Ты меня ненавидишь?

Глава 6.

      В доме темно. Родители давно спят. Бен думает, что они не особо обрадуются, узнав, что в комнате их сына ночевал другой парень. Очень пьяный парень. Он, скорее всего, прав, но додумать ему не дает Вик. Андерсен запинается о кресло, врезается в журнальный столик, с которого с жутким грохотом падает одна из толстенных отцовских книг. Бен берет его под локоть и тащит наверх, угрожая постелить ему в туалете на коврике, если он не перестанет шуметь и упираться. — Я буду спать с тобой? А если я стану, как ты? — Думаешь, это заразно? — интересуется Бен, развязывая шнурки на ботинках баскетболиста.       Парень не отвечает. Он вообще ничего не говорит, кажется, даже не слышит. Стащить с него футболку — целое испытание. Бен бы предложил ему свою одежду, если б не представлял в красках, как заставляет это неповоротливое тело шевелиться. На самом деле у него мало опыта общения с пьяными, но тот, что имеется, заставляет его испытывать множество смешанных эмоций. В основном — ужас. — Ты можешь спать на полу, если хочешь, — предлагает Бен.       Ответа не последовало. Бен берет из шкафа пижаму и уходит в ванную. Когда он возвращается, Андерсен сидит на его кровати, скрестив ноги, с головой завернувшись в одеяло. — Твои узкие-узкие джинсы меня так раздражают, — заявляет он с умным видом. — Чем же? — бровь Бена самовольно приподнимается. — Они такие узкие, — тянет Вик, одновременно пытаясь что-то изобразить в воздухе, — Слишком узкие. Это неприлично.       Когда взгляд Андерсена падает на стену напротив кровати, он даже пытается встать. Бен не уверен, что сможет долго терпеть пьяный бред несчастного баскетболиста. Особенно, когда дело коснется картин. — Это красиво, — лепечет Вик.       Этот горе-пьяница все-таки встает. Путается в собственных ногах и падает. Вик сидит на коленях посреди комнаты Бена, рассматривая картины, и выглядит таким милым, без всей этой шелухи. Очевидно, слишком пьяным, чтобы встать самостоятельно. Хадсон закатывает глаза и мысленно бьет себя по лицу. Помогает ему подняться, а после просто сгружает на кровать, сдергивает со щиколоток джинсы, укрывает пледом. Художник всем телом чувствует пристальный взгляд карих глаз, роясь в косметичке. — Спи, — говорит Бен.       Андерсен приподнимается, заглядывая в фиолетовую сумку с самыми разными кремами. Даже у Тины столько нет, сколько хранит у себя Бен. Вик пытается думать. Проблема в том, что он пил как раз, чтобы не мочь этого делать. Это освобождает. Алкоголь дарит чувство полета. Пусть завтра он ничего не вспомнит, и, вероятно, все его проблемы вернуться в утроенном виде, сейчас он счастлив. Только не может собрать мысли воедино, чтобы заговорить, а заговорить очень хотелось. — Что ты делаешь? — Мажу руки кремом, — терпеливо отвечает Бен. — Для чего? — Кожа на руках сохнет от холодного ветра. Шелушится. Чтобы этого не было, ее надо дополнительно питать. — Педик, — беззаботно улыбается Андерсен, откидываясь на подушку. — Спи, Вик. Иначе я тебе врежу, Богом клянусь.       Бен выключает свет, ложится на противоположную часть кровати, натягивая одеяло по самые уши. Он совершенно точно не ожидал, что Вик решит расположить на нем свои тяжеленные конечности. Эта ситуация грозила перерасти в ужасно неловкую. В конце концов, ему 17, а Вик довольно симпатичный и все такое…       Но большую часть времени этот парень был козлом. Бена не привлекают козлы. Он соловьем заливался перед Кейси, что «плохие парни» его не интересуют. Врать — не в его правилах. Кейси оторвет ему голову за ложь и будет права. — Если бы ты тоже был пьян, ты бы поцеловал меня?       Бен даже приподнялся, чтобы посмотреть ему в глаза. Вик не выглядел растерянным. Он был скорее заинтересованным. Андерсен закусывает губу, не сводя глаз с лица Бена. — Мне не нужен алкоголь, чтобы кого-то поцеловать, ваша светлость, — тихо отвечает Бен. — Ты поцелуешь меня? — Вик, ты пьян. — А ты нет. Ты не выпил ни глоточка на вечеринке. Ты как стеклышко, Бенни. Давай, поцелуй меня.       Возможно, сейчас был лучший момент, чтобы сбежать. Бен честно пытался оттолкнуть настырные руки, честно пытался отвернуться от пахнущих алкоголем мягких губ. У него не вышло.       Вик неплохо целуется. Да. Определенно неплохо. Бен не особо задумывается над происходящим. Ему хорошо, спокойно. Руки как-то сами собой начинают изучать горячее тело. Андерсен в отличной форме. Бен и раньше знал это, но не обращал внимания. Ему хочется радостно кричать, когда Вик сжимает его запястья над головой, а мозг в ответ вопит о неправильности и подростковых гормонах. Почему бы хоть раз в жизни не забыть о самоконтроле?       Когда чужие пальцы пробираются под футболку, Бен вздрагивает. Он позволит чересчур отважному баскетболисту почти все, чего бы тот не попросил, и это его безумно пугает. В голове проносится целая стайка тревожных мыслей. Голос Кейси призывает остановить все это безумие, отправить парня спать на пол. Он игнорирует внутренний голос в лице своей лучшей подруги, откидывает голову, беззащитно открывая шею, и закрывает глаза, когда чувствует горячие губы под скулой. Руки Вика везде, повсюду. Его руки там, где быть не должны.       Бен вздрагивает, выгибается, до синяков сжимая чужие плечи, будто пытаясь удержаться. Распахивает глаза. Вик приоткрывает рот в изумлении. Он и не думал, что парни могут быть такими красивыми. Нет, не парни. Бен. Бена хочется обнимать, бесконечно целовать. Его хочется заставлять дрожать в своих руках и тихо всхлипывать, закусывая губу, как было минуту назад. — Я хочу тебя, — замирая, произносит Андерсен.       Бен его слышит, даже понимает смысл сказанных им слов. Он еще не до конца осознает реальность и по-прежнему стискивает пальцами сильные плечи Вика. Он пьян, но не так сильно, как Андерсен. Его опьяняет не алкоголь, а собственные чувства. Это тот момент, когда есть шанс остановиться и не переступать определенной черты. Он не уверен, что хочет заканчивать сейчас. Ему нравится то, что делает с ним этот чертов баскетболист. У него есть лишь одна проблема — Бен хороший человек. Не будь он хорошим, не стал бы заботиться о парне, который превращает его жизнь в ад с завидной регулярностью последние три с половиной месяца. — Не сегодня. Ты слишком пьян.       Хадсон смотрит в мутные глаза напротив и мотает головой. Вику требуется время, чтобы осознать, чего от него хотят. Он кивает, осторожно сползая на кровать. Бен молча поправляет пижамные штаны и переворачивается на бок, закрывает глаза. Возможно, он совершил глупость, отказавшись, но утром и так будет более чем неловко. Раз он самый здравомыслящий, ему решать их судьбу. Поэтому Бен мужественно решает остановиться. Странно, он защищает от глупых решений человека, который кинул его в мусорный бак, пытался утопить, всячески унижал. Бен поражается собственной доброте.       «Собственной глупости»—, поправляет он сам себя.       Заснуть никак не получается. Он мечется под одеялом до тех пор, пока Вик не подгребает его к себе и не обнимает так крепко, что становится больно дышать. Бен чувствует спокойное сердцебиение заснувшего баскетболиста. Его окружает теплом. Он впервые чувствует себя в безопасности после инцидента в старой школе. Бен засыпает под мерное сопение своего напарника по французскому.

***

      Андерсен просыпается от того, что кровать рядом с ним проминается. Он сонно трет глаза, ожидая увидеть Тину. Он совершенно не помнит, что было вчера, но, судя по головной боли и ощущению, будто кого-то вырвало ему в рот, Вик уверен, что вечеринка удалась. Когда парень поворачивается, то становится похожим на побитого щенка. Рядом с ним на незнакомой кровати, в незнакомой комнате, оказалась совершенно точно не Тина. — Хадсон! — Таблетка с водой на тумбочке. Пей и иди в ванную.       Художник даже не оборачивается, как сидел боком, так и сидит. Наносит на лицо вкусно пахнущий ванилью крем легкими похлопываниями. Вик послушно глотает таблетку и падает обратно на подушку, с головой укрываясь одеялом. Он очень смутно помнит, что происходило здесь вчера ночью, но багровый след на шее Бена точно под челюстью говорит о многом. Вик жалобно стонет из-под одеяла. — Этого не было. — Хотел бы я сказать то же самое. Поверь. — Ты не помогаешь. — Прости.       Впрочем, это не похоже на извинения, скорее на издевку. Бен стягивает одеяло, заставляя своего гостя поежиться от внезапного холода. Вик пытается встать. У него болит голова. Ему ужасно хочется пить. Он опустошает стакан, успев его поставить до того, как в него летит банное полотенце. — В душ. Хватит меня смущать своим видом, — строго говорит Бен.       Вик отслеживает взгляд зеленых глаз. Веселые искорки напрочь сбивают всю серьезность тона. Щеки баскетболиста полыхают красным, что в другой ситуации обязательно позабавило бы Бена. Андерсен стыдливо прикрывается полотенцем, хватает одежду и шлепает босыми ногами в ванную. — Щетка в ящике под раковиной, — успевает сказать Бен, до того как дверь с грохотом закрывается.       Вик выходит из ванной, хмуро оглядывает исцарапанные, покрытые синяками плечи и натягивает футболку. Бен советует ему не поворачиваться спиной к команде, когда он будет переодеваться. Вик метко запускает в него подушкой. — Все-таки, что произошло? Как далеко это… зашло?       Бен почти одет. Руки замирают на пуговицах забавной зеленой рубашки. Он поднимает голову. В глазах напротив страх. Бен вдруг осознает, что не может произнести ни слова. Меньше всего он хотел бы потерять нового друга из-за страха, поэтому заталкивает подальше все шутки, прочищает горло и говорит: — Ты меня поцеловал. Немного перевозбудился, и я тебя остановил. Ничего серьезного не было. Все хорошо. — Я не мог. Я же не… — Ты не гей. Ты был пьян. Успокойся. Никто не узнает. — Обещаешь? — Обещаю, Вик. Твоя корона в безопасности.       Бен застегивает рубашку, улыбается ободряюще своему гостю, а потом ловит его взгляд на своей шее. Он проводит пальцами по нежной коже, пока не чувствует то, что так привлекало внимание Вика. Губы Бена округляются в беззвучное «о». Он поворачивается к зеркалу. — Шарфом такое не закроешь, — оттягивая ворот рубашки, говорит Бен.       Решение очевидно. Тональный крем, честно одолженный у матери, творит чудеса с несовершенствами кожи подростков. Вик благодарно улыбается, когда убеждается, что действительно ничего не видно. Бен подвозит его до дома Тины, чтобы Андерсен забрал машину и смог спокойно отправиться в школу на своем транспорте, не вызывая лишних подозрений.

***

      Хадсон возвращается домой. Срывает простыни и надеется, что успеет выстирать до того, как мама до них доберется. Он не особо помнит, когда они успели. Видимо, мозг совершенно отказался работать, раз он ухитрился забыть такой… важный момент. И, слава богу, честно говоря. Он бы не смог смотреть Вику в глаза. Да он не уверен, что сможет вообще когда-либо снова посмотреть на него, не заливаясь краской. — Алан, подожди. Алан!       Женщина бежит по лестнице, стараясь остановить своего мужа от необдуманных действий. Мужчина врывается в комнату к сыну, который как раз заправляет кровать бархатным фиолетовым покрывалом. — Джули, я хочу поговорить с нашим сыном, — он смотрит на притихшего парнишку, — Серьезно поговорить, молодой человек. — Что случилось? — с наигранным безразличием интересуется Бен. — Бенедикт Томас Хадсон, в твоей комнате ночевал другой парень. И не смей врать, что это не так.       В обычных семьях это бы звучало глупо, парни часто ночуют друг у друга. Но когда твой единственный сын — гей, переживший абсолютный кошмар из-за любви к своему же полу, такие фразы звучат пугающе. Бен ненавидит свое полное имя. Отпираться действительно бесполезно, но и говорить всю правду тоже не обязательно. — Он был пьян, пап. Мне некуда было его отвезти, и я решил, что моя комната вполне подойдет для временного убежища юного алкоголика. — Виктор Андерсен у нас теперь бездомный? Разве его отец не заместитель мэра? Будущий мэр можно сказать. — Виктор кое-что рассказал о своем отце. Он сказал, цитирую: «Иногда он прикладывает к воспитательному процессу слишком много силы». Я не нашел другого выхода.       Родители замолкают. Они могут быть против того, что их сын притащил в дом посреди ночи пьяного парня, но они никогда не подвергнут даже чужого ребенка минимальной опасности. Бен ждет еще минутку, но они ничего не говорят. — Мам, пап, все хорошо. Да? Даже Кейси сказала, что мне пора обзавестись друзьями. Почему бы не начать с Вика? — В следующий раз предупреждай. Я хочу знать, с кем спит мой сын.       Бен хочет засмеяться, но натыкаясь на серьезный взгляд двух пар глаз, просто кивает. Он в сотый раз убеждается, что его родители самые замечательные на всем белом свете. Святые, если верить Кейси.