Глава 23
25 августа 2020 г., 07:43
Школьное объявление
«Уважаемые студенты!
Обращаем ваше внимание, что школьные бладжеры будут отданы на ежегодную техническую проверку в эту пятницу с 08:17 до 14:17 часов. Как всегда в это время нахождение на поле для квиддича строго запрещено всем, кроме старост, патрулирующих этот район. Капитаны команд должны убедиться в том, что все игроки осведомлены об этом. Любой студент, пойманный на территории у поля, будет лишен двадцати очков со своего факультета.
Благодарю за сотрудничество.
Мадам Трюк».
Совиная почта в четверг утром {перед расшифровкой}.
Кому: Гертруде Меррибонс, Школа Чародейства и Волшебства Хогвартс.
«Дорогая Гертруда!
Жаль слышать о твоих проблемах со здоровьем. По твоей просьбе, прилагаю бабушкин рецепт. Надеюсь, он будет тебе полезен. Напиши мне поскорее, как все прошло.
С любовью,
твоя сестра Пруденс.
Рецепт маффина с отрубями по бабушкиному рецепту {после расшифровки}.
«Драко.
Спасибо тебе за сообщение. Я прошу прощения за задержку с ответом, но твое заклинание шифрования заняло несколько дней, чтобы разгадать его.
Оно просто гениально. Тебе действительно стоит подумать о том, чтобы подать заявление в Бюро Магических Патентов, если наследство не оправдает твоих ожиданий.
Что касается данного вопроса, то я провел первоначальные исследования природы вашей дилеммы и нашел человека, который, по моим предположениям, сможет найти подходящее решение за определенную плату. Держать это дело в строжайшей тайне было довольно сложно, учитывая юридические трудности. Ниже я включил смету расходов на консультации экспертов. Пожалуйста, дай мне знать как можно скорее, если ты не найдешь эти условия приемлемыми.
В субботу вечером жду вас в Лютном переулке, гостиница «Булыжник». Я бы посоветовал вам снять номер на имя мистера и миссис Меррибонс. Я подойду в назначенное время.
С уважением,
Е. Р. Борджин».
***
Вечер четверга.
«Это идеальный вечер для прогулки», — решила Тонкс. Ее смена, состоявшая из скучного патрулирования у поезда «Хогвартс — Хогсмид» закончилась десять минут назад. Она провела еще десять минут, болтая с таким же скучающим Руфусом Квотермейном, который пришел сменить ее.
У Тонкс была возможность встретиться с Хагридом за пинтой пива в «Трех метлах» или посетить Люпина, чтобы одолжить еще один магловский детективный роман (тайную страсть этого человека), но вместо этого она решила прогуляться.
Замок Хогвартс, возможно, и был старинным и неизменным, но каждый раз она всегда находила там что-то новое. Например, множество гудящих кустов гортензий, которые профессор Спраут посадила прошлой весной. Прошло несколько дней, прежде чем Тонкс поняла, что слабое жужжание, сопровождающее ее на улице, было вызвано вовсе не ее случайным ударом головой о низкие перила в библиотеке, а местной флорой.
Команда авроров, отправленная в Хогвартс, собралась ранее вечером, чтобы обсудить явное отсутствие чего-либо, что составляло их ежедневные отчеты. Грюм получил разведданные, которые предполагали, что последний вербовщик Темного Лорда действовал в этом районе, но с момента обнаружения темной метки над Хогсмидом в прошлую среду не было даже намека на злой умысел.
Недавний интересный матч по квиддичу между школьной командой Хогвартса и аврорами был долгожданной передышкой от напряжения, которое ощущалось в воздухе, словно влажная гниль.
И все же ощущение того, что что-то не так, оставалось. Квотермейн клялся, что в его роду были провидцы, и непреклонно стоял на своём, что чувствует надвигающуюся опасность. Профессор Трелони была с ним согласна, но это не было ни чем-то новым, ни тем более достоверным.
Все это чувствовали… нервозность, граничащую с ужасом. Конец учебного года в Хогвартсе не был особенно тихим или безоблачным в течение последних шести лет, так почему же именно этот год должен быть каким-то другим?
«Потому что на этот раз мы готовы», — подумала Тонкс.
Альбус Дамблдор скорее отрубит себе руку, чем позволит одному из своих подопечных пасть жертвой ловушек Темного Лорда. В списке «на наблюдение» всегда была горстка студентов. Те, кто казался более отстраненными, чем другие: разочарованные, беспомощные и очень, очень злые на мир.
Сейчас таких было четверо в Слизерине, трое в Когтевране и один в Гриффиндоре. Профессор Спраут испытала огромное облегчение оттого, что никто из ее факультета не попал в список. Это было связано не столько с чувством гордости за ее проверенные навыки в качестве наставника, сколько с тем фактом, что из пуффендуйцев возможно было создать ужасающе целеустремленных (даже кровожадных, мысленно поправила Тонкс) сторонников Волдеморта. Все сводилось к их врожденному чувству неоспоримой верности, как только они давали клятву. Поэтому отсутствие пуффендуйца — будущего Пожирателя Смерти определенно было благом.
Чувствуя волнение от своих угнетающих мыслей, Тонкс попыталась ускорить шаг. Ее туфли хрустели по гравию, когда она шла вдоль восточной стены замка, слушая жужжание гортензий слева от себя. Она свернула на небольшую мощеную дорожку, огибавшую густой кустарник, и шла по ней еще несколько минут, пока наконец не добралась до участка патрулирования, принадлежавшего Дональду Блаю. Или это был участок Астрид Хаггинс? Грюм всегда злился на нее за то, что она не помнит, кто где находился.
Это был Блай. Она поняла это, когда услышала его голос в темноте.
Очевидно, он спорил с кем-то, стоящим в тени.
— Люмос, — Тонкс осветила место. — Дон, могу я чем-нибудь помочь? — спросила она, подходя и становясь рядом с коллегой.
Она с удивлением заметила, что собеседником Блая оказался Драко Малфой. Свет хорошо освещал его. Ее кузен был одет в темные джинсы, кроссовки и темную рубашку с длинными рукавами. Парень выглядел так, словно планировал тайком куда-то выбраться.
Ее нисколько не удивило, что некоторые студенты совершенно не обращали внимания на опасность. За день до этого они поймали когтевранца, который неосторожно крался в библиотеку после комендантского часа. В конце концов, Хогвартс был их домом, и всегда сложно было указать подросткам, чтобы они оставались в комнатах после ужина.
Ее коллега выглядел расстроенным, когда заметил ее.
— Поймал засранца, пока тот крался в темноте. Говорит, что собирался встретиться с девушкой.
Скорее всего, Блай намеревался устроить Малфою показательную порку за то, что застукал его на месте преступления после комендантского часа. Тонкс вздохнула. Квиддичные обиды всегда тянулись непозволительно долго.
— Мы вычтем очки с твоего факультета, Малфой, — сказал Блай с большим непрофессиональным злорадством. Он вытащил журнал, сделал пометку о нарушении, захлопнул его и снова переключил внимание на свою жертву.
Малфой оставался совершенно спокойным, почти скучающим. — Отлично, — сказал он, вытягивая бледную руку. — Шлепок по запястью, снятие очков, мне уже можно идти?
Именно в этот момент Тонкс пришло в голову три вещи, хотя, возможно, если бы этого не произошло, исход этой встречи мог оказаться более благоприятным для всех сторон.
Первым интересным моментом было то, что Малфой никак не показал, что знает ее, несмотря на то, что они познакомились неделю назад. Во-вторых, она ожидала, что Драко Малфой будет доказывать свое высшее непогрешимое божественное право быть там, где он хочет в любое время дня и ночи.
Она почти с нетерпением ждала его пререканий.
И это привело ее к третьему, более тревожному подозрению, что перед ними мог оказаться не Драко Малфой. Было в нем что-то такое, что казалось таким же правильным, как апельсиновый сок в молочном коктейле.
Она решила вывести на чистую воду фальшивого Драко. Пока Блай болтал о том, что ему не доплачивают за то, что он приглядывает за малолетними сопляками, Тонкс повернула палочку к самозванцу.
— Отойди в сторону, — приказала она, нацелив палочку в грудь незнакомца.
— Тонкс, что ты творишь? — удивленно воскликнул Блай.
— Думаю, это не Малфой, — сообщила она, не глядя на него.
— Господь всемогущий, — пробормотал Блай. Возможно, Тонкс и считала его бесшабашным задирой, но не думала, что он будет таким тугодумом. Он не разочаровал ее.
Его палочка тут же была вытащена из рукава и теперь находилась на одном уровне с палочкой Тонкс.
— Я полагаю, самое время объясниться, — небрежно ответил он.
— Сейчас мы все выясним, — кончик палочки почти уперся в грудь незнакомца. — Кто ты?
Незнакомец ухмыльнулся. Это была снисходительная улыбка Драко Малфоя, наполовину хитрая, но все же что-то было не так. Девушка не могла припомнить, чтобы Драко демонстрировал так много зубов.
Согласно протоколу захвата, она двинулась в обход пленника, оставив Блая с нацеленной на него палочкой. Она остановилась в трех шагах позади него, готовая применить оглушающее, если потребуется.
— И кем же я еще могу быть, если не Драко Малфоем? — последовал ответ.
Тот же протяжный голос, та же жестикуляция. Все выглядело очень естественно.
— Ну! — крикнул Блай своей коллеге. — Я бы не хотел, чтобы меня отчитывали дважды в неделю за нападение на одного и того же студента, — пробормотал он.
Тонкс склонила голову набок и внимательно посмотрела на своего кузена сзади.
— Это не Малфой, — сказала она через мгновение. — Мы его задерживаем.
— Если у тебя есть палочка, брось ее сейчас же! — крикнул Блай.
Самозванец сунул руку в карман куртки, достал волшебную палочку и бросил ее Блаю, продолжая ухмыляться.
— Вы совершаете ужасную ошибку, аврор, — сказал самозванец. — Подумайте дважды, прежде чем сделать то, о чем потом пожалеете.
Блай поднял палочку и прицелился в лицо самозванца. Всем известно, что удар заклинанием в голову может привести к необратимым повреждениям.
— Сейчас же на землю, или мне придётся помочь тебе. Я больше не предупреждаю!
Зловещая улыбка не дрогнула.
— Вы когда-нибудь теряли дорогого вам человека, аврор?
— На землю, засранец, пока я не выбил тебе зубы! — прорычал Блай.
— Друга, родителя, брата или сестру? Может быть, напарника? — вопрос повис в воздухе.
Тонкс почувствовала, что назревают неприятности.
— Он просто сбивает тебя с толку, Дон. Свяжи парня — и покончим с этим. Я собираюсь послать сигнальную ракету.
Незнакомец небрежно оглянулся через плечо на Тонкс, словно только сейчас заметил ее присутствие.
— Хаггинс, так ведь зовут его подружку? Хорошенькая, белокурая девушка-аврор. Голубые глазки, миниатюрная. Ужас для всех охотников на поле.
Быстрый взгляд на лицо Блая показал, что инсинуации попали в цель.
— Астрид, насколько я помню, — продолжал самозванец, на этот раз обращаясь непосредственно к Блаю. — Красивое имя для хорошенькой девушки. У нее ведь тоже сегодня вечером обход, не так ли? Держу пари, что вы двое любите встречаться, чтобы выпить после окончания ее смены.
А потом зловещая улыбка исчезла. На ее месте теперь была неприкрытая злоба. Уговаривающий тон голоса исчез. То, что осталось, никак нельзя было соотнести с Драко Малфоем.
— Если сейчас ты уйдешь, аврор, я скажу своим людям, чтобы они не потрошили ее, как свинью, после того, как закончат развлекаться с ней. Мы развесим ее конечности, как конфетти, по всему парку. Тебе понадобятся недели, чтобы снова собрать свою сучку по частям. Вы когда-нибудь видели последствия, которые могут нанести пятеро крайне неприятных головорезов чему-то столь милому и хрупкому?
Вот и все, что требовалось. Не имело значения, что угроза была пустой, или что у Блая было за плечами одиннадцать лет обучения и службы в аврорате. Он потерял контроль над собой.
— Дональд, нет! — крикнула Тонкс, но было уже слишком поздно.
С рычанием Блай бросился на самозванца за несколько секунд до того, как Тонкс выпустила оглушающее заклинание. Блай дернул незнакомца в сторону, отчего заклинание Тонкс пролетело по воздуху, ударившись о дерево. Какое-то мгновение пара боролась на земле, но это было все, что требовалось незнакомцу, чтобы одержать верх.
Он откатился от Блая с поразительной быстротой, сунул руку в карман, и вытащил оттуда что-то, завернутое в бумагу, и швырнул предмет в Блая.
Во второй раз Тонкс уже не промахнулась. Она ударила Ступефаем незнакомца в грудь, и тот рухнул навзничь в грязь, потеряв сознание.
Брошенный предмет оказался стеклянным шаром, не намного больше сжатого кулака мужчины. Блай хмыкнул от прикосновения холодного стекла, разбившегося о его руку. Темная дымящаяся жидкость, казалось, прожигала его униформу насквозь. Что-то блестящее неспешно стекало вниз по его рукаву из разбитого стекла, почти как в замедленной съемке.
Оцепеневший аврор коснулся рукой до блестящей субстанции.
И тут же исчез.
Тонкс закричала в отчаянии. Эта проклятая штука была портключом! Грюм убьёт их, когда узнает об этом.
Она мрачно выпустила сигнальную ракету в воздух, а затем присела на корточки, чтобы получше рассмотреть лежащего без сознания самозванца. В данный момент пленник был их единственной связью с местонахождением Блая. Незнакомец, кем бы он ни был, лежал на боку. Смотреть на него, если это действительно был он, было все равно что смотреть на мираж.
Таким образом, Тонкс смогла подтвердить свое прежнее подозрение, что человек был не под оборотным зельем, а являлся метаморфагом, как и она сама.
И последствия этого были слишком серьёзны.
В течение нескольких минут незнакомец должен был перейти в свою первоначальную форму, поскольку метаморфомаги не могли поддерживать другую внешность, если они не были в сознании.
— Ну и кто же ты такой? — прошептала Тонкс. Ничего не оставалось делать, как ждать прибытия подкрепления. Она надеялась, что это будет не Астрид.
— Кто-то будет очень зол на тебя, когда проснется, — сказал голос позади нее.
Тонкс резко повернулась лицом к тому, кто только что подкрался к ней. Ей удалось хорошенько рассмотреть человека, который ударил ее по голове сбоку. Ее последней мыслью перед тем, как она упала на Землю, было то, что Дамблдор в конце концов сможет потерять свою метафорическую руку.
***
Пятница. Господи, как же он ненавидел это утро! Дневной свет был насмешкой над тем, насколько дерьмовой стала его жизнь. Солнечный свет был слишком жизнерадостным и оптимистичным, распространяя тепло, которое, казалось, никогда не достигнет его. Драко отказывался открывать глаза, даже когда его часы показывали ему, что сейчас половина восьмого утра и пора одеваться, чтобы идти наверх завтракать, где пятьсот пар глаз будут таращиться на него по целому ряду причин, от которых он никогда не сможет избавиться. Хорошо еще, что у него в постели было пять подушек, и он не отказывал себе в удовольствии ими воспользоваться. Драко положил их себе на голову, закрепил эту импровизированную гору простыней, а затем продолжил игнорировать дневной свет. За дверью послышались шаги. Самой неприятной вещью было то, что он больше не жил в общежитии для мальчиков. Да, у префектов седьмого курса были свои комнаты, но они располагались в общей зоне, доступной для всех, кто нуждался в старостах. Беспорядочная беготня принадлежала младшекурсникам Слизерина, которые ежедневно продолжали волноваться по любому поводу их пребывания в Хогвартсе. Более медленные и уверенные шаги, несомненно, принадлежали старшекурсникам. Слизеринцы обычно не вставали так рано, но Драко подозревал, что это, скорее, было связано с возрастом, чем с сортировкой. Непрерывный сон был роскошью, и если бы его можно было купить или обменять, Драко приобрёл бы его на год вперёд у одного из розовощеких и ясноглазых пуффендуйцев, которые всегда выглядели жизнерадостными, какой бы глупой ни казалось их жизнь. Суетливые шумные шаги резко остановились прямо за его дверью. Проваливай, Панс. В данный момент меня не интересует завтрак. В коридоре возникла небольшая пауза, а это означало, что тот, кому сейчас откусят голову, по крайней мере дважды подумал об этом. Ручка повернулась. Неужели я забыл запереть дверь? Дверь со скрипом отворилась. Видимо, да. — Драко! — прошептал кто-то, кто не был Пэнси, Миллисентой, Гойлом или Блейзом, или, если уж на то пошло, кем-то еще, кому было позволено находиться в его комнате. Это была Кармен Мелифлуа, лисица с четвёртого курса Слизерина, и она уже почти пожалела, что родилась на свет. — Драко, пожалуйста! Ты должен пойти со мной быстро! Я думаю, что Тандиш Доддерс собирается себя убить! «Гребанный мир», — подумал Драко, открывая глаза и глубоко вздыхая. Он, по всей видимости, имел дело с кучей обезьян. Возможно, бананы вызвали бы более логичный ответ у группы студентов с отвисшей челюстью за его дверью, потому что простой английский, похоже, не работал. Салазар Слизерин перевернется в своей могиле, когда узнает, что стало с его прославленным факультетом. — Если кто-нибудь не скажет мне в ближайшие десять секунд, что, черт возьми, происходит, я использую Круциатус, — пригрозил Драко. Это было не самое умное, что можно было сказать кучке нервных юнцов. Кармен Мелифлуа, без сомнения, самая самоуверенная обезьяна в труппе, заплакала. Драко захлопнул дверь у них перед носом и поспешно натянул свои школьные штаны и мятую футболку, которая казалась слишком маленькой, чтобы когда-либо принадлежать ему. Рыдающая Кармен (которой велели подождать снаружи) сумела втолковать ему основные детали, хотя и в запинающейся, невероятно драматичной манере. Суть проблемы состояла в следующем: Тандиш Доддерс, иначе известный как «головастик», предпочел проигнорировать все вывешенные предупреждения студентам держаться подальше от поля для квиддича в этот день. Этот идиот утверждал, что кто-то осмелился перебежать с одного конца поля на другой, и планировал повторить это. Драко остановился, застегивая брюки. — А почему это должно меня волновать? Где, блять, Забини? Кармен нервно прикусила нижнюю губу. — Он сейчас на собрании с профессором МакГонагалл. Вместе с Гермионой Грейнджер, иначе мы бы попросили его об этом… — Да, да, прекрасно, — отрезал Драко, проводя рукой по волосам. Упоминание о двуличной шлюхе из Гриффиндора не улучшило его настроения. Кроме того, то, что Кармен делала со своей губой, было почти идентично тому, что делала Грейнджер каждый раз, когда собиралась сказать ему что-то, что ему не понравится. — Этот недоумок все еще жив? — Да, когда мы проверяли в последний раз, — подтвердила Кармен. — Ты должен что-то сделать. У нас вычтут очки, если учителя узнают. А в этом году мы лидируем, — взмолилась она. — Прочь с дороги, — Драко распахнул дверь своей комнаты, наступив одному медлительному шестикурснику на ногу и не обратив на это никакого внимания. Направляясь к выходу из общей гостиной, Драко вдруг остановился и сердито посмотрел на Кармен. — Перестань хныкать, — приказал он. Слизеринец не имел права появляться перед всей остальной школой в истерике. Кармен подняла на него большие влажные глаза. Это опять напомнило ему о Гермионе. Драко всерьез подумывал о том, чтобы найти сумку и заставить Кармен надеть ее на голову. — Мне очень жаль. Это моя вина, что он так поступил. Понимаешь, я ему нравлюсь, а я… я всегда ужасно к нему отношусь. Этой фразой она имела ввиду, что они все относились к нему ужасно. Кармен, Драко и весь факультет Слизерина. Если Доддерс будет раздавлен насмерть на поле, они все будут в этом виноваты. Драко захотелось развести в удивлении руками. Кармен случайно оказалась слизеринкой с совестью. И ему было хорошо знакомо это чувство.
