Political Passions/Политические страсти

Мобильный Эммы, лежавший на прикроватной тумбочке, затрезвонил в жуткую рань, и она с кислым видом потянулась к нему. — Алло? — произнесла она, положив телефон так, чтобы он упирался ей в щёку, и зарылась глубже в подушку. — Ты видела статью? — Зачем ты так рано встала? — заныла Эмма. Руби не была жаворонком, особенно по выходным. — Ты видела статью? — повторила её подруга и помощница. — Я и солнечного света ещё не видела, — ответила Эмма. — Какую статью? — Зайди на сайт NBC, — сказала Руби. — И потом перезвони. Звонок прервался, и Эмма тяжело вздохнула. Заставив себя открыть глаза, она разблокировала экран и открыла браузер. Сайт NВС был установлен у неё в качестве домашней страницы, и ей потребовалось меньше секунды, чтобы понять, о чём говорит Руби. — Блять! — выдохнула она. — Вот дерьмо. Она посмотрела на имя автора статьи, нахмурилась и перезвонила Руби. — Ты об этом знала? — спросила она, как только подруга взяла трубку. — Нет, а ты? Саму историю — да. То, что произошла утечка информации — нет, подумала Эмма про себя. Она выбрала второй ответ. Она не любила хранить секреты от Руби, но знала, что было неуместно рассказывать ей о визите президента и их беседе об её браке. — Нет. Откуда он узнал? — Думаешь, это правда? — спросила Руби. — Без доказательств они бы не выпустили такой заголовок, — сказала Эмма, не показывая своей уверенности в правоте статьи. NВС считался весьма авторитетным новостным источником. — И он хороший журналист. Он наверняка всё изучил. — Что ж, завтра будет весело. Хочешь, встретимся сегодня, заранее подготовимся? — Нет, давай подождём и посмотрим, отреагирует ли Белый дом, — произнесла Эмма. — Пока пусть с сенсацией разбираются воскресные передачи. Сегодня отдыхай, а завтра приступим к работе. — Ты тоже отдохни, увидимся завтра, — сказала Руби, прежде чем разговор подошёл к концу. Не прошло и пяти секунд, как её телефон снова загорелся. Номер не определился. — Чёрт, — с плохим предчувствием простонала Эмма. Она точно знала, кто звонит. Глубоко вздохнув и приготовившись к понапрасну направленному на неё гневу, она ответила. — Как ты могла? Вместо ожидаемого гнева голос президента был наполнен чем-то гораздо худшим. Предательством. — Реджина, я не причём, — сразу же ответила Эмма. — Это не я, даю слово. — Это телеканал твоего шоу, твой начальник, — сказала Реджина. — Кто ещё это мог быть? — Даю слово, — повторила Эмма. — Я никому не рассказывала. Ты же мне говорила не рассказывать, помнишь? — Он знал подробности, Эмма. Он знал всё. Ты знаешь всё. — Это была не я, — произнесла Эмма. — Прошу, Реджина, пожалуйста, поверь мне. Я бы никогда так с тобой не поступила. Я даже не разговаривала с Августом в эти выходные. — А кто-то поговорил, — ответила Реджина. — И я не думаю, что это был кто-то из моего штаба. Ты единственная, кто знает помимо них. Ты единственная, кому напрямую выгодна эта история. Вот твой канал, наверное, посмеялся над твоим доступом к эксклюзивам. Август выплатил тебе премию? О чём я только думала, приходя к тебе и рассказывая совершенно незнакомому человеку, который работает в СМИ, в политических новостях, что-то настолько личное и… — Реджина, — оборвала её Эмма. — Это была не я. — Не ври мне, — огрызнулась Реджина, и наконец проявился гнев, которого ожидала Эмма. — Я знаю, что это ты. — Неправда, — возразила Эмма. — Я этого не делала. Я бы ни за что тебя так не предала. — Тогда кто же? — Реджина повысила голос. — Кто ещё хочет причинить мне боль? — Я не хочу причинять тебе боль, — сказала Эмма. — Это последнее, чего я хочу, Реджина. Помни, что я хочу тебе помочь. Я хочу быть твоим другом. — Друзья так не поступают. — Послушай меня, — рассержено произнесла Эмма. — Я здесь не причём. Блять, зачем мне передавать такой материал кому-то другому, да ещё и в тот день, когда моё шоу даже не выходит в эфир? Подумай хорошенько, Реджина. Ты знаешь, что я не имею к этому никакого отношения; это же полный бред. Август мой начальник, да, но он тоже политический журналист, и наверняка у него свой источник, который и слил ему эту историю. Но я клянусь, что это была не я. — Это должна быть ты, — голос Реджины снова стал тихим. — Потому что если это не ты, то кто-то из моей команды предал меня. — Мне очень жаль, — сказала Эмма. — Но это единственное объяснение. Наступило долгое молчание. Ни одна из женщин не знала, что сказать. Эмма терпеливо ждала, пока Реджина заговорит. — Мне нужно идти, — произнесла она. — Прости, что накричала на тебя. — Ты мне веришь? — с облегчением спросила Эмма. — Да, — тихо сказала Реджина. — Мне кажется, в глубине души я всегда знала, что это не ты. — Есть мысли, кто мог слить информацию? — поинтересовалась Эмма. — Нет, — ответила Реджина. — Но я это выясню. — Если тебе что-нибудь понадобится, — сказала Эмма, — ты знаешь, где меня найти. — Спасибо, — сказала Реджина, прежде чем повесить трубку. Но она не собиралась снова звонить Эмме. Может историю слила и не блондинка, и Реджина в это поверила, но её доверие пошатнулось. Она потеряла бдительность. Она впустила Эмму к себе в душу. Впервые за много лет она позволила себе быть уязвимой и человечной и теперь расплачивалась за это. А что если не Эмма стала источником утечки информации в прессу? Было больно от самого факта, что Реджина подумала на неё. Тем вечером у Эммы в квартире Реджина впервые за много лет доверилась человеку, не входившему в её сплочённый рабочий круг. И это было чудесно. Проведённое время стало для неё необходимым утешением и освобождением. Именно поэтому заголовок был как удар под дых. Дело не в том, что весь мир узнает о её разводе. Новость всё равно грянула бы на следующий день. Нет, ужасно больно было в тот момент, когда она думала, что Эмма предала её. Теперь она поверила женщине. Она признала простую истину: если бы Эмма захотела использовать эксклюзив в своих целях, то объявила бы новость на своём шоу, а не днём ранее в печатном виде, да ещё и за авторством своего начальника. Она логически поняла, что это не Эмма. Но как только она прочитала статью, когда ей было не до логических размышлений, её одолел болезненный страх, что человек, которому она доверилась, предал её. Глубокий страх. Пугающе глубокий. Ей больше нельзя себя так чувствовать. Она политик. Она должна сосредоточиться на своей карьере, на выполнении своих предвыборных обещаний, на людях, которым она поклялась служить. Была причина, по которой у неё не было друзей. В её жизни не могло быть людей, которые что-то значили для неё. Это было опасно. Это заставляло её терять концентрацию. Это отвлекало её. Эмма Свон отвлекла её. В тот вечер. Тот короткий час, проведённый в квартире женщины. Это был побег. Благословенный побег, во время которого она не была президентом. Она не была политиком. Она была просто Реджиной. И это было чудесно. Никогда больше, сказала Реджина, заставляя себя встать с кровати. Это того не стоит. Она слишком много трудилась, чтобы добиться своего. Она должна сосредоточиться на том, чтобы выдержать всё это, вернуть избирателей на свою сторону и выполнить свои обещания. К тому времени, как она вышла из душа с обёрнутыми в полотенце волосами, у неё было семь пропущенных от Мал. Вздохнув, она перезвонила, и они принялись устранять очередную проблему.

***

Начальник Эммы ответил с третьего раза. — Ты читала? — в его голосе было слышно ликование. — Да, вместе с остальным миром, — сказала Эмма. — Это правда? — она сама прекрасно знала, что это истинная правда, но хотела выяснить, насколько уверен был источник Августа. Или, если точнее, насколько Август доверял своему источнику. — На 100%, — произнёс он. — И это объясняет, почему тебе не разрешили спрашивать о Робине во время интервью. — Откуда ты узнал? — спросила Эмма. Август засмеялся. — Да брось, Эмс. Ты действительно просишь меня раскрыть конфиденциальный источник? Ты же меня знаешь. — Как друг другу, как коллега коллеге, — давила Эмма. — Чтобы такое выяснить, нужно иметь связи в Белом доме. Кто это? — Не-а, — усмехнулся Август. — Этому не бывать, детка. Если я их раскрою, они выйдут из игры. Мне нужно хранить молчание, чтобы эта золотая жила не закрывалась. Отныне они будут снабжать меня роскошными эксклюзивами. Не бесплатно, разумеется. — Ты покупаешь инсайдерские истории из Овального кабинета? Эмма почти услышала его самодовольную усмешку. — Ага, — сказал он. — Мне уже звонили с других каналов, предлагали сумасшедшие гонорары. Но пока я останусь верен NBC. — Так эти истории действительно исходят от её штаба? — Да… но почему тебя так интересует мой источник? А как тебе сам материал? Эмс, у нас первый президент разводится во время пребывания на посту. И это женщина. Это же золото для прессы. — Это её жизнь, — отрезала Эмма. Август слегка замялся. Даже по телефону он понял, что задел за живое. — Дело-то не в том, что она женщина, — попытался он оправдаться. — Я этого и не говорила, — парировала Эмма. — Мы зарабатываем деньги и повышаем рейтинги за счёт расторжения чужого брака. Разве мы не выше этого? Неужели мы не можем дать им спокойно пережить этот ужасный процесс? — Она президент США, Эмма, в её жизни больше нет ничего личного. Она знала, на что идёт, когда становилась политиком. Вся их жизнь выставлена на всеобщее обозрение. И вообще, с каких это пор ты не желаешь освещать в эфире личную жизнь политиков. Ты на этом карьеру построила. Эмма прикусила губу. Это было правдой. Она даже не могла сосчитать, сколько раз она сообщала о прелюбодеянии политика, незаконнорождённом ребёнке или скандале с уклонением от уплаты налогов. То был её хлеб. И всё же, когда дело дошло до истории, связанной с этим президентом, Эмма внезапно почувствовала, как её накрывает чувство вины за прошлые репортажи. — У нас уже есть ответ Белого дома? — спросила Эмма, проигнорировав предыдущую реплику Августа. — Нет, но я ожидаю его в ближайшее время. Зелина молчать не станет. — Значит, она не твой источник? — Хорошая попытка, Эмс, — засмеялся Август. — Но нет, не она. И не начинай перебирать имена всех подряд, потому что я тебе ни хрена не скажу. Сегодня отдохни, а завтра займёшься этой пикантной историей. И можешь поблагодарить своего покорного слугу за повышение твоих рейтингов. Он повесил трубку, и Эмма бросила телефон на диван. Она вздохнула. Она знала, что у неё выходной, но не могла выключить мобильный. Эмма начала рыскать в интернете в поисках других материалов, но нашла лишь наскоро переписанную информацию, которую Август предоставил в своём эксклюзиве. Кто бы ни был источником утечки, они, похоже, не общались ни с какими другими СМИ. Но кто это был? Эмма вытащила список недавних назначений Реджины и начала просматривать его.

***

В комнате стояла тишина. Все присутствующие точно знали, почему их созвали в воскресенье, и всем, кроме одного, было любопытно узнать, кто виновник этого собрания. Однако одному из них было интересно, имеет ли президент какое-нибудь представление о его предательстве. Реджина сидела за столом и с каменным лицом оглядывала сотрудников. — Кто-то, — медленно начала она, — нарушил договор о неразглашении. Один из вас говорил с главой NBC. Вы семеро — единственные, кто знал всё содержание запланированного на завтра заявления для прессы. В сегодняшней статье были детали, о которых знали только люди, находящиеся в этой комнате. Робин посмотрел вправо и оглядел остальных людей, вызванных в кабинет его жены. Он был недоволен, что его вообще рассматривали в качестве подозреваемого. Зачем ему было говорить? Он всё равно днём спустя получил бы желаемое. Он ничего не выигрывал, рассказав об этом раньше. Но он знал, что Реджина права. Один из присутствующих выдал тайну. Это была Кэтрин? Давняя сторонница Реджины и подруга (в каком-то плане)? Робин не мог себе такого представить. Женщина всю себя посвятила продвижению политической карьеры Реджины. Скандал ей ни к чему. Что насчёт Малинды Файер? Могла ли она досрочно слить новость, чтобы продемонстрировать потом свои профессиональные способности? Возможно, разоблачения его неверности и громкого развода было для неё недостаточно, и она хотела начать свою работу в Белом доме с чего-то более грандиозного. Дэниэл, вице-президент Реджины, стоял рядом с Малиндой. Был ли это хитрый ход мужчины, чтобы заставить Реджину уйти в отставку, и самому занять Овальный кабинет? Не похоже на Дэниэла. Несмотря на то, что он являлся влиятельным политиком, по натуре он был человеком добрым, и ему очень польстило, когда Реджина предложила ему присоединиться к её кампании. Тем не менее, возможно, познав вкус власти, он понял, что хочет большего. Сидни Гласс как всегда глаз не сводил с Реджины. Все знали, что пресс-секретарь Белого дома был влюблён в президента. В прошлом, когда они с Реджиной всё ещё время от времени наслаждались обществом друг друга, они над этим смеялись. Но эта история ранила Реджину. Гласс ни за что не поступил бы так с женщиной, в которую влюблён. И завтрашнее заявление стало бы пиком его карьеры. Зачем ему лишать себя такой возможности ранней публикацией новостей? Следующей стояла Зелина с непроницаемым лицом. Робин подозревал, что она уже продумывала тактику работы со СМИ. Ещё одна женщина, которая может извлечь выгоду из громкого скандала в прессе. Это была она? Они ли создала сенсацию, которая прочно утвердит её на мировой арене? У неё и без того выдалась самая загруженная неделя в карьере, не считая запланированного на завтра заявления. Она только лишила себя выходного. Завершал ряд Грэм, стоящий по стойке смирно и смотрящий вперёд. Как всегда профессионален; во время речи Реджины на его лице не проскользнуло ни эмоции. Глава её службы безопасности довольно давно знал, что они не живут вместе, и ему сообщили о предстоящем разводе, потому что он должен был организовать переезд Робина из Белого дома. Но остальные его парни не были в курсе деталей. — Итак, признаваться будем? — спросила Реджина, откинувшись на спинку кресла и сложив руки. Тишина. Она вгляделась в лица перед собой, тщательно изучая каждую промелькнувшую эмоцию. Она очень хорошо знала всех этих людей, и её злило, что её мало того что предали, так она ещё и не знала, кто обманул её доверие. — Это была не я, — произнесла Мал после долгой паузы. — И не я, — сказал Робин. — Не я, — добавил Грэм. — Вы же знаете, я бы ни за что так не поступил, — ответил Сидни. — Я этого не делала, — произнесла Зелина. — Я никому не говорил, — высказался Дэниэл. — Я бы никогда так не поступила, — сказала Кэтрин. — Ты уверена, что никто больше не знал? Реджина покачала головой. Им не нужно было знать о её встрече с Эммой в пятницу. Хотя Грэм вполне мог догадаться, о чём беседовали женщины. Он знал, кем была Эмма. И знал, что Реджина провела больше часа в квартире политического обозревателя, а потом на её канале вышел эксклюзив. Но если он что-то и подозревал, то помалкивал. — Никто за пределами этого кабинета не знал о заявлении. Тот факт, что мы с Робином разошлись, может быть общеизвестен в Белом доме, но вы все читали эту статью и знаете, что там есть подробности, которые содержались только в завтрашнем заявлении. Один из вас общался с Августом Бутом. Скажете мне сейчас — ваш договор будет расторгнут, и на этом всё. Дождётесь, пока я выясню сама — и вы никогда больше не будете работать в этом городе. И снова в Овальном кабинете воцарилась тишина. Реджина ждала целую минуту, прежде чем махнуть рукой и распустить людей. Все, кроме Робина, вышли. — Ты в порядке? — спросил он. Хоть Реджина и была тронута его заботой, она не могла забыть, что источником всех её проблем стала именно его неверность. — Не особо, — вздохнула она. — Но сейчас я ничего не могу поделать. — Ты ведь знаешь, что это был не я? — спросил он, присев на диван. — Да, знаю, — произнесла Реджина. И это было правдой. Робин, возможно, причинил ей боль своим предательством. Но она знала, что он чувствовал себя виноватым и не хотел ей зла. В конце-то концов, он уже разбил ей сердце, ничего ещё хуже он сделать не мог. — Как ты думаешь, кто это был? — поинтересовался Робин. — Честно говоря, я не знаю, — призналась Реджина. — Не хочется думать, что кто-то из этих людей меня предал. Но это точно один из них. И я собираюсь выяснить, кто именно. — Как? — спросил Робин. — Я президент Соединённых Штатов, — напомнила ему Реджина. — В моём распоряжении ФБР, ЦРУ и ещё куча спецслужб. Скоро я точно буду знать, кто виновник всего этого. И его карьере придёт конец, это я тебе обещаю.