Ты меня ненавидишь?

Глава 9.

      Андерсен обхватывает поперек груди рвущуюся погнаться за машиной Кейси. Он чудом сдерживает свои рвущиеся эмоции, не хватало, чтобы ему, как девчонке, крышу сорвало. Когда первичный страх отступает, начинает работать логическое мышление — они оба понимают, что Майк не посмеет навредить мальчишке.       Через несколько долгих минут тишину нарушает рев двигателя. Мистер Хадсон выскакивает из машины, хлопает дверьми так, что окна трясутся. Мужчина направляется к подросткам, жмущимся друг к другу посреди школьной парковки.       Ребята рассказывают все, что знают. Хотя что они знают? Вик лишь видел, как отъехала машина, брошенный рюкзак и больше ничего. Он не слышал криков. Не заметил признаков борьбы. Словно Бен опять сам сел в эту чертову машину. Судя по взгляду Алана, художник действительно мог это сделать. — Ты не звонил его матери? — Вик отрицательно качает головой, — Вот и хорошо. У нее сердце слабое. Я сам скажу, если понадобится.       Они одновременно кивают. Кейси не понаслышке знает о болезни миссис Хадсон, а Вик понял из исповеди художника, что ей очень тяжело удалось пережить случившееся с сыном. Ни к чему волновать ее. Особенно пока они не выяснили, что случилось на самом деле. Но если Бен уехал с Шеппордом добровольно, Вик клянется сам себе надрать Хадсону задницу.       Прошло около получаса. Пока Алан пытается кого-то вызвонить, Вик прокручивает в голове план действий. Андерсен не может стоять и ждать непонятно чего, зная, что Бен уехал куда-то с человеком, который однажды чуть не стал причиной его скоропостижной кончины. Он был бы уверен, что Бен никогда не сел бы в машину добровольно, если бы не знал мальчишку так хорошо.       У Виктора дрожат руки, когда он садится за руль. Алан и Кейси разбегаются в стороны, дабы не попасть под колеса сорвавшейся с места «Audi» баскетболиста. Вик мчит по дороге. В голове туман. Он решительно напьется после того, как вернет домой несчастное голубое чучело. Собственные мысли смешат и пугают одновременно. Он отвлекается на секунду, машину заносит на скользкой дороге, когда Вик резко давит на тормоза, заметив знакомую фигуру. Лишь благодаря своему мастерству он не слетает в кювет и не переворачивается, а просто резко разворачивается, успешно избежав столкновения с ехавшим по встречной грузовиком.       Бен сидит на остановке. Он растирает собственные плечи, стучит зубами от холода и совершенно точно не выглядит пострадавшим. Может быть, немного расстроенным, но в целом он в порядке. Крови не видно, слез вроде бы тоже. Вик отправляет короткое SMS Кейси, прежде чем выйти из машины.

Я нашел его.— В. Как он? — К. Замерз.— В. Просто привези его домой.— К.

      Андерсена преследует чувство дежавю. Совсем недавно он уже накидывал свою баскетбольную куртку на плечи замерзающего Бена. Чертово чувство дежавю постоянно преследует Андерсена после появления этого неугомонного художника в его жизни. Это раздражает. Он будто проживает один момент сотни раз. Словно вселенная намекает, что в этот раз надо поступить иначе. Но иначе он поступить не может. Хотя на мгновение в голове мелькает мысль бросить все и уехать, но тогда Виктор никогда не простит себя за это.       Вик садится на скамейку. Джинсы тут же намокают от тающего снега. Мальчишка поднимает свои невозможные зеленые глаза, сует руки в рукава и чуть слышно говорит: — Я в порядке, — он улыбается, — Или нет. Я еще не понял. — Ты замерз? — Не смертельно. Майк сделал мне предложение.       Вик открывает рот. Потом закрывает. Снова открывает. Он напоминает выброшенную на берег рыбу. Очень удивленную рыбу. Парень бы спросил, какое предложение, если б не бархатная черная коробочка, которую вертел в руках художник. Кольцо — белое золото без гравировок и нелепых камней. Лаконично, по-мужски. Капитан бы даже сказал, что оно, безусловно, красивое. — И что ты ответил? — голос дрожит. — Я сказал, что ненавижу его, что он сломал мне жизнь, и я ни за что не женюсь на нем, лучше сдохну в одиночестве. Что-то в этом духе. Думаю, он понял. — Умрешь старой девой?       Бен пихает его локтем в бок, забавно морща нос. Он садится в машину, оставив бархатную коробочку на заснеженной скамейке. Бен оборачивается, его перетряхивает. Будто вместе с этим кольцом он оставляет что-то еще, частичку себя. Вик дожидается, пока его пассажир захлопнет дверь. После включает обогреватель на полную и жмет на газ.       Андерсен надеется, что он не гнал, как сумасшедший — отца не порадуют штрафы за превышение скорости. Дом Хадсонов показывается из-за деревьев, и Вик краем глаза замечает, как Бен сжимает челюсти. Печка работает на максимум, но губы Бена так и не приобрели своего истинного оттенка. Трупная синева слегка угнетает. Вик целует ледяные губы прежде, чем успевает осознать, что творит. Бен расслабленно растекается по сиденью, будто плавился под горячими руками. Он не противится, не замирает. Наоборот, прикрывает глаза, щекоча кожу пушистыми ресницами. Виктор смелеет, обвивает шею художника руками, притягивая парня еще ближе к себе. Бен отстраняется первым, коротко целует Андерсена в щеку и открывает пассажирскую дверь.

***

      Вик высаживает Бена, которого встречает перепуганный отец, и отправляется домой. Тина оставила миллион сообщений с просьбой срочно перезвонить. Вик устал. Он запутался в собственных мыслях. Ему не до истерик сумасшедшей болельщицы. Открыв дверь, он слышит звук бьющейся посуды. Андерсен вбегает на кухню, готовый отразить любое нападение. Мать сидит на полу, прижав голову к коленям, отец кричит что-то о долге и зря потраченной жизни. Он швыряет любимые белоснежные блюдца Куинн на пол. Они разлетаются на кусочки, подкатываются к ногам замершего на пороге парня. — Явился, наконец! Ты пропустил тренировку! Баскетбол! Что может быть важнее баскетбола, неблагодарный ты сукин сын?       Блюдце разбивается об стену рядом с головой Вика. Осколки царапают лоб и щеку. Парнишка потрясенно молчит, стирает выступившую кровь. Он забыл сказать, что пропустил тренировку, не посчитал это важным. В конце концов, одна единственная пропущенная тренировка за все годы занятий баскетболом. Отец явно не считал так же. Он кричит, ругается, а Вик смотрит на плачущую мать и ничего не может возразить домашнему тирану. — Где ты был, сынок?       Куинн осторожно заклеивает пластырем порезы на лице сына. После того как глава семьи охрип и, хлопнув дверью, ушел в неизвестном направлении, женщина поднялась с пола, собрала все осколки и принялась за раны сына. Они никогда не обсуждают поведение отца. Вик знает, мать не пойдет против мужа. А он слишком боится остаться один на один с миром за дверями родительского дома. — Я был с Беном. Помогал ему кое с чем. — Это тот гей, который перевелся к вам в школу? — женщина не скрывает отвращения, Вик неуверенно кивает в ответ, — Не дружи с ним. Он утянет тебя на дно. Скоро выпускной. Ты уверен, что получишь корону? Уверен, что станешь королем? А твои оценки? Обрати внимание на свою жизнь. Этого мальчишку оставь.       Вик молчит. Он не считает, что мать права, но и возразить ей не может. Она так много всего переживает в жизни, чтобы еще и родной сын не оправдывал ожиданий. Он не может позволить себе причинить ей даже такой призрачный вред. Вик поднимается к себе.

Как ты? — В. Он приезжал. Отец целился в него из ружья. Кейси со мной. — Б. Ты цел? — В. Все хорошо. — Б.

      Андерсен откладывает телефон. Его куртка опять осталась у Бена. Он считает, что там ей самое место. Мама говорила о выпускном вечере, о выборе короля и королевы. Вик обводит взглядом медали за спортивные заслуги, несколько кубков, фото с командой. Он не чувствует ничего. Ему плевать на все эти награды. Когда он переводит взгляд на грамоту за отличное выступление на уроке французского — пульс сбивается.       Вик считает пропущенные вызовы от Тины. 26 звонков, три сообщения на автоответчике нецензурного содержания и 15 SMS. Он не станет ей перезванивать. Если что-то важное — напишет прямо, если нет — завтра в школе они встретятся и поговорят. Вику не хочется лицезреть очередную истерику в данный момент. Главное, Бен дома. Он цел и в безопасности.

***

      Школа кипит. Кеннет собирает команду после первого урока, обещает ребятам веселье. Вик без вопросов следует за ним. Он так давно не веселился, что уже и забыл каково это. Баскетболисты наполняют стаканы сладкой газировкой. Они идут по коридору в поисках того, кого Кеннет хочет проучить. Когда Вик замечает, что друг сворачивает в сторону шкафчика Бена, его сердце замирает. А в голове набатом бьется мысль: «только не это».       Кеннет поднимает стакан над опешившим Беном. Андерсен беспомощно моргает. Он не может помочь, нельзя сейчас подставляться. Бен уклоняется от ледяного сладкого душа из колы. Если б не снисходительная улыбка, скользнувшая по его лицу, возможно, Кеннет бы прошел мимо. Но это ж Бен, он не может все сделать по-человечески. Помощник капитана злится. Он хватает мальчишку за грудки, впечатывая затылком в шкафчик. — Давай, капитан! Этого засранца пора охладить! — требует Кеннет, удерживая Бена на месте.       Вик раздумывает секунду. Он улыбается, наблюдая за невозмутимым лицом Бена, в глазах которого снова мелькает разочарование. Капитан понимает, что не может этого сделать. Вместо того чтобы поступить как козел, он поступает, как трус. Вик разворачивается, делает вид, что прислушивается к чему-то. — Уходим. Тренер идет!       Ребята разочарованно вздыхают, но подчиняются. Если б тренер Миллс увидел, что творят его подопечные, отстранил бы всю команду без объяснений, а на следующей игре должны были присутствовать представители колледжей. В общем, остаться не удел — худшая перспектива для спортсменов. Бен расправляет ворот рубашки. Он поднимает голову, встречаясь взглядом с теплыми карими глазами. — Это не совсем то, что я имел в виду, но уже прогресс. Ты молодец.       Андерсен улыбается. Он знает, что это поступок труса. Но он сохранил и свой авторитет, и прическу Бена. Пусть он боится открыто выступить против своей команды, но хотя бы так защищает нового друга. Бен не против. Хадсон считает, что Вику нужно время признать, что он лучше тех, с кем общается. И кое-что еще для чего пока совсем рано. Даже сам Бен не уверен в этом.       Тина находит своего парня в школьном кафетерии. Она сменила привычную сине-белую форму на полосатое платье до колен. Длинные волосы собраны в косу. Глаза красные от долгих слез. Вику становится стыдно. Видимо дело действительно важное, и он, как друг или хотя бы джентльмен, обязан был перезвонить. Вот только джентльменом он никогда не был, да и друзьями их не считал. — Что случилось, красавица? — спрашивает он, обнимая девушку за плечи.       Она вздрагивает от прикосновений. Взгляд упирается в пол. У нее трясутся руки, она не может этого скрыть. Тина сутулится, от чего Вик начинает нервничать еще больше. Наконец она смотрит на него. Сжимает челюсти, собираясь с мыслями. — Я беременна.       Мир замирает. Шум в кафетерии затихает. Вик смотрит на плоский живот своей девушки и не может поверить, не хочет. Но паника в ее глазах говорит, что все происходящее не сон. Тина зовет оцепеневшего парня по имени. Он слышит звук ее голоса, но перед внутренним взором стоит разъяренный отец, который так же называет его по имени, а потом бьет. Перед глазами на миг темнеет и страшное видение пропадает. — Он мой? — Я тебе не изменяла.       Виктор тоже никогда не спал с другими. Но почему-то именно в этот момент ему хотелось, чтобы Тина не была такой преданной. Ведь будь этот ребенок не его, проблем можно было бы избежать. А сейчас он понятия не имеет, что делать в сложившейся ситуации. — Твои родители знают? — Если у нас и есть что-то общее, так это отцы. Я не уверена, что хочу умереть в 17 лет.       Они никогда не питали друг к другу особо теплых чувств, а теперь им придется всю жизнь провести бок о бок с нелюбимым человеком, воспитывая нежеланного ребенка. На математике Кенни подсаживается к нему, говорит, что сегодня намечается вечеринка «только для своих». — Чувак, вид у тебя жалкий. Приходи. Отдохнем, как в старые времена.       Вик бездумно соглашается. Он хотел напиться после того, как привез Бена домой. Сейчас есть более веский повод. Его жизнь кончена. Как только отец узнает, он убьет его. Да и Тину вряд ли пощадят. Нет, не убьют, конечно, но они придумают что-нибудь более изощренное. Например, сыграть свадьбу. Перспективы будущего настолько ужаснули юного капитана, что он в красках успел представить, как именно отец четвертует своего нерадивого сына, который ухитрился обрюхатить самую популярную чирлидершу школы.       Вик вляпался — по самое не балуй вляпался — и ничто ему теперь не поможет. Он даже не старается предвидеть реакцию Бена на эту новость. Хадсон слишком непредсказуем. Понятно одно — Вик снова сделает ему очень больно.

***

      Андерсен исполняет свой коварный план в стократном размере. Он вливает в себя один стакан за другим, не чувствуя ни вкуса, ни запаха. Парень напивается до белых кругов перед глазами, до трясущихся рук. Он еле стоит на ногах, когда в голову приходит неожиданная идея. Кеннет и остальные вырубились в гостиной, не затушив тлеющий косяк. Вику скучно. Виктора прет на подвиги. Он отправляет остатки сигареты в пепельницу и сбегает от друзей незамеченным.       Он так много на себя взвалил, и сейчас ему очень хочется скинуть весь груз, даже если завтра станет еще хуже. Примерно это он говорит сонному Бену, который проснулся в три ночи от назойливой трели звонка. — Какого хрена, Андерсен? Ты пьян? — Немного. Недостаточно, — тянет в ответ парень, — Я хочу к тебе. — Где ты сейчас? — Здесь.       Звонок прерывается. Бен вскакивает с кровати, мчится вниз, спеша открыть дверь, пока пьяный идиот не перебудил весь дом. Вик стоит на крыльце. У него на ресницах снежинки. Бен никогда не видел парня настолько… растерянным. Разве что в то утро, после вечеринки Тины. Он затаскивает Вика в дом. Помогает подняться по лестнице, подталкивает его к кровати. Капитан покачивается и заваливается на кровать. Хадсон не желает знать, как Вик добрался до его дома. Потому что если он в таком состоянии сидел за рулем, то Бену впору тащиться в церковь благодарить всех святых, что этот пьяный засранец еще жив. — Сам разденешься? — Помоги, — просит Вик, глупо улыбаясь.       Насколько гость пьян, Бен понять не может. Когда люди напиваются, они показывают свое настоящее лицо. Видимо, Вик становится дико пошлым пьяным геем. Хадсон осторожно стягивает с парня куртку, ботинки. Вик поднимает руки, помогая стащить с себя футболку. Бен мужественно выпячивает подбородок, борясь с ремнем на чужих джинсах. Завтра Вик ничего не вспомнит, и Бен вдоволь посмеется над сонной растерянностью в медовых глазах. Но сейчас ему не до смеха. Баскетболист не мог приехать сюда просто так. Значит, что-то случилось. Значит, у Бена есть пара сотен причин переживать.       Из джинс Андерсен выпутывается самостоятельно. Раскидывается на кровати, наблюдая, как Бен достает второе одеяло и переносит свою подушку в кресло. — Ты не хочешь спать со мной? — обиженно спрашивает Вик. — Когда ты пьян — не хочу. — А когда хочешь? — Вик, три часа ночи. Давай мы поговорим об этом утром. — Я не гей, Бенни. Но ты мне нравишься. Твои дурацкие ресницы, как у коровы. Пушистые-пушистые. Они ведь пушистые, да?       Андерсен тянет руки навстречу художнику. Бен склоняется над ним, прикрывая глаза. Он чувствует чужие пальцы на веках. Вик что-то неразборчиво шепчет, а потом отстраняется. Касается щеки, смотрит в глаза. — Мягкие, как пушинки. Как Сиси. — Очень мило, что ты сравниваешь мои ресницы с шерстью собаки своей девушки. Спи, Андерсен. Ты, конечно, милый, когда пьяный, но бесишь до дрожи. — Не обижайся. Мне нравится. Они такие…       Кажется, он засыпает посреди фразы. Бен так и не узнает, какие же именно у него ресницы. Нельзя сказать, что это его разочаровывает. Завтра тест по истории, так что чем раньше он уснет, тем лучше. В кресле неудобно, но в кровать он не возвращается. Хватило одного раза.