольчиха, на что он лишь молча посмотрел в ответ. Она разочарованно вздохнула и, поскольку он убрал лапу с двери, захлопнула её перед его лицом.       Он повернулся спиной к двери, когда из ванной послышался звук льющейся воды, и ещё разок, покачав головой, обвёл маленький офис взглядом. В одном она была права — в этом здании почти не было свободного места. С одной стороны, это должно было сделать процесс наблюдения за приходом и уходом любого входящего в здание чрезвычайно легким. Но с другой, если кому-либо когда-нибудь удастся проникнуть в здание и он будет вынужден защищать её, ему придётся выработать оптимальную стратегию для борьбы с противником. Полное отсутствие расстояния между входной дверью и боковыми стенами было проблемой, хотя, размер входа не позволит никому, крупнее тигра, легко пройти через дверь, впрочем, как и тигру. И преимущество, и недостаток. Он безмолвно обдумывал это и, пока ждал Джуди, подошёл к окну рядом с входной дверью, чтобы закрыть жалюзи.       Увидев, как к проезжей части позади их машины подъехала чёрно-белая патрульная машина, он не очень то обрадовался, хоть это и не было неожиданностью для него. Но вот что-что, а того, кто вышел из машины, когда открылась дверь, он совсем не желал здесь видеть. Стройное тело размером с Джуди, глаза-бусинки и острая морда — вот и всё, что ему было нужно, чтобы понять, кто это. Когда-то его мех был потрёпанным и неопрятным, а теперь он выглядел таким же гладким и ухоженным, как и его форма, которая мешковато свисала с тела лейтенанта Хорьковца. Но, даже находясь в полицейской форме со всеми этими блестяшками и вслеяющим надежду синим цветом, маленький хищник всё равно выглядел опасным. И Ник очень хорошо знал, что он действительно по-своему опасен. Опасен для тех, кто не ожидает его появления и не видит, как он подкрадывается к ним сзади.       — В чём дело? — спросила Джуди у него из-за спины, и он, наконец, закрыл жалюзи, повернувшись к ней лицом. А она действительно выглядела свежо, отметил он: шерсть на щеках разгладилась, глаза стали чуть менее усталыми и в них вновь виднелась любознательность.       — Полиция, — ответил он серьёзным тоном и бросил взгляд на дверь, как раз в тот момент, когда в неё постучали. — Будет лучше, если я не попадусь на глаза этому копу.       — О чём ты? — спросила она, вслед за ним посмотрев на дверь. Она нахмурилась, когда он прислонился спиной к стене спальни рядом с дверью и поднёс палец ко рту.       — Плохой коп, — прошептал он так тихо, что даже она едва расслышала его, тем временем продолжая смотреть на дверь. — Худший, я бы сказал. Будь осторожна.       Хоть убийство тигра и было совершенно оправданным, в целях самозащиты, это не означает, что он может предоставить себя полиции на блюдечке. Впервые его заметили на публике и даже смогли заснять на камеру, и всё потому, что он позволил этому случиться. Но была небольшая группа зверей, которая всё же знала о его существовании, и лично он предпочёл бы не встречаться с ними лицом к лицу. Особенно с «офицером» Хорьковцем. По возможности он постарается избежать этой встречи. Но если этот хорёк хоть пальцем тронет Хоппс…       Он закрыл глаза и, контролируя своё дыхание, расслабился, скрывая собственное присутствие так, как только возможно было.       — Ну-с, добрый день, милашка, — донёсся знакомый голос Хорьковца с нотками раздражительной издевки. — Лейтенант Хорьковец. Мисс Хупс, верно?       — Джуди Хоппс, — поправила его крольчиха чопорно-холодным голосом. На этом моменте Ник понял, что она могла включать этот её «адвокатский» тон по щелчку пальца, как будто бы у неё в голове был переключатель, и ему стало интересно, почему она не использовала его при разговоре с ним.       — Допустим, Хоппс. Знаете, а вы уже прославились в нашем городе, Хупс, я бы даже сказал, что вы сенсация. Вас по телевизору показывали, собственно потому-то мы и здесь. Было совершено убийство. И я хочу, чтобы вы мне рассказали, где я могу найти лиса. Ну, тот самый, с которым вы покинули место преступления. Убийца.       Порывшись в памяти, Ник вспомнил, что водителем полицейского кара был тигр. Тигрица, если быть точным. Он легко узнал её телосложение и, даже не видя лица, понял кто это. Звермайер. Этот факт позволил ему немного расслабиться, но он всё равно поплотнее прижался к стене, продолжая беззвучно контролировать ситуацию по ту сторону двери. Беспечное шарканье лап по полу и мягкие шаги за дверью подсказали ему, что Хорьковец зашёл внутрь офиса. Однако, судя по звукам он прошёл не очень далеко, а затем снова повернулся к Хоппс. Спустя некоторое время тигрица тоже просочилась в здание. Он представил, как бедная Звермайер протискивалась в эту маленькую входную дверь.       — Как свидетель акта самозащиты, который, без сомнений, видели все телезрители в городе, могу вас заверить, хоть вы и сами всё знаете, что это дело никогда не выйдет за пределы прокурорского стола. И я полагаю, что вы заявились сюда, конечно же, имея при себе подписанный ордер на вход в мой офис? Я, являясь гостем Администратора, осмелюсь предположить, что все существующие рамки законодательства действуют и на меня, точно также, как и на любого гражданина Зверополиса.       Это прозвучало настолько официально резко, что он мысленно усмехнулся, слушая, как хорёк зашагал в сторону кухни. Легкое прерывистое дыхание Уизелтона означало, что он искал его запах, который, несомненно, найдет. Мысль о том, что ему рано или поздно придётся заявить о себе, с каждой секундой казалась всё более правдоподобной.       — Хупс, вам следует хорошенько подумать о том, с кем вы хотите подружиться в этом городе. В его голосе даже были нотки сочувствия.       — Я знаю, кто мои друзья в этом городе, лейтенант Хрякович.       — Хорьковец. Лейтенант Дюк Хорьковец.       Наверное, это было больше в духе Ника, устраивать подобную игру с преднамеренным коверканьем имени, чтобы раззадорить гостя, и возможно это могло дать результат, но сейчас не сработало. Очередные несколько шагов, на этот раз по направлению к двери спальни. А затем быстрые, длинные прыжки крольчихи, вмиг оказавшейся перед дверью. Ник слегка вздрогнул, когда услышал, как она толкнула Хорьковца в грудь и начала говорить.       — Я вынуждена настоять на том, чтобы вы предъявили ордер, лейтенант. В противном случае вы должны уйти.       Без сомнений, хорёк знал, что лис был где-то в в офисе. Донёсся запах. Словно запах сырости, он почувствовал через дверь амбре другого хищника, медленно проникающее в его нос. И его запах очень быстро перемешался с запахом крольчихи. Это раздражало его до самого кончика хвоста, настолько, что ему даже пришлось наступить на него, чтобы остановить это возбуждённое виляние. Если он захочет, то покроет расстояние между ними буквально за секунду, и окажется рядом с хорьком.       — Послушай сюда, пушистик, — сказал Хорьковец, и сейчас в его голосе уже не было той дружеской насмешки, которую он умудрялся сдерживать до этого. Теперь в его голосу звучала вся та убогая, скользкая, коварная и агрессивная сущность, которая, как Ник знал, существовала внутри офицера. — Ты думаешь, что знаешь, что происходит в этом городе, но нихрена подобного. В Зверополисе есть звери — и хищники, и травоядные — которые с радостью придушили бы такую маленькую крольчишку как ты. И если ты не будешь тщательно выбирать себе друзей, то с тобой сделают такое дерьмо, которое тебе и не снилось.       От того, насколько близко к Джуди доносился его голос, у Ника пробежали мурашки по спине, а лапы сжались в кулаки. Он медленно ослабил их и, не торопясь, сделал тихий, но глубокий вдох. Он должен успокоиться. Он должен восстановить спокойствие. Близость не значит опасность. Спокойно. Бесстрастно.       Он должен вспомнить о том, что происходит, когда он забывается.       — Лейтенант.       Это был голос Звермайер. Низкий, но женственный, и полный колебания. Она не хотела напрямую перечить своему начальнику, даже не смотря на то, что он был не более чем шпионом в полиции Зверополиса для тех, кто дёргал его за ниточки, но она, по крайней мере, попыталась его успокоить.       — Заткнись, — резко ответил ей хорёк, который явно не был заинтересован в том, чтобы его успокаивали. Голос Хорьковца изменился. В нём были какие-то… словно хлюпанье или… такой звук, когда как бы облизываешь нёбо языком. — Ты понимаешь, что я пытаюсь тебе сказать, тупая деревенщина? Ты находишься в моём городе. И здесь есть те, кто будут более чем счастливы обглодать твои косточки и заставить навсегда исчезнуть.       У него текут слюни… Вот что изменилось в его голосе, да так, что было заметно даже на фоне не столь завуалированной угрозы. Голод хищника, пробуждённый близостью добычи. Чувствуя приступ тошноты и ярость, Ник оттолкнулся от стены и открыл дверь, когда внезапный резкий звук удара заставил его сердце подпрыгнуть. Но это не Джуди застонала, прежде чем упасть на пол.       — Не прикасайся ко мне, — произнесла крольчиха своим привычным, хоть и немного дрожащим, голосом, однако прозвучал он так яростно, словно это был его голос. Удивительно, но она даже не повысила его; она могла бы прямо сейчас точно таким же тоном спорить с упрямым свидетелем. — Не смей угрожать мне. На сегодня с меня достаточно угроз и предупреждений. Я не позволю тебе приходить сюда, размахивать значком и запугивать, скаля зубы.       — Ах ты сука! — Хорьковец зарычал, и, хоть в его голосе и чувствовалась боль, ярость никуда не исчезла.       Ник вышел из спальни как раз вовремя, увидев, как хорёк, стоя на коленях и держась одной лапой за промежность, другой тянется к Джуди. Но одним рывком крольчиха сократила дистанцию между ними и тело хорька начало биться в конвульсиях, сопровождаемых треском электрошокера, а затем рухнуло на пол. Ник перевёл взгляд с всё ещё дёргающегося хорька на крольчиху, стоявшую над ним. Она выглядела ошеломлённой. Однако, стоя в широкой стойке, то, как она держала электрошокер, обеими лапами, и то, как она смотрела на того, на кого только что применила его, вызвало у него своего рода гордость за неё и одобрение. Самая первая мысль, которая пришла ему в голову: она действительно готова к бою.       Заметив, как Звермайер, сгорбившись в этом маленьком офисе, при виде его притормозила своё продвижение к крольчихе, он поднял руку, заставив её полностью остановиться. После недолгого колебания тигрица отступила и направилась к входной двери, чтобы оттуда наблюдать за происходящим. Ник присел перед маленьким хищником, который, находясь всё ещё в сознании, страдал от мышечных спазмов после удара током, И судя по его широко раскрытым глазам, он узнал лиса. Глаза, полные страха, отчаянно метнулись в сторону двери, где стояла тигрица, ища помощи, которую она не могла ему оказать.       — Без паники, лейтенант, — сказал Ник хладнокровным голосом, схватив его за плечи, чтобы поднять на ноги. Хорёк явно ощутил какое-то напряжение, словно его ещё раз ударили током, когда Ник поставил дрожащего хищника на ноги и, протянув лапу, отряхнул его униформу. — Мы же все здесь друзья, верно? И как друзья, мы должны помогать друг другу.       Он направился к двери, «по-дружески» притянув хорька к себе, буквально волоча его за собой, и кивнул Звермайер, чтобы она направилась к патрульной машине. Когда она сделала это без промедления, не обронив ни слова, он подумал о том, что следует купить ей букет цветов. А может, в её случае, новый транквилизатор.       — Вы определённо правы, — не стал прерываться лис, прекрасно осознавая, что крольчиха идёт следом и наблюдает за ними. — Этот город опасен. И поскольку вы, кажется, хорошо понимаете, насколько опасен этот город для Мисс Хоппс, я рассчитываю, что вы сделаете всё возможное, чтобы защитить её. Я знаю, знаю. Официально полиция не может вмешиваться в это, но я думаю, это не имеет значения.       Когда Звермайер открыла дверь со стороны пассажирского сидения, Ник поднял хорька и усадил его прямо на сиденье. К слову, он был уверен в том, что Хорьковец уже достаточно оклемался, чтобы контролировать своё тело, но мудро решил не сопротивляться тому, как осторожно с ним обращаются. И вместе с этим, страх в его глазах усилился, когда Ник запрыгнул на подножку, чтобы встать лицом к лицу к маленькому хищнику.       — Всё, что вам нужно сделать, это дать мне знать, если учуете, как кто-то затевает неладное против крольчихи, — продолжил он, протянув руку через сиденье, которое было слегка приподнято для удобства животных поменьше. Натянув на него ремень безопасности, он защёлкнул его и их взгляды пересеклись. — Видите ли, лейтенант, моя работа — защищать её. И я знаю, что могу рассчитывать на вашу помощь в моём деле. Потому что я точно знаю, к кому мне следует обратиться, если она пропадёт. И если с ней случится что-нибудь, что можно было предотвратить, прояви вы хоть немного благоразумия, я точно буду знать, к кому в полиции мне обратить своё недовольство.       Было ясно, что хорёк понял намёк, отчасти потому, что он сосредоточился на своей слегка изгибающейся пасти; достаточно было малейшего рычания, чтобы дать понять другому хищнику, что его терпение и дружелюбие на исходе. И его грязно-красные глаза были широко раскрыты, а уголки морды то и дело подёргивались, ведя борьбу между гневом и страхом, находясь под жёстким взором зелёных глаз лиса. Когда ник протянул лапу, чтобы дружески похлопать его по щеке, по тому, как хорёк вздрогнул, стало ясно, кто победил.       — Я знал, что могу рассчитывать на вас, Дюк. — любезно сказал он, переводя взгляд на очень хорошенькую тигрицу, которая наблюдала за ним с лёгкой, почти незаметной ухмылкой на её широком лице. — Думаю, вам следует заехать в больницу. Удар ногой в пах и электрошокер не слишком благоприятно сказываются на организм.       — Я полагаюсь на тебя, Дюк, — повторил он бодрым голосом и, спрыгнув с подножки автомобиля, захлопнул дверцу.       Увидев, что Джуди стоит рядом с ним, он взглянул на неё, приподняв бровь. Она всё ещё держала электрошокер в одной лапе и выглядела раздражённой, высоко задрав уши и нахмурив лицо. Но она не боялась. Он не заметил ни единого проявления страха. Её нос даже не дёргался.       — Ты собираешься произнести мне ещё одну речь о том, как опасно жить в этом городе? — спросила она, провожая взглядом патрульную машину, пока та не исчезла в потоке других машин.       — Нет, пока ты держишь это шокер, — ответил он, не сводя с неё глаз, пока она не подняла свои.       — Вот и хорошо, — сказала она и засунула оружие в карман пиджака, прежде чем, повернувшись, зашагала обратно в офис. — Потому что у нас есть работа.