Глава 51.
17 января 2022 г., 15:52
Особняк Гарри Поттера на площади Гриммо трещал по швам, как любое другое древнее волшебное поместье. Крыша дома капризно пошатывалась и время от времени скрежетала на сильном ветру.
Все началось с дождя, такого, что грозил сотрясением мозга недалёким путникам, рискнувших выйти на улицу без зонта. Маггловские метеорологи также предсказывали град, но тот ещё не начался.
Вскоре за дождем последовал ветер. Очевидно, вода нашла брешь в старой кровле и в настоящее время распространялась струйками по стенам коридоров дома.
Поттер, вероятно, привык к шуму. И не то чтобы его дом был для Драко неуютным. Старинная резиденция Сириуса Блэка, безусловно, была гостеприимной в своём жутком и заброшенном виде. Драко привык жить среди жуткого и часто ужасного — он ведь вырос в поместье Малфоев.
Просто прошло уже некоторое время с тех пор, как он спал в нормальной постели.
С матрасом.
И четырьмя мягкими подушками из гусиного пуха, пахнущими лавандой.
И одеялом, которое ему не нужно было делить с насекомыми. И никакого песка вокруг. Мерлин, он никогда не забудет, как жил с песком…
Как бы то ни было, мягкий матрас делал все возможное, чтобы поглотить его, и Драко был сыт по горло после четвертого часа безнадежных метаний, поворотов и одного раза, когда он замахал руками.
Он сел в постели, произнёс Люмос, достал свои потертые серебряные карманные часы и хмуро посмотрел на них. Привычка заставляла брать их в постель, хотя бандиты, решившие ограбить кого-нибудь ночью, вероятно, не были частым явлением в доме Гарри Поттера.
Поттер, видимо, крепко спал, судя по храпу, доносившемуся из его комнаты дальше по коридору.
Драко спал с приоткрытой дверью. Он объяснял это тем фактом, что так привык спать на открытом воздухе, что мысль о том, чтобы быть заключенным в четырех стенах, стала немного неприятной.
Мягкий свет свечей снаружи проникал в темную комнату. Было три часа ночи. Вторник.
К черту, подумал он, отбрасывая одеяло и выходя из спальни. Только добравшись до лестницы, он вспомнил, что стоило вернуться в комнату, чтобы переодеться.
***
Джинни удивлялась, как она вообще выжила в доме Уизли, будучи такой чутко спящей. Наличие близнецов в спальне напротив означало, что можно было услышать странные взрывы глубокой ночью или ранним утром. Или в любое другое время, потому что жизнь в семействе Уизли всегда была шумной. Гарри нечасто храпел, только когда очень уставал, то есть почти всегда в последнее время. В течение первых десяти секунд Джинни подумывала о том, чтобы разбудить Гарри, но бедняга был явно измотан, и у нее не хватило духу. Кроме того, она слегка проголодалась после излишне раннего ужина. Поскольку девушка уже полностью проснулась, то решила усугубить ситуацию, рискнув спуститься вниз за напитком и всем остальным, что она могла найти на кухне. Шоколад или печенье. После принятого решения ноги уже несли ее через гостиную на кухню. Возможно, позже стоит прочитать вчерашнюю газету. Джинни перемещалась по темному пространству кухни, пытаясь тихо помешивать кофе, когда Драко внезапно материализовался в дверном проеме. Яркий луч молнии выбрал именно этот момент, чтобы пронзить мокрое небо. Она была так поражена его появлением, что выронила кружку. Немного горячей жидкости выплеснулось ей на пальцы ног. Последовавшие проклятия были заметно громче, чем ее предыдущие манипуляции. — Хм, — сказал длинноволосый, дико выглядящий призрак, который, по-видимому, был Драко Малфоем, смотря на темную лужу на шиферном полу. — Похоже, я должен тебе выпивку. Она, конечно, знала, что Малфой сейчас жил в доме на площади Гриммо. Об этом говорили все в Министерстве. Гарри жаловался на это весь понедельник. Просто в последнее время у нее не было времени даже поговорить с Гарри, и, учитывая, что ее перегруженный работой жених теперь еще и был нянькой Малфоя, она забыла, что его присутствие поздней ночью может ее шокировать. Джинни по-прежнему была убеждена, как и много лет назад, что ни один суд присяжных не сможет осудить ее за то, что она забьет Драко Малфоя до смерти ближайшим большим тупым предметом. В данном случае это была бы старинная железная мясорубка, которая, к счастью для Драко, была привинчена к кухонному столу. Он был просто невыносим. После нескольких замечаний о неуклюжести и слабых нервах, которые всегда были присуще представителям семьи Уизли, последний потомок рода Малфоев вынес чашку кофе в столовую и медленно подвинул ее одним пальцем по полированному обеденному столу к ней. Джинни знала, что Малфой не отравил его, потому что видела, как он готовил напиток. Тем не менее, девушка осторожно отхлебнула и с удивлением заметила, что он добавил именно то количество сахара и молока, которое она предпочитала. Она вопросительно подняла на него глаза. Малфой в ответ пожал плечами. Свет свечей на стенах делал впадины на его щеках более заметными. — Я помню. — Помнишь, какой именно я предпочитаю кофе? — спросила Джинни. Ухмылка исчезла. Она задалась вопросом, было ли всему виной воспоминание, возникшее у него в голове. — День в школе, когда я подошел к столу Гриффиндора, чтобы сообщить Поттеру о матче по квиддичу против авроров. В то утро вы ели блины. Ты готовила кофе. Это всего лишь деталь. — Верно, — сказала Джинни, втайне мечтавшая, чтобы Гарри помнил подобные «детали». Последовало короткое молчание, во время которого Джинни пыталась определить, что именно изменилось в Драко Малфое. Конечно, он повзрослел. Они все повзрослели. Его дикий внешний вид, который был несколько укрощен с тех пор, как Гарри заставил его принять душ в Министерстве, прежде чем привести домой. После чего он снова заставил его принять ванну из-за все ещё отчетливого запаха верблюжьей слюны. И тут до нее дошло. Он больше не злился. Она всегда чувствовала какое-то хрупкое напряжение в его компании, вот почему люди старались обходить Драко стороной, если только они не относились к его ближайшему окружению. Конечно, подросткам была свойственна злость и несдержанность. Гарри, безусловно, внес изрядную долю беспокойства в их последние школьные годы. Но в Малфое всегда была… некая нестабильность, ощущение, что он может наброситься на человека безо всякой причины, кроме как по собственному желанию. И Мерлин свидетель, Драко Малфой, набросившийся на кого-либо, — это не тот опыт, который хоть кто-то в состоянии забыть. Но сейчас все было иначе. За знакомыми серыми глазами скрывался глубокий, но определенно спокойный океан. Его длинные пальцы легонько барабанили по столу, словно он начинал терять терпение от ее внезапного пристального взгляда. — Так что ты здесь делаешь? — спросил он. Забавно, что он спрашивал ее об этом так, будто это она была незваной гостьей на площади Гриммо. — Навещаю Гарри, — горячо ответила Джинни. Ему действительно нужно было спрашивать? Ради Мерлина, на ней был халат. Это казалось достаточно очевидным. Во всем виновата Молли Уизли, которая заставляла Джинни особенно щепетильно относиться к тому факту, что та оставалась ночевать в доме на площади Гриммо. Молли была в той группе людей, что поддерживали вид ухаживания, который подразумевал отдельные спальни. На самом деле, она была не просто из этой группы, она была ее предводителем. Гарри ненавидел лгать (и, честно говоря, был абсолютным профаном в этом), поэтому Джинни приходилось делать это за них обоих. Малфой не кивнул и не сделал ничего, что могло бы успокоить ее. Он просто выглядел слегка удивленным. — Хорошо выглядишь, — сказал он с полным дружелюбием. — Приятно знать, что Поттер еще не заставил твои волосы поседеть. — Ну, а ты выглядишь так, словно Живоглот притащил тебя сюда в зубах, — ответила Джинни, чувствуя немедленную необходимость защитить Гарри, хотя и не могла понять, почему. — Разве в пустыне не было зеркал? Малфой медленно улыбнулся ей. — Ах, Живоглот. Этот старый меховой шар все еще жив? — Да, наслаждается уединением в коттедже Гермионы. — Значит, она живет одна? — О, нет, — Джинни прищурилась, глядя на него. — Ты больше не вытянешь из меня никаких подробностей. Ты сам по себе. — Положение дел, которое я планирую изменить в ближайшее время, — сообщил он. Джинни уставилась на него. Она почувствовала жгучее негодование за Гермиону. — Действительно считаешь, что в состоянии разобраться с этим? Ты разбил сердце Гермионы и отправился в самоубийственное путешествие на пять долгих лет. Она, конечно, не забыла тебя. Но не в том смысле, что ты бы предпочел. Малфой оставался невозмутимым. — Тогда пусть она скажет мне об этом лично. — О, да перестань! — Джинни действительно хотела увидеть на его лице злость. Было легче сердиться на него, когда он намеренно раздражал ее. — Мы оба знаем, что на самом деле тебе необязательно здесь оставаться. Гарри не в состоянии тебя контролировать, и он это знает. Ты мог бы выйти прямо сейчас из этого дома, если бы захотел, так зачем притворяться, что ты взаперти? — Дипломатия имеет свои преимущества, — ответил он. — Даже любитель нарушать правила, храпящий наверху, усвоил это. Учитывая обстоятельства моего возвращения, я думаю, что на данный момент лучше вести себя прилично, не так ли? Любовь — это не игра, хотела она сказать ему. Как и война. На карту было поставлено гораздо больше, чем будущее счастье Гермионы. Если он вернулся по какой-то причине, то боец в ней надеялся, что это связано не только с Гермионой. — Мы так близки, чтобы покончить со всем этим навсегда, — тихо сказала она. — Что ж, — Малфой слегка наклонился вперед в своем кресле. Его ноги были скрещены, и Джинни только сейчас заметила, что он был босиком. Он улыбнулся. Это была фирменная зловещая улыбка Люциуса Малфоя. — Получается я выбрал хорошее время, чтобы вернуться? Более юная версия Джинни, возможно, немного отступила бы перед подобным примером запугивания, но она выросла. — На данный момент, Малфой, я думаю, тебе стоит начать ухаживать за Волдемортом, а не за Гермионой. Кроме того, Гарри не подпустит тебя к ней, пока не подтвердит каждое слово в твоей истории. И прости мне мой язык, но эта чертова история одержимости и мести звучит пиздец как неправдоподобно. Он удивил ее тем, что сразу же принял недовольный вид. — И сколько времени займет эта проверка? Настала очередь Джинни ухмыльнуться. Он явно не привык работать по чьему-то расписанию. — Драко Малфой, добро пожаловать в мир бюрократии Министерства Магии. Обычный срок выполнения проверки — шесть недель. — Замечательно. И до тех пор я буду прикован к нерасторопному очкарику? — Нерасторопный очкарик — это единственная причина, по которой ты не проводишь свое время в камере для допросов! — Я не буду ходить, привязанный к Поттеру, как какой-то одержимый фанат, в течение шести недель, — прошипел он. Джинни посмотрела в ответ. — У меня есть достоверные сведения, что Гарри тоже не в восторге от подобного! Он бросил на нее взгляд, от которого у нее похолодели кости. — Я притащил вам Беллатрису Лестрейндж. Ты знаешь, чего я хочу взамен, — сказал он сквозь стиснутые зубы. — Да, но пока ты не станешь тем, кем хочет Гермиона, то можешь вариться в том беспорядке, который оставил. Я знаю, почему ты вернулся, Малфой, но как именно ты это сделал? К его чести, казалось, он понял, о чем она спрашивала. Гнев покинул его. Сейчас он выглядел, как смертельно уставший человек, который мечтал об отдыхе. — Теперь я готов. Это заняло у меня некоторое время, но я готов и, что более важно, теперь я смогу быть с ней, — объяснил он. — И мне нужно знать, чувствует ли она тоже самое. Джинни шокировано посмотрела на него почти что восхищенным взглядом. Его честность поразила ее. Как и другая его характерная черта. — Твое высокомерие до сих пор поражает. Он бросил на нее нетерпеливый взгляд в ответ. — Это не высокомерие. Это судьба. Он говорил это без романтического подтекста. Хотя мог бы, если бы захотел — в этом она не сомневалась. Его изворотливость все ещё была при нем. В этой фразе звучала уверенность. Уверенность в том, где именно и с кем он должен быть. Он вернулся, чтобы посмотреть, могла ли Гермиона быть также уверенна. Часть ее хотела, чтобы Гарри был таким же. На самом деле нет. Она совсем этого не хотела. Драко Малфой был совершенно другим типом сложного мужчины, с качествами которого ни одна женщина никогда не должна была мириться. Нет, Джинни видела рядом с собой стойкого и надежного героя, хоть и не достаточно уверенного в сердечных делах. Единственная женщина в мире, которая бы не побоялась влюбиться в трудного Драко Малфоя, — любительница загадок Гермиона Грейнджер. Эта женщина преуспевала во всех сложных вещах. — Кстати, что ты делаешь здесь в подобное время? — спросил он ее. Поворот в разговоре был решающим. Джинни на самом деле была рада этому. — Не могу уснуть. Гарри измотан. Я не хотела будить его, ворочаясь в постели. — А матушка Уизли знает, что вы двое… — он сделал фразу, ища подходящее сравнение и слегка ухмыльнулся, когда, по-видимому, его нашел, — делите одно одеяло на двоих? Она сердито посмотрела на него. Темнота скрыла большую часть ее румянца. Он снова размахивал перед ней ее больным местом. — Отъебись. Мне двадцать два. — Другими словами, нет, она этого не знает. Джинни вздохнула. Теперь она точно не уснёт. Малфой выглядел таким же бодрым. Она отнесла свою уже пустую кофейную чашку обратно на кухню и не удивилась, когда Драко последовал за ней. Джинни лениво подумала, сколько одиночества ему пришлось вынести за то время, что он отсутствовал. Он сидел, примостившись на краю кухонной стойки, смотря на забрызганные дождем окна. Его волосы свисали до середины спины. Часть челки падала ему на лицо, частично закрывая один глаз. Джинни задалась вопросом, думал ли он сейчас о Гермионе. Спустя мгновение она задалась вопросом, не проснулась ли Гермиона тоже, думая о Малфое. — Как насчет стрижки? — спросила его Джинни после минутного раздумья. Это застало его совершенно врасплох. — Что? — моргнул он. — Как насчет того, чтобы я тебя подстригла? Я умею обращаться с ножницами и, без обид, но ты даже не представляешь, как сильно сейчас похож на своего… отца. И это было не особенно хорошим знаком для того, кто хотел убедить Министерство в своих благих намерениях. На мгновение ему снова исполнилось восемнадцать, когда он рассеянно коснулся своих длинных волос и уставился на нее, словно его внешность никогда не могла сыграть роль в его грандиозных планах вернуть любовь Гермионы. В его голосе прозвучала странная скромность, либо странное тщеславие. — Ты так считаешь? — Было немного пугающе увидеть то, как ты внезапно появился на кухне, — сказала Джинни вместо ответа. Она порылась в многочисленных ящиках столешницы и наконец нашла пару больших кухонных ножниц. Не самый лучший способ подстричь волосы, но кому какая разница. Не похоже, что он сможет добраться до парикмахерской в ближайшее время. — Тогда приступим, — сказала Джинни. Она ногой подвинула для него стул. Внезапно Малфой уже не выглядел таким уверенным. Он наблюдал за ножницами с легким беспокойством. — Разве тебе не потребуется больше света? Ах, значит, этот человек все-таки был смертным. — Не волнуйся. То, как я буду орудовать рядом с тобой острым и опасным предметом, во многом будет зависеть от того, как отреагирует Гермиона, когда, наконец, увидит тебя снова. До тех пор я сохраняю нейтралитет, — заверила она, мило улыбаясь. Ножницы поблескивали в лунном свете. Выглядя лишь слегка встревоженным, он послушно занял свое место на указанном стуле, повернувшись к ней спиной. — Не уверен, что Поттер одобряет подобное, — предупредил он. Джинни уже собрала его, к счастью, чистые волосы в конский хвост. — Полагаю, что я всегда могу понести от него наказание за свою плохую работу, — предложила она. — Уверен, что можешь. Она не потрудилась спросить его, предпочитает ли что-то конкретное. У нее сложилось впечатление, что ему на самом деле было все равно, поэтому она соорудила у него на голове «стиль Уизли», который состоял в том, чтобы попытаться подстричь волосы как можно ровнее, не оставляя проплешин. Годы практики на Роне сделали ее довольно опытной в этом, подумала она. Если бы вчера Джинни сказали, что она будет стоять на кухне Гарри в четыре утра, подстригая волосы Драко Малфоя, она бы хлопнула собеседника по плечу, назвав его одним из тех слов, за которые обычно могла получить от матери по костяшкам своих пальцев.
