Ты меня ненавидишь?

Глава 30.

      Больше четырех часов в пути. Они пересекают границу Чикаго еще засветло. Хантер не просыпался всю дорогу, и это безумно радует Бена. Он покормил его перед самым отъездом, что было не лучшей идеей. Но ведь малыш спал. Если бы что-то было не так, Хантер поставил бы на уши всю округу своим плачем. Капризность малышу досталась от матери.       В итоге, Бен тоже заснул, прислонившись к стеклу. Окутанный уверенностью, которую излучал Майк, и тихой музыкой, он позволил себе расслабиться. Возможно, слишком сильно, потому что прикрытые на минуту глаза не открывались до самого Чикаго. Парнишке снился залитый солнцем парк, улыбающийся ребенок и чей-то почти стертый силуэт — уже не кошмар, но еще не радужные единороги.       Шеппард будит его после того, как паркуется около своего дома. Бен разлепляет сонные глаза. Потерянно оглядывается, пытаясь понять, почему они остановились. Он не сразу узнает улицу и дом, где был лишь однажды. Майк спокойно подходит к багажнику, достает сумки, а Бен неуклюже вылезает из салона и теперь нервно топчется рядом. — Я проспал всю дорогу. Черт возьми, почему ты меня не разбудил? — Потому что тебе нужен был сон.       Простой ответ на слишком экспрессивный вопрос. Бен чувствует себя эмоциональным придурком рядом с Майком. Так было всегда, еще со времен учебы в старой школе. Нет, Бен знал, что у Майка были эмоции, но всегда удивлялся тому, как тот мастерски держит их в себе. Чертов мистер вулканец, честное слово. Шеппард лишь раз вышел из себя при Хадсоне. Тот пон-фарр закончился плачевно. Даже после двух с половиной лет от одной мысли, что это может повториться, у Бена начинается паника.       Бен снова застывает на пороге. На этот раз у него на руках ребенок, который явно недоволен задержкой и отсутствием своего плюшевого друга. Майк огибает его, ставит тяжелые сумки на пол в прихожей. Бен продолжает заворожено смотреть по сторонам. — Ты будешь застревать каждый раз? — Я привыкну. Наверное.       Майк хмыкает. Забирает у парня рюкзак и проходит к комнатам. Бен спешит за ним. Шаппард открывает правую дверь. Отходит, пропуская вперед Бена. Тот стоит столбом посреди комнаты с приоткрытым ртом. Майк насмешливо фыркает, довольный произведенным эффектом. Он уходит в коридор и возвращается уже с вещами. О, Майк прекрасно знает, что Бен в состоянии принести их сам. Хадсон не какая-нибудь кисейная барышня. Просто Майку нравится ему помогать и нравится вид смущенного непривычной заботой мальчишки. Это его личное эстетическое совершенство. — Ты волшебник, Майкл, мать твою, Шеппард, — сообщает Бен без тени сарказма. — Майкл Элизабет Шеппард. — Что? — Мое полное имя, — пожимает плечами парень.       Он распахивает занавески, впуская в комнату солнечный свет. Бен осматривается, все еще удивленный откровенностью своего нового соседа. Спальня по-прежнему кажется огромной, даже разделенная пополам. Майк заменил кровать с балдахином на менее большую и помпезную. Впрочем, сиреневое покрывало осталось на своем месте. Мольберт по-прежнему стоял у окна. Шкаф чуть сдвинут, чтобы влезла детская кроватка. Над ней висел забавный мобиль со звездочками и корабликами. Бен с сожалением думает, что его придется снять еще на месяц, иначе косоглазие Хантеру обеспечено. Рядом с кроваткой невысокий комод, удобный для детских вещей. На нем уже стоит большой плюшевый голубой слон и фигурка небольшого корабля. Видимо, кто-то в этой квартире очень любит корабли.       Бен опускает Хантера в кроватку, накрывает его теплым мягким сиреневым одеялом. Малыш заинтересованно тянет ручки к мобилю, но Бен качает головой и, покопавшись, снимает занимательную вещицу. Замечая разочарование Майка, Бен улыбается и кладет мобиль на комод. — Еще рано. Мы повесим это, когда ему исполнится три месяца.       Тот пожимает плечами и подталкивает его к ванной. Дверь приоткрыта. Майк сам включает свет, неловко касается чужого плеча. Внутри Бен видит пеленальный столик и шкаф с у несколькими упаковками Pampers, салфетками, присыпкой. На кафельной стене висит сетка с резиновыми игрушками. В самой ванне лежит пластмассовая ванночка. На двери висят белое и зеленое махровые полотенца, а еще белый банный халат для Бена. Он сжимает пальцами мягкую ткань, прижимает к лицу, вдыхая нежный цветочный аромат. — Можно я тебя обниму?       Майк улыбается в ответ, разводит руки в стороны, раскрывая объятия. Бен обнимает его, вкладывая в объятия всю свою благодарность. Всего лишь на одно мгновение ему кажется, что он сможет простить Шеппарда. Не сейчас. Может не через год. Но когда-нибудь точно сможет. Он думает об этом всего секунду. Не больше.       Поток мыслей прерывает оглушительный крик из комнаты. Бен разрывает объятия. Ему неловко стоять так близко и иметь возможность разглядеть каждую родинку на загорелой коже. — Извини. Долг зовет. — Я оставлю вас. Смесь в ближайшем к холодильнику ящике. — Спасибо.       Майк кивает, давая понять, да, он осознал, что в это «спасибо» включено гораздо больше благодарности, чем за сообщение о том, где хранится детская молочная смесь. В этом «спасибо» так много всего, что сам Бен не до конца понимает, что хотел сказать. Возможно, поэтому молчаливый кивок кажется единственно уместным ответом. Он уходит, ничего больнее не сказав.       Хадсон готовит смесь, перемещаясь по незнакомой кухне так легко и свободно, будто всегда здесь жил. Майк в своей комнате. Дверь приоткрыта, и Бен видит, что тот сидит на кровати с ноутбуком на коленях. Парень что-то сосредоточенно читает, изредка делая пометки в блокноте. Бен упирается руками на стойку, ожидая пока подогреется смесь. Он давно не чувствовал себя настолько спокойно и защищено. — Майк позаботится о нас, малыш, — шепчет Бен, поднося бутылочку к тянущемуся за ней Хантеру, — Мы больше не будем одни. Он обязательно о нас позаботится.       Самое странное, что Бен действительно верит в свои слова. Нет, он не сдался. Он перестанет страдать, возьмет себя в руки, заведет новых друзей, закончит академию и станет одним из самых известных художников в мире. Он возьмет от этой новой жизни в Чикаго все, что она может ему предложить. Он воспитает сына, сделает его счастливым и, возможно, заведет собаку. Если Майк позволит.       Хантер в кроватке прижимает к себе своего любимого зайца. Он сонно жмурится и зевает. Бен продолжает покачивать колыбель. Когда малыш крепко засыпает, он отправляется распаковывать вещи. Он и подумать не мог, что за свою недолгую жизнь успел накопить столько багажа.       Он уже заканчивает с бесконечными футболками, когда звонит телефон. Это Кейси. Девушка тарахтит в трубку, как пулемет, не давая вставить слово. В итоге Бен, под конец разговора начавший клевать носом, отключает вызов и идет в соседнюю комнату. Дверь все еще приоткрыта. Он помнит, Майк говорил, что его комната всегда открыта для Бена, но будет здорово, если тот станет стучаться, прежде чем войти. Парень тихонько скребет костяшками по деревянной двери. — Входи, — слышится из-за двери. — Я принес чай. Черный, две ложки сахара.       Майк благодарно кивает. Забирает горячую кружку. Он и не думал, что Бен запомнит, какой чай ему нравится. Это неожиданно греет душу. Значит, у него есть шанс на прощение. Хоть и призрачный, но есть. Вот только наивностью Шеппард не страдал никогда. Он знает причину проявления такой заботы. Майк вздыхает, ставит кружку на тумбочку у кровати, возвращая свое внимание к ноутбуку. — Они могут приехать в среду. Я уеду на работу, меня не будет до самого вечера, — говорит Шеппард, заметив удивленный взгляд, добавляет, — Я же предупреждал: здесь очень тонкие стены.       Бен забыл об этом. Подруга звонила десять минут назад, откровенно напрашиваясь в гости. Он понимает, она просто хотела проведать их с Хантером, убедиться, что Шеппард такой хороший, каким хочет казаться, и, конечно, что Бен очнулся от своей личной трагедии. Он чувствует, как краснеют его щеки. Он набирает SMS Кейси о том, что в среду в 11:00 он будет ждать их здесь, а потом присылает адрес. — Кейси просто переживает.       Голос звучит виновато. Стоп. Что? Почему он оправдывается? Бен готов постучаться головой о стену. Почему он должен оправдываться за то, что лучшая подруга не доверяет его новому соседу? Учитывая их прошлое, нельзя было ждать от девушки иного поведения даже, несмотря на то, что она буквально заставила Бена согласиться на это соседство. Хорошо, что родители не звонят каждые полчаса, желая убедиться в безопасности сына. Каждодневные разговоры и так напрягают.       Видимо, Майк тоже принимает его слова за оправдание. Он допивает свой чай одним большим глотком. Не глядя, возвращает кружку в дрожащие руки художника, отрывает взгляд от экрана и интересуется: — Что-то еще?       Бен качает головой. Забирает пустую кружку и уходит. Он несколько минут тратит на игру со светящимся смесителем, пока моет посуду. Бен стоит на кухне и прежде чем понимает зачем, он говорит то, чего никогда от себя не ожидал. Его голос в тишине квартиры звучит слишком громко. Зато он уверен, что будет услышан. — Завтра ужин на мне. Он не станет говорить, что готовить, скорее всего, все равно придется Майку, потому что Бен не сможет сделать ничего серьезнее яичницы и не спалить при этом добрую половину квартиры. Тина научила его печь пироги и печенье, но приготовить достойный ужин он пока не мог. Нет, ему не стыдно. Он только начинает самостоятельную жизнь. Нужно время, чтобы научиться быть взрослым.

***

      Эти несколько дней пролетают незаметно. Майк постоянно задерживается на работе с утра до позднего вечера. Если он не на работе, то сидит в комнате за компьютером. Бен приносит ему чай. Черный, с двумя ложками сахара. Получает благодарную полуулыбку, ждет, сидя на краешке кровати и болтая ногами в воздухе, пока кружка опустеет, забирает ее и уходит. Он не чувствует себя неловко, не чувствует себя лишним или использованным. Его никто не просит об этом. Бен просто пытается быть… благодарным.       Хантеру явно пришелся по нраву новый дом. Он почти не просыпается по ночам и с интересом обследует взглядом новую территорию, когда отец таскает его по квартире. Бен успешно развивает в себе навыки кулинарии. Шеппард выглядит довольным и еще ни разу не отравился, поэтому Бен начинает готовить каждый день, освобождая от этой обязанности вечно занятого Майка.       Он как раз закончил натирать специями куриную грудку, как за окном раздается жалобное гудение. Бен с ужасом наблюдает, за Кейси, паркующейся рядом с его машиной, которую Майк уже успел пригнать от дома Хадсонов. Кто вообще пустил ее за руль? С пассажирской стороны вываливается Кеннет. Буквально. Задницей на землю. Судя по бешеному взгляду и встрепанным волосам, он задается тем же вопросом. Вряд ли ему нравится, как водит его девушка, которая выглядит до неприличия довольной. Раздается писк звонка. Бен открывает дверь, быстро проверяет, не проснулся ли Хантер, и возвращается к гостям, ругающимся на лестнице. — Я больше не пущу тебя за руль, сумасшедшая! — зло шипит Кеннет. — Разбудите мелкого, сами будете его укачивать, — строго предупреждает их Бен, пожимая протянутую руку.       Он обнимает Кейси. Отбирает у нее торт и уносит на кухню. Бен знает, что подруга пьет черный сладкий кофе, а Кеннет вроде как зеленый чай. Они настолько разные. Как им вообще удается быть вместе и выглядеть такими счастливыми? Бен не завидует. Может быть, только самую малость. В любом случае, это не мешает ему радоваться за друзей. — Ничего себе квартирка, — выдыхает она, — А мы ютимся в одной комнатке!       Девушка обиженно дует губы, расхаживая по кухне-гостиной. Она с интересом рассматривает картины старшей сестры Шеппарда. Бен тоже сразу заметил их. В прошлый его приезд, стены были пусты. На одной картине изображены колокольчики, а на другой — пейзаж дождливого Чикаго. Он почему-то думает, что вторая картина была написана Хоуп после расставания со своим парнем, то есть в момент ее переезда в эту квартиру.       Прекрасные, чувственные картины ненадолго привлекают внимание мисс Мартин. Кейси направляется к комнатам. Дергает за ручку одну из дверей. Бен прижимается к ней плечом, не давая открыть. — Это комната Майка, — объясняет Бен.       Кейси кивает. Она почему-то думала, что Майкл будет запирать свою комнату, когда его нет дома. Вслух она ничего не говорит. Толкает другую дверь и проходит внутрь. Девушка застывает посреди комнаты точно так же, как и Бен несколько дней назад. Олсен за ее плечом присвистнул. Кейси обводит взглядом пространство вокруг. — Ничего себе! — шепчет Мартин, — И ванная отдельная!       Кеннет закрывает лицо ладонью. Их квартирка на самом деле не так плоха, просто Кейси любит ко всему придираться, и оба парня это отлично знают. Бен лишь пожимает плечами, пока подруга кружит по комнате. Кейси — талантливая художница, она просто не могла не заметить мольберт, стоящий у окна. — Ты уже рисовал? — Ни разу не садился за него, — честно отвечает Бен.       Мартин настороженно оглядывает друга. Она помнит, когда Майк… обидел его, Бен не рисовал четыре месяца. Больше таких перерывов у Хадсона не было: ни до, ни после. Ей кажется, что сейчас он говорил не конкретно об этом мольберте, а вообще о рисовании в целом. Потерять Виктора для Бена было чуть ли не больнее, и они все это понимают.       Парень ловит ее взгляд. Ему осточертели жалость и всеобщее понимание. Он сбежал из дома, чтобы на него так не смотрели. Майк на него так не смотрит. Если Хадсон его бесит, тот вскидывает бровь и смотрит на него как на говорящую блоху — снисходительно, вплоть до презрительности, но никогда — с жалостью. Никогда.       Они сидят за столом на кухне. Кейси привычно болтает обо всем на свете. Парни рта раскрыть не успевают, слушают уютную болтовню, кивая в нужных местах. Бен и не думал, что так соскучится по ней. Когда жизнь всячески издевалась над ним, Кейси неизменно была рядом, заряжала своим позитивом и поддерживала во всех трудных ситуациях. Бен смотрит в искрящиеся голубые глаза и улыбается. Кеннет притягивает девушку к себе, целуя в макушку. Он не представляет свою жизнь без нее. Без них обоих.       Из комнаты раздается плач. Бен устало прислоняется головой к столу. Кейси подскакивает на стуле, порывается бежать по направлению спальни, из которой доносится крик, но останавливается. Смотрит неуверенно, будто спрашивая разрешения. Бен машет рукой, мол, давай, иди. Кейси убегает. Бен с облегчением выдыхает. — Так, значит, вы с Шеппардом теперь вместе?       Кеннет ковыряет ложкой кусок торта. Бен стоял у плиты, следил за жарящейся картошкой. Он как раз делает глоток чая, когда Кеннет задает вопрос. Вода шипит на раскаленной сковороде. Бен вытирает рот и гневно смотрит на своего… друга. — Нет, мы не вместе. То есть… Я с ним живу, — неуверенно говорит парень, — Он временно содержит меня и моего ребенка, но мы не вместе! — шипит Бен. — Тоже мне, оскорбленная невинность. Я не хочу тебя обидеть. Наоборот, мне кажется, было бы здорово, если бы ты, ну…- Кеннет запинается, — Встретил какого-нибудь хорошего парня что ли. — Я думал, ты ненавидишь геев. — Мой старший брат гей. Он живет в Нью-Йорке. Он женат и воспитывает очаровательных двойняшек. Я не ненавижу геев, Хадсон. — Но тогда… Стоп, — Бен взмахивает руками, — Почему ты ненавидел меня в школе? Постоянно оскорблял. И вообще, какого черта это было тогда? — Я ненавидел тебя. Твое очевидное гейство было предлогом. Так было проще настроить команду против Вика, — честно говорит Кеннет, — Я ненавидел силу внутри тебя. Я боялся ее. Несмотря ни на что, ты не сдавался, не покорялся. Ты всегда ходил так, не опуская голову, и смотрел своими зелеными глазищами, будто видел всех насквозь. Было что-то такое в твоих глазах. Да и сейчас есть. Только я больше не ненавижу тебя, потому что не боюсь. — Что в моих глазах? — тихо спрашивает Бен. — Не знаю. Свет, может быть? — пожимает плечами Кенни, — Думаешь, я один увидел это? Кейси тоже притянула эта искра. Вик просто рехнулся, когда впервые увидел тебя. А Шеппард… Он попытался стереть этот свет. У него не вышло и сейчас он, я уверен, благодарен Богу за это.       Бен замирает. Его удивляют не столько откровения Кеннета, сколько его осведомленность о случившемся в старой школе. Бен точно ему не говорил. Просто не мог сказать. Даже несмотря на их завязавшуюся дружбу. Это не было той историей из прошлого, которой принято делиться с друзьями. — Ты знаешь? — Да. Это вышло случайно, не вини ее. Перед твоим переездом сюда ее мучили кошмары. Она кричала во сне. Ну, я решил узнать, что происходит. Кейс рассказала. Ты ведь знаешь, если вдруг что, ты всегда можешь прийти к нам. Тебе даже не обязательно предупреждать заранее. — Майк заботится обо мне. Он не причинит нам вреда. Виктор и Кейси ему доверяют. У меня тоже пока не было причин для сомнений.       Таймер на духовке громко пищит. Ужин готов. Бен достает противень с кусочками грудки из духовки, выключает огонь под картошкой. Пахнет восхитительно. Скоро придет уставший Майк и сможет поужинать. Бен ловит себя на мысли, что он, словно прилежная женушка, дожидается с работы и кормит уставшего мужа. Он улыбается глупым мыслям и возвращается к Кеннету, прикончившему, наконец, свой кусок торта.       Хадсон обнимает себя за плечи, поворачивается лицом к парню. Он совершенно не уверен в уместности вопроса, учитывая то, как в прошлый раз Кеннет ясно дал понять, что сообщит, если будет что-то важное. Но прошел месяц без новостей, ему нужно услышать хоть что-нибудь. — Он писал?       Кеннет поднимает на него усталый взгляд. Бен буквально видит внутреннюю борьбу Олсена. Видит, как парень скрупулезно обдумывает каждое свое слово. Кеннет отвечает неохотно, и вряд ли бы он сам смог объяснить почему. — Писал. — Он в порядке? — Я могу дать тебе телефон, и ты напишешь ему сам. Номер же мой. А его отец убежден, что я мечтаю переехать машиной твою сладкую задницу. Он не станет копаться в сообщениях от меня.       Бен отрицательно качает головой. Он не сомневается ни секунды в правильности своего решения. Вик хотел, чтобы он продолжал жить без него. Эти сообщения сделают больно им обоим. Даже Кеннет уверен, что его лучший друг никогда не вернется домой. Кажется, Бену пора сдаться. — Напиши ему, что я хочу, чтобы он всегда оставался собой. Мне будет достаточно этого, чтобы… В общем, напиши ему, что у нас все хорошо.       Кеннет пожимает плечами, достает из кармана телефон и печатает сообщение, специально повернув экран к Бену. Олсен закусывает губу, сосредоточенно набирая предложение. Он не хочет напортачить, будучи единственным способом общения этих двоих. Парень демонстрирует свою работу и, дождавшись несмелого кивка, отправляет.

Мой брат хочет, чтобы ты всегда оставался собой, и ему будет достаточно этого, чтобы продолжить жить без тебя. Он очень сильный. Он отлично справляется. — К.

      Нехитрая конспирация смешит даже их самих. Ответ приходит через минуту неуютного ожидания, наполненного сопением Олсена и нервным постукиванием пальцев Бена по столу.

Передай ему, что я всегда буду собой. И надеюсь, он не разочаруется во мне и не возненавидит меня за это. — В.

— Я никогда бы не смог ненавидеть его.

Он никогда не сможет, даже если захочет. Мой брат такой тупой. — К. Не тупой — эмоциональный. Позаботься о нем, чувак. — В. Есть, мой капитан. — К.

      Бен видит последнее сообщение и не может не улыбнуться. Виктор продолжает оберегать его. Он переживает за него и даже оттуда ухитряется заботиться. Бен безумно скучает по нему. Но стоит ему подумать об этом, как из комнаты к ним выходит Кейси с Хантером на руках. Малыш дергает девушку за волосы и беззубо улыбается.       Гости уходят, оставив после себя наполовину съеденный торт и гору немытой посуды. Бен усердно намыливает тарелки. Он уже заканчивает, когда слышит, как поворачивается ключ в замке, и дверь в квартиру открывается. — Пахнет вкусно, — с порога говорит Майк. — На вкус не хуже, вроде как, — с сомнением отвечает Бен.       Судя по удовлетворенному лицу Майка, еда действительно получилось достаточно съедобной. Бен ставит перед ним чашку с чаем. Майк благодарит его улыбкой. Они практически всегда общаются таким образом. Либо кидают друг на друга свирепые взгляды, либо слегка приподнимают уголки губ. Бен улыбается в ответ и уходит к себе. Несмотря на целую гору неглаженного белья, этот день можно по праву считать замечательным.