The Dragon's Bride (Невеста дракона)

      Драко пришло в голову, что Борджин договорился о встрече с экспертом в конце дня, но в то же время попросил их заселиться в «Булыжнике» за несколько часов до этого.       Ну и почему же?       Люциус обычно просил потенциальных деловых партнеров прийти пораньше на встречу, после чего тайно следил за ними. Его отец объяснял это тем, что многое можно было узнать о человеке, когда тот не подозревает, что за ним кто-то наблюдает. Вредные привычки, желания, симпатии и антипатии.       Эта стратегия, должно быть, хорошо работала, потому что Люциусу сопутствовал успех в любом предприятии, на которое он нацеливался.       Конечно, за исключением его женитьбы. Судя по всему, женщины были исключением из этого правила.       Значит, за ними следили? Драко сомневался, что это как-то было связано с Борджином. Возможно, их таинственный «эксперт» хотел поглазеть на своих клиентов до запланированной встречи.       Драко не любил загадки.       К тому же его совсем не радовало, что придётся провести ещё три напряженных часа взаперти крошечного номера с беспокойной Гермионой Грейнджер.       К счастью, желудок вовремя подсказал ему, что в последнее время он пропускал слишком много приемов пищи. Потребуется время, чтобы найти приличную еду, съесть ее и затем вернуться в гостиницу. Поиски еды даже могут занять около трех часов, если он очень постарается.       Драко мог бы спросить девушку, не хочет ли она чего-нибудь, но это казалось ему слишком интимным, слишком личным.       Предыдущий эксперимент с вежливостью привел к тому, что Грейнджер косвенно обвинила его в попытке ее убить, а затем достиг своей кульминации, когда он лежал на этой глупой девушке, касаясь ее в глупых местах. Поэтому Драко будет придерживаться испытанного и верного метода невежественной грубости и не предложит ей ни своего общества, ни позднего обеда.       Она пахла розами, и каждый раз, когда подходила к нему на расстояние метра, все, что он хотел сделать, — это схватить ее и зарыться лицом в ее волосы.       Конечно, Драко хотел сделать с ней гораздо большее, но будь он проклят, если уступит своим низменным желаниям. Его член, возможно, и пристрастился к ней, но его мозг был тем, кто принимал решения.       В большинстве случаев.       Будь его мама рядом, она бы сказала: «Одна неприятность за раз, дорогой, а если ты понимаешь, что их слишком много, то тебе следует найти больше помощников». Пэнси всегда умела успокоить, Крэбб давно исчез, Миллисент давала хорошие советы, когда не была под действием гормонов, а с Гойлом можно было потренироваться и снизить уровень тестостерона. Забини…       Хмм. А кем для него являлся Забини? Блейз был умным, как и Грейнджер, но всегда держался немного обособленно от остальных. Драко предполагал, что у парня есть политические амбиции, и именно поэтому он старался вести себя дипломатично со всеми.       Даже с пуффендуйцами.       Блейз определённо был бы лучшим выбором, чтобы действовать в качестве шпиона для Министерства. Он всегда умело смешивался с толпой, и его любили больше, чем Драко. И все же именно Драко, было поручено задание по выявлению потенциальных сторонников Волдеморта.       Драко усмехнулся. Артур Уизли, Дамблдор и Министерство могли катиться к черту… если бы не тот факт, что они напрямую имели власть над его наследством и тем, что принадлежало ему по праву рождения.       Но стоило это того, чтобы жертвовать своими друзьями?       Были ли они действительно его друзьями? Сам факт дружбы со слизеринцем был затруднителен. Не нужно быть гением, чтобы понять, что Поттер и Уизел бросились бы под автобус, если это означало бы безопасность людей, о которых они заботились. Это была та нелепая бравада, которая пронизывала весь факультет Гриффиндора.       Слизеринцы были более практичными. Они спокойно спрашивали, существует ли кто-то более влиятельный для решения этого вопроса, можно ли его подкупить, запугать или уложить в постель, прежде чем подумать о самопожертвовании.       Грейнджер, кстати, тоже была влиятельной. Возможно, стоило дать шанс этим отношениям и подумать, как это в дальнейшем выгодно использовать?       Эта мысль несла в себе определенное очарование. Драко показалось странным, что он рассматривал ее не как средство для лучшей сделки с Министерством, а, скорее, как досадную интрижку, от которой хотел избавиться. Это было похоже на игнорирование зонта во время сгущающихся туч на небе.       Грейнджер сидела на краю кровати, поправляя ремешок сандалии, которую он снял с ее ноги. Пока он размышлял об этом, она вдруг повернулась и посмотрела на него своими большими карими глазами, в которых не было ни намёка на злобу, даже если бы кто-то умудрился разлить ее по флаконам и вспрыснуть эту дрянь ей в глаза.       В ней всегда присутствовала какая-то приторная сладость. Это ощущение было чем-то новым для Драко, наверное, поэтому он находил ее такой очаровательной. Грейнджер была похожа на Поттера: в них обоих ощущалась очевидная незапятнанная невинность. Они были из тех людей, которые лишь мимолетно позволяли недобрым мыслям поселиться в своей голове, позже каждый раз виня себя за это.       Драко вздохнул. Он знал, почему не мог этого сделать. Почему не мог использовать ее и удерживать рядом. Но признать это вслух было сродни смерти.       — Я собираюсь немного прогуляться. Оставайся в номере, — резко сказал он ей.       — Что? — Гермиона встала, явно довольная тем, что у нее появился повод заговорить. — Ты собираешься перекусить? Если так, то я иду с тобой.       «Нет, идиотка. Я не хочу, чтобы ты шла со мной. Ты остаешься здесь, — подсказал ему Мозг. — Если ты будешь рядом, я могу сорваться».       — Ладно. Неважно, — вот что Драко ответил на самом деле. Он обнаружил, что был слишком голоден, чтобы оказывать ей серьезное сопротивление.       Драко поднял свою кепку с надписью «Нутрисойл» и проигнорировал легкую улыбку Гермионы, когда надел ее.       Им потребовалось полчаса, чтобы пройти сотню метров, настолько многолюдно было в Косом переулке. Они прошли мимо нескольких киосков, где продавались хорошо прожаренные штуки на палочках. Несколько человек прогуливались вокруг, держа в руках упомянутые палочки, отрывая от них кусочки жилистого мяса. Выражение их лиц не предвещало ничего хорошего.       — У Фортескью все занято, — заметила Гермиона. Она поднялась на цыпочки, чтобы лучше рассмотреть. — Не думаю, что сегодня мы сможем попасть хоть куда-нибудь.       — Я не буду есть крысу на палке, — пробормотал Драко.       Уголок ее рта дернулся.       — По-моему, прохожий утверждал, что это перепелка.       — У перепелки нет длинного тощего хвоста.       Гермиона рассмеялась. Это был первый раз, когда он слышал, чтобы она сделала это в его присутствии. Он был так растерян, что позволил ей тащить себя дальше по улице.       — Не волнуйся, — сказала ему Гермиона, ее голос прозвучал как у типичной старосты Хогвартса. — Мы отправимся к магглам.       Он дважды терял ее из виду, пока они пробирались по Косой аллее к «Дырявому котлу». Грейнджер не была совсем крошечной, но, видимо, и не собиралась использовать свои локти, чтобы сохранить личное пространство в толпе.       Раздраженный, он дернул ее на себя, сокращая расстояние между ними, и они двинулись дальше. Это дало ему около пяти минут близкого контакта с ее манящими волосами, что в свою очередь сделало его твердым, как камень. Один или два раза она оказывалась вплотную к его торсу, прижавшись своей мягкой задницей к его брюкам. Если она и почувствовала в тот момент его явную «неприязнь» к ней, то ничего не сказала.       Драко натянул кепку пониже на лоб, когда они прошли через «Дырявый котел» и оказались в маггловском Лондоне.       Они шли двадцать минут, приближаясь к вокзалу Кингс-Кросс. На Юстон-Роуд находилось несколько закусочных, и девушка притормозила, чтобы рассмотреть их       Драко чувствовал обычное беспокойство, которое он ощущал всякий раз, когда отваживался вторгнуться на территорию магглов. Это было все равно что пытаться засунуть ногу в неудобную туфлю и не иметь возможности пожаловаться на это. Если будет темно, он не сможет использовать Люмос. Если они потеряются, он не сможет сотворить заклинание Компаса. Это было равносильно тому, что держать правую руку связанной за спиной.       Вокруг них был смог, бездомные люди, подростки с килограммом металла в своих лицах, а ещё автомобили, которые двигались слишком быстро. Но в то же время наконец появилось благословенное пространство между ними — и ни одной жареной крысы на палке.       В одной китайской забегаловке на крючках висела зажаренная утка.       — Ты в порядке? — спросила Гермиона.       «В шаге от того, чтобы сбежать», — хотел сказать он, но промолчал.       Они остановились возле маленькой забегаловки, которую Драко никогда раньше не встречал. В землю были воткнуты жесткие красные табуретки, расставленные вокруг овального стола, по кругу которого передвигался миниатюрный поезд, поднося цветные тарелки еды на прицепе. В центре овала располагалась площадка, где два молодых человека азиатского происхождения рубили, резали, скручивали и заворачивали еду с впечатляющей ловкостью.       Официантки забирали тарелки из поезда, и двое молодых людей снова наполняли его грузом. От чашек с дымящимся бульоном, которые официантки переносили на подносах, шел приятный запах.       — Мы перекусим здесь, — сказал заинтригованный происходящим Драко.       Был не очень оживленный день, учитывая, что час-пик закончился пару часов назад. Маленькая девочка лет пяти с липкими от риса руками, откровенно таращилась на Драко, когда тот проходил мимо нее. Она потянула отца за рукав рубашки, чтобы привлечь его внимание.       — Может, мне стоит снять кепку? — предположил он. — На меня странно смотрят. — Он послал девочке враждебный взгляд через весь зал, и она тут же ахнула, а затем прикрыла рот рукой, чтобы захихикать.       Гермиона прикусила нижнюю губу, чтобы сдержать улыбку.       — Не думаю, что тебе грозит быть узнанным в суши-баре на Юстон-стрит, Малфой.       Он воспринял это как поощрение и сорвал с головы свою рекламу удобрений. Они сели на два самых дальних стула от входа (по настоянию Драко). Через несколько секунд к ним подошла девушка в клетчатом фартуке.       — Зеленый чай или мисо? — спросила она машинально, жуя жвачку и перелистывая страницы в блокноте для заказов.       Драко как раз нашел салфетницу и не спеша расстелил бумажную салфетку на коленях. Гермиона наблюдала за ним с нескрываемым весельем.       — А что такое ми-со? — довольно вежливо спросил он.       Официантке, вероятно, не часто задавали подобные вопросы. Она перевела взгляд с блокнота на Драко, ожидая увидеть тип туриста, который считает суши «попыткой умереть».       То, что она увидела — это шесть футов и один дюйм худого, слегка мускулистого тела ловца, в настоящее время расположившегося в сидячем положении на красном табурете, белоснежную, тонкую кожу, которая скорее передалась ее обладателю по наследству, а не из-за любви к постоянному пребыванию в тени, платиновые волосы, которые были слишком длинными и завивались вокруг воротника, и светло-серые глаза с синими вкраплениями, которые можно заметить, если вы стоите достаточно близко.       В конечном счёте, она видела перед собой результат десяти поколений чистокровной аристократической селекции волшебников, и Гермиона прекрасно понимала ее ступор.       В уютном маленьком суши-баре Малфой, казалось, источал слабое сияние.       Гермиона откашлялась и подперла подбородок ладонью. Официантка рассеянно посмотрела на нее, а затем сказала:        — О, это бульон, сваренный с морскими водорослями, тофу и грибами.       Гермиона сомневалась, что Малфой понял, что такое тофу, но, по крайней мере, он не сморщил нос при упоминании морских водорослей.       — Хорошо. Тогда нам пожалуйста чашку чая и мисо, каждому. Верно? —спросила Гермиона его из вежливости.       — Отлично, — ответил Драко. Он с забавной сосредоточенностью изучал маленькое ламинированное меню.       Видимо, он и раньше пользовался палочками для еды, потому что, после того как Гермиона разъединила «гигантскую, неисправную палочку для еды» (он собирался пожаловаться официантке на это), Драко вздохнул с облегчением.       — О, — сказал он. Теперь он выглядел уверенно, хватая первые четыре тарелки, которые проехали мимо него, и поставил их перед собой.       Гермиона поперхнулась первым же глотком горячего зеленого чая.       — Малфой, ты не можешь брать все, что пожелаешь. Тебе нельзя забирать первое, что видишь.       Он поднял на нее глаза, довольно уверенно держа инари (*прим. пер. — жареный тофу, фаршированный овощами) своими палочками для еды.       — Я думал, что могу брать все, что пожелаю.       Официантка принесла им чай и мисо. То, сколько он съел, почти заставило ее удивиться, но Гермиона постоянно видела, как Рон и Гарри едят столько же. Хотя она сомневалась, что сможет заставить Рона хотя бы прикоснуться к роллу Калифорния, не говоря уже о том, чтобы съесть три штуки за один присест.       — Что это? — спросил он, тыча пальцем в ярко-оранжевую рыбью икру на своем гункане.       Гермиона рассказала ему.       — Икра, значит, — решил он и попробовал.       Они еще немного поспорили, когда она заметила, что Драко намазывает смертельную «пасту из авокадо» на свою еду.       — Э-э, Малфой, слишком много васаби.       Драко не обратил на нее внимания, съел его и закашлялся.       — Чаю? — мягко спросила она.       Он схватил чашку, как только она закончила разливать чай, и осушил ее.       Через час рядом с Драко стояло четырнадцать маленьких тарелок, и четыре рядом с Гермионой.       — Грейнджер, у меня нет с собой маггловских денег.       Гермиона пожала плечами и полезла в сумку за бумажником.       — Знаю. И ты заплатил за номер.       Драко не нравилось происходящее, но он ничего не мог сделать. Поэтому он ждал снаружи и смотрел на движения транспорта, пока Гермиона расплачивалась за еду на кассе.       — Мило провели время, — сказал он, когда она подошла к нему.       Это был его способ поблагодарить ее, она знала это. Гермиона внезапно почувствовала себя неловко, как будто такая простая вещь, как благодарность, была слишком интимной для них, чтобы ее использовать.       — Да, именно так все и было.       Они медленно пошли вперед. В кои-то веки Драко не чувствовал необходимости набирать свою головокружительную скорость, и ей не приходилось бежать за ним, чтобы не отстать. Казалось, ни один из них не испытывал особого желания возвращаться в номер.       — Можно кое о чем тебя спросить? — произнесла она, когда они переходили улицу, чтобы добраться до Дырявого Котла.       Она смотрела себе под ноги. Чем бы это ни было, это явно ее смущало.       — Разве кто-нибудь когда-нибудь останавливал тебя от того, чтобы задать вопрос, — сказал он в ответ. Это прозвучало более саркастично, чем он хотел, и Драко почувствовал, как что-то поменялось в нем, когда он заметил, как девушка слегка вздрогнула.       Но это была бы не Грейнджер, если бы она не двинулась дальше.       — В тот вечер, когда я подошла к тебе на вечеринке. Ты не казался… слишком удивлённым. Почему?       А, так она наконец-то захотела это узнать.       — Мне было скучно. Гойл уже был пьян. Паркинсон рассердилась на меня за то, что уже и не вспомнить. Ты появилась в большом зале поздно и только что приняла душ или что-то в этом роде, твои волосы были слегка влажными, а кожа покрасневшей, — он быстро коснулся мочки ее уха, и в его глазах появилось напряженное выражение. — Ты выглядела такой же утомленной этой вечеринкой, как и я. Интересно, как бы ты поступила, если бы я пригласил тебя спуститься со мной в подземелье? Подумал, что сейчас самое время спросить это.       Она посмотрела на него.       — Ты серьёзно?       Он снова кивнул. Они прошли мимо стайки школьниц, которые смотрели на него и толкали друг друга локтями.       — Как никогда.       — Но я тебе не нравилась, — настаивала она.       Драко заметил, что она произнесла это в прошедшем времени. Самонадеянная стерва.       — Неприязнь к тебе не имела ничего общего с желанием перегнуть тебя через перила ближайшей лестницы.       Ее глаза расширились.       — Ясно. И как давно ты чувствуешь себя, э-э, так?       Драко фыркнул. Он остановил ее прежде, чем они дошли до входа в трактир.       — Почему ты думаешь, что я все еще так себя чувствую?       Казалось, она тщательно взвешивает свои слова.       — Твои желания… не слишком утонченные. Они влияют на меня из-за заклинания, но, возможно, подобные намеки были и до Фида Миа.       Девушка снова принялась выуживать из него информацию. Что ж, она могла продолжать это сколько угодно, но Драко не собирался опускать голову на плаху ради таких, как она.       Он закатил глаза.       — По сравнению с Уизли? Возможно, ты просто обменяла перспективу потискаться с рыжим на что-то более интригующее, — его голос приобрел мягкий, томный оттенок.       Она покраснела до кончиков своих волос. Он видел это даже в сумерках. Гермиона Грейнджер была самым нелепым сочетанием практичности и женственности, которое он когда-либо встречал. Ему хотелось заставить ее покраснеть еще сильнее.       — Я пытаюсь понять, что именно заклинание сделало с нами. Где оно заканчивается и начинается правда.       Он решил быть прямолинейным.       — Ты имеешь в виду, что хочешь знать, планировал ли я трахнуть тебя или это просто случайное событие?       Гермиона испуганно отвела взгляд.       — Не могу поверить, что мы это обсуждаем…       — Ты сама спросила.       Она сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться, а затем повернулась и пристально посмотрела на него.       — Да, но зачем при этом отвечать так вызывающе?       Он продолжал ухмыляться.       — Ты пробуждаешь во мне самое худшее. Я признаю это. До Фида Миа, моей главной фантазией было отыметь тебя во время занятий по истории магии. После Фида Миа… — он пристально посмотрел на нее, хотя теперь в его взгляде было меньше теплоты, — у меня всегда была интуиция на подобную «химию».       — Понятно, — сказала она. Гермиона немного помолчала, а затем спросила: — Что случилось, когда Дамблдор вызвал тебя в кабинет в день, когда появилась метка?       Это было последнее, что Драко ожидал услышать от нее. И ему это совсем не понравилось. На какое-то время он забыл об этом. Малфой прищурился, глядя на нее.       — Об этом лучше не спрашивать.       —А почему бы и нет? Разве ты мне не доверяешь? — спросила она. — Я доверяю тебе несмотря на то, что ты думаешь.       — Тогда ты совершаешь ошибку.       — Как в тот день в ванной префектов?       — Это было недоразумение, за которое я уже извинился, — оборвал он ее. Это уже выходило из-под контроля. Она была похожа на хищника, почуявшего свою добычу. — Ты уже закончила? Потому как нам пора возвращаться.       — Стой.       — Довольно, — сказал он мягко и угрожающе. Она загораживала вход. — Мы опаздываем.       Гермиона застонала.       — Почему мы никогда не можем вести разговор без того, чтобы ты не умчался яростно прочь?       Он повернулся к ней, явно оскорбленный.       — Я никогда не впадаю в ярость!       Девушка сверлила его взглядом и выглядела очень воинственно. Ее рука лежала на бедре, а карие глаза сверкали огнем.       — Возможно, тебе трудно в это поверить, но большинство людей не считают меня невыносимой.       — Ты достаточно терпима, когда держишь рот на замке, — сказал он ей. — Я могу придумать несколько приятных способов для достижения этой цели, — он уставился на ее губы.       Она неловко поежилась.       — Перестань.       — Перестань меня допрашивать и отойди в сторону, пока я не закинул тебя на плечо и не потащил силой.       Гермиона окинула его долгим задумчивым взглядом.       — Твои родители действительно сильно повлияли на тебя, не так ли?       Драко не совсем понимал, к чему она ведёт, но чувствовал, что правильным ответом будет удар ниже пояса.       — Не больше, чем на Поттера — его.       Но это не сработало. Она просто выглядела более решительной, чтобы втянуть его в спор.       — Родители Гарри умерли.       — Можно сказать, что и мои тоже.       Грейнджер вскинула руки вверх.       — Драко, ты не должен идти по жизни, неся за собой чужие ошибки. Неужели ты никогда не устаёшь от чертовых страданий! Впусти немного солнечного света, прежде чем навсегда съежишься и умрешь от всей этой тоски!       Она не просто пересекла черту, она перепрыгнула через нее. Он схватил ее за плечи и поднял с земли, встряхивая, как непослушного щенка. Ее обутые в сандалии ноги болтались в трех дюймах от пола. Выражение ее лица провоцировало его на худшее поведение, но в то же время в глазах девушки промелькнул страх.       Драко был рад это видеть. Он позволил ей стать слишком наглой.       — Я понимаю, что ты самая раздражающая стерва, которая когда-либо существовала в трех измерениях, но неужели тебе действительно нужно так часто это доказывать? Ты не посвящена в мои сокровенные мысли, Грейнджер! Задавай свои вопросы, но не жди, что я стану сентиментальным болваном с тобой, потому что мы связаны. Ты не чертова хранительница моего сердца. Мое сердце, каким бы оно ни было, и мой член — это две совершенно разные вещи. Я здесь не потому, что хочу, а потому, что должен. Это средство для достижения цели, понимаешь? Ты можешь думать все что угодно, но не забывай, кто я такой. — Он яростно продолжал говорить, и на мгновение она была пригвождена свирепостью в его глазах.       Драко отпустил ее, и она резко упала в его объятия. Должно быть, он и сам был немного растерян, потому что позволил себе ее поймать, прежде чем отступить на шаг и провести рукой по волосам.       — А теперь я возвращаюсь — с тобой или без тебя.       Она последовала с ним после того, как он взял ее за руку и потянул за собой.