Ты меня ненавидишь?

Глава 26.

      Он никогда раньше не летал на самолете. Бен жует предложенные стюардессой орешки и смотрит в иллюминатор, на проплывающие под крылом самолета облака. Перелет проходит спокойно. Будь он чуть более в порядке, ему бы очень понравился этот вид. Аэропорт «Мидуэй» встречает его утренней суетой, сонными лицами персонала и дождем, а еще SMS от лучшей подруги.

Как долетел? — К. Нормально. — Б.

      Бен кутается в куртку, накидывает на голову капюшон и выходит на стоянку такси. Проколотое вчера ухо нещадно чешется от непогоды. Он сам себе напоминает брошенную под дождем собаку, замученную блохами. Идеальное сравнение. Он теперь действительно как брошенный пес: никому не нужный и никем нелюбимый. Это мысли эгоиста, но отделаться от них отчего-то не получается.       Парень идет по пустой парковке. Он уже задумывается о том, не поехать ли ему на метро в незнакомом городе в незнакомое место, о котором он не знает ровным счетом ничего, кроме адреса. И это не было бы проблемой, будь у него неразряженный телефон. Хадсон начинает нервничать, как замечает, что он не один. — Я искал тебя внутри.       Бен не успевает испугаться. Он узнает этот голос из миллиона и от этого не легче. Над головой поднимается зонт, скрывая от дождя. Бен промок до нитки, так что этот жест бесполезен. Замерзший мозг отказывается анализировать ситуацию. Художник раздраженно стягивает с головы капюшон и поворачивается на пятках, чуть не влетая носом в грудь своего нежеланного спутника. — Что ты здесь делаешь? — Твоя подружка просила присмотреть за тобой. — Откуда Кейси узнала, что ты здесь? — Она подписана на мой инстаграм?       Бен закатывает глаза на прозвучавший в ответе сарказм и ускоряет шаг. Он больше не намерен выслушивать этот бред. С чего бы Кейси обращаться к человеку, которого она ненавидит, чуть ли не больше самого Бена, за помощью? Она бы не стала этого делать. Точно не тогда, когда Виктора больше нет рядом, чтобы защитить. Бену не нужна нянька. Он справится сам. — Хадсон, постой. Послушай меня, ладно? — Бен замирает, не оборачиваясь, — Отлично. Я не буду говорить с твоей задницей, — парень устало вздыхает и все же поворачивается, — Она переживает за тебя. С тех пор, как Андерсен уехал все переживают за тебя. — Даже ты? С чего бы тебе вообще думать обо мне? — Я, возможно, больше других хочу позаботиться о тебе. Прекрати вести себя как истеричка. Это слишком по-гейски даже для тебя. — Ты. Меня. Изнасиловал. Помнишь об этом? — кричит Бен, абсолютно забывая, что находится в людном месте, — Ты бросил меня подыхать. Одного на той чертовой дороге. А теперь ты являешься со своей заботой, когда моя жизнь снова превратилась в ад. Это очередная тупая шутка Вселенной? Знаешь что, можешь засунуть эту заботу себе… — Закрой свой рот! — Майк возвышается над ним, опасно сверкнув глазами, — Я рад, что мы обсудили наше прошлое. И я знаю, что могу сколько угодно просить прощения, ненавидеть себя и пытаться загладить вину. Ты никогда не простишь. Я знаю, понятно? И теперь, когда мы все прояснили, садись в машину. Я промок, замерз и хочу кофе.       Бен затыкается моментально. Недоуменно моргает, удивленный собственной реакцией. Он знал о его чувстве вины от Виктора, но услышать это лично — совсем другое дело. Это дезориентирует. Злость отходит на второй план, оставляя место непониманию и неуверенности.       Люди оборачиваются на них, с любопытством наблюдают за развернувшимся перед ними шоу. Бен не смотрит на них, не знает, слышали ли они его возмущенные вопли. Он сосредотачивает все свое внимание на Майкле мать его Шеппарде, стоящем прямо перед ним. Бен открывает дверь знакомой черной «Camaro», когда Майк отключает сигнализацию. Руки художника больше не дрожат.       Они останавливаются у кофейни. Майк выходит из машины, огибает ее, пока Бен возится с ремнем, и открывает дверь. Хадсон нацепляет на лицо самую безразличную маску и вылезает на улицу. Он не позволит Шеппарду так легко загладить свою вину. Если этот парень решил докопаться до него со своей заботой, то Бен оторвется по полной на его чувстве вины. Просто потому, что тот заслужил. Отец бы сказал, что он ведет себя как капризный ребенок, что его поведение недостойно взрослого мужчины. И Алан был бы прав.       Майк хмыкает. Закрывает дверь и ставит машину на сигнализацию. Он принял решение еще до того, как увидел мальчишку в аэропорту. Он не собирается его менять.       Они занимаю столик у окна. Запах свежего кофе проникает в нос, заставляет рот наполняться слюной в предвкушении вкусного напитка. Бен любит капучино с двойным молоком и корицей, о чем он сообщает Шеппарду. Когда тот оставляет его одного, отправляется к стойке, за которой хлопочет молоденькая бариста, Бен хватается за телефон.

Я тебя ненавижу. — Б. Так нужно. Постарайся довериться ему. — К. Ты рехнулась? Я никогда не смогу доверять ему. — Б. Тогда постарайся поверить мне. — К.

      Майк возникает рядом с двумя стаканчиками кофе в руках. Бен дергается от неожиданности. Скорее всего, он никогда не привыкнет к тому, что этот человек находится так близко, а его даже не тянет вцепиться ему в глотку. Это пугает и заставляет задуматься. Бен берет протянутый стакан. Напиток приятно обжигает язык, греет замерзшие пальцы. Шеппард садится напротив него. — Так зачем ты приехал в Чикаго? Я думал, ты поедешь в Нью-Йорк с беременной подружкой. — Ее зовут Тина. — Хорошо. Я думал, что ты поедешь в Нью-Йорк с Тиной. Но ты здесь. Почему? — Я поступил в «Американскую академию искусств». На стипендию, — отвечает Бен. — Как и мечтал. Вот только, там не предоставляют стипендии. Она полностью коммерческая. И ты это, конечно же, знаешь, — улыбается Майк.       Бен пожимает плечами, теряясь под внимательным взглядом. Он знает, что его обучение там было оплачено. Родители молчали, делая вид, что ничего не знают, но Бен не дурак, он понимал, что у них не было возможности. Когда он увидел подписанный чек с огромной суммой на столе Вика, удивился, но не стал расспрашивать. А через несколько дней ему пришел ответ из академии. Он сразу сложил два и два. Бен не знает, почему продолжает вещать байки про стипендию. Может, потому что эта маленькая ложь позволяет ему не думать о том, что Андерсен заботился о нем гораздо больше, чем тот думал. Уже намного позже он узнает, что Виктор шантажировал отца, и Саймон пообещал оплатить обучение Бена. Мальчишка все еще лелеет надежду получить какой-нибудь грант и вернуть деньги.       Хадсон пьет кофе мелкими глотками. Наслаждается вкусом и разливающимся внутри теплом. Ловит изучающий взгляд своего собеседника. Впервые с выпускного его руки не дрожат. Может, это из-за того, что он не хочет казаться слабым перед этим человеком. А может быть виной тому сила и уверенность Шеппарда, которые витают в воздухе и как бы говорят «все будет хорошо, ты в безопасности, я о тебе позабочусь». Вот только безопасность и Майкл не совместимые для Бена понятия. Сила — да, но не безопасность.       Майк предлагает подвезти до академии. Бен соглашается не задумываясь. Когда они паркуются у здания, Бен раскрывает рот в немом восхищении. Он знал, куда поступает. Видел фотографии в интернете, но не ожидал, что и в реальности все будет настолько здорово.       332 Саут-Мичиган авеню. Первое, что он замечает — это кофейня. Идеально. Он знает, что не сможет учиться без кофе, и видимо, он такой не один. Само здание академии из серого камня, красивое до безумия. Величественное. Бен думает, что с верхних этажей будет видно озеро Мичиган. Скорее всего, он прав. Шеппард подталкивает его к дверям, когда прохожие начинают ругаться на застывшего посреди тротуара парня.       Внутри не менее красиво. Светлые тона будто расширяют пространство. Если в своей школе Бен чувствовал себя как в клетке, то здесь он свободен словно птица в небе. Или это связано не с цветом стен? Бен отгоняет ненужные мысли, идет вслед за Майком. Тот ведет его вперед по коридору. Он выглядит здесь, как хозяин. Хотя, Майк в любом помещении ухитрялся выглядеть так, словно владел им всю жизнь.       Они осматривают каждую аудиторию на втором этаже, спортивный зал, две художественные студии первокурсников и буфет. — Аудитории большие. Много света. Рисовать здесь одно удовольствие, — произносит Шеппард, протискиваясь сквозь студентов. — Ты бывал здесь раньше? — Да. Мой парень здесь учился. Закончил в прошлом году и свалил куда-то в Италию. — Ты гей? — остановившись, спрашивает Хадсон. — Серьезно, Бен? А как же твой хваленый гей-радар? — ядовито интересуется Майк, но тут же смягчается, — Да. Кстати, красивая сережка.       Щеки заливает румянцем. Окей, это они тоже выяснили. Теперь Бен вообще не понимает поступок Майка. Он, может, перестал его ненавидеть, может, перестал просыпаться от кошмаров о той ночи — теперь их просто заменили другие, но он точно не простил и не уверен, что простит когда-нибудь.       Что вообще происходит в его жизни? Вселенная в край рехнулась и решила окончательно добить несчастного художника? Бен закрывает лицо ладонями. Он устал. Ему хочется домой. Лечь в кровать и пролежать под одеялом всю оставшуюся жизнь. Пока Вик не вернется назад. И сомнений в том, что он обязательно вернется, у Бена почему-то не возникает. — Не засыпай. Мы еще должны посмотреть, где ты будешь жить, — прерывает его мыслительный процесс Шеппард.       Бен отмирает. Он следует за Майком к выходу. Шеппард больше не говорит с ним, только иногда поглядывает в его сторону, убеждаясь, что тот все еще не рассыпался. Это раздражает.       Уже в машине Хадсон закрывает глаза, трет виски. Он не хочет заботы от человека, сломавшего его. Он не хочет видеть Майка. Он хочет позвонить Вику и поговорить с ним, узнать, как дела и не собирается ли тот вернуться к нему. Желательно прямо сейчас. Потому что прошло уже несколько недель, и Бен не представляет, как прожить еще одну без него. — Мы на месте.       Майк трогает его за плечо. Бен смотрит в серые, обычно холодные, глаза и видит в них непривычную теплоту. Парень выглядит так же, как когда-то в школе, ни капли не изменился. Серьезный, слегка высокомерный, властный — в такого Майка он влюбился. Бен трет лицо, улыбается и выходит. Шеппард не идет за ним. Он чувствует, как напряжение сковывает мальчишку в его присутствии, и решает остаться в машине.       Собственно, долго ждать не приходится. Бен выбегает из здания через 10 минут. У него взъерошенные волосы и огромные, лезущие на лоб, глаза. Он садится в машину, пристегивается, нервно дергая за ремень. Молчит с минуту, нервно постукивая пальцами по приборной панели. А потом начинает говорить, все также смотря перед собой: — Я не могу тут жить. Света мало. Места мало. Музыка из-за каждой двери. Да фиг с ним, с шумом. Боже, как развидеть то, что я только что увидел? Я вошел, а там голый парень по коридору бегает. Голый, понимаешь? Абсолютно. У него там все… во взбитых сливках. Все, — Бен замолкает, беспомощно взмахивает руками.       Майк усмехается. Смотрит на покрасневшего пассажира, вырисовывающего в воздухе, что и у кого там было видно. Бен всегда был жутко стеснительным. После всего пережитого это только усилилось. Шеппард заставляет себя не думать об этом, ему вполне хватает кошмаров по ночам. Он обдумывал, как скажет тысячу раз. Теперь Майк надеется, что не пожалеет об этом. — Ты можешь жить у меня, — брови мальчишки взлетают вверх, но он не поворачивается, замирает на сиденье, — Сначала университет, потом работа. Домой прихожу ближе к одиннадцати. Вторая спальня все равно пустует. Так что да, ты можешь жить там.       Повисает пауза. Бен разворачивается всем телом, путается в ремне безопасности. Он ищет в серьезном лице хоть какой-то намек на шутку, может, даже на издевку. Не находит. Вздыхает чересчур удрученно. А потом делает то, что удивляет даже Майкла. Бен устремляет взгляд в лобовое стекло, выпрямляется и кивает, несколько раз для верности. — На кого ты учишься? — На социолога. — Из-за меня? — Не все в моей жизни происходит из-за тебя.       Бен кивает еще раз. Будто это знание поможет ему что-то решить. Он смотрит в окно на входные двери общежития, открывает рот, недовольно морщится, видимо снова вспоминает увиденное, а потом поворачивается лицом к водительскому креслу. — Если не буду мешать, то я согласен, — тихо говорит он.       Майку хочется пошутить, что «я согласен» надо было сказать несколько месяцев назад, тогда бы им вообще не пришлось ехать в это общежитие и трепать и без того расшатанную психику художника. Но чувствуя нервозность своего нового соседа, Майк берет себя в руки. Время для шуток еще будет.       Он заводит машину и везет их к дому, в котором когда-то жили его бабушка и дедушка и куда переехал он сам во время учебы в Чикаго. Майк понимает парнишку. Когда он впервые переступил порог общежития Чикагского университета, он тоже был не в восторге от увиденного. Разница между ними лишь в размере зарплаты родителей и соответственно в том, что они могут дать своему ребенку. В двухкомнатной квартире слишком много места для одного. После отъезда сестры, ему нужен был сосед. Что ж, Майк его нашел.

***

      Дом, в котором была квартира Шеппарда, впечатляет сам по себе. Красивая многоэтажка с большими окнами и уютными балкончиками. Они проходят внутрь, и Бен с порога замечает продуманность стиля, профессиональный подбор мебели и прочих аксессуаров. Он должен быть честен с собой — эта самая красивая квартира из всех, в которых ему посчастливилось побывать. И видимо сказывается особенности воспитания, но она еще и самая чистая из всех. Бен не мечтал жить в таких условиях, когда подавал документы в академию. Если честно, он вообще не мечтал в нее поступить без гранта. — Не стой на пороге. Проходи, — Бен недоверчиво косится на разувающегося Майка, — Я тебя не трону…. Черт, проходи уже. Я закрою дверь.       Когда щелкает замок, ситуация перестает быть просто неловкой и становится супер неловкой. Бен переминается с ноги на ногу посреди чужой прихожей. Оглядывается по сторонам. Ему определенно нравится черный шкаф-купе с большими зеркальными дверями. Три квадратных светильника на потолке, уменьшающиеся по мере удаления от двери, выглядят потрясающе. — Кухня прямо и направо. Ванная в каждой комнате своя, но есть проблемы с переключением воды. Мои родители помешаны на водных процедурах, — Майк пожимает плечами, — Твоя комната рядом с моей, что означает проблемы с приводом домой парней, так как стены тут просто невероятно тонкие. — Я приехал учиться. — Конечно.       Майкл минует смущенного Бена, садится на стул и наблюдает со стороны. Реакция художника бесподобна. Она забавляет своей искренностью. Шеппард не привык к такому. В его мире искренние люди долго не живут. — Ты можешь заходить в мою комнату в любой момент. Будет здорово, если ты будешь стучать. — Какая моя? — Слева.       Бен проходит в кухню, служащую также и гостиной. Барная стойка заменяет обеденный стол. Плита, микроволновка, холодильник, шкафчики, плитка на стене — все белое. Плитка на полу, поверхности нижних шкафов, высокие стулья за стойкой, как и она сама — черные. Бен садится на небольшой белый угловой диванчик. Кожа на ощупь теплая, приятная. Телевизор кажется просто огромным. У него дома тоже похожий, но в этой маленькой гостиной все кажется больше, чем есть на самом деле. Особенно напряжение между ними.       Майк достает из холодильника пиво. Протягивает бутылку Бену, но тот вежливо отказывается. Он говорит, что вообще не пьет с некоторых пор. И Майк был бы идиотом, если бы не понял с каких именно. В ту ночь Шеппард был настолько пьян, что с утра не сразу вспомнил, что успел натворить. Только увидев кровь на своих руках и рубашке, до него дошло, что это был не сон. Майк отпивает из своей бутылки, ставит ее на стойку и идет к комнатам.       Он открывает правую дверь, показывая свою спальню. Бен ожидал чего-то подобного. Несколько фотографий, школьные награды, какие-то университетские сертификаты на стене в рамке, разбросанная одежда, письменный стол с компьютером, заваленный книгами, шкаф, книжные полки, беговая дорожка, гитара, плакаты на стенах. Более обжитая, чем комната Вика, но не такая уютная, как дома у Бена. Будто Майк почти не живет здесь.       Они переходят в соседнюю спальню. Она не больше, чем предыдущая, просто кажется более просторной из-за того, что в ней прибрано. Тот же шкаф, тот же стол, огромная кровать с балдахином, застеленная сиреневым бельем. Мольберт у окна. Рядом с ним небольшой столик и табурет. Бен ахает, раскрывает рот и, не моргая, смотрит на белоснежный прямоугольник. — Здесь жила моя сестра, пока училась в твоей академии. — У тебя есть сестра? — Старшая. Хоуп Шеппард. Она здесь не живет уже около года, но я ничего не менял. Ты можешь сделать все так, как тебе захочется. — Эта комната идеальна. Только, может, кровать очень девчоночья. Я бы снял балдахин.       Они смотрят на сиреневую ткань, натянутую между деревянными столбами, потом друг на друга и смеются. Майк обещает заменить постель к началу учебного года. Бен кивает. Еще раз оглядывает комнату и выходит, плотно закрывая за собой дверь. — Не знаю, как отблагодарить тебя. Я начну искать работу сразу, как освоюсь на новом месте, — говорит Бен, — Я не знаю, чем заслужил твою заботу… но спасибо. — Ты ничего мне не должен. Я же говорил: позволь мне позаботиться о тебе. Я не искуплю того, что я сделал с тобой, но может быть хоть немного смогу изменить твое мнение обо мне. — Я изменил свое мнение о тебе, когда ты рискнул всем, помогая нам с Виктором, — Бен хмурится, раздумывая над следующей фразой, — Я ведь любил тебя. Тогда. Давно. Я любил тебя, Майк. — Я знаю, — Шеппард кивает, тщательно подбирая слова, — Но я был глупым мальчишкой. Злым и напуганным. Я натворил много дерьма и мне никогда не изменить этого. Но я могу сделать что-то сейчас. Что-то, что поможет нам обоим жить с этими воспоминаниями. — Мне нравится то, что ты говоришь. Пусть это будет правдой.       Майк отвозит Бена в аэропорт в тот же вечер к десяти часам. Парни прощаются. Бен сомневается секунду, а потом обнимает своего… друга. Ведь можно же не простить, а просто быть благодарным. Однажды он спас Майка, теперь очередь Майка спасти его. Шеппард удивляется неожиданным всплеском добрых чувств, но обнимает парнишку в ответ. — Я знаю, чем смогу отплатить. Тина научила меня неплохо готовить. Так что считай, у тебя будет личная домработница.       Бен подмигивает не успевшему ответить Майку и скрывается в толпе. Он вернется сюда и позволит этому парню позаботиться о себе. Может, он справится без Виктора. Теперь, главное, чтобы Вик справился без него.       Хадсон возвращается домой в более хорошем настроение, чем покидал его. Он обнимает родителей, целует Тину в щеку. Девушка держится за живот и довольно улыбается. Видимо в Нью-Йорке все прошло хорошо, и она зря переживала. На все вопросы Бен отвечает уже привычное «все в порядке» и уходит наверх.

Я нашел себе жилье. — Б. Но ты ведь и так об этом знаешь. — Б. Я не была уверена, что ты позволишь ему помочь себе. — К. Мне не нужны подачки, Кейс. — Б. Но тебе нужна помощь. Просто прими ее. — К.

      У Бена чешутся руки, так хочется позвонить Виктору, рассказать о сегодняшней поездке. Может, баскетболист сойдет с ума от ревности и вернется домой. Он был бы злым, растрепанным, может даже рычащим, как зверь. Он был бы собой, родным и необходимым. От воспоминаний ноет в груди.       Бен обещал не звонить. Он обещал Андерсену, что справится. Поэтому Бен ничего не делает. Он желает «спокойной ночи» фотографии Вика на телефоне, затем отключает его и ложится в постель. Он устал и морально, и физически. Может быть, с утра станет легче. Отец часто говорит, что утро вечера мудренее.