Political Passions/Политические страсти

Даже в темноте Эмме было видно, что дом у президента огромный. Когда вертолёт приступил к снижению, она практически вжалась носом в стекло, вглядываясь в величественный фасад освещённого здания. Реджина улыбнулась, наблюдая за происходящим, радуясь возможности показать всё Эмме и снова увидеть отца. Ещё она нервничала из-за того, что Эмме вскоре предстоит впервые встретиться с её отцом. Эмма тоже нервничала. Она никогда не умела встречаться с родителями. Со своими Нил не общался, и это было удобно, но она всегда чувствовала себя не в своей тарелке рядом с матерью Лили. То, что она знала Генри Миллса, в плане встречи с ним ничуть не помогало. Эмма сомневалась, что такое понятие как поклонница политического советника вообще существовало, но боялась, что именно ею она и была. Кроме того, Реджина впервые знакомила отца с женщиной; дополнительное давление. Вертолёт сел на траву, и Эмма повернулась, чтобы посмотреть на Реджину. В ответ она получила ободряющую улыбку, а пальцы поглаживали её руку. Они так и просидели вместе весь полёт. — Готова? — спросила Реджина. — Да, мне снова нужно закутываться в это пальто? Реджина посмотрела на Грэма, который покачал головой. — Нет, здесь абсолютно безопасно. Никто не сможет увидеть, кто находится в доме или на прилегающей территории. Если вы подойдёте ближе к периметру, вас могут заметить, но здесь всё в порядке. Эмма кивнула, а Элис открыла дверь и выскочила наружу. Лопасти вертолёта замедлялись, и травинки почти не шевелились, когда за женщиной последовали остальные. Грэм вернулся за сумками, и группа направилась к дому. Из больших стеклянных дверей лился свет, открывая взору просторную кухню. Реджина распахнула одну из дверей и вошла внутрь. Хорошо, что дом далеко от дороги, подумала Эмма. В этой комнате негде было спрятаться, вся стена была стеклянной. — Я пойду к отцу, скажу, что мы приехали, и посмотрю, как он себя чувствует и может ли встретиться с тобой, — сказала Реджина. — Справишься тут? — Ага, — кивнула Эмма. Реджина улыбнулась и нежно поцеловала Эмму в губы, не обращая внимания на двух агентов, которые всё ещё стояли у двери. Сказав Эмме, чтобы она угощалась едой и вином, Реджина направилась вглубь дома. Элис последовала за ней. — Вы с нами все выходные будете? — спросила Эмма у Грэма, направляясь к большому холодильнику. Она понимала, почему здесь были агенты, но не могла отрицать, что они раздражали и были назойливыми. — Мы просто проверим, что всё безопасно, а потом не будем путаться у вас под ногами, — заверил Грэм. — Я ей не нянька. Ну-ну, мысленно усмехнулась Эмма, наливая бокал вина из найденной бутылки, которая не выглядела слишком дорогой. Не обращая внимания на Грэма, Эмма бродила по кухне, любуясь красивым декором и огромным пространством. Выглянув в соседнюю дверь, Эмма увидела длинный коридор, в котором исчезла Реджина. Ей стало интересно, как продвигается разговор с отцом. Сколько он уже знает? Что Реджина ему сказала? Эмма поняла, что, возможно, они должны были обсудить это до приезда. Но Эмме не пришлось долго на этом зацикливаться, потому что Реджина вернулась через несколько минут с тёплой улыбкой на лице. — Как он? — спросила Эмма. — Намного лучше, эта медсестра творит чудеса. Он сидел в кресле и читал, и, похоже, сегодня днём выходил на прогулку. — Отличные новости. — И он тоже не может дождаться встречи с тобой, — добавила Реджина. — Да, насчёт этого, — начала Эмма. — Эмма, ты не сможешь пробыть в этом доме все выходные и не встретиться с моим отцом, — предостерегла Реджина. — Нет, я не это хотела сказать, — продолжила Эмма. — Я просто хотела спросить, сколько ты ему рассказала, или что ты хочешь ему о нас рассказать. Я имею в виду, насколько он в курсе? — Ты имеешь в виду, как я нас назвала, когда говорила отцу, что занимаюсь сексом с женщиной? — спросила Реджина, держа в одной руке бокал вина, а в другой бутылку пива для отца. Уши Эммы покраснели, и она резко обернулась, чтобы посмотреть, нет ли в комнате Грэма. Его не было. Он, наверное, ушёл, чтобы проверить дом и отнести их сумки наверх. Реджина рассмеялась, когда Эмма снова посмотрела на неё. — Дорогая, я просто сказала отцу, что мы встречаемся, и что мы это скрываем. Но ещё я сказала, что это многое для меня значит, и что я бы ничего не начала, если бы не считала, что у нас есть будущее. Особенно с учётом того, что мы обе работаем в политике. — И что он на это сказал? — Он счастлив, что я счастлива. Он никогда не был большим поклонником Робина. Кажется, несколько раз проскальзывало слово «бесхребетный». — А то, что я… — Женщина? — договорила Реджина. Эмма кивнула. — Честно говоря, он не упоминал об этом. Папа всегда был очень либеральным. Я уверена, что это его совсем не беспокоит. Эмма не была в этом так уверена. Мужчина мог быть демократом, и притом либералом, но это не значит, что он пришёл в восторг, когда его дочь, которая была замужем за мужчиной четырнадцать лет, вдруг завела отношения с женщиной. — Ты ему понравишься, — произнесла Реджина. — Откуда тебе знать? Реджине пришлось прикусить губу, чтобы остановить слова, которые так легко шли ей на ум. Она прочистила горло, выиграв немного времени. — Просто знаю. Пошли. Она поманила Эмму за собой, и обе женщины двинулись по коридору к комнате на первом этаже, которая была переоборудована во временную спальню для отца Реджины. Прогулка, поняла Эмма, оказалась не такой длинной, как она надеялась, и через несколько секунд они были за дверью. Реджина постучала, и они вошли.

***

Генри Миллс ненавидел быть неподвижным. Десять дней в больнице стали для него пыткой, и не из-за физического дискомфорта. Не раз врачи упрекали его в том, что он встаёт с постели и ходит по палате, опасаясь, что движение задержит процесс выздоровления. Он с облегчением вернулся в Сторибрук, в дом, где они так счастливо жили с покойной женой и дочерью. Хотя он всегда скучал по Коре, когда возвращался туда, раз уж всё равно приходилось лежать в постели, то лучше места не найти. Медсестра была очень добра и позволяла Генри совершать короткие прогулки в течение дня, несколько раз даже уступив его просьбе выйти на улицу. Он скучал по свежему воздуху и всегда чувствовал себя лучше, передвигаясь по дому. Но лучше всего он почувствовал себя, когда увидел появившееся в дверях улыбающееся лицо дочери. Призывно махнув рукой, Генри отложил газету и выпрямился. Он предпочёл бы встретиться со второй половинкой дочери, а именно ею, очевидно, Эмма и была, не в кровати и не в кресле, но выбора у него не было. Реджина вошла в комнату, Эмма сразу за ней. — Папа, я хочу познакомить тебя с Эммой Свон. Эмма, это мой отец, Генри Миллс. Блондинка стояла чуть позади Реджины, её щёки слегка порозовели. Генри решил избавить её от страданий и первым нарушил молчание. — Приятно познакомиться, Эмма, — сказал он. — Реджина так много о тебе рассказывала. — Благодарю вас, сэр, — ответила Эмма. — Для меня честь познакомиться с вами. Я много лет восхищаюсь вашей работой. Генри отмахнулся от комплимента. — Давай без сэров, ладно? — предложил он. — И ты тоже заслуживаешь похвалы, милая. Я очень люблю смотреть твоё шоу. Эмма залилась краской. Она всегда испытывала неловкость, когда кто-то хвалил её работу. Реджина подошла к Генри и передала ему бутылку пива. Она согласилась на его просьбу после того, как медсестра заверила её, что одна бутылка не помешает выздоровлению. — Садись, — сказала Реджина, усевшись на ближайший к отцу стул и указывая на второй, поставленный, видимо, для Эммы. Повинуясь, Эмма заняла своё место. Генри улыбнулся им обеим. Реджина просияла в ответ. Эмма всё ещё выглядела немного неуверенной. — Не волнуйся, милая, –произнёс Генри. — Я полностью поддерживаю тебя и свою дочь. — Правда? — спросила Эмма. — А почему нет? Посмотри, какой счастливой ты её делаешь. На этот раз настала очередь Реджины покраснеть. Она почувствовала на себе взгляд Эммы и в конце концов повернулась к блондинке. — Это правда, — робко сказала она. — Какой отец не хотел бы, чтобы его дочь была счастлива? — задал риторический вопрос Генри, откинувшись в кресле и сделав глоток пива. — А как же её карьера? Вы должны понимать, как это отразится на имидже Реджины. — Я уверен, что у моей принцессы есть план, — сказал Генри. — И сейчас 2021 год. Я не думаю, что гомофобия положит конец карьере, которую так старалась построить моя дочь, ведь так? Эмма вынуждена была признать, что она не столь в этом уверена. Она надеялась, что Генри прав, и что у Реджины есть план, хотя даже если он существовал, она об этом не знала. Она надеялась, что американцы мыслят достаточно прогрессивно, чтобы признать, что сексуальная ориентация не имеет отношения к способности человека выполнять свою работу. Но хватит ли одной надежды?

***

Женщины просидели с Генри около часа, после чего мужчина начал уставать, и они ушли. Реджина поцеловала отца в лоб и пожелала ему спокойной ночи, прежде чем вывести Эмму из комнаты. Грэм и Элис на пару зависали в коридоре. — Ты проголодалась? — спросила Реджина у Эммы. Понимая, что она не ужинала, Эмма кивнула. Все четверо перебралась на кухню, где Реджина нашла хлеб, и они с Эммой начали делать сэндвичи. Грэм и Элис продолжали наблюдать. — В доме безопасно? — с ноткой сарказма поинтересовалась Реджина. — Да, мадам президент, — ответил Грэм. — Мы с Элис будем в спальнях по обе стороны от вас. — Вы взяли с собой беруши? Эмма пискнула и выронила нож, надколов тарелку. Реджина только ухмыльнулась Грэму, после чего повернулась, чтобы заверить извиняющуюся Эмму, что это ерунда. Справедливости ради, в этом всё равно была виновата Реджина. Она убрала осколки посуды и с нежной улыбкой протянула Эмме новую тарелку. После того как они поели и допили бутылку вина, Реджина прибралась на кухне и выключила свет. Не говоря ни слова, она повела Эмму наверх. Два агента последовали за ними. — Спасибо за заботу, Грэм, но дальше мы как-нибудь сами, — сказала Реджина, подойдя к закрытой двери. — Очень хорошо, мадам президент. Увидимся утром. Реджина кивнула ему и Элис, а потом открыла дверь в свою детскую спальню и переступила порог. Эмма последовала за ней. Как только за президентом и её спутницей закрылась дверь, агенты разошлись по своим комнатам, задаваясь вопросом, насколько тонкие здесь стены. — Что ж, это был насыщенный вечер, — протянула Эмма, оглядываясь вокруг. Как она и ожидала, комната была красивой и стильной. Она заметила несколько фотографий юной Реджины, однако в целом мало что могло рассказать о её детстве. На случай, если начнут шнырять репортёры, предположила она. — Слишком насыщенный? — спросила Реджина, подходя к Эмме сзади и обнимая её за талию, положив подбородок ей на плечо. Она надеялась, что эта поза будет одновременно романтичной и комфортной, но только в очередной раз вспомнила, насколько Эмма выше неё, и шее под таким углом было неудобно. Однако это не имело значения, поскольку Эмма тоже захотела сменить положение. Она повернулась к женщине лицом и притянула к себе. Подняв руку, убрала волосы с лица Реджины, и их губы мягко встретились. — С тобой всё всегда насыщенно, — прошептала Эмма, когда поцелуй завершился. — Но в хорошем смысле. — Что именно насыщенно? — Ситуация, трудности с нашими встречами, мои чувства, — призналась Эмма. — Прости, — начала было Реджина, но Эмма покачала головой. — Не извиняйся, — настаивала она, снова целуя Реджину. — Никогда не извиняйся за чувства, которые пробуждаешь во мне. Меня не волнуют неловкие встречи, или твоя охрана, или тот факт, что наши карьеры могут рухнуть, если это всплывёт. Оно того стоит. — Правда? — Да. Единственное, что нужно было сказать словами. Всё остальное: их чувства, как сильно они желали друг друга, — можно было выразить физически. Эмма то ли забыла, что по обе стороны комнаты находятся агенты, а внизу отец Реджины, то ли ей было всё равно. Когда язык Реджины приоткрыл её рот, она была поглощена вожделением. Она на ощупь направила Реджину в сторону постели, не отрываясь от её пухлых губ. Когда её колени упёрлись о кровать, Реджина опрокинулась на спину, на неё неуклюже обрушилась Эмма. — Прости, — пробормотала блондинка, приземлившись на женщину. Но Реджина, казалось, этого даже не заметила. Руками она уже пыталась расстегнуть пуговицы на рубашке Эммы, одновременно покачивая бёдрами. Она поняла, что прошло слишком много времени с тех пор, как она чувствовала на себе тело Эммы. Та как раз включилась в игру, быстро сбросив рубашку и расстегнув брюки. В одном нижнем белье она забралась на Реджину, забывая дышать, пока пальцы брюнетки скользили вверх и вниз по коже. Они вновь растворились в друг друге, сплетаясь языками во всё более грязном поцелуе. Но им было всё равно. Это не имело значения. Он был насыщенным, как и любой другой аспект их отношений. — На тебе слишком много одежды, — пробормотала Эмма в губы Реджине несколько минут спустя. — Так исправь это, — последовал ответ. — С удовольствием, — сказала Эмма, слезая с брюнетки и поднимая её на ноги. — Подожди, — произнесла Реджина, когда Эмма потянулась к молнии на платье. Эмма застыла, но Реджина ободряюще улыбнулась. — Я просто хочу задёрнуть шторы, пока ничего не случилось, — она указала на окно, через которое, как поняла Эмма, они будут видны… любому, кто поднимется по лестнице в саду. Всё же лучше перестраховаться, чем потом жалеть. Через несколько секунд Реджина снова оказалась в объятиях Эммы, они были надёжно скрыты от посторонних глаз. Молния была расстёгнута, платье сброшено, и бюстгальтеры быстро последовали за ним. Зацепив пальцами трусики Эммы, Реджина сняла последнюю часть одежды. Эмма в долгу не осталась. — Ты такая красивая, — выдохнула Реджина, впиваясь глазами в женщину перед собой. — А ты великолепна, — Эмма руками обвила Реджину за талию, притянула к себе её обнажённое тело и испустила стон. — Я скучала по этому, — сказала Реджина. — Это безумие? Как можно скучать по тому, что было всего раз? — Не знаю, но я тоже скучала, — ответила Эмма, накрыв губы женщины жарким поцелуем. Упав обратно на кровать, женщины тесно переплелись под простынями, бедро Реджины было зажато меж ног Эммы. Не в силах устоять, Эмма принялась за дело, возбуждённо захватив губами мочку уха Реджины. Несмотря на угрозу Грэму, Реджина старалась сильно не шуметь. Не хватало ещё, чтобы до отца донеслись какие-нибудь звуки. И ей не очень-то хотелось, чтобы Грэм или Элис услышали её в порыве страсти. Но это было непросто, пальцы Эммы погружались всё глубже. Она зашипела от восторга, когда два пальца упёрлись в её центр, а язык Эмма обхватил ухо. Она никогда не испытывала ничего подобного. Никогда. Словно Эмма могла читать её, как книгу. Пальцы двигались ниже, легко скользили по влажному телу. Эмма издала вздох, почувствовав, как намокла Реджина. Это сделала она. Именно благодаря ей президент извивалась от удовольствия. Один, затем два пальца вошли внутрь, тело Реджины подалось вперёд. Эмма в неспешном ритме погружалась как можно глубже и после двигалась в обратном направлении, прижимая подушечки пальцев к внутренним стенкам. Голова Реджины упала вперёд, зубы покусывали плечо Эммы в попытке заглушить наслаждение. Движение это так переместило ногу Реджины, что она ещё сильнее прижалась к центру Эммы. Блондинка вздрогнула, заставляя себя немного отстраниться, чтобы её разум смог сосредоточиться на Реджине. В тот момент это было важнее, чем её собственное возбуждение. Реджина, похоже, этого даже не заметила. Она тяжело дышала, прижимаясь к шее Эммы, её руки обвивались вокруг блондинки, а рука Эммы была зажата между их телами. Эмма ускорилась, чувствуя, как Реджина становится всё влажнее. Она осторожно добавила третий палец, и её собственный центр отчаянно сжался, когда брюнетка издала глубокий стон. — Я бы хотела услышать тебя настоящую, — прошептала Эмма. Реджина захныкала. Как бы ей не хотелось, она понимала, что сейчас не время и не место для таких проявлений. И всё же она была так близка к этому. Когда пальцы Эммы задвигались быстрее, а ладонь прижалась к клитору Реджины, она достигла пика. Только её положение и тот факт, что её рот уже был прижат к нежной, влажной коже блондинки, помешали ей разбудить спящего внизу отца. Она содрогнулась в оргазме, пальцы Эммы погрузились глубоко в её центр, тело дрожало от удовольствия. Эмма всё время шептала ей на ухо, ублажая мягкими движениями и нежными словами. Наконец, она замерла, грудь её поднималась и опускалась, глаза были закрыты. Эмма поцеловала Реджину в щёку и убрала пальцы, на что Реджина слегка зашипела. — Я сделала тебе больно? — спросила Эмма, вдруг испугавшись. В прошлый раз, когда они спали с Реджиной, она не использовала пальцы, и поняла, что, наверное, три — это слишком много. — Всё в порядке, — сказала Реджина. — Чёрт, Реджина, извини, — расстроенно произнесла Эмма. — Нет, ничуть не больно, — заверила её Реджина. — Боже, наоборот, это было потрясающе, Эмма. Просто ты неожиданно вышла, я в порядке, честно. Эмму это не сильно убедило, и она сделала мысленную заметку в следующий раз двигаться медленнее. Реджина увидела настороженность на лице блондинки и вздохнула. Перевернувшись на бок, Реджина приподнялась на локтях и нежно поцеловала Эмму. — Милая, всё прекрасно, — заверила она. — Просто я давно не испытывала ничего подобного. Это было потрясающе, честное слово. — Всё равно извини. — Перестань, больше никаких извинений сегодня, разве что перед Грэмом и Элис, когда ты разбудишь их, выкрикивая моё имя. Эмма усмехнулась. — Какие мы самоуверенные. — Всего лишь предвкушаю, — ответила Реджина, спускаясь вниз по телу Эммы и зарываясь под простыни. Эмма смотрела, как из виду исчезают тёмные волосы, а затем сбросила покрывало. В комнате было не особенно тепло, но ей было всё равно. Ей нужно было это видеть. Реджина подняла глаза, подмигнула и начала оставлять поцелуи вниз по животу Эммы, проскальзывая между раздвинутыми бёдрами. — Кстати, я не знаю, что я делаю, — произнесла Реджина, оказавшись лицом к лицу с центром Эммы. — Но я быстро учусь. По правде говоря, Реджина жаждала попробовать Эмму с тех пор, как три недели назад слизнула с пальцев её влагу. И это было вкуснее, чем она помнила. Язык скользнул вверх по центру Эммы, покрывая её пульсирующий клитор. Блондинка хлопнула рукой по губам, чтобы заглушить восторженный крик от ощущения горячих, влажных мышц на самой интимной области. — М-м-м, — протянула Реджина, снова вбирая языком влагу, — божественно. Эмма посмотрела на своё тело и чуть не кончила на месте. Реджина ухмылялась, губы её блестели, жемчужные зубы впивались в пухлую плоть. В мире нет ничего сексуальнее, решила Эмма. А потом Реджина опустила рот. Не прерывая зрительного контакта с блондинкой, она прильнула ртом к клитору Эммы. Даже если это было неловко, Эмме было всё равно. Оргазм пронзил её без всякого предупреждения. Спина выгнулась, глаза захлопнулись, и прежде чем она успела это остановить, с губ сорвался восторженный вскрик. Реджина продолжала, её язык скользил по клитору Эммы, стремительно даруя ей второй оргазм ещё до того, как исчезла дрожь первого. К этому времени Эмма нащупала подушку, чтобы прикрыть лицо, крича от удовольствия в мягкую ткань, дабы не разбудить весь дом. Вскоре с её лица аккуратно убрали подушку, и в поле зрения появилась самодовольная Реджина. — Ну, как ты там? — спросила она, вглядываясь в лицо под собой. — Ты слишком сексуальная, ты в курсе? — сказала Эмма, потянув Реджину сверху на себя и крепко поцеловав брюнетку. На её губах остался вкус Эммы. — Значит, вышло неплохо для первой попытки? — спросила Реджина, когда поцелуй завершился. — И второй, — заметила Эмма. Реджина в замешательстве нахмурилась. — Я кончила дважды, — пояснила Эмма. — Хорошо быть женщиной. — О-о, у меня никогда не было больше одного. Зелёные глаза расширились. — Чем больше я узнаю о Робине, тем больше он мне не нравится. Реджина засмеялась. Эмма улыбнулась ей. Справедливости ради, ей, наверное, не стоило упоминать бывшего мужа Реджины в постели. Она была рада, что все прошло не так уж плохо. — Ну, тогда ты просто обязана показать мне, что я упускаю. Блондинка улыбнулась ещё шире. — Такое я люблю, — сказала она, перевернув Реджину. — Я тоже тебя люблю. Эмма, которая целовала Реджину в шею, застыла. Она медленно подняла голову, чтобы посмотреть Реджине в лицо. — Что ты сказала? Реджина широко распахнула глаза. — Что ты сказала? — эхом отозвалась она, внезапно испугавшись, что совершила ужасную ошибку.