Ты меня ненавидишь?

Глава 19.

      Вик вспоминает слова тренера о том, что его выгонят из команды с концами слишком поздно. Во всяком случае, Кеннет тоже уйдет, и это до смешного греет душу. А пока Андерсен прижимает своего со-капитана к шкафчикам в раздевалке, давит на шею локтем и выкручивает руки за спиной, не давая возможности вырваться. Тот брыкается, извивается змеей, стараясь освободиться. Олсен сдавленно стонет, когда лоб резко встречается с холодным металлом. И еще раз. И еще. Виктор самозабвенно полирует его лицом чей-то шкафчик, пока вся команда наблюдает за разборкой капитанов. Ребята не вмешиваются. Они давно ожидали подобной развязки, и попадаться под горячую руку разъяренного Андерсена не хочется никому.       Лицо Кеннета краснеет от нехватки воздуха. Он почти перестает отбиваться. Вик еще сильнее давит на шею Олсена, наблюдая, как она покрывается красными пятнами. Тот раскрывает рот, стараясь вдохнуть. Кеннет уже не отбивается, у него просто нет сил.       Чья-то рука опускается на плечо Андерсена, тянет от задыхающегося мальчишки. Капитан, недолго думая, отталкивает вмешавшегося. Краем глаза Вик замечает, как парень, которого он оттолкнул, потирает запястье. Рукав белоснежной идеально отглаженной рубашки задирается, на манжете красуется фиолетовое пятно от масляной краски. Вик мысленно бьется лбом о шкафчик рядом с головой своего со-капитана. — Ты в порядке? — поворачиваясь лицом к Бену, спрашивает Андерсен. — Да, — поправляя рукав, отвечает художник, — Отпусти его. Он все понял. — Ты все понял?       Вик разворачивает Кеннета, притягивает за форменную куртку, буравит тяжелым взглядом. Бен уверен, что еще чуть-чуть и несчастный, избитый форвард повиснет в воздухе. Но тот слабо кивает, и Вик отпускает его. Кенни безвольной тушей опускается на пол. Бен давит в себе внезапно проснувшееся злорадство. Этот человек испортил ему немало школьных дней, но это не повод упиваться его слабостью. — Ты абсолютный гей, Андерсен. Но ты не такой, как говорил твой сумасшедший папаша, — силясь подняться, говорит Кеннет. — Ты откажешься от поста со-капитана? — Да. Ты всегда был… достойным капитаном.       Вик ничего не говорит. Он подает форварду руку и помогает подняться с пола. Бен расценивает это как временное перемирие, а капитан ставит в уме галочку напротив «вернуть свой пост». Одну проблему они решили. Даже две. Кеннет теперь не будет стоять на пути, и он все еще жив, что немаловажно, а Вик стал полноценным капитаном команды. Теперь надо привести их к победе в самой важной игре. Это не должно быть трудно, особенно учитывая, как тренер Миллс гонял их последние две недели.       Финальная игра в сезоне должна была состояться в пятницу вечером, то есть через три дня после разборки лидеров команды. Тренер молчал, снисходительно оглядел разбитое лицо Кеннета на пару с еще незажившими костяшками Виктора. Молчал, спокойно приняв отставку Олсена с поста со-капитана. Молчал, застукав целующихся Бена и Вика в душевой. Мистер Андерсен любил Миллса, как родного отца. Нет, сильнее. Он готов был молиться на мужчину.       Тренер поручил Андерсену собрать и подготовить команду, проверить форму. После чего вздохнул и ушел в свой кабинет. Он знал, что дать напарника Андерсену — плохое решение, быстро почувствовавший свою власть Кеннет держал в страхе полшколы. Но Вик, наконец, решил проявить свои лидерские качества, в чем тренер был бесконечно ему благодарен. Он гордился своим лучшим игроком. Спустя столько времени Андерсен оставался таким же сильным и упрямым, как в свой первый день на площадке.       Три дня пролетают незаметно. Вик полностью погружается в свои обязанности. От уроков их освободили, чтобы дать больше времени на подготовку к игре. «Самой важной игре в наших жизнях» — вспомнил слова капитана Андерсен. Вик не выходил из зала с самого утра. Кеннет безоговорочно выполнял все приказы тренера и капитана, даже согласился сидеть на скамейке запасных, пока Вику не понадобится замена. В общем, несмотря на всю свою занятость, Андерсен находит время написать Бену.

Ты придешь сегодня? — В. Конечно. Тина соберется, и мы выезжаем.— Б.

      Вик искренне надеется, что его глупая улыбка не отвлечет парней от очередной проверки своей амуниции перед выходом на поле. Боже, он никогда не видел, чтобы они так тщательно натирали свои кроссовки. На лицах игроков волнение, ожидание и страх. Последняя игра в школьных стенах. Последний шанс показать себя на этой площадке и заставить весь город, и даже штат, говорить о себе.       Андерсен ловит себя на мысли, что ему немного грустно расставаться со школой. Возможно, заставив его пойти в баскетбол, Саймон сделал единственное хорошее дело для сына. Хотя, конечно же, не ради него, а ради своего собственного престижа. Именно ради себя он спонсировал и экипировку, и новый зал, и автомат с протеиновыми батончиками. Черт бы побрал этого старого психопата.       Тренер строит их вдоль скамеек в раздевалке, оглядывает по-отечески добрым взглядом своих парней. Толкает речь о том, как важна эта игра, что эта дверь во взрослую лигу, решающий толчок, который определит их баскетбольное будущее, станет началом профессиональной карьеры, а для кого-то единственным шансом на поступление в колледж. Что-то о том, какие они молодцы и как хорошо справлялись в этом году. Миллс говорит, что будет скучать по выпускникам, а тем, кто останется после них, советует запомнить эту игру на всю жизнь. Он искренне верит в своих мальчиков. Вик в сотый раз убеждается, что тренер для него — второй отец.       Звучит свисток, призывающий команду в зал. Они — принимающая сторона, хозяева поля, они должны выйти первыми. Тренер заставляет их встать в круг. Ребята вытягивают вперед руки, кричат «вперед!», вскидывая их вверх. Команда выбегает из раздевалки, толкаясь и шумно переговариваясь. Вик последний раз смотрит на экран телефона. Он улыбается, заметив новое сообщение.

Порви их! — Б.

      Судья подкидывает мяч. Вик изворачивается в прыжке, отправляя его Дэвиду. Игра началась. Он блокирует игрока, который оказывается слишком близко к атакующему, ищущему, кому отдать пас. Эндрю бежит за соперником, выбивает из его руки мяч. Вик отвлекается на секунду, ища взглядом Бена. Тот сидит рядом с Тиной. Они кричат и хлопают в ладоши, когда мяч оказывается в корзине, даря команде хозяев первые два очка. Кейси не видно. Возможно, она не смогла прийти.       Первая половина игры позади. Две желтые карточки и четыре аута. Счет 19:18. Команда соперников дышит им в спину. Вик устал. Он выкладывался по полной всю неделю, и теперь он устал. Организм как-то не вовремя вспомнил о том, что почти не отдыхал последние дни. Это злит. Андерсен смотрит на Кеннета, спокойно слушающего наставления тренера. Возможно, стоит поменяться с ним прямо сейчас. Пусть выходит на замену, он отлично справляется с позицией разыгрывающего защитника. А Вик посидит, отдохнет и в следующей четверти выйдет. Команды как раз поменялись корзинами, разминаются, а Андерсен думает, что стоит ему встать, как он упадет без сил. Кеннет перехватывает его взгляд и кивает, будто понимает без слов. Нет, еще рано сдавать позиции.       Свисток. Виктор выползает на площадку, становится напротив одного из самых высоких игроков другой команды, блокируя ему подходы к мячу. Парень пыхтит, пытается задеть Андерсена локтями. Судьи, разумеется, ничего не замечают. Вик не может их винить, парнишка действует почти профессионально. — Я слышал, капитан этой команды любит члены. Правда?       Вик молчит, отслеживая каждое движение соперника. Он сжимает челюсти, стискивает кулаки, мысленно обещая себе набить ему морду после победы. Парень напротив нахально скалится, заметив реакцию. Он явно не собирается останавливаться на достигнутом. — Ты ведь их капитан. Так что насчет членов? Могу предложить…

***

      Бен не знает, что произошло. Они следили за тем, как Томас — самый высокий игрок в команде — повисает на корзине и забрасывает мяч. А в следующую секунду кулак Виктора Андерсена с хрустом врезается в удивленное лицо его противника под номер «12». Хадсон вскакивает со своего места, готовый кинуться вниз. Тина еле успевает схватить его за локоть и потянуть назад. На поле завязывается драка. Кто-то усиленно свистит. Уши мгновенно закладывает. А потом судьи бросаются разнимать сцепившихся спортсменов.       Хадсон выжидает. Наблюдает, за тренером и судьями, за своим парнем. Вик валится на скамейку, пинает столик с водой и бьет кулаком по стене. Миллс неодобрительно качает головой и просит, чтобы Андерсен вел себя достойно, а не то вылетит из зала. Виктор исключен до конца игры, команда остается без капитана, получает один фол и два лишних броска в собственную корзину за неспортивное поведение игрока. Бен бросается вниз, улучив момент, когда Тина отвлеклась. Он подходит к скамейке. Опускает руку на плечо, чуть не отшатывается, когда Вик поворачивает голову, встречая его бешеным взглядом. — Что случилось? — Он назвал меня пидором.       Бен присаживается рядом. Разглядывает покалеченное лицо своего баскетболиста. Он сжимает подбородок Андерсена пальцами, заставляя поднять голову. Зубы на месте, глаза целы. Все хорошо. Пара синяков не особо испортят их выпускные фотографии. — О Боже, Вик. Ты исключен до конца игры лишь из-за того, что он слишком грубо отозвался о твоей ориентации. Серьезно? — Он сказал, что ты тоже пидор. — Возможно, я открою тебе тайну, но так оно и есть. — Нет! — вскакивая на ноги, громко говорит Вик, — Я гей. Черт, я сказал это вслух? — он оборачивается на сидящих рядом парней, — Ладно, хорошо. Я гей, ты гей. Но если хоть кто-нибудь назовет тебя… — Все. Прекрати, — Бен взмахивает рукой, заставляя его остановиться, — Скажи тренеру, чтобы выпустили Олсена, вместо Смита. — Смит лучший для этой позиции. Я сам его тренировал, — возражает Вик. — Забудь свою злость! Вы проигрываете. Не время спорить. И у Кеннета это последний год. Дай ему блеснуть напоследок. Просто сделай это.       Бен возвращается на свое место на трибунах. Он видит, как Вик подходит к тренеру, как под осуждающим взглядом опускает глаза в пол и что-то быстро говорит. В итоге, Смита сажают на скамейку, а Кеннет заменяет его на площадке. Бен улыбается, поймав на себе взгляд карих глаз. Кивает, мол, молодец, все правильно сделал. Вик закатывает глаза.       Тина тычет его локтем под ребра, и он разрывает зрительный контакт, продолжает следить за игрой. Девушка рядом рвано выдыхает, и Хадсон впервые обращает на нее внимание. У нее грустный задумчивый взгляд. Она смотрит на вершину пирамиды, и ее глаза еле заметно краснеют. Бен понимает — Тина скучает по своей прежней жизни. Не по подругам из группы поддержки, которые бросили ее, как только она перестала быть популярной, не по месту на вершине пирамиды. Она скучает по простоте, по определенности, по детству.       Они выигрывают. За оставшиеся пять минут соперники даже не успевают подойти к чужому кольцу. Возникает пара напряженных моментов, которые с легкостью решает быстрота реакции Олсена. Бен понимает, что не зря уговорил Вика выпустить его на площадку.       Звучит музыка, кто-то зачитывает речь и поздравляет тренера команды-победительницы. Они снова чемпионы. Зал аплодирует стоя, скандирует название команды и имя человека, забросившего последний мяч. Кеннет улыбается своему капитану, и Вик кивает в знак благодарности. Он знает, что сам виноват в своем незапланированном отдыхе на скамейке запасных, а Кеннет не подвел ни его, ни ребят. Бен гордится ими обоими.       Когда команды прощаются друг с другом, Бен выходит на поле в сопровождении Тины и других девушек — подруг спортсменов. Вик обнимает его, целует в висок. У него разбит нос, лопнула губа, на левой щеке наливается огромный фиолетовый синяк. Бен берет его за запястье, чувствует под пальцами холод браслета и бешеный пульс. Он хочет забрать всю его боль себе. Но Вик улыбается, сверкает окровавленными зубами, помогает нести кубок одной рукой, другой прижимая к себе мальчишку. Они победители. Они сделали это. Они закончили свою школьную жизнь достойно.       Бен дожидается Вика на парковке у машины. Тина уже в салоне. Лежит на заднем сиденье, уплетая пирожки, приготовленные миссис Хадсон. У нее бесятся гормоны. В последнее время она слишком много ест и часто мерзнет. Бен по прежнему делает ей по вечерам какао, кутает в собственные толстовки или плед, если девушка засыпает на диване в гостиной. Он все чаще называет ее живот по имени. Хантер Андерсен. Иногда, очень тихо он поправляет сам себя, когда малыш начинает толкаться под щекой. Хантер Ален Андерсен. В такие моменты Бен почти уверен, что не позволит отдать ребенка.       Вик выходит из школы через полчаса. Мокрый после душа, он трясет головой, заливая водой задумавшегося Бена. Тот улыбается, морщит забавно нос. Вик прижимает его к машине, придерживает за бедра. Андерсен зачесывает назад мокрую челку, наблюдая, как Бен закусывает губу. — Ты поедешь с нами? Или у тебя командная попойка? — улыбается Бен, неосознанно подаваясь вперед. — Я вроде как их подвел, — выдыхает Вик в поцелуй. — Ты привел их к победе. Ты помогал тренеру. Ты заставил его выпустить Кеннета. — Это был не совсем я, — уклончиво шепчет Вик в висок художнику.       Бен улыбается. Нежно целует разбитые губы. Он уже готов сесть в машину, когда у Андерсена звонит телефон, и он жестом просит Бена подождать. Хадсон внимательно вглядывается в лицо парня, пока тот с кем-то разговаривает. Он видит, как раздражен Вик, как дергает его верхняя губа, а потом вдруг улыбается, слегка приподнимая уголки рта. Его эмоции сменяются слишком быстро, чтобы зацепиться хоть за одну. Бен не понимает, что происходит. — Это Майк, — говорит Вик, убирая телефон в карман, — Саймон узнал, что под него все еще копают. Узнал и очень разозлился.       Взгляд Бена в одну секунду становится непроницаемым, устремленным в пустоту. Вик думает, что тот вообще не видит его, ничего не видит. Два ненавистных имени в одном предложении. Андерсен знает, как ему трудно. Голос дрожит, когда Бен вновь заговаривает. — Что он сделал? — Ничего. Майк цел, его отец цел, — Вик старательно не замечает вздох облегчения, — Но Саймон дал ему понять, что не позволит больше рыться в своем грязном белье. Они не могут так рисковать. Майк и его отец больше нам не помогают. — Он останется на свободе?       Голос Бена опять дрожит. Вик не может заставить себя раскрыть рот. Он прижимает к себе парня, приглаживает взъерошенные волосы. Он не хочет верить, что это действительно происходит. Надежда, как и время, утекают сквозь пальцы. Вик уже просил Майка прекратить, но тот явно не послушался. Он продолжал копать, и видимо, наткнулся на что-то важное. Виктор уедет через три недели, и Бен, наконец, будет в безопасности. Они все будут в порядке вдали от него.       «Лучше разбитое сердце, чем разбитая голова», — убеждает себя Андерсен. — Вы чего застыли? — Тина выглядывает в окно. — Майк звонил, — глухо отзывается Вик.       Девушка вздергивает бровь, ожидая более полного ответа. Бен отодвигается от горячего тела, выпутывается из объятий. Нервозность сквозит в каждом движении. Он был не готов потерять последнюю надежду прямо сейчас. — Он больше не сможет нам помочь. Мы ничего больше не можем. Все кончено, — тихо говорит Бен.       Тина пристально изучает его лицо, переводит взгляд на Виктора. Если б Бен только видел, как тот слегка мотает головой, будто что-то запрещает девушке. Но Бен не видит. Он садится за руль, заводит мотор. Он не хочет говорить. Он хочет домой. Ему нужно спрятаться от всего этого мира в своей уютной комнате с головой накрывшись теплым одеялом. Вик не пытается успокоить его, обходит машину, залезает на пассажирское сиденье.       Они едут к дому Хадсонов. Тишина в машине напрягает. Она ощущается практически физически. Вик вздрагивает, когда чувствует вибрацию телефона в заднем кармане.

Ты расскажешь ему об условии отца? — Т.

      Ему хватает ума не оборачиваться. Бен не сводит взгляд с дороги, и Вик думает, что даже заговори они вслух, он бы не заметил. Но рисковать не хочет. Он поворачивается к окну, быстро набирая ответ.

Я же говорил, что расскажу ему после выпускного. — В. Ты говорил, что уедешь после выпускного. — Т. Я скажу ему. Обещаю. — В.

      Он слышит, как тяжело вздыхает Тина. Она успела привыкнуть к такой жизни. Она обрела семью, которой у нее никогда не было. Вик тоже обрел ее благодаря Бену. Выпускной приближался и скоро придется раскрыть все карты, увидеть боль в зеленых глазах, услышать тихое «я тебя ненавижу». Вик содрогается от этой мысли. Тина только качает головой.       Дома их встречают тортом в форме баскетбольного мяча с пятью свечками — столько раз их команда становилась чемпионами штата. Бен расслабляется на глазах, улыбается. Они рассказывают все родителям. Об игре, о драке, о разговоре с Майком. Мистер Хадсон сочувственно смотрит на Виктора, пока обнимает своего сына.       После незапланированной вечеринки они уходят наверх. Вик слепо смотрит в потолок до тех пор, пока теплое тело не прижимается с боку, даря неожиданное спокойствие. Бен тычется сухими губами в шею, сопит. Бурчит что-то неразборчивое, когда Вик притягивает его ближе, почти укладывая на себя. — Я люблю тебя, — шепчет Вик в темноту, смаргивая набежавшие слезы.       Он не смог победить собственного отца. Не смог превратить жизнь Бена в дурацкую сопливую сказку, о которой тот мечтает, хоть никогда и не признается. Он и защитить то его толком не может. Вряд ли побег можно назвать защитой. Но Виктор не видит другого выхода. Он еще слишком молод, не может предусмотреть всего, и пойти на поводу Саймона кажется ему лучшей идеей. Вик прислушивается к спокойному сердцебиению Бена, так доверчиво прижимающегося к нему во сне, сосредотачивается на нем и закрывает глаза. — Я так сильно люблю тебя.