Глава 6.
7 февраля 2019 г., 10:58
Северус Снейп страдал бессонницей. В тех редких случаях, когда ему все же удавалось унять непрекращающееся жужжание своего разума, его сон был коротким, прерывистым и мучил сновидениями, которые могли бы привести нормальных людей к кататонии и отсутствию связной речи в течение нескольких часов.
Он жаждал спокойного сна. Казалось ироничным, что, будучи мастером зелий, он не мог себе позволить или, скорее, не хотел варить зелье, которое позволило бы ему несколько часов благословенной отсрочки.
Но, конечно, зелья у него имелись: темные, кипящие, зловещие склянки, которые освободили бы его от всех сознательных мыслей на такое количество времени, на которое бы он пожелал. Но он никогда не варил их — никогда для себя. Вероятно, всему виной был это его внутренний садизм, рассуждал он.
Вполне возможно, лишь немногие люди на планете действительно заслуживали такого сна, и он был совершенно уверен, что он не входил в это число. Несмотря на тщетность своего положения, Снейп все равно улегся в постель в тот вечер, игнорируя балансирующую стопку пергаментов с каракулями, которые его ученики пытались выдать за домашнее задание.
Возраст давал о себе знать, и в последнее время он обнаружил, что уже не способен засиживаться так долго за работой до утра без неизбежной усталости.
Теперь холод подземелий добирался до него гораздо легче. А в подземельях всегда было холодно, без сомнения. Казалось, хорошее настроение, теплые мысли, все сладкое, милое, добродушное, что было в замке, вело себя, как горячий воздух, поднимающийся вверх и убаюкивающий жителей верхних этажей. Он отдал бы руку и ногу, чтобы уснуть, как первокурсник Хаффлпаффа.
Тихий шорох из камина за пределами его спальни заставил Снейпа сесть на кровати. Нахмурив брови, он отодвинул толстые одеяла и потянулся за палочкой на прикроватном столике, чтобы сотворить Люмос. Было уже за полночь, но, судя по звукам, кто-то пытался связаться с ним через камин.
К тому времени, когда Снейп отважился выйти в свой кабинет, поздний ночной посетитель ждал, повиснув в прохладном зеленом пламени камина.
Ртутные глаза Люциуса Малфоя нетерпеливо окинули взглядом фигуру Снейпа: от бархатных туфель до халата и слегка растрепанных волос.
— Обычно ты не ложишься так рано, — сказал Люциус вместо приветствия.
Снейп поджал губы, ощущая, как горький привкус страха покрывает его язык. Итак. Это будет одна из тех ночей.
— В дополнение к надзору за тихим кошмаром, которым является мой младший класс зелий, я должен был заменить Люпина сегодня днем, — ответил Снейп. Он решил поддаться слабости и подкрепиться чашечкой крепкого черного кофе. Мечта о сне в тот вечер быстро превращалась в безнадежную.
— Ах, — Люциус улыбнулся, повернув голову в сторону, чтобы посмотреть в ближайшее окно. — Я не знал, что блудный оборотень вернулся. Сегодня полнолуние? — спросил Люциус в светской манере. — Я не заметил.
Снейп занялся приготовлением кофе в той небольшой части своей кухни, которая не была полностью захвачена его постоянно расширяющейся лабораторией.
— Прошлой ночью было полнолуние. Сегодня он восстанавливается.
— Ты чертовски плохо выглядишь, Северус.
— Благодарю тебя, Люциус, — Снейп потер челюсть. У него была привычка стискивать зубы всякий раз, когда он пытался заставить себя заснуть. — Я вижу, заключение не улучшило твоих манер.
Люциус вскинул светлую бровь. Если прищуриться, то можно было принять его за сына. Снейп наверняка видел такой же жест на лице Драко много раз. Сходство, как всегда, было жутким.
— А должно было?
— Нет. Не думаю, — вздохнул Снейп. — Праздные шутки никогда не были твоей сильной стороной, Люциус. Полагаю, ты прервал мой отдых из-за чего-то необычайно важного. Твой доступ к камину иссякает через час, я предлагаю тебе поторопиться и сказать мне, чего ты хочешь.
Было время, когда подобное язвительное замечание стоило бы Снейпу презрительной насмешки Люциуса. Но те дни остались в прошлом. Прошли, но не были забыты, судя по тому, как сверкнула ненависть в глазах Люциуса.
Люциус Малфой в его нынешнем состоянии представлял лишь злобный ураган, упрятанный в воздухонепроницаемую железную коробку. Волшебник, который когда-то наводил страх и ужас, медленно угасал. Наказание за свои деяния лишило его и палочки, и внутренней силы. А без них все влияние Люциуса сводилось просто к имени.
Снейп мог бы найти судьбу Люциуса закономерной, даже заслуженной, но их истории были слишком похожи, чтобы занимать сторону морали.
Особенно, если эти истории оставляли несводимые метки.
Люциус слегка приподнял свою красивую голову, словно раздумывая, стоит ли делиться своей проблемой. Снейп был заинтригован. Старший Малфой редко казался неуверенным в себе, даже когда точно был не прав. Именно поэтому он и стал такой сильной личностью. Не все были способны к такой стойкой, хоть и частенько безосновательной уверенности.
И только Люциус мог так хорошо преподнести любую неправду.
— Драко, — проронил Люциус.
— Очевидно, — ответил Снейп обманчиво незаинтересованным голосом. — Боюсь, тебе нужно быть немного конкретнее.
Люциус вместо ответа поднял руку и коснулся своего уха длинным тонким пальцем. Снейп сразу все понял. Этот разговор предназначен только для его ушей. И осуществить это было практически невозможно, учитывая, что за камином Люциуса была установлена слежка. К счастью, существовали способы, гарантировавшие полную приватность. Ему придется отчитаться перед Дамблдором утром, но все-таки, будучи двойным агентом, Снейп имел свои преимущества: он мог спокойно превышать полномочия.
Снейп направил палочку на камин и произнес нужное заклинание.
— Он уже рассказал тебе, что посетил меня на выходных? — продолжил Люциус более требовательным тоном.
Снейп кивнул, выглядя подавленным.
— Твой сын сообщил мне о его поездке домой только по возвращении. Его отсутствие вызвало некоторую озабоченность у некоторых его однокурсников, которые ломились в мою дверь, чтобы убедиться, что твой сын напился во время выпускного и спрятался в скрытом убежище.
— Я и забыл, насколько сильно он вырос.
Люциус действительно казался задумчивым, свидетелем чего можно было стать не особенно часто. Снейп знал Люциуса достаточно хорошо, чтобы понимать, что означала эта легкая невнятность в его голосе. Определенно, вечер для думоотвода, подумал Снейп. Он ущипнул себя за лоб.
— Я был бы признателен, если бы ты сказал, что хотел, и мы покончили с этим. Я не привык разговаривать с осужденными пьяными Пожирателями Смерти в такое неподходящее время суток. Это не отразится должным образом на моей репутации, ты же понимаешь.
Глаза Люциуса загорелись холодным огнем.
— Ты чертов мерзавец.
Столкнувшись с ярым неудовольствием Люциуса, Снейп со стыдом ощутил приятную остроту узнавания. Однако выражение его лица оставалось холодным.
— От мерзавца слышу.
— Сложилась ситуация, которая может потребовать твоей помощи, — коротко сообщил Люциус, теперь его голос звучал раздражительно. — Драко в беде.
Снейп фыркнул.
— Когда уже неугомонный плод твоих чресл перестанет попадать в беды?
Он сделал глоток из своей чашки и опустился в потрескавшееся кожаное кресло. Когда-то это кресло принадлежало Дамблдору, и его возраст был около восьмидесяти лет.
Люциус сузил глаза.
— Беда, с которой помочь может только Эммануэль Борджин, ты, заносчивый мерзавец.
Эта фраза привлекла все внимание Снейпа. Он резко поставил кружку и встал. Взгляд на его лице заставил бы его учеников с первого курса спрятаться за их котлами.
— Что ты, во имя Мерлина, натворил, Люциус?
Люциус выглядел оскорбленным.
— Это не моих рук дело.
— Тогда, что натворил мой проклятый крестник, что это теперь требует сомнительной помощи Борджина?
По какой-то причине этот вопрос вызвал удивленный взгляд Люциуса.
— Гермиона Грейнджер, видимо…
Снейп моргнул.
— Продолжай?
— Они женаты! Они оба взяли на себя обязательства Фида Миа в эти выходные. Драко привел ее к нам домой, чтобы сообщить мне об этом. Хотел бы я сказать, что я могу справиться с этой ситуацией по-другому, — Люциус вздохнул. Он изучал потертый ковер перед камином Снейпа.
Люциус был прав. У них сейчас была проблема в масштабах маленькой катастрофы.
— Ничтожные глупцы… — Снейп кипел. — Из всех возможных идиотских выдумок!
Он мысленно призвал силы, чтобы не спросить, что именно сделал Люциус с мальчиком. Снейп пришел в себя, а затем воспроизвел мысленный образ Драко, когда мальчик пришел поговорить с ним по возвращении из Малфой-менора. Драко выглядел усталым, но, в целом, хорошо.
— Это всего лишь ошибка, последствия которой в скорейшем времени будут устранены, — заверил Люциус.
Снейп глубоко вздохнул. Как мало Люциус знал о человеке, которым стал Драко, и в тоже время как он отчаянно любил этого мальчика. Была только одна правдоподобная причина, почему Драко рисковал попасть под грозный гнев своего отца, вместо того, чтобы просто пойти к декану факультета.
Если Драко намеревался привлечь полное и непоколебимое внимание своего отца своей выходкой, он, безусловно, преуспел в этом.
И к тому же он необдуманно потащил за собой Гермиону Грейнджер.
Мальчик, что же ты наделал?
— Люциус, это больше, чем просто ошибка. Фида Миа необратима! А ты хочешь отправить их к такому человеку, как Эммануэль Борджин, чтобы снять заклинание?
—Напротив, дорогой Сев, — Люциус сложил руки, на его элегантном лице был выразительный взгляд. — Есть способы, а есть способы.
Снейп нахмурил брови.
— Черная магия? — он фыркнул. — Я сомневаюсь, что Грейнджер на это согласится.
Люциус уверенно продолжал.
— Я разговаривал с девушкой, она будет делать все, что нужно, чтобы исправить эту колоссальную ошибку, и за определенную плату Борджин поможет им.
— Два момента… — начал Снейп, расхаживая по кабинету.
Люциус кивнул, показывая, что слушает.
— Технически контрзаклинание для Фида Мии может быть разработано, но для того, чтобы заклинание сработало, обе стороны должны всей душой хотеть расторгнуть супружескую связь. И, учитывая сложность и… — Снейп сделал паузу, беспокойство промелькнуло на его лице, — …интимность ритуала, я полагаю, что ни Драко, ни Грейнджер не были татуированы?
— К чему ты ведешь? — отрезал Люциус, хотя, судя по его тону, он уже знал, о чем идет речь.
— Драко не испытывает неприязни к девчонке, — сказал Снейп, игнорируя излишне драматичное выражение лица Люциуса. — Если они хотят обратить заклинание, лучше всего это сделать прежде, чем он привыкнет.
Взгляд Люциуса стал страдальческим.
— Да, я это заметил. Он казался обеспокоенным тем, что я собираюсь с ней покончить.
Рука Снейпа, тянувшаяся к чашке, застыла в воздухе.
— А у него были основания?
— Вполне, — пожал плечами Люциус, произнеся это таким тоном, будто они обсуждали всякие мирские темы, вроде погоды, а не убийство.
— К сожалению, твой юмор мне непонятен, — предостерег Снейп. — Ты, конечно же, заверил его, что твои попытки прикончить невинных магглорожденных давно позади.
Люциус улыбнулся и развел руками. Взгляд, которым он одарил Снейпа, можно было описать, как игриво-злобный. Это был прежний Люциус, и это зрелище казалось странным образом очаровательным.
— Как ты уже видишь, дорогой Северус, я не лишен мотивов, но вот смысл — другое дело. Тебя беспокоит что-то еще?
Вероятно, это будет неразумным поступком — рассказывать об этом Люциусу, решил Снейп, но в данной ситуации он не мог ничего поделать.
— У Ордена есть проверенные данные о том, что в Хогвартсе снова началась вербовка в ряды последователей Волдеморта, — поделился Снейп.
После такого откровения повисла долгая тишина. Выражение лица Люциуса сменилось на нечитаемое, впрочем, как и у Снейпа. Тем не менее мужчины глубоко погрузились в свои мысли, и оба знали об этом. Снейп сделал вид, что разглядывает мутноватое содержимое своей чашки.
— Драко не является ни лидером, ни последователем, — осторожно заметил Люциус.
— Он не станет присоединяться и даже не ощутит никакого соблазна сделать это, — заверил его Снейп, довольный тем, что Люциус верно ухватил суть. — Но вербовка осложнит текущее положение дел. Твой сын — лакомый кусочек. Определенные группировки вряд ли будут впечатлены тем, что он не испытывает должных чувств к делу Темного Лорда. К тому же могут быть последствия, если его брак с Грейнджер раскроется.
Люциус прищурился.
— Тогда это не должно стать всеобщим достоянием.
— Это станет для них проблемой, — продолжил Снейп. — И своевременной. Если в это время Драко вместе с Грейнджер будут заняты своим делом, Вербовщик и вовсе может обойти его стороной. Как говорится, с глаз долой — из сердца вон. Мальчик обладает живым любопытством, поэтому он, скорее всего, попадет в заварушку быстрее, чем кто-либо другой. Принимая во внимание тот факт, что я готов проглотить язык из-за тех слов, которые сейчас произнесу, Грейнджер может оказать на него положительное влияние, пока они будут вместе.
— Положительное влияние? — фыркнул Люциус. — Девушка храбра, нужно отдать ей должное, но в то же время поразительно наивна. К тому же она имеет неприятную привычку говорить то, что думает в самые неподходящие моменты.
Уголок рта Снейпа немного приподнялся.
— Ты был бы удивлен тем, как быстро привыкаешь говорить правду, если попробуешь однажды.
— Ах. Сейчас твоя очередь объяснять, что ты имел в виду.
Снейп был рад помочь.
— Когда ты собираешься поставить Драко в известность относительно его матери? — тихо спросил он.
— И что ты хочешь, чтобы я сказал Драко? Что я отказался отдать его Нарциссе, и эта тщеславная женщина взяла на себя смелость отомстить мне самым глупым способом? — вскипел Люциус.
— Мерлинова борода, Люциус! — возразил Снейп. — Его мать не просто умерла от стыда и изгнания. Эта женщина съела достаточно опиума, чтобы убить кентавра. Она мертва уже несколько месяцев. Ты должен ему рассказать!
Люциус еле слышно ответил:
— Пока ему ничего не нужно знать об этом.
— Драко не дурак. Если он отследит так называемые взносы Нарциссы на его счет в Гринготтсе, он узнает, что они от меня. Его мать умерла, Люциус. Независимо от того, насколько сокрыт этот инцидент, новости дойдут до него в конце концов. Ты должен рассказать мальчику, иначе рискуешь потерять то немногое, что имеешь.
— Разве это не будет так ужасно? — возразил Люциус. — Для него?
Снейп не видел необходимости смягчать свои слова.
— Нет, — признался он. — Он не простит тебя. И, Люциус, было бы мудро поблагодарить любое божество, в которое только ты веришь, что твой сын в некоторых вещах намного превосходит тебя. И что не дотягивает до тебя в других.
Люциус отвернулся, и, к изумлению Снейпа, слегка покачнулся. Он выглядел совершенно измученным.
— Он должен был быть нашим, Сев. Твоим и моим.
Снейп усмехнулся, но звук был сухим и без нотки веселья.
— Даже если современная магия найдет способ влиять на репродуктивную биологию, то наше дитя гарантированно было бы чудовищем. Будь благодарен, что он унаследовал часть милосердия Нарциссы.
— Да, — согласился Люциус, его взгляд слегка оттаял. — Ты, в свою очередь, всегда был неотесанным и неуклюжим болваном.
Это было старое, знакомое оскорбление между ними, которое не использовалось в течение многих лет. Насмешка становилась еще более нелепой, учитывая, что взрослый Снейп был в разы более подвижным и гибким, чем когда тот был в возрасте Драко.
Снейп посмотрел на мертвый взгляд Люциуса за дымкой выпивки и обнаружил, что он все еще может видеть остатки того молодого человека, за которым он следовал без чувств или оговорок более двадцати лет назад. Иногда ему было неприятно наблюдать, как Драко сидит в своем классе, потому что, пока мальчик внимательно слушал лекцию или же пялился в пространство, фирменная усмешка Люциуса отражалась на более молодых чертах Драко.
«Слишком похож на своего отца», — подумал Снейп.
Это была тревожная мысль. Но, к счастью для Драко, амбиции, которые привели Люциуса почти на грань уничтожения, были разбавлены личными качествами Нарциссы.
Драко был явно хитер, а временами и злобен. Но мальчик никогда бы не позволил использовать себя в качестве чужой пешки. Как и его мать, он был слишком амбициозным для этого.
Не то чтобы Снейпу было чуждо очарование слепой верой, следование без вопросов, логики или смысла. В семнадцать лет он перенес посвящение в подданные Темного Лорда, поддерживаемый присутствием своего наставника, чрезвычайно загадочного Люциуса. Несколько лет спустя он стоял среди толпы на свадьбе Люциуса и смотрел, как Люциус целовал холодные красные губы Нарциссы Блэк. Смотрел, как эти серые глаза выискивают его из толпы и дарят ему короткую, мучительную улыбку.
— Мне вдруг захотелось убить кого-нибудь, — сказал Люциус. В этот момент он выглядел на каждый день из своих сорока одного года. Он также выглядел, как обеспокоенный отец.
— Это напомнило мне, Люциус, — сказал Снейп, добавляя немного стали в бархатный голос. — Навредишь своему сыну снова хоть как-то и в следующий раз ты увидишь его из-за решетки своей камеры в Азкабане. Не путай мою помощь с дружбой.
Улыбка Люциуса была немного пугающей.
— Ах, Северус, я бы не стал этого делать. Только не снова.
Снейпу не нужно было искать свои карманные часы, чтобы понять, что связь с камином заканчивалась. Зеленое пламя теперь давало больше дыма, чем огня.
Люциус тоже это заметил.
— Надеюсь, ты будешь держать меня в курсе? Требовать информацию от Драко — все равно что пытаться зажечь Люмос под водой…
Снейп понимал это и неожиданно обрадовался, что сам не являлся отцом. Драко придал совершенно новое значение упрямству.
— Я в первую очередь предан своему крестнику, но ты будешь в курсе событий.
— Благодарю тебя, Северус.
— О, и, Люциус, есть еще кое-что.
— Да?
— Назови это болезненным любопытством с моей стороны, но не мог бы ты ответить на вопрос?
Люциус пристально посмотрел на него.
— Что бы ты сделал, если бы снова обрел свободу? — спросил Снейп.
В ответе Люциуса не было никаких колебаний или фальши, что почти так же вызвало тревогу у Снейпа, как и сам ответ.
— Взял сына и сбежал бы на край света, — сказал бывший Пожиратель Смерти.
— Ты действительно обрек бы его на такое существование? — с сомнением спросил Снейп. — Ему пришлось бы оставить всех, кого он когда-либо знал, чтобы быть в бегах и всегда прятаться? — пламя исчезло, превратившись в слабый зеленый дым, и образ Люциуса дрогнул.
— Я бы сделал это, — сказал Люциус. Его голос звучал как эхо. — В одно мгновение.
Беседа по каминной сети закончилась со звуком обгоревшей свечи.
Все, что осталось от происшедшего разговора, — это запах копоти от огня, и тот факт, что Снейп был бодр, бдителен и излишне потрясён, чем ему хотелось бы.
Он подошел к своему столу и сел. Это был прекрасный стол из розового дерева и перламутра, который был в его семье в течение трех поколений. Это была одна из немногих вещей в его жизни, к которой он испытывал сентиментальную привязанность.
Сторонний наблюдатель отметил бы, что на столе имелось четыре больших ящика с латунными рукоятками, два из которых располагались на обоих концах. Но когда Снейп постучал палочкой по столу и пробормотал короткое заклинание, появился пятый, гораздо меньший по размеру ящик.
Потайное отделение распахнулось, обнажив небольшой сверток зеленого бархата. Снейп некоторое время смотрел на сверток, а затем взял его. Его руки, возможно, немного дрожали, но он был мастером зелий, и в его профессии не было места для такого рода слабостей.
Он осторожно развернул тряпку, внутри которой был спрятан яркий золотой ключ.
