Sunderance

      — Мне не нравится, когда против моих офицеров выдвигают обвинения, — грохотом раздался голос внушительного размера буйвола, сидящего за столь же внушительно большим столом. Кабинет был воистину огромным, а стул, на котором сидела крольчиха, с лёгкостью уместил бы помимо неё ещё и лиса, при этом ещё осталось бы много свободного места. Однако Ник не стал садиться и просто стоял рядом, прислонившись к спинке стула, скрестив при этом ноги и засунув лапы в карман. Он выглядел куда более спокойным, чем был на самом деле. — Особенно, если нет никаких доказательств, способных подтвердить ваши слова.       — Я ни в чём не обвиняю ваших офицеров, — ответила Джуди, усевшись настолько профессионально, как только могла; её ноги свисали со стула, буквально в метре от пола, а сама она запрокинула голову вверх, смотря прямо на шефа полиции. — Лишь косвенно. Я просто не хочу оставлять вопросы без ответов, а в деле Выдрингтона очень много вопросов, на которые до сих пор не ответов. Многие из них связанны с анонимной наводкой и временем прибытия первого офицера на место происшествия, к слову именно по анонимному сообщению полиция отреагировала на это преступление. Вам так и не удалось установить личность звонившего?       — Мисс Хоппс, — произнёс шеф полиции, натянув на себя очки в металлической оправе, и посмотрел на папку, лежащую на столе. Ей показалось, что он готовился к их приходу, но по крайней мере буйвол не выглядел раздражённым. — Возможно, в Кроличьей Общине всё работает немного по-другому, но у нас, в Зверополисе, анонимность есть анонимность. У нас нет привычки отслеживать звонки такого типа по одной очень простой причине: если бы мы это делали, то нам бы попросту перестали давать анонимные наводки. А в месте с этим прекратятся производимые по этим наводкам аресты, которые позволяют очищать улицы от опасных для общества зверей. Это всё, о чём вы пришли меня спросить, или у вас есть другие глупые вопросы?       Приятный саркастический тон его голоса и кислая улыбка, красовавшаяся на его широкой морде, мгновенно разозлили её, впрочем, как и то, что лис, стоявший рядом с ней, не издал ни звука, с тех пор как вошёл в полицейский участок. А ещё он снова надел эти дурацкие солнцезащитные очки. В здании… Она была настолько раздражена, что хотела сорвать их с него лишь потому, что носить солнцезащитные очки, находясь внутри помещения, было так…       Осознавая, что она начинает забываться и терять концентрацию, она сосредоточилась на том, что было действительно важно. Очевидно, что несчастный шеф Бого просто пытался отгородиться от неё, и она это прекрасно знала. Но для неё было непонятно, поступал ли он так, потому что принимал участие в сокрытии улик, или потому, что хотел защитить свой отдел.       — Я вас понимаю, — сказала она, расправив плечи и, высоко задрав уши, посмотрела прямо в его тёмные глаза. — Мне известны случаи, когда анонимными сообщениями пытались скрыть другие преступления. Или подставить кого-то, как это и произошло с Выдрингтоном. И это всё, в сочетании с удивительно быстрым прибытием первого офицера на место преступления, вызывает у меня определённые сомнения на этот счёт. И поскольку это наводит меня на некоторые мысли, я доведу их до сведения суда.       Её слова заставили мрачно-приятную улыбку сползти с массивного лица буйвола и теперь он нахмурился, сложив копыта на столе перед собой. Она видела, что он обдумывает очередной колкий ответ, но опередила его, прежде чем он успел заговорить.       — Насколько я понимаю, капитан, у вас есть два варианта, как поступить в данной ситуации. Для начала, — сказала она и, достав из кейса бежевую папку с документами, встала, чтобы положить её на стол. — думаю, вам следует ознакомится с копией отчёта. Я отметила несоответствия, странности и всё то, что я, вероятнее всего, буду оглашать в здании суда, во время рассмотрения апелляции. Это позволит нам обсудить и, возможно, решить некоторые проблемы. Прийти к общему соглашению, как именно я буду использовать эту информацию из этих документов в качестве доказательств. Может быть, вы даже заметите те же проблемы, что и я, так что мы совместными усилиями исправим эту ужасную судебную ошибку. Исправим то, что произошло прямо перед вашим носом.       Его лицо поначалу выражало раздражение, столь же сильное, как и её, но оно быстро стало слишком безэмоционально спокойным, когда он даже не посмотрел на папку, которую она положила перед ним.       — А если нет?       — Ну, в таком случае, — начала она, снова усевшись в кресло, изо всех сил стараясь не чувствовать себя глупо на этом огромном стуле, в то время как её голову буквально разрывало недовольство и злость. — я предоставлю суду те же самые улики, но уже без вашего участия в прояснении событий, приведших к аресту мистера Выдрингтона. Я лично буду решать, как мне предоставить и интерпретировать те доказательства, с которыми я сейчас работаю. И, учитывая очень публичный характер судебного разбирательства, мы оба знаем, что не потребуется много времени, чтобы каждое моё слово дошло до широкой общественности. Я не буду вежливо скрывать тот факт, что полиция Зверополиса дала мне понять, что не собирается как-либо оказывать мне помощь в расследовании. На кону жизнь невиновного животного, и я позабочусь о том, чтобы каждая секунда этого дела была изучена под микроскопом в глазах суда и публики. Я не хочу, чтобы это звучало как угроза. Но я не собираюсь останавливаться на достигнутом, только лишь потому, что вы хотите прикрыть задницы своих офицеров. — Она встретилась с ним взглядом, но крольчиха продолжила гнуть свою линию, даже не думая отводить взгляд. Его уши дважды дернулись, а тёмные глаза, казалось, насквозь прожигали её. — Если вы действительно считаете, что полиция сделала всё, что было в ваших силах, то смело выбирайте второй вариант. Но если у вас есть хоть малейшее сомнения, то я надеюсь, что вы всё же ознакомитесь с документами и поможете мне. Покажите, что полиция Зверополиса не только защищает граждан, но и заботится о том, чтобы в проводимых расследованиях не было никаких ошибок.       Она буквально ощущала на себе пристальный взгляд Ника, гораздо более ясный и устрашающий, чем взгляд буйвола перед ней. Холодок пробежал по её спине, так что это заставило её задуматься, не сработал ли это какой-нибудь давно забытый инстинкт самосохранения, призванный помочь избегать хищников. Эта мысль была глупой, даже немного безумной. Как и то, что ей на секунду захотелось прижать уши и убежать отсюда как можно дальше. Она не понимала, и это убивало крольчиху изнутри, почему он просто продолжает пялиться на её спину? Неужели таким образом он пытается молча предостеречь её, заставив успокоиться и быть паинькой? Или он просто был впечатлён? Судя по его довольной реакции на то, как она собирается вести дело Выдрингтона, он удивился, когда она показала, что и у неё есть хребет. И каким-то образом размышления об этом согревали её. Настолько, что она даже ощутила, как спина стала горячей, а мех зачесался, так что она обернулась на мгновение, чтобы встретиться с ним взглядом.       — Вы сделали неизбежное для меня одновременно и угрозой, и одолжением, — пробормотал Бого и, отвлекая её от собственных мыслей, откинулся на спинку сиденья с мрачным выражением лица. — Ладно, Мисс Хоппс. Как только я сделаю копии документов большего размера, я просмотрю ваши заметки по этому делу. Если я найду что-нибудь необычное или увижу, что в ваших заметках указаны возможные нарушения или кто-то действительно пустил нас по ложному следу, мы с вами обязательно это обсудим. Также, я обещаю, что если найду что-то подобное, то начну своё собственное расследование. А сейчас, у вас есть ещё какие-нибудь вопросы, на которые я могу ответить, прежде чем примусь за изучение документов?       — Один есть, — сказала она, достав из чемоданчика блокнот и ручку-морковку. — Кто из офицеров первыми оказались на месте происшествия? В материалах дела, которые мне дали, записаны все офицеры, присутствовавшие там, но не указано, кто прибыл быстрее всех. У меня есть к ним пара вопросов.       Конечно же, шеф полиции был отлично знаком с одним из самых громких дел за недавнее время, так что было неудивительно, что он без труда назвал эти два имени. — Офицер Звермайер и лейтенант Хорьковец.       С ручкой-морковкой в лапе, застывшей над блокнотом, слегка ошеломлённая крольчиха повернула голову, чтобы посмотреть на лиса в чёрном костюме, стоящего позади неё. На первый взгляд, казалось, что он никак не отреагировал на этот лакомый кусочек информации. Но то, что его губы были сжаты чуть сильнее чем обычно, и то, как его лапы нервно дёрнулись в карманах, выдало его с потрохами. — Это многое проясняет, — пробормотала она, говоря это скорее себе, а не капитану. Рогатый буйвол поднял одну бровь, непонимающе глядя то на одного, то на другого, прежде чем остановить свой взгляд на Нике.       — Стоит ли мне спрашивать, почему лейтенант позвонил мне и попросил несколько дней отгула?       — Может быть, он хотел избежать унижений, пока ходил бы по зданию полиции, прихрамывая? Ник врезался в их разговор абсолютно спокойным голосом, но на его лице была такая хитрая ухмылка, что Бого, не выдержав, свирепо посмотрел на него. Под таким взором его плечи приподнялись, изображая недоумение. — Не смотрите на меня, шеф. Клянусь, я и пальцем его не тронул!       — Да, — ответила Джуди и, снова повернувшись лицом к шефу, продолжила, не дав никаких объяснений на этот счёт. — Думаю, возникнут трудности в его допросе. Сказать, что он будет явно против этого, было бы преуменьшением.       — Не могли бы вы уточнить? — сказал Бого немного раздражённо, по-дружески взмахнув копытом. Она чувствовала, что ему не нравится оставаться в стороне, и конечно он был прав.       — Он приходил ко мне в новый офис, каким-то образом умудрившись прибыть туда всего через несколько минут сразу после меня, — начала она, осознав вдруг, что это, похоже, было одним из его пронырливых умений, которыми он овладел. — И он был враждебно настроен. Агрессивен. Он утверждал, что ищет моего телохранителя в связи со смертью тигра, который пытался убить меня, а когда я не смогла ему помочь, он разозлился. Я боялась, что он как-то навредит мне, поэтому убедила его остановиться… ударом в пах.       Тишина повисла в кабинете. Каменное лицо Бого долго не выдавало его реакции, а затем он потянулся к телефону на своём столе. — Когтяузер!       — Да, шеф? — жизнерадостный голос гепарда за стойкой мгновенно ответил капитану.       — Позвони Хорьковцу и скажи, чтобы он тащил свою задницу ко мне в кабинет в течение часа. И мне плевать, хромает он или нет.       — Конечно, шеф!       — Я позабочусь о том, чтобы он был готов к разговору с тобой, когда это будет необходимо, — сказал он, сосредоточив всё своё внимание на ней. Удивление, должно быть, ясно читалось на её лице и ушах, потому что он быстро отмахнулся от неё движением обоих копыт в сторону двери. — А теперь убирайтесь отсюда. Я дам вам знать, когда закончу с вашими документами.       Дверь захлопнулась за ними, как только они вышли из кабинета, так что от неожиданности они даже слегка подпрыгнули. Она слегка нахмурилась, уже думая на счёт того, к кому из своего длинного списка животных следует пойти дальше, но неожиданно для неё, Ник потянул её за плечо, чтобы быстро оттащить в сторону двери. Палец, который он приложил к губам, остановил её протест прежде, чем она успела что-либо сказать, и он прислонился к стене и навострил ухо, подслушивая, что происходит за дверью. Несколько мгновений в тишине, и вдруг она осознаёт, насколько близко к нему находится. Почуяв его запах, её нос быстро задёргался. Запах самца, хищника и лиса, который она вдыхала так глубоко, что у неё даже лапы зачесались, настолько сильно она хотело дотянуться до него и коснуться груди, которая была так близко… Она слышала, как бьётся его сердце. Спокойно и почти так же быстро, как её собственное. Она долго смотрела на него, так что у неё даже во рту пересохло, пока он снова не повернулся к ней, смотря сквозь солнцезащитные очки. Когда она открыла рот, чтобы заговорить, он снова тихо шикнул на неё. Всё больше раздражаясь, она нахмурилась и опять открыла рот, чтобы сказать, но услышала…       Хихиканье.       Звук был слабым, приглушенным, очевидно, его пытались сдержать и скрыть, но он стал громче, когда в момент по ту сторону двери отчётливо стал слышен смех. Её уши насторожились, когда она поняла, что это сам Бого начал смеяться, словно в истерике; обычно смех такого рода проявлялся, когда что-то, что вовсе не должно было быть смешным, почему-то казалось смешным. Она быстро взглянула на дверь, а затем снова на Ника и её сердце екнуло, когда она увидела, как он впервые по-настоящему улыбается, сверкая зубами. И из-за этих острых хищных зубов у неё на мгновение перехватило дыхание. Это не имело ничего общего с тем, как эта улыбка, казалось, согревала его лицо, но, она подумала о том, что смогла бы совершить убийство, ради того, чтобы увидеть его глаза в этот момент…       Но всё быстро закончилось вместе со звуками веселья из кабинета. Его улыбка исчезла, когда он отвёл взгляд и оглядел вестибюль в поисках угроз, существование которых в полицейском участке казалось ей невозможно глупым, и его лицо снова стало холодным. Вернувшись к своему обычному делу, он повернул голову к выходу и начал ждать, когда она возьмёт инициативу на себя, прежде чем последовать за ней.       Чёрт…

***

      — Администратор, советник Вальтер на линии.       Объявление, прозвучавшее из динамика приятным женским голосом, не прервало размышлений лисицы, взглядом скользившей по блокноту в её лапе. Куча запросов на получение какой-либо информации о личности потенциального убийцы не были достаточно агрессивными, чтобы вызывать беспокойство, но в тоже время их нельзя просто проигнорировать. А единственная попытка сфотографировать труп — попытка, предпринятая чересчур рьяным и отчаянным журналистом, решившимся на этом, — закончилась тем, что его вышвырнули из морга и не стали выдвигать обвинения на этот счёт. К счастью, грызун — песчанка, как она полагала — не сумел обойти датчики движения, чтобы добраться незамеченным до холодильника, обозначенного на его карте. В противном случае СМИ сейчас задавались бы вопросом не только о личности тигра, но и о том, почему его тело было сожжено почти в тот же момент, когда оно было доставлено в морг. Как правило, толпа, которая представляла из себя СМИ, была кучкой дураков, выкрикивающих несуразные вопросы и просто пытающихся найти горячую тему для эфира и им было не важно, как её преподносить публике. Но среди них всех были опасные журналисты.       Отложив блокнот в сторону и достав пудреницу, чтобы проверить состояние своей безупречно ухоженной шерсти, она мысленно думала об арктической лисице, которая допрашивала Хоппс у здания суда. Видеозапись инцидента показала, что покрытая снежной шерстью лисица не казалась испуганной, несмотря на смертельную, хоть и быструю, драку, происходившую не более чем в пяти метрах от неё. Она подошла ближе, посмотрела внимательно и сосредоточилась на том, что было необходимо ей. Пока все пытались выяснить, кем был этот мёртвый тигр, она была единственной, кто продолжал задавать вопросы, пытаясь получить любую информацию, которую Совет мог бы иметь о лисе, который в настоящее время выступал в роли телохранителя крольчихи. Это делало ее интересной, опасной и, возможно, полезной в будущем.       Слегка взъерошив шерсть вокруг ушей, потому что именно этот мужчина был поклонником немного неопрятного вида, она взглянула на часы на своём столе. Прошло уже пять минут с тех пор, как голос сообщил ей о входящем звонке. — Соединяйте.       — Конечно, госпожа Администратор.       Поднявшись со стула, она позволила подушечкам пальцев задержаться на пульте управления, задумавшись, стоит ли отказаться от голографического разговора. Наконец она нажала на кнопку, в результате чего платформа на дальней стене загорелась и камеры, двигаясь вокруг неё, начали запись. В конце концов, это ведь важный звонок. Она наблюдала, как камеры вращаются и настраиваются, пока она двигалась по комнате, захватывая каждый сантиметр её тела и отражая его обратно через излучатели на платформе. Обычная скучная процедура, без которой не обойтись. У неё было время, чтобы убедиться, что элегантный пиджак ровно сидел на ней, сохраняя её профессиональный вид, а тёмная юбка, с разрезом чуть выше колен, обтягивала её бёдра, так что она могла любого свалить с ног.       А вот было ли у слегка постаревшей рыжей лисицы сердце, тело которой сейчас сплошняком было покрыто разноцветным светом, скрывая её настоящий облик, момент спорный. Но она наверняка знала, что ему нравится, как она выглядит, и, как всегда во время их личных бесед, её мордочка расплылась в скромной улыбке. Лис мгновенно окинул взглядом её тело, по которому от этого пробежали мурашки, чуть ли не заставив её начать вычёсывать воображаемых блох, которые его похотливые глаза нарисовали на ней повсюду. Если бы он сейчас по-настоящему был здесь, она не сомневалась в том, что он бы попытался залезть ей под юбку. Безупречная военная форма и жестокость, которыми он обладал, иногда подавлялись его бесконечным влечением к более молодым и привлекательным лисицам. К таким как она. Именно поэтому, она никогда не оставалась с ним наедине.       — Кьюби, — поприветствовал он бодрым голосом. Когда он произнёс её имя, она заставила себя сдержать улыбку на своём лице, чтобы та не превратилась в оскал. И она не стала прерывать его, позволив ему продолжить. — Я всегда очень рад тебя видеть. Меня уже начали терзать сомнения, передал ли тебе помощник, что я жду.       — Генерал, — ответила она, слегка наклонив голову, приветливым, хоть и холодным тоном. Использование его звания вместо имени заставило его откровенно-фамильярную улыбку дёрнуться на мгновение, но она продолжила, — приятно слышать это от тебя. Я вот-вот собиралась звонить тебе сама. Спасибо, что сделал это за меня.       — Конечно, конечно, — сказал он и, навострив уши, заложил руки за спину. Она также отметила, что он чересчур выпятил свой мундир, сохраняя при этом зубастый оскал на лице. — Похоже, у нас появилось новое лицо на улицах. Точнее, два.       Она уже знала, что он был привлекательным мужчиной, даже с седеющей шерстью вокруг его морды и ушей, и превосходной физической формой. Но чтобы доставить ему удовольствие и развязать язык, она воспользовалась моментом, чтобы открыто оценить его телосложение, подняв одну лапу к своей мордочке. Слегка проведя когтем по кремовому меху под ней, она подняла на него глаза и увидела интерес, застывший на его лице. В общем, маленький танец, который она вела между ними, был столь же искусен, как послание тигра убить кролика менее чем в пятидесяти метрах от здания суда.       Ни то, ни другое её не радовало.       — Да, похоже на то. Я не ожидала увидеть там тигра, — сказала она и, пожав плечами, на мгновение отвлеклась от него; золотые глаза остановились на темном углу комнаты во мнимом созерцании, прежде чем она снова обратила свой взор на него. — Нам ещё предстоит установить его личность. И мне любопытно, не мог бы ты пролить свет на данный вопрос?       — Это интересно, — сказал он, и на мгновение она почти поверила, что теперь его ум взял верх над либидо. Но она ошиблась в своём предположении, наблюдая, как его улыбка стала ещё шире и он, расслабившись, наклонился к ней поближе. Во всяком случае, настолько, насколько ограничение пространства голограммы позволяло это ему сделать. — Может быть, мы поговорим об этом за ужином? Прошло слишком много времени с тех пор, как я имел удовольствие находиться в твоей компании.       Восхитительный женский смех раздался в комнате, когда она прижала раскрытую лапу к груди, опустила ресницы и посмотрела на него с притворным удивлением и смущением.       — Натаниэль! — прошептала она, стараясь не рассмеяться вновь, и сама подошла поближе к проекции. — Ах ты старый развратник. Боюсь, сегодня у меня слишком много дел, чтобы хорошенько развлечься.       Она подождала, пока его лицо вытянется, а уши дёрнутся, показывая разочарование, прежде чем она отошла от проекции и направилась к своему столу. Она также не забыла повилять хвостом пару раз, когда остановилась, оглядываясь на него через плечо. Она была почти такой же хитрой, как и он, что можно было сравнить с носорогом, бегущим через Маленькие Грызунки. Самое печальное, она знала, что он всецело верил, что они играют в игру со скрытыми намёками.       — Однако завтра я свободна в обед, — сказала она, медленно размахивая хвостом, когда снова повернулась к голограмме. — Мы могли бы встретиться в обед. В твоём кабинете, может быть?       — Мой кабинет? — ответил он, казалось, с удивлением и смущением в голосе, но он определённо был доволен.       — Да, а почему нет? — спросила она, игриво улыбаясь ему, пока его лицо не расплылось в ответной улыбке. — Мы можем хорошенько поесть, поговорить о делах. И проверить, так ли крепок твой стол, каким он был в нашу первую встречу. Не важно, в каком порядке.       — У меня новый стол, — гордо похвастался он, почти заставив её закатить глаза. — Намного больше, но он также… крепок.       — Посмотрим, я на это надеюсь Натаниэль, — сказала она и подняла одну лапу чтобы по-женски мило, шевеля пальцами, попрощаться. — До встречи.       Он определённо заметил, как она оборвала связь, застенчиво и мило улыбаясь. Так, как самка дразнит самца. На самом деле она просто была больше не в состоянии скрывать отвращение на своей утончённой мордочке. Она подошла к краю прозрачного купола вокруг неё, стоя рядом со стеклом и скрестив одну руку на груди, а другую подняв, чтобы потереть подушечками пальцев закрытые веки. От давления у заболели глаза, в основном это было из-за глупости членов её Совета       Она открыла их, когда стала больше осознавать чужое присутствие, которое, впрочем, постоянно находилось в её жизни. Тень в стекле, размытая огнями города, нечёткая даже для её глаз, не смотря на то что она знала, как выглядит его тело, так же хорошо, как своё собственное.       — Убей его.       Иногда она даже не замечала, насколько хладнокровным был её голос.       — Значит, никакого обеда?       В мужском голосе чувствовался холодный юмор, смешанный с десятками различных эмоций, которые она не могла определить. Она знала, что это должно вызывать совсем другое ощущение, мурашками ползущее по её меху, но она оттолкнула его и, закрыв глаза, расслабилась, позволив ему успокоить её. Голос продолжал говорить, не дожидаясь её ответа.       — Сегодня ночью?       — Нет, — ответила она и, снова открыв глаза, посмотрела в сторону военного объекта, где размещался ZNM. Она не могла увидеть его отсюда, но знала, что это было самое защищённое место в городе, конечно же, помимо Башни. — Он ожидает гостя к обеду, и я не хотела бы его разочаровать. Прямо посреди дня. На его собственной военной базе. И убедись, чтобы он понял, за что.       — Тогда увидимся завтра ночью.       Без вопросов. Без сомнений. Без колебаний. Никакого страха в том, что она ошибается в своём решении. И она с облегчением вздохнула, подумав об этом. Успокоившись, она повернулась и направилась к своему столу, чтобы заняться более насущными делами. Только когда она услышала, как закрываются двери частного лифта, лисица подняла глаза и на мгновение задержала взгляд на закрытых дверях.       — Спасибо, — прошептала она и, откинувшись на спинку стула, закрыла глаза.