Political Passions/Политические страсти

Когда на следующее утро Реджина проснулась, ей потребовалось несколько минут, чтобы вспомнить, что произошло в квартире Эммы накануне вечером. Но когда всё это нахлынуло, на её губах расцвела улыбка. Она повернулась и уткнулась лицом в подушку, от счастья у неё кружилась голова. Она это сделала. Она наконец признала чувства, которые питала к Эмме. Кроме того, она озвучила их, сказала Эмме, как много она для неё значит, а также призналась в своих самых глубоких страхах. Наряду с возможными последствиями их отношений для её карьеры, если они обнародуют их в будущем, Реджина признала, чего в действительности боялась. Предательство Робина всё ещё причиняло боль. Так будет всегда. Но раны на её сердце медленно затягивались, и она снова училась доверять. И всё же с Эммой всё было так просто. Прошло всего несколько недель с тех пор, как она встретила блондинку, но она знала, что Эмма не причинит ей боли. Во всяком случае, не намеренно. В этой женщине было что-то такое, из-за чего Реджина чувствовала себя в безопасности. Это ощущение было ей почти чуждо. Робин годами не дарил ей чувства защищённости. Но с Эммой это чувство окутывало её, подобно уютному одеялу холодной зимней ночью. Ей стоило бы опасаться вступать в новые отношения после того, как закончился её брак. Она не была уверена, что выдержит, если её неокрепшее сердце вновь будет разбито. Но когда её мысли обращались к Эмме, единственное, что страшило её: она так быстро, глубоко и бесповоротно влюбилась в блондинку. Это устрашало, но самым чудесным образом. Если они это сделают, а Реджина искренне на это надеялась, то им обеим предстоит долгий путь. Но она знала, пока Эмма с ней, всё будет в порядке. Она просто надеялась, что блондинка испытывает по отношению к ней то же самое. После первого поцелуя, а затем и второго, женщины вернулись на диван. Они мягко, тихо говорили о своих чувствах, своих страхах и тревогах. У Эммы тоже всё было не столь просто, хотя она с гораздо большей готовностью рвалась вступить в эти отношения, нежели Реджина. Учитывая её собственное положение в средствах массовой информации, станет сложнее комментировать политические события, если взять во внимание их личные отношения с брюнеткой. А ещё был Генри. Внезапное появление мальчика стало странным перерывом в их непредсказуемом вечере. Обе женщины согласились, что пока лучше не раскрывать подростку истинную природу их отношений. Никому не раскрывать. До тех пор, пока они не прощупают почву и не выяснят, стоит ли ради этого рисковать всем. Потому что их зарождающиеся отношения неизбежно повлекут за собой ощутимые последствия, если они продолжат их и предадут гласности. Проблема состояла не столько в том, что они обе женщины (да бросьте, 2021 год на дворе), а больше в том, что Реджина занимала одну из самых влиятельных должностей в мире и, насколько было известно общественности, только что развелась с мужем, с которым состояла в браке пятнадцать лет. А что касается Эммы, хотя она и раньше выражала на шоу свои политические взгляды, и не секрет, что она являлась демократкой, была существенная разница между предвзятым политическим обозревателем и человеком, который спит с президентом. Но тем вечером у Эммы в квартире и на следующее утро, когда Реджина сварила себе кофе и вышла на балкон Белого дома, вдыхая свежий мартовский воздух, её не волновало будущее. Она лишь хотела наслаждаться моментом; купаться в ощущении начала чего-то, что, как она подозревала, изменит её жизнь навсегда.

***

— Значит, ты и Реджина, а? Эмма, которая готовила себе кофе, обернулась и увидела сына, прислонившегося к дверному косяку с ухмылкой на лице. — Я и Реджина что? — спросила она. — Это с ней ты переписывалась в прошлые выходные? Сразу к делу, подумала про себя Эмма. Она знала, что её сын слишком умён, чтобы не уловить химию между ней и Реджиной, но обе женщины решили держать Генри в неведении как можно дольше. — Да, — ответила Эмма. — Мы подруги. Подруги переписываются. — Подруги держатся за руки? — он не проглядел этот жест, когда прошлым вечером вернулся в гостиную после того, как достал столовые приборы и тарелки. — Да, иногда. Если утешают друг друга, например. — А почему Реджину нужно было утешать? Эмма вздохнула. — Ты постоянно собираешься так произносить её имя? — немного раздражённо поинтересовалась она. Генри поднял руки, изображая капитуляцию, и пошёл на кухню, чтобы приготовить себе завтрак. — И это скорее был шок из-за того, что объявился мой ненаглядный сыночек, и его повалили на землю агенты службы безопасности. Она перепугалась. — Это я перепугался, — заметил Генри. — Было бы неплохо предупредить. — Да, мы сожалеем об этом. В будущем, конечно, я сообщу тебе, если к нам соберётся Реджина, и агентам тоже скажут, что тебя можно пропускать в квартиру. — Какая честь, — съязвил Генри. Эмма знала, что это будет нелегко. Ещё до того, как они с Реджиной решили допустить возможность романтических отношений между ними, она понимала, что проводить время с президентом будет неудобно и трудно. Она также представляла, как их встречи повлияют на Генри, поэтому она всегда следила за тем, чтобы его не было дома. — Ну, думаю, как только я перееду в Лос-Анджелес, вам больше не придётся из-за меня париться, и вы сможете встречаться здесь, когда захотите. Поэтому ты согласилась на переезд к папе? Чтобы вы с Реджиной могли побыть наедине? — Генри! — ахнула Эмма. — Конечно же нет. Я вообще не хочу, чтобы ты уезжал. Если бы это зависело от меня, ты бы жил со мной до конца моих дней. — Ещё чего не хватало, — усмехнулся Генри. — Ни одна мать не хочет, чтобы её ребёнок уезжал из дома, — продолжала Эмма. — Я безумно люблю тебя, и не могу представить без тебя свою жизнь. Но родители должны делать то, что лучше для их ребёнка. И если ты считаешь, что именно в Лос-Анджелесе сможешь построить карьеру свой мечты, то я не буду стоять у тебя на пути. Мне грустно от мысли, что ты уедешь, но я хочу дать тебе всё самое лучшее. Я даже не думала о том, как твоё отсутствие может повлиять на мои встречи с Реджиной. Да, возможно, так будет проще, но вся остальная моя жизнь переменится. Тебя здесь больше не будет, пацан. Я… я даже не в силах этого вообразить, честно говоря. Волна вины захлестнула Генри, когда он понял, что мама плачет. Он не хотел её расстраивать. Он просто подкалывал. Он не собирался заставлять Эмму переживать из-за её дружбы с Реджиной. Прошлым вечером ему было очевидно, что женщины неравнодушны друг к другу; по крайней мере, в большей степени, чем они ему признались. И он был так поглощён своей идеей переехать в Лос-Анджелес и стать частью индустрии, в которой он всегда хотел работать, что ни на минуту не задумался, как на маму может повлиять его переезд. — Мама, прости, — произнёс Генри, подходя к женщине, которая склонилась над раковиной. — Я не хотел тебя огорчать. Если ты не хочешь, чтобы я уезжал, я останусь здесь. — Нет, пацан, я хочу, чтобы ты поехал, если этого хочешь ты, и так лучше для твоего будущего, — сказала Эмма, обнимая сына. — Но просто потерпи меня, ладно? Трудно принять, что ты больше не мой пацан. — Может, тогда хватит называть меня пацаном, — предложил Генри, отстраняясь и слегка ухмыляясь. Мама называла его этим прозвищем, сколько он себя помнил, и было неловко, когда это слышали его друзья. — Ты всегда будешь моим пацаном, — сказала Эмма, взъерошивая и без того лохматые волосы Генри. — Буду, — кивнул Генри. — Где бы я ни был. А ты всегда будешь моей мамой. Эмма снова притянула сына к себе, и по её щекам покатились слёзы. Возможно, у них с Нилом ничего не получилось, и беременность, чёрт возьми, была незапланированной, но, по крайней мере, они оба что-то сделали правильно.

***

После выходных, которые она провела, купаясь в своих новообретённых (или новопризнанных) чувствах, в понедельник утром Реджина спустилась с небес на землю. У них с Эммой не получилось снова встретиться, но они дважды разговаривали по телефону, её агенты заверили, что мобильный Эммы абсолютно чист. Как бы Реджине не хотелось снова увидеть Эмму, её выходные поглотила ещё одна массовая стрельба, и она не смогла улизнуть. Ей не нравилось, что им с Эммой приходилось скрывать свои зарождающиеся отношения, но это было неизбежно. Возможно, через несколько месяцев, когда пройдёт какое-то время после объявления о разводе, они смогут обсудить, стоит ли и как лучше их обнародовать. Но эти несколько месяцев нужно было ещё продержаться. Реджина не была экспертом в отношениях. Что если у неё не получится? Что если Эмме с ней станет скучно? Что если она не сможет угодить Эмме? Реджина была так поглощена своими новыми эмоциями, что только после того, как Эмма прошлым вечером дала недвусмысленный намёк, брюнетка вспомнила, что в какой-то момент их отношения начнут включать в себя секс. Не то чтобы она не желала Эмму в этом плане. Очень даже желала. Но она никогда не была с женщиной и уже волновалась, что разочарует Эмму. Они только один раз поцеловались на прощание, перед уходом Реджины. Хотя это и было целомудренно, жар скрутился у неё в животе, и она подозревала, что Эмма тоже почувствовала вожделение. Единственная проблема заключалась в том, что она не имела ни малейшего представления, как удовлетворить свою будущую любовницу. Но у неё не было времени об этом переживать. Через несколько минут она должна была встретиться с главой НСА Робертом Голдом, и они с Кэтрин просматривали основные моменты, на которые президенту нужно было сделать акцент. Ну, Кэтрин просматривала. Реджина слегка отвлеклась. — Мадам президент? Слегка повернув голову, Реджина взглянула на главу своей администрации и попыталась вспомнить, что говорила женщина, прежде чем она начала витать в облаках. — Прости, о чём ты говорила? — Ты в порядке? — нахмурилась Кэтрин. — В абсолютном, — кивнула Реджина. — Я просто знаю, насколько важна эта встреча, и думала о том, чего мы смогли бы достичь, заполучив НСА. — Верно, — медленно сказала блондинка. — Поэтому, вероятно, нам лучше сосредоточиться на подготовке, а не сидеть, уставившись в никуда. Реджина бросила на неё сердитый взгляд. Но всё же было здорово, что время от времени им с Кэтрин удавалось на какой-то момент вернуться к отношениям, которые были близки к дружеским. Они так много взаимодействовали по работе, и она не могла нарадоваться, когда сквозь трудовые будни просачивались отголоски былой дружбы. Практически все вели себя чересчур формально в её присутствии, и порой Реджине нравилось, когда с ней обращались иначе. Это была одна из причин, по которым она так любила проводить время с Эммой. Через несколько минут в дверь постучали, и Эшли, секретарша Реджины, объявила о прибытии Роберта Голда. Кэтрин пожелала Реджине удачи, прежде чем покинуть комнату. Вскоре после этого главу НСА сопроводили внутрь. Мужчина был ниже, чем казалось по телевизору, размышляла Реджина, протягивая ему руку. Она жестом пригласила его сесть и опустилась в своё любимое кресло, положив на колено небольшую папку. — Спасибо, что встретились со мной сегодня, мистер Голд, — сказала Реджина. — Не стоит благодарности, — ответил Голд. — Приглашение в Овальный кабинет — это большая честь. — В самом деле, — улыбнулась Реджина. — И я намерена сделать так, чтобы моё время в качестве президента запомнилось по благим причинам. — Не сомневаюсь, — произнёс Голд с улыбкой, которая не коснулась его тёмных глаз. — Именно поэтому я начала свой президентский срок с самого важного законодательного акта, — продолжила Реджина. — Думаю, мы оба можем согласиться, что пришло время принять в Америке полноценное современное оружейное законодательство. — Полагаю, подобное уже существует, — ответил Голд. — В каждом штате есть своё оружейное законодательство, и в некоторых из них действительно присутствуют всеобъемлющие ограничения, — сказала Реджина. — Но если говорить о федеральном законодательстве, я считаю, что наши нынешние законы нуждаются в реформировании. — Независимо от того, что вы думаете, факт остаётся фактом: наше право на ношение оружия закреплено во второй поправке к Конституции, — чуть ли не самодовольно произнёс Голд. — Вы действительно собираетесь отнять у американцев это право? И если да, то как далеко вы зайдёте? Какие ещё фундаментальные права вы собираетесь отнять у американского народа? Реджина глубоко вздохнула. Она знала, что встреча будет трудной, но Голд заупрямился уже с порога. Было очевидно, что мужчина пришёл на встречу, не намереваясь выслушивать точку зрения Реджины. — Полагаю, с законопроектом вы ознакомились, — начала она, и Голд кивнул. — Тогда вы знаете, что я не запрещаю огнестрельное оружие. Я лишь хочу быть уверенной в том, что владельцы оружия имеют соответствующую подготовку, и их состояние здоровья позволяет им хранить оружие. Я надеялась, что вы, как глава НСА, тоже захотите обеспечить безопасность. — Разумеется, мы хотим, чтобы люди находились в безопасности, — ответил Голд. — И члены нашей ассоциации абсолютно безопасны. Проблема не в нас. Американская проблема проистекает из незаконного, незарегистрированного оружия. Этих людей не остановит ни один закон, они не выстроятся в очередь за лицензиями. Как ограничение ёмкости магазина и введение обязательных уроков владения огнестрельным оружием остановит бандитские перестрелки? Проблема носит системный характер в рамках преступности. Это не члены НСА расхаживают по улицам, расстреливая людей. Реджина вынуждена была признать, что статистические данные это подтверждали. Борьба с незаконным, незарегистрированным огнестрельным оружием, а также с опустошающим города бандитизмом, имеет решающее значение для сокращения числа перестрелок. Но её законопроект был шагом в правильном направлении. — Я согласна с этим, мистер Голд, — кивнула Реджина, — но есть и неоспоримые статистические данные из других стран, которые подтверждают, что более строгое оружейное законодательство снижает уровень преступности. — Мне всегда приводят в пример успешный австралийский закон, — ответил Голд. — Но их проблема была совершенно других, значительно меньших масштабов. — Верно, — согласилась Реджина. — Но сам масштаб проблемы не должен означать, что мы сдаёмся. Да, нам предстоит пройти долгий путь, но я уверена, что этот закон является шагом в правильном направлении. — Обучение аккуратному обращению с оружием и ужесточение проверок ничего не изменят, — заявил Голд. — Не могу согласиться, — произнесла Реджина. — Вы должны признать, что прошедшие подготовку люди менее опасны для общества. И данный законопроект также будет инициировать закон о хранении оружия в домашнем сейфе. Ни один ребёнок больше не схватит огнестрельное оружие и не застрелит себя или других, что, безусловно, к лучшему. — Ответственные владельцы оружия и так хранят его в сейфах, — сказал Голд. — Но не все, — ответила Реджина. — Не все подчиняются закону, — возразил Голд. — Создание законопроекта, обеспечивающего выполнение этого основного требования, увеличит количество домов, где оружие хранится безопасным образом, — ответила Реджина. — И если говорить о проверке личных данных, я надеюсь, вы согласитесь, что только люди, находящиеся в здравом уме и должным образом подготовленные, могут владеть огнестрельным оружием. — Психически неуравновешенные найдут оружие, если захотят. — Пессимистично, — отозвалась Реджина. — И пусть в некоторых случаях это правда, создание более трудоёмкого процесса получения разрешения на оружие пойдёт лишь на пользу. Мой предстоящий законопроект о здравоохранении также будет направлен на значительное улучшение услуг в области психического здоровья, поэтому я считаю, что эти два закона будут способствовать радикальным преобразованиям. — Проблема с оружием в Америке не ограничивается парочкой психов, — оскалился Голд. Реджина смерила мужчину рассерженным взглядом. Она не понимала, как он поднялся до руководящей должности в столь влиятельной организации. — Сокращение количества оружия в Америке и повышение общего уровня безопасности могут дать исключительно положительный эффект. — Если это нарушает права, данные нам второй поправкой, НСА отказывается вас поддерживать. — Каким образом мы нарушаем права, которые, к слову, были написаны задолго до того, как появилось полуавтоматическое оружие с просто неприличными объёмами магазинов? — Было доказано, что ёмкость магазина и полуавтоматическое оружие имеют мало общего с темпами роста преступности, — парировал Голд. — Изучение Федерального закона о запрещении штурмового оружия показало, что его внедрение за десять лет не оказало влияния на уголовную статистику. Именно поэтому его не вводили повторно и не сделали постоянным. Он элементарно не работал. — Это был узкий закон, — ответила Реджина. — Мой законопроект гораздо шире и охватывает большее количество проблем. В совокупности, изменения, которые мы хотим внедрить, повысят безопасность оружия по всей стране и приведут к сокращению смертности. — Лишив нас конституционных прав. — Препятствуя тем, кто не обучен должным образом или психически не в состоянии владеть огнестрельным оружием, — поправила Реджина. — Безусловно, вы ратуете за безопасность оружия, мистер Голд. Разве вы не видите, что именно это я и пытаюсь осуществить? Я не хочу запрещать людям владеть оружием. Я признаю, что изъятие всего законно зарегистрированного оружия было бы ужасным шагом, поскольку это оставило бы нас беззащитными перед преступниками. Однако те, кто желает носить оружие, должны подвергаться тщательному контролю до тех пор, пока мы не убедимся в том, что их владение огнестрельным оружием не представляет опасности для общества. Мистер Голд ухмыльнулся. Ему нравился энтузиазм президента, но он всё равно не был с ней согласен. Проблема не в членах НСА, а в преступных группировках. И законопроект президента никак не разрешит эту проблему. В результате добропорядочным гражданам станет труднее получить оружие, необходимое для защиты своих семей от преступников. — Благодарю вас за приглашение, мадам президент, — сказал Голд, встав и одёрнув костюм. — Всегда рада, — соврала Реджина. — Надеюсь, вы обдумаете мои доводы и придёте к пониманию того, что данный законопроект является для Америки наилучшим вариантом решения проблемы. — Я подумаю над вашими словами, — ответил Голд. — Но не могу сказать, что есть вероятность, что я публично выскажусь в поддержку этого законопроекта. — Очень жаль это слышать, — произнесла Реджина, ничуть не удивлённая, но всё равно раздосадованная. — Я надеялась, вы поймёте, что мои действия пойдут на пользу НСА, как и всем невинным американцам, подвергающимся риску вооружённого насилия. — Право защищать себя, наши дома и наши семьи должно быть сохранено, — ответил Голд. — Хорошего дня, мадам президент. Реджина пожала ему руку и проводила до двери. Как только он ушёл, она раздражённо вздохнула. Она знала, что этот человек будет крепким орешком, но было очевидно, что он пришёл вообще без намерения рассматривать позицию Реджины. Она осознавала, что будет трудно протолкнуть законодательство без поддержки НСА. Реджине нужно было, чтобы больше сенаторов перешли на её сторону, и она планировала переманивать к себе членов ассоциации. Слишком долго членские взносы сторонников НСА спонсировали политические кампании сенаторов, которым платили за то, чтобы законы о контроле над оружием оставались мягкими. Эти законы привели к возникновению проблемы, с которой теперь столкнулось государство. Хотя большая часть насилия и смертей действительно связана с незарегистрированным, незаконным огнестрельным оружием и бандитизмом в Штатах, это не значит, что дело безнадёжно. Реджина была преисполнена решимости пробить брешь в ошеломляющей уголовной статистике, и она знала, что законопроект этому поспособствует. А даже если и нет, то элементарные меры безопасности помешают нашедшим пистолет детям стрелять в себя или родителей. Как можно не хотеть остановить эти трагические и очень даже предотвратимые смерти?

***

— Тебе нужно больше эфирного времени для продвижения этого законопроекта, — заявила Кэтрин, когда Реджина рассказала ей, как прошла встреча. — Может быть, мы заставим общественность оказать давление на тех сенаторов и губернаторов, которых нужно привлечь на нашу сторону. — Попробовать стоит, — кивнула Реджина. — У тебя есть передача на примете? — У «Шоу Свон» были хорошие рейтинги, — ответила Кэтрин. — И она поддерживает законопроект с самого его объявления. Реджина сглотнула. Глава её собственной администрации предлагала ей провести время с Эммой. Но как бы ей этого не хотелось, она не была уверена, что появление в прямом эфире рядом с блондинкой было хорошей идеей. Разве люди не смогут понять, что между ними происходит? — А может лучше того, кто не поддерживает законопроект? — предложила Реджина. — Я могу, конечно, провести дебаты сама с собой, но почему бы не поставить против меня человека, который бросит мне вызов? Если я смогу опровергнуть все аргументы НСА и их сторонников, это будет выглядеть более убедительно. — Верно, — медленно произнесла Кэтрин. — Я поговорю с Зелиной и узнаю, есть ли у неё на примете кто-нибудь подходящий. О, и к тебе зайдёт главный следователь, у него новости о кроте. Реджина оторвала голову от экрана компьютера, где читала электронное письмо. — Что? Почему ты не начала с этого? — Я забыла, — честно сказала Кэтрин. — Что, кстати, доказывает, что это не я, если ты всё ещё подозреваешь. — Нет, я знаю, что это не ты, — вздохнула Реджина. Это было правдой, она знала, что Кэтрин не сказала бы Августу о её разводе. Она много лет знала, что они не вместе, и не сказала ни слова. И она видела, как опустошена была Реджина, когда впервые узнала об измене. Не в её характере было так злостно бередить старые раны. — Когда он будет здесь? Кэтрин взглянула на часы. — Минут через десять. По ощущениям, это были самые долгие десять минут в жизни Реджины. Она расхаживала по своему кабинету, когда, наконец, раздался стук в тяжёлую дверь. Она дала разрешение войти, и в кабинет шагнул следователь ЦРУ.