Гейский квиддич

— Стэн, прекрати лапать Тимми! — Наблюдая, как горе-загонщики, зависнув на мётлах рядышком, вовсю милуются, позабыв про тренировку и вообще всё на свете, Оливер едва не кинул в них Конфундус. — Чтоб вас так! Следите за бладжерами, пока они нам всем тут мозги не вышибли. Тимми с видимой неохотой отстранился от своей великой любви, скроил обиженную мордочку. — Ты тиран, Олли! — заявил с трагизмом, вздохнул нарочито громко, но под выразительным взглядом сурового капитана всё-таки отлетел в сторону. Проводив его глазами, в которых отразилась вся скорбь вселенной, Стэн угрюмо нахохлился и завис в нескольких ярдах. Но по-прежнему продолжал пялиться. — Идиоты, — фыркнул Оливер и обречённо застонал: чёртовы засранцы, даже не разозлишься на них как следует! Вот вроде бесят своими любовными заскоками, но при этом такие... милые. Тьфу! Эта неординарная парочка начала сводить всех с ума с самых первых минут первой же тренировки. Казалось, им вовсе до фонаря квиддич и все командные дела, они были настолько поглощены друг другом, что иногда у Оливера всерьёз возникала мысль снять ремень и всыпать обоим по задницам. И плевать, сколько им лет и как они выглядят, если ведут себя как озабоченные подростки. Впрочем, и выглядели эти псевдоподростки тоже колоритно. Тимми — высокий, тонкий-звонкий и ещё по-мальчишески нескладный, следил за какой-то там особой маггловской модой, чем неизменно вызывал у добропорядочных сограждан-волшебников эстетический шок. С этим невозможно (да и незачем) было бороться, требовалось просто привыкнуть и смириться. То он щеголял в облегающих канареечных штанах, то напяливал немыслимо пёструю куртку — столь блестящую, что глаза слезились и болели. Топы и майки с вырезом, шорты со стразиками... Короче, типичная принцесса. Правда, ни манерностью, ни капризами их «принцесса», надо отдать ему должное, не страдал, всегда был весел, улыбчив и обладал лёгким характером. Куда более молчаливый Стэн — на голову ниже его, зато значительно шире в плечах. Крепкий, накачанный, он напоминал брутальную тумбочку. Забавно было наблюдать, как этот аналог питбуля с вечно зверской рожей и угрюмым видом резко преображается вблизи своего мальчика и носится вокруг, трясясь над каждым чихом и по-дебильному улыбаясь. Это было и смешно, и одновременно трогало, потому-то и сердиться на них не выходило, хотя в квиддиче оба разбирались как Оливер в балете, а на тренировках то и дело обжимались, вместо того чтобы сосредоточиться и хотя бы сделать вид, что работают. И остальная часть команды как на подбор: Ади худо-бедно выполнял своё предназначение, но по-английски говорил через пень-колоду и с таким жутким акцентом, что уши в трубочку сворачивались. Уэйн ужасно боялся, что друзья-гомофобы прознают о нём правду, и параноил по-страшному: часто зависал на метле, начиная нервно оглядываться по сторонам, словно выискивая притаившегося шпиона. А вот Луи был чудо как хорош, забивал квоффлы как бог, и единственное, что портило его — полная неспособность играть в связках и вообще в команде. Этакий волк-одиночка. Оливер удручённо вздохнул и усилием воли переключился с грустных мыслей на тренировку — если то, что происходило сейчас на поле, можно было назвать тренировкой. — Стэн, твою мать!!! — рявкнул он, видя, как тот снова тишком подбирается к Тимми. — Бладжер справа! Первым на окрик среагировал, как ни странно, Тимми: встрепенулся, отлепил от ненаглядного светлы очи и с силой взмахнул битой. Удар получился красивым, что и говорить. Вот только с траекторией беда: взмыв вверх, отбитый бладжер на запредельной скорости понёсся прямо на Оливера, и тому понадобились все чудеса реакции, чтобы избежать столкновения. — Упс, — Тимми смущённо улыбнулся, повёл виновато плечами. — Извини, кэп. Тот ошалело потряс головой. — Ну... исключая факт, что ты чуть не угробил меня, отлично сработал, — пробухтел сдавленно и коротко свистнул, давая всем знак спуститься на землю. Приземлился, поманил пальцем, созывая команду в кружок. — А что, тренировка закончить? — удивился Ади. — Я не поймать снитч! — Да какой, к чёрту, снитч, — махнув рукой, Оливер безнадёжно вздохнул. Оглядел своих бойцов внимательным взглядом. — Парни, — начал проникновенно, — я вам честно скажу: мы играем как дерьмо. — Хуже, чем дерьмо, — Луи раздражённо сплюнул себе под ноги. — Любой первокурсник наваляет нам по уши. — Фу-у, злюка, — протянул Тимми и посмотрел ясными глазами. — Может, мы просто ещё не сыгрались друг с другом? Ведь прошло так мало времени. Вот если бы... — Боюсь, не в этом дело, — скорбно заметил Оливер. — У нас каждый занят черт-те чем, нет единства и нет интереса. Все дружно вздохнули. — Нужна общая цель, — постановил Оливер, правильно истолковав реакцию, и скосил глаза вбок. — Вот ты, Уэйн... Ради чего ты сюда пришёл? — Э-э... — не ожидая вопроса, тот завис не меньше чем на минуту. Подумал, почесал затылок. — Отводить душу, — буркнул наконец. — Спайк и Чейз, да и все остальные мои дружки только и могут целыми днями шататься по кабакам, надираясь как свиньи. Обсуждают, кто, как и сколько баб смог за раз, и постоянно отпускают сальные шуточки про гоми... про геев. Знаешь, как достало! — Догадываюсь, — усмехнувшись, Оливер кивнул, принимая к сведению информацию. — А ты, Луи? — Мне нравится квиддич, — отрезал тот. — Хочу доказать этим натуральным ублюдкам, что никто не хуже их. — Ясно. Ну а вы? — Оливер посмотрел на Тимми и Стэна, уже успевших сплестись в тесных объятиях. — Мы... — Тимми запнулся на секунду, озадаченно потёр лоб. — Просто ты был такой лапочка, когда звал нас в команду, — признался с обворожительной улыбкой. — Мы не смогли отказать. Оливер помолчал, переваривая новости. — Ну, хотя бы честно, — произнёс с грустью и уныло вздохнул, как наяву представляя ухмыляющуюся рожу Мэта, когда придётся сообщать ему о капитуляции в пари и своей полной несостоятельности как капитана команды геев. А потом останется или свалить из страны, или повеситься. Видимо, суицидальные мысли так явственно отразились на его лице, что сокомандники тревожно переглянулись. — Олли, — Тимми шагнул к нему, сочувственно похлопал по плечу, — не расстраивайся, ладно? Прости, я... — он запнулся, перехватив взгляд своего парня, мимолётно кивнул и исправился, — то есть мы — мы со Стэном — обещаем больше не валять дурака. В конце концов, на кону наша репутация! — он негодующе всплеснул руками и подбоченился, невольно вызывая у всех улыбку. — Не могу же я допустить, чтобы кто-то посмел думать, что мы ни на что не годимся. Это же фу! — Ещё какое фу, — невозмутимо поддакнул Стэн, и впервые на его мрачной физиономии проступила улыбка, правда, слегка кровожадная. — Мы им зададим. Потому что если не зададим, они поднимут нас на смех, и тогда я им так навешаю, что мало не покажется. Меня арестуют и отправят в Азкабан, а мне нельзя в Азкабан — Тимми расстроится, — заключил с сокрушительной логикой и решительно стиснул черенок своей метлы. Это была его самая длинная речь на памяти Оливера. Он недоверчиво посмотрел — шутит или нет? — но тот выглядел необычайно серьёзно. — Вот именно, — согласно припечатал Луи. — Пора брать себя в руки, хватит сопли распускать. У нас мало времени, а мы тратим его на ерунду, — и вопросительно глянул на последних не высказавшихся — Уэйна и Ади. — Я не понять половина, но я согласен, — тут же уверил Ади и задрал для убедительности подбородок. — Я — как все! Уэйн смерил его снисходительным взглядом и неожиданно расхохотался, становясь совершенно непохожим на себя. — Эх ты, чудо заморское, — он добродушно потрепал «чудо» по взъерошенному затылку. — Пойдём, подберём тебе нормальные перчатки — у меня где-то завалялись в амбаре, от младшего брата, надо поискать. А то с этим рваным старьём ты, не ровён час, кости себе переломаешь. Где ты вообще их достал-то... — Он взял Ади за руку и потянул за собой. По-прежнему улыбчивый как весеннее солнышко, тот даже не помышлял сопротивляться и покорно потопал следом. — Кстати, парни, — Уэйн вдруг остановился и обернулся через плечо, — как насчёт того, чтобы сходить в воскресенье на квиддич? Всё-таки четверть финала. Я могу достать на всех билеты... — последние слова его потонули в одобрительном гуле сразу пяти голосов. * * * Стадион выглядел так же, как много лет назад, во время памятного матча Ирландии против Болгарии, который закончился нападением Пожирателей. Оливер чуть улыбнулся, вспоминая. Тогда он только-только закончил Хогвартс и мечтал поступить в «Паддлмир Юнайтед». Но обстоятельства сложились иначе, и не сказать чтобы он был недоволен — квиддич всё равно всегда присутствовал в его жизни. До недавнего времени присутствовал. Он невольно поморщился, всё ещё не до конца веря, что за какие-то несколько дней его жизнь так круто изменилась, и, похоже, навсегда. Из-за дурацкого поцелуя! То есть... Нет, если по-честному, поцелуй был вовсе не дурацким, он был очень... очень волнующим, да. Наверное, это стоило того, чтобы теперь вся жизнь перевернулась вверх дном. В воображении снова возникли знакомые губы, упругие, горячие и податливые... Оливер сглотнул, чувствуя, как перехватывает дыхание и потеют ладони, замер на несколько секунд, жмурясь и отсчитывая гулкие удары сердца, и чуть не застонал вслух: мать Моргана, да он совсем уже помешался! Всё это время он только и делал, что боролся с собой, загружал себя работой, делами, чем угодно, лишь бы не думать, не вспоминать, ни в коем случае, ни за что, никогда... Но сколько можно игнорировать очевидное? Он же не трус вовсе, может, пора признать кое-что? Например, что он — полный неудачник. Потому что только неудачника угораздит безответно влюбиться — до одури, до мозгов набекрень! И в кого — в самого неподходящего на свете человека. Влюбиться, о Мерлин! Неужели он и вправду... влюбился? Сотни раз Оливер мечтал об этом, представлял, как это произойдёт, но даже в самом страшном сне не мог предугадать реальность. Мало того, что в парня втрескался, мало что в натурала, так ещё и во Флинта, чтоб его! Вообще, с этим делом всё было мутно. Вроде Марк оттолкнул его, но морду так и не начистил. Вроде разозлился, но вёл себя подозрительно тихо. Почему? Даже в общей склоке в баре не участвовал, а ведь он пострадавшая сторона, ему сам Мордред велел! Повисшая тяжёлым грузом неопределённость давила и выматывала. Если бы Марк устроил скандал, обматерил хотя бы, стало бы легче: конечно, плохо, когда тебя отвергают, зато всё чётко и предельно ясно, не надо мучиться и гадать, что к чему. Но нет, тот мялся, грузился, молчал — пойди пойми, что у него на уме. Странно, если честно: обычно Марк никогда не притворялся и ничего из себя не изображал, всегда что думал — то и рубил напрямую, не боясь последствий. А в тяжёлых случаях применял универсальный довод — кулак в лобешник, и плевать — друг, враг, сват или брат. Он был простым и понятным, без гнильцы за душой, и признавая это, Оливер всякий раз признавал и то, как сильно он вляпался, увяз по макушку. И продолжает увязать всё глубже. И что теперь делать? Стиснуть зубы и тупо терпеть, ждать, пока само отболит и отвалится? Да уж, перспектива. С другой стороны — а какой остаётся выбор? — Эй, Олли! — отвлёк его от тягостных дум задорный голос Тимми. Тот, нарядный, как рождественская ёлка, стоял у ворот и крутил головой, восторженно глазея на столпотворение вокруг. Остальная команда тоже обнаружилась поблизости. — Ты чего завис? Иди скорее сюда, наши места вон там. Оливер моргнул, сбрасывая оцепенение, и сверкнул улыбкой. — Иду! Сегодня великий день, четвертьфинал, они все так долго ждали его. Не время грустить и вспоминать неприятности. — Сейчас! — крикнул Оливер парням. — Пять минут! Взбодрившись и поддаваясь порыву, он бросился к ближайшему прилавку, где торговали всякой фанатской ерундой. — Сколько вот это? — ткнул наугад в разноцветные дуделки. — Впрочем, неважно, дайте на все, — и протянул деньги. — И вот это ещё, — добавил, углядев среди груды ярких безделушек отличный омнинокль. Вернувшись к парням, он со смехом вручил всем свои покупки, и они, весело хохоча и дурачась (даже мрачный Стэн и мало что понимающий, но по обычаю довольно улыбающийся Ади), опробовали их на деле, извлекая на свет чудовищную какофонию пронзительно-визгливых звуков. Но в царящую вокруг атмосферу оживлённого бедлама она как раз вписывалась, и друзья, затарившись напоследок сливочным пивом, отправились на трибуны. До начала матча оставалось не так уж много времени. * * * — ...И защитник в который раз отбивает квоффл! — разносился над полем чуть охрипший голос комментатора. Игра шла уже третий час подряд. — Ох, как, должно быть, негодует охотник противников — он так старательно использовал ту хитрую комбинацию, чтобы забросить мяч в кольцо. Но не судьба, господа, возможно, ему повезёт в следующий раз... Ого, что я вижу! — завопил он вдруг. — Неужто наконец появился снитч?! — Возбуждение на трибунах разом возросло на сотню градусов, болельщики загудели, приподнимаясь с мест. — Точно, снитч, — подтвердил комментатор. — Оба ловца уже заметили его и припустили в погоню. Вот сейчас-то всё и решится... — Оливер, — послышался прямо у уха взволнованный голос. — Оливер, слушай... Тот отмахнулся, не отрывая напряжённого взгляда от поля, где две крошечные фигурки на бешеной скорости неслись вслед за ускользающим золотым шариком. Пусть весь мир подождёт, ведь уже вот-вот... — Оливер! — снова позвал настырный голос, и под лопатки с размаху бесцеремонно что-то ткнулось. Больно, между прочим! Возмущённо фыркнув, Оливер обернулся, намереваясь прописать надоеде хороших звездюлей: — Эй, какого... — и осёкся, наткнувшись на Луи — бледного, испуганного, с откровенной паникой на лице. Луи! Всегда флегматичного и непробиваемого, как сфинкс. Что такого должно было произойти, чтобы довести его до невменяемого состояния? Луна с неба упала или третье пришествие Волдеморта случилось? Оливер помертвел, предчувствуя самое худшее. — Что? — прохрипел севшим голосом. — Что стряслось? — Олли, — повторил тот и сглотнул, переводя дух, — у нас проблема. Там, в туалете, драка... Их человек семь... Тимми и Стэн одни... Разом забыв про снитч, матч, четвертьфинал и прочие несущественные глупости, Оливер стартанул с места на хорошей спринтерской скорости. — Кто такие? — задыхаясь, продолжал он уже на бегу. — Не знаю, — Луи мотнул головой. — Гомофобы какие-то. Сначала прицепились к Тимми из-за его вида... При этих словах Оливер не смог удержаться от нервного смешка — вот она, погоня за модой, вылезла во всей красе! Сколько раз он повторял этому вздорному мальчишке, чтобы перестал эпатировать публику. Никто не запрещал ему быть принцессой, они с ребятами давно махнули рукой на его причуды, принимая и любя таким, какой есть, со всеми тараканами. Но то — они, а грёбаное «приличное общество» не настолько терпимо: чопорные соотечественники всегда отторгали, отторгают и будут отторгать нестандартное, так уж повелось. Конечно, прятаться или притворяться, выдавая себя не за того, кто ты есть, ни к чему, однако и нарочно дразнить и провоцировать людей тоже не стоит. Но Тимми на его доводы лишь легкомысленно улыбался, твердя, что на такой случай у него есть «личный телохранитель, который всегда прикроет принцессину задницу». — А что Стэн? — спросил Оливер у взволнованного Луи. — Взбесился, разумеется, — отозвался тот. — Кинулся на обидчиков, но тех куда больше. Их окружили, а я вырвался — и... — Ясно. Разыщи Уэйна и Ади, — велел Оливер, — они у палатки с напитками, за пивом пошли. А я — на подмогу к нашим. — Понял, — не сбавляя скорости, Луи развернулся и был таков. Готовый к чему угодно, Оливер влетел в туалет и замер от неожиданности, обозревая картину боя. К слову, особо-то боя пока и не было — полусогнувшись и хлюпая разбитым носом, Тимми стоял с заломленными руками у раковин в окружении двоих противников. И обоих Оливер прекрасно знал. Как и остальных налётчиков, что у противоположной стены пытались удержать рычащего и извергающего проклятия Стэна. Бывшая команда, в полном составе, чтоб их. Даже ему замену, судя по всему, уже нашли. При его появлении все повернули головы к нему. — Какая неожиданность! — справившись с удивлением, прокомментировал Мэт и ехидно прищурился. — Это ж сам Оливер Вуд, собственной голубой персоной. Нашёл новых друзей? Я должен был сразу догадаться, что где эти педиковатые рожи — там и ты рядышком. — Оставь его, — потребовал Оливер, не реагируя на подколку и как никогда жалея, что безоружен — памятуя давний роковой матч, Министерство пеклось о безопасности, поэтому стадион окружало несколько защитных куполов, а палочки при входе всем полагалось сдавать до конца игры. — А то что? — Мэт ехидно осклабился. — Заплачете от горя? Может, вам заранее платочки выдать, девочки? Сзади хлопнула дверь — к «полю боя» подоспели припозднившиеся Уэйн, Ади и Луи. Как раз вовремя. Пользуясь тем, что противники слегка отвлеклись, Тимми рванулся из захвата и вполне удачно оттолкнул одного, подставив ему ножку — не удержавшись на ногах, тот всей тушей налетел на второго, и оба с громкими криками и руганью рухнули на пол. Правда, почти тут же вскочили обратно, злобно сопя. Один подался вперёд, намереваясь, по-видимому, как следует проучить наглого сопляка. — Отвали, урод! — разгневанно завопил тот. — Н-на! Невольно обернувшись на визг, Оливер восхищённо присвистнул: ноги их «принцесса» задирал как профессиональный акробат. А ещё он был очень зол — впервые в жизни, судя по всему. По крайней мере, раньше они его никогда не видели таким агрессивным. И слава Мерлину: окажись Тимми взаправду девчонкой — справлять бы всем по Джо панихиду уже сегодня вечером. Учитывая размеры и остроту шпилек, которыми обычно снабжены среднестатистические дамские туфли... Словом, с пробитой в черепе дырой жить довольно сложно, даже если внутри этого черепа мозга ни капли нет. К счастью, несмотря на всю свою любовь к ярким тряпкам, к женской обуви Тимми страсти не питал, а потому прилетело Джо в башку не каблуком, а всего лишь увесистым ботинком на толстой подошве, размером со средневековый утюг (и весом, видимо, столько же). Как только Тимми таскает на себе такую тяжесть? Впрочем, кто их, молодёжь, разберёт с их новомодными веяниями. Оставалось надеяться, что до смертоубийства дело не дойдёт и Джо отделается фингалом под глазом и уязвлённым самолюбием. Потасовка между тем продолжалась, набирая обороты. Луи с рычанием на полном ходу врезался в обидчиков Стэна, разметав их в стороны и высвободив пленного. Оливер и Уэйн пытались разнять всех и навести порядок, а полностью деморализованный Ади бестолково метался в толпе, натыкаясь и на своих, и на чужих с одинаковой интенсивностью. — Scheisse!.. Scheisse!..[1] — растерянно повторял он. — Ах ты, паскуда! — заорал кто-то с противоположного угла, откуда слышался шум борьбы, сдавленные стоны и ругань. — Петух ряженый, он меня укусил! Гаси педиков, парни... — A-а-аrschloch!!![2] — перекрывая шум и суету, раздался вдруг надрывный вскрик, настолько отчаянный и пронзительный, что все замерли, отвлекаясь от разборок и оборачиваясь. Неловко завалившись на бок, Ади барахтался на полу, безуспешно пытаясь подняться. Слабо толкнулся ногами, взвыл и разразился потоком такой отборной брани, что даже незнание языка никому не помешало оценить красоту выражений. — Что с тобой? — Уэйн бросился на выручку. Морщась и баюкая повисшую плетнём руку, Ади кое-как поднялся на ноги, продолжая орать что-то в адрес своего обидчика, застывшего напротив. — Да не верещи ты, заживёт твоя клешня, — огрызнулся тот, дурацки хлопая глазами. — Сам виноват. Какого хрена ты мне под ноги кинулся, малахольный? — Halt die Fotze![3] — злобно припечатал Ади и вздёрнул подбородок. Оливер тоже подскочил к нему: — Ади, что... — Простить, Олли, — тот покачал головой, кривясь от боли. — Не смочь больше игра. Большой сыпь на зелья, теперь я долго быть маггловский гипс. — Понуро вздохнув, он поёжился и поплёлся на выход. Уэйн последовал за ним. — Доставлю его до колдомедиков, — бросил, не оборачиваясь, и оба вышли. Оливер проводил их потерянным взглядом, кое-как постигая смысл прозвучавших слов. Да как же так-то... Это что — Ади покалечился? Нет, не покалечился, а покалечили! Вот же ублюдки гомофобные! На всё пойдут, не гнушаясь никакими грязными приёмчиками. Сломать человеку руку! Это уже не просто подлость, это — через край. И всё ради чего? Только чтобы сорвать этот дракклов гейский квиддич? И ведь добились-таки своего — если матчу не быть, Оливеру в Уотфорд путь заказан, его навечно запишут в слабаки, и плевать всем на причины. А как матчу быть, если ловец выведен из строя? Оливер поднял взгляд, бледнея от бешенства. Он старался. Честно, старался сдерживаться, быть выше всего этого. Но, видно, такие, как Мэт, понимают только грубую силу. — Кэп, — сдержанно процедил Луи, плавным движением скользнув к нему и обозначившись прямо за спиной, — не сейчас и не здесь. Всё позже, уматываем отсюда. Тот едва заметно кивнул, давая понять, что у него всё под контролем. Конечно, Луи прав — надо оставить разборки и уходить, пока ещё кто-нибудь не получил увечье, но Оливер просто не мог спустить всё на тормозах, не в этот раз, у него руки чесались самолично удушить мерзавцев! Или хоть проучить. — Вам это даром не пройдёт, — холодно бросил он и недобро сощурился. — Что, брутальные самцы, испугались гомиков, да? По-честному выиграть кишка тонка, решили нас подставить? Гады. Подлые, гнусные сволочи, тряпки вонючие, ни на что не годные, а не мужики... Простенькая провокация удалась как нельзя лучше. — Кто испугался? — моментально завёлся вспыльчивый Мэт. — Мы испугались гомиков? Мы?! — он предсказуемо ринулся в атаку, выставив перед собой руки. А в следующую секунду хрипел и кашлял, согнувшись пополам от неслабого удара в солнечное сплетение. Задыхаясь от ярости, такой, когда уже море по колено и не страшно, даже если убьют, Оливер заломил ему руку за спину, больно выкручивая и вынуждая прогнуться ниже. Склонился к нему. — Где там твои платочки? — спросил вкрадчиво. Обычно чем злее он был, тем тише и спокойнее начинал разговаривать, а уж если переходил на шёпот, значит всё, следующая стадия — «Авада Кедавра!» и прикопанный в лесу труп. — Давай сюда, сопли тебе подотрём, слизняк. Тот трепыхнулся, шумно сопя. — Да пошёл ты, — просипел кое-как, всё ещё не до конца восстановив дыхание. — Что, сладенький, обидно, когда тебя «девочки» метелят? — Пус-сти, козлина. Не прикасайся ко мне! — Да очень надо, — Оливер хмыкнул и демонстративно отпихнул его от себя. — Я тебе уже говорил — ты не в моём вкусе, так что не мечтай. Нервно отпрянув, тот неприязненно сплюнул на пол. — Ничего, — буркнул он, — матч покажет, кто из нас мужики. Пошли, парни. В полном молчании агрессоры потянулись на выход. Один лишь Флинт остался стоять посреди комнаты, сверля непонятным взглядом Оливера. Тот моргнул и подавил желание протереть глаза: неужели Флинт тоже находился здесь всё это время? Надо же, он так запарился в этой суете и горячке, что совсем не заметил его. — Марк! — настойчиво окликнул Джо. — Что застыл, идём скорее! Не стой с этими педрилами, — и громко засмеялся напоказ, желая сохранить остатки потоптанной гордости — правая половина лица опухла и отекла, уже наливаясь красноречивой синевой под глазом. — Вот именно, — поддержал его до сих пор кипящий Мэт и глумливо скривился. — Тут дурно пахнет, сваливаем, пока не провонялись насквозь. Марк! — Да пошли вы, — выдал вдруг тот. И сторонники, и противники — все как один — потрясённо уставились на него с одинаковым изумлением. — Не понял? — первым разбил звенящую паузу Мэт. — Ты что, головой стукнулся? Быстро все на выход, и мы сделаем вид, что не слышали... — Закрой пасть, урод! — внезапно заорал тот, выныривая наконец из оцепенения и превращаясь в себя, такого, каким был всегда — ровно до того злополучного инцидента с поцелуем. А Оливер-то всё голову ломал, с чего это Мэт в команде за главного, вон как развернулся, небось и капитанские полномочия под шумок себе заграбастал. Да если бы Флинт не замкнулся в своём ледяном коконе, отрешившись от всего мирского, фиг бы кому что светило, он — прирождённый лидер, мигом бы всех построил и дисциплину навёл. Но он забил на всё и самоустранился. Видимо, упомянутый «инцидент» оказался для него поворотным, дал толчок, запустил в голове мыслительные процессы. Долго же до него доходило. «Тормоз», — с ласковой насмешкой подумал Оливер. Одна мысль о том, что Флинт, кажется, не такой уж гомофоб, а значит, возможно, не очень презирает Оливера за его поступок, заставила расплыться в дебильной улыбке. * * * Марк в это время продолжал разоряться, выплёскивая всё, что накопилось в душе за эти дни. — Задолбали вы! Затрахали, ясно? Весь мозг вынесли, недоумки. Мы уже забились на матч, договорились играть, так какого хуя вы к ним прицепились, зачем подставляете? Чего добиваетесь — чтобы всё сорвалось? Вуд прав: были бы мужиками, так на поле бы всё и выяснили! Кто есть кто, кого и как именно! — Он замолчал, переводя дух, и обратился персонально к Мэту: — А ты, дебил, знай — у тебя большие проблемы. Нормальных людей не парит, кто с кем кувыркается, а тебя подозрительно сильно волнуют их, — он мотнул в сторону неуместно улыбчивого Оливера и его окаменевших от шока приятелей, — задницы. Только о них и говоришь, всё не заткнёшься никак. Ты больной, Мэт. Педрила — это не тот, кто в задницу долбится, педрила — тот, кто по жизни баба и ведёт себя как баба. Вот ты и есть — педрила! — Что ты сказа-ал? — взвился тот, багровея. — А ну, повтори! — Ты слышал, — отрезал Марк. Повёл мощными плечами и выставил перед собой кулаки. — Только сунься, — предупредил хмуро, — удавлю. Всех, — добавил на всякий случай, обводя бывших друзей мрачным взглядом. — Ну ладно, Марк, хватит, — вмешался не на шутку струхнувший Джо, пытаясь погасить опасную свару. — Согласен, мы перегнули палку. Не надо было ломать руку тому немецкому недомерку, но он сам виноват: носился тут, путался под ногами. Ну случилось и случилось, что уж теперь, не помер же. Пойдём отсюда, а? — в тоне проскользнули заискивающие интонации. — Вот и шагайте, — милостиво разрешил Марк. — А я... — он запнулся, но упрямо тряхнул головой, — к ним ухожу. В команду. — То есть как это — к ним? — вытаращив глаза, обалдело спросил Джо. — Они же гомики. — А похуй, — заявил Марк. — Лучше с ними, чем с такими дерьмовыми душонками, как ты, Мэт и остальные. Те в замешательстве переглянулись. Мэт стиснул зубы, краснея ещё больше. — Ну и вали, предательская крыса, — процедил с презрением, отвернулся и потопал к двери, сделав знак друзьям следовать за ним. — Сам потом пожалеешь. — До встречи на матче, — хладнокровно пожелал ему в спину Марк и медленно развернулся к будущим «сокомандникам», к которым так лихо записался без спросу. — Ну, привет, педики, — брякнул, криво улыбаясь. Заметил, как те напряглись, и примирительно махнул рукой. — Чё, к себе-то возьмёте?.. — И замер, оценивая реакцию. * * * Забавно было наблюдать, как накалённая до предела атмосфера постепенно разряжается. Вот уже и Вуд не так грозно хмурит брови. И не столь угрожающе зыркает неулыбчивый крепыш за его спиной. Настороженно поджавший было губы здоровяк поодаль удивлённо приоткрывает рот, а потом бережно кладёт руку на плечо хлипкому пацану, разодетому так по-блядски, словно и вправду педик какой, а не нормальный приличный гей. Зато не робкого десятка оказался мальчишка: вон как лихо Джо ногой по морде съездил. Тот ещё долго будет вспоминать, как его в сортире какой-то голубенький задохлик побил. М-да, чего только в жизни не бывает. Марк усмехнулся своим мыслям и поднял выжидающий взгляд. Оливер в ответ моргнул, будто не веря. Но плечи немного расслабил и даже слегка улыбнулся. — Добро пожаловать, — хмыкнул он, беря себя в руки. — Ты как раз вовремя — у нас одного охотника не хватало. — И помрачнел, тут же вспоминая. — А теперь не хватает ловца, — добавил убито и вздохнул. — И я понятия не имею, кем его заменить. — Разберёмся, — твёрдо пообещал Марк, излучая спокойствие и уверенность. — А пока у меня есть ценное предложение — давайте свалим уже из этого вонючего сортира, мы тут целый час торчим! ____________________________ [1] Scheisse — дерьмо (нем.) [2] Arschloch — говнюк (нем.) [3] Halt die Fotze! — Заткни ебальник! (нем.)