Очень сладкая вишня.

-Бог ты мой, хватит уже, — Освальд метался в своей камере от стены к стене, чуть ли не протирая поверхность своим телом. Камень, из которого состояла лечебница, был слишком холоден для обычного человека. Однако, эти жуткие холодные волны расслабляли рассудок, успокаивали нервы. Даже крики соседей не так раздражали, когда широкий бледный лоб соприкасался с низкими температурами. От всех этих испытаний, через которые приходится проходить раз за разом, благодаря Софии, едет крыша. Освальд не только молчит о том, что он Пингвин, а так же забывает свою собственную фамилию, которой гордился всю свою жизнь. А единственным посетителем для этого пациента является его же судья — Фальконе София. Освальд снова слышит шаги, что направляются в сторону его двери, отчего тут же забивается в угол, укрыв себя руками. -Нет! Я не пойду! , — Кобблпот в приступе паники задевает свежую рану, что идёт от глаза к правому уголку рта. Спасибо доблестным врачам, которые послушали советы Гордона и используют шамбок, как способ успокоения истерии Кобблпота. Хотя, это не всегда помогает, отчего самый болезненный укол прилетает к Освальду в считанные секунды каждый раз, когда тот не успокаивается. -К тебе посетитель, Кобблпот. Давай, поднимай зад и пошли, — взбрыкнул санитар и, схватив Освальда за руку, утащил в комнату для встреч. Освальд ненавидел это лицо, которое видел почти каждый день. София не скупилась на посещения, на оскорбления, на тычки и попытки вновь задеть бывшего любовника глубже и глубже. Он уже даже не пытается найти какой-то другой образ сквозь решетку, даже встреча с Джимом к ему была бы милее, чем с этой женщиной. -Правила знаешь, заходи, — мужчина втолкнул Освальда внутрь, хлопнув калиткой. Сам брюнет громко всхлипнул от осознания того, что ему придется снова переживать этот день сурка. -Здравствуй, Освальд, — знакомый хриплый голосок проникнул в разум, создавая вспышки и легкие маленькие взрывы раз за разом. Оттенок легкой надежды, радости окутал лицо Освальда, вызвав так давно не выходящую наружу улыбку. Охраны нигде не было видно, да даже если бы она стояла под носом Кобблпота, он никогда бы не оторвал свой больной и одержимый взгляд от Эдварда. Желание схватить, обнять друга, чтоб тот просто забрал его отсюда — оно ни разу не появлялось в голове несчастного «пациента», но не сейчас, когда он наконец увидел его. -Э-эд… Это правда… Это ты? Эдвард. Мой Эдвард, ты пришел ко мне, Эдди, — судорожно потряхивая ладонями, мужчина потянулся к лицу любителя загадок, чтоб ощутить его реальность. Он так часто видел галлюцинации после пыток местных врачей, что уже не верит своим глазам, а полагается только на ощущения. И то не всегда. -Освальд, пого… -Нигма не успел объясниться, его лицо тут же обхватили эти избитые исцарапанные руки. Они ласково поглаживали щеки Эда, а большие пальцы гуляли где-то под глазами. Эдвард не был уверен раньше, что зрачок способен вот так увеличиваться и уменьшаться прямо на глазах, а уголки губ двигались так часто, что хотелось проверить, а не впихнули ли в его друга какой-то двигатель от авто. -Мой милый Эд! Мой старый друг! Я так скучал!.. — Освальд замолчал, а потом резко ударил Нигму по лицу. Эд успел поймать очки, которые слетели с лица, а потом резко выпрямился и поправил свой зеленый пиджак. Конечно, Эдвард точно понимал, за что ему прилетело. А Освальд разрывался на две части — разорвать Эда за то, что Мартин остался один, а так же обнять его за то, что тот приехал. Собственно, именно это Освальд и сделал — вцепился в Эдварда с крепкими объятиями. -Боже, Эд, я думал, что погибну здесь… В этих стенах, никогда не увижу Мартина, тебя… Айви, — Освальд был так близок к Эдварду, что ощущал биение его сердца своей грудью, но потом руки его друга отодвинули брюнета назад, подальше. Нигма имел странное выражение лица, он точно что-то хотел сказать. Что-то не особо утешительное. Оба сели за стол, друг напротив друга. -Эд, как давно ты приехал? Тебя поймала София? Ты видел Айви? А ты… -Чщщщ, — длинный палец Нигмы подлетел к губам, чтоб остановить поток вопросов из уст Освальда, Эдвард сел более расслабленно, сложив ногу на ногу, а взгляд стал уже не таким, как прежде. Что-то неодобряющее, брезгливое. -Освальд, лучше ты мне скажи, как ты до такого докатился? , — пожал плечами Эдвард, сложив руки под стол. Взгляд не отползал от теперь уже испуганного Освальда, что был в замешательстве. -Я? О чем ты? Ты ведь знаешь, София… -София обошла тебя, Освальд. Посмотри, во что ты превратился. Избитый, заплаканный тюфяк, которого не то, что может, а готов избить любой левый громила. Ты — пустышка. Ты забыл, кто ты такой. А значит мне и Мартину ты тоже не нужен, Освальд, — выдохнул Эд, отбивая пальцами по столу определенный ритм. Кобблпот раскрыл глаза шире прежнего и дергал губами, пытаясь задать хоть какой-то вопрос. Но этот ступор был похож на один из тех парализующий болезненных уколов. Хоть и не так надолго, но оно действительно схоже по ощущениям. Брюнет даже почувствовал, как от напряжения у него заболело плечо, но схватиться за него не выходило из-за скованности движений. -Ты… Ты перешел к ней? Эдвард, скажи, что это не так! Ты клялся в верности, Эд! , — Освальд мог бы подумать, что слезы еще долго не проступят, не будут стекать с его щек к шее, но его друг смог добиться этого эффекта. Осознание того, что сам Эдвард Нигма только что отвернулся от него в самый тяжелый момент, это губит не только душу. Сердце начало биться настолько часто, что дыхание периодически прерывалось, а пальцы сводило, от чего они были похожи на кривые палочки. Освальд медленно встал, удерживая равновесие о стол. Он смотрел в эти безразличные глаза Эдварда, который начал лишь улыбаться. -Прости, Освальд. Но ты сам понимаешь, я не хочу закончить, как ты. Тем более, я не оставлю Мартина, как ты, — на последних словах Освальд громко рыкнул и ударил кулаком по столу, стараясь не срываться на Эде. -Не смей такое говорить! Ты сам знаешь, что всё, что я сделал, это для него! Бог ты мой, неужели я и в тебе ошибался? Эдвард Нигма, ты не мог, — Освальд мотал головой, его голос настолько сильно варьировался, что некоторые слова можно было понять только логикой, они были невнятны, проглочены и смешаны с всхлипами. Гнев переполнял всё нутро Кобблпота, возможно, впервые за последнее время он испытывает настолько мощные чувства. -Будто ты считаешь, что Мартину стоит видеть тебя в таком ничтожном состоянии. Какого ему будет жить с мыслью, что его отец — ничто? , -ухмыльнулся Загадочник. -Я ненавижу тебя! Ты ведь… Ты мог мне помочь, ты… -А зачем мне это? , — Нигма встал с места и, положив руки на стол, подался вперед, ближе к Кобблпоту, — я не заимею никакой выгоды. Ты скоро умрешь здесь от своего собственного горя, а Мартин…ему я скажу, что ты погиб, как герой. Я не позволю ему услышать правду, — Нигма почти развернулся и вышел, но Кобблпот схватил мужчину за пиджак и крепким Пингвинским кулаком огрел эту ухмылку, что так не хотела сползать с лица. Освальд наблюдал, как Эдвард подскочил к нему вновь, стараясь сдержать ругательства, что были буквально написаны на глазах. Освальд в каком-то смысле хотел ощутить на себе удары друга, по не особо понятным причинам, но тот крепко схватил брюнета за полосатую рубашку. Настолько сильно, что Кобблпот даже ощутил некоторую щекотку по телу, что шла от шеи до пупка. -Терпение горько, но его плод сладок, Освальд. Запомни это, — Эд отпустил мужчину, а охрана увела Освальда в свою камеру. Брюнет не знал, что ему делать, поэтому просто смотрел на Нигму, пока тот не скрылся где-то за стенкой, продолжая улыбаться, надевая свою шляпу. -Ненавижу… Ненавижу! Я убью тебя, Эдвард Нигма! Я уничтожу тебя! Я срежу тебе уши и нос, а потом заставлю их жрать! , — к нему подтянулись еще несколько санитар, чтоб удержать дергающееся тело. Все вокруг Освальду казалось чем-то жутким, проносящимся, будто несколько скоростных поездов, а собственный крик заглушил способность слышать. Последнее, что Освальд ощутил, это горькие слезы, что стекали по его лицу, боль в горле от истошного крика и укол, который ему снова вколол один из медбратьев. Игла вошла слишком глубоко из-за конвульсий Кобблпота, а после лишь темнота. Когда Освальд ощутил себя в сознании, мужчина приподнял голову, тихо ойкнув. В шею отдавалась мощная болевая волна, похоже, от того, что его смачно кинули на кровать. Плечо продолжало сильно болеть, а когда Освальд все-таки окончательно взбодрился, то его спина начала ныть из глубины. Мужчина слегка потрогал свою спину и после обнаружил на ладони капли свежей крови. Похоже, пока его вели в палату, шамбок не один раз одарил спину Кобблпота острыми ударами, но его эмоциональное состояние оказалось настолько нестабильным, что это чувство боли пришло только сейчас. Кобблпот взглянул на часы, которые виднелись из-за решетки его двери. Да, мужчина проспал здесь почти семь часов. Память ловко вонзила еще один нож в спину брюнета, воссоздав картину говорящего Эда. Кобблпот так сильно зажмурился, что рана на его лице прираскрылась и начала слегка кровоточить. Капля крови смешалась со слезой, что медленно текла вниз. Этот тандем выглядел легкой розоватой линией, которая последовала к шее и ниже, стекая по груди. Снова его живот начал ощущать щекотку, даже почесывание. Освальд рефлекторно почесал пупок, но ощутил некий посторонний предмет прямо под рубашкой. Его форма была сильно мятой и рваной, поэтому раскрыть свою грудину было легко, с него часто снимали эту рубашку для истязаний током и кнутами. Под рубашкой возле пупка он обнаружил маленького бумажного пингвина, что был слегка смят. Освальд непроизвольно улыбнулся и взял находку в руки. Он был слегка помят от того, что мужчину таскали, словно мешок с картошкой, но безумно радовал глаз. Внутри стали заметны отрывки фраз, поэтому Кобблпот хоть и не особо хотел, но разобрал фигурку. На квадратном куске бумаги была интересная записка:

«Эта птица не простак. Носит только черный фрак. Закаленная та птица, Прямо на снегу гнездится. Папа, верный семьянин, Все еще мой господин. Сохраняй терпенье, друг… Скоро я верну наш круг Может ты и не летаешь В Антарктиде обитаешь Помни, ведь ты не один Мой Императорский…»

-Пингвин… Эд… Ты мой Загадочник… Ты все еще верен мне… И ты вытащишь меня отсюда, я знаю! , — Освальд впервые за последние годы так радовался. Он уже и забыл это чувство, когда тебя кто-то может заставить улыбнуться не из-под палки, а просто так. Потому что это и правда радостная новость. Освальд тут же прижал бумажку к себе, а после смыл в унитаз, чтоб никто не стал ее искать. В голове мужчина сделал пометку, чтоб Эдвард, если они не умрут, сделал ему такое оригами еще раз, чтоб тот стоял на прикроватном столике и радовал глаз. Насчитав уже почти сорок восемь часов с прихода Эда, Освальд смиренно терпел каждую пытку, что София расписала по часам на первую половину дня. Тошнотный стул, гидротерапия, электрошок — Кобблпот был измучен, едва мог ходить. Под конец его снова заносили к себе в палату, но сегодня гидротерапия сильно повредила его ногу, отчего он буквально не мог ходить не просто от потери сознания, а от яркой боли. Он лежал в лазарете, куда очень редко относили пациентов даже если они сломают руку или оторвут кому-то глаз. Но София Фальконе была слишком специфичной женщиной. Она яростно ненавидела Освальда, что можно заметить по телу мужчины, но в каком-то смысле была милостлива, оставив ему нормальную человеческую еду, дорогие сигареты (Освальд даже успел начать курить за семь лет стрессов и депрессий) и медицинскую помощь, если она действительно требуется. Кобблпот потер глаза и огляделся, вокруг было где-то пять коек, а он сам лежал на постели с капельницей. Его нога уже не чувствовала такой боли, мужчине даже удалось присесть. Его конечность была оголена, на ощупь она была достаточно твердой, даже слишком, но болевой шок все еще отсутствовал. Освальда пробила определенная ностальгия, а в голове даже пронесся определенный шум. Знакомый шум. -Лежи, B-113! Тебе нельзя вставать, — на медсестре была надета маска и белый халат. Впрочем, как и у всех, но что-то было не так. Знакомый парфюм? Знакомый голос? Знакомые…глаза… -Айви? , — шепнул Освальд, которого девушка начала укладывать обратно в кровать. -А ну тихо, иначе я тебе сделаю самый волшебный и болезненный укол в твоей жизни! , — ее волосы имели блондинистый оттенок, а цвет глаз изменен на яркий голубой. Лицо она точно не смогла заменить, но отменно скрывала его за маской. Малышка Айви точно встретилась с Нигмой, который не обделил ее своим планом. Она не просто так находится здесь. -Что… погоди, что ты тут делаешь? , -Освальд не мог остановить поток своих вопросов, позволив себе задать хотя бы один. -Ну как это что. Я сломала тот агрегат, откуда тебя поливали, а теперь исправляю то, что сделала. Не волнуйся, Оззи, мы вытащим тебя, — она не смотрела на Освальда, чтоб не вызывать подозрений, ведь прийти мог кто угодно и когда угодно, хоть Кобблпот оказывался в лазарете не в первый раз за время пребывания в Аркхэме. -Так это ты? Я все не мог понять, почему сегодня такой мощный напор, — слегка улыбнулся брюнет, не отводя глаз от своей ноги, — она ведь будет в норме? -Настолько, насколько возможно, — девушка пододвинула табуретку прямо к постели Освальда и стала измерять давление мужчины, прикрывая несколько личный и серьезный разговор мастерским шепотом. -Это радует, -кивнул Освальд, слегка приподнявшись вверх и засучив рукав. -Послушай, Нигма меня нашел. Сегодня ты пролежишь здесь до вечера, а когда я приду, мы устроим твой побег, — Айви осмотрела глаза Освальда, что невольно расширились, неверя в происходящее. Освальд уже сразу думал о том, где же именно находится Мартин, а главное — извиниться перед Эдом, в лицо которого он кинулся несколько дней назад. А месть… Месть — особый десерт, который он готов разделить со своими друзьями. Внимательно выслушав каждое слово, что говорила Айви, он незаметно кивал и остался в лазарете. Айви ушла, укрыв пациента одеялом, а так же подмигнув так, как может только она. Освальд не смог спать, он просто ждал вечера. Вечер шел достаточно медленно, время сильно тянулось, раздражая Освальда, что и так долго ждал своего освобождения. Он уже хотел было сесть, потому что тело сильно затекло от постоянного лежания, но не успел. Послышалась сирена. Звуки сигнализации были прекрасным знаком того, что Освальд в двух шагах от выхода отсюда. Он резко вскочил, а нога уже и правда не так болела. Лишь слегка, совсем чуть-чуть прихрамывая, Освальд стал подходить к выходу из лазарета, пока не увидел за стеклом огромное количество цветного дыма. Двери резко открылись, а в мужчину прилетел противогаз. Не поддавшись панике, мужчина быстро натянул его на себя, пока дым полностью не охватил всё помещение. Он почувствовал сильную хватку на своей руке и поддался своему спасителю, кем бы он ни был. Пробегая по коридорам и лабиринтам Аркхэма им удалось ни на кого не наткнуться, а на полу лежали безжизненные тела работников и некоторых пациентов лечебницы. Выскоча через черный ход, неизвестный засунул мужчину в автомобиль, а после сел сам. Освальд все-таки стянул с себя противогаз и, поглощая свежий воздух, стал всматриваться в соседей по транспорту. -Селина, ты умничка! , — за рулем сидела Айви, а тем неизвестным человеком, который вытащил несчастного растрепанного брюнета из здания — Селина Кайл. Недоверчиво посмотрев на местную Кошку, Освальд скованно ее поблагодарил. Айви за это время отменно научилась водить машину в стиле Готэмских Гонщиков, поэтому достаточно быстро скрылась в потемках среди городских развалин. Дальше путь лежал через подземные скрытые ходы, что напоминали древние пещеры. Проходя сквозь перекресток с канализацией, первой голос подала Селина. -Кого именно успел подобрать Нигма? , — кошачьей походкой девушка обходила все ямы и кочки, но не отходила от Освальда, словно охраняя. -Сосульку, Светлячка, потом он даже нашел Глиноликого, представляешь? Я думала, он покинул город, а Эд, как обычно, все нашел, — хохот Айви развивался громким эхом по пещере, на стенах которой начали виднется растения, что покрывали поверхность, — но главной звездой сегодняшней ночи будет Виктор Заас. -Виктор? , — остановилась Селина, — подожди, он ведь работает на Софию! Ты сама мне рассказывала, как ты обижена на него! , — Освальд лишь искоса наблюдал за лицом Кошки, которая морщилась все сильнее и сильнее раз за разом. -Он работает на неё под прикрытием. Виктор наш парень, он убежден, что София всего лишь подсидела своего отца, да и даже он видит, что она пустышка с фамилией Фальконе, — на повороте показалась цивилизация. Спускаясь по лестнице открылся вид на огромное выдолбленное помещение с высоким потолком, до которых доставала главная оранжерея Айви. Остальные были более приземленные, но их наполненность сложно оценить в процентах. Говоря честно, тут легко заблудиться, если ты впервые. Благо, Освальд однажды бывал в этих окрестностях, поэтому смело шагал рядом с рыжей подругой, обдумывая всё, что говорила Айви. Справа виднелись несколько котлов, в которых что-то бурлило, а также на крышах располагалось огромное множество длинных трубок, которые протягиваются из одного угла в другой. Пройдя некоторый путь, они пришли к небольшому помещению, что выдолбленно в стене. Там располагался большой гамак с крупными подушками, рабочий стол, телевизор. В углу стоял магнитофон и что-то вроде самодельной кухни. Вот только за столом сидел некто в зеленом костюме и крепко держался за руку, сжимая губы. Это был Эдвард. Его яркий костюм осквернился темным кровавым пятном, а рубашка окрасилась в алый. Айви тут же убежала вместе с Селиной за аптечкой. -Эд! , — Пингвин резко метнулся к Нигме и тут же стал осматривать рану. Пулевое ранение, видимо, Эдвард не долго продержался в своей роли и угодил в переплет. Он не сильно корчился от боли, а уж когда к нему прискакал Освальд со своей больной ногой, подавно позабыл о лишней дырке в теле. -Освальд, прости меня. Я надеюсь, ты понимаешь, зачем я это все тебе гово… -Тсс, мой друг, я все давно понял. Да и знаешь… Твои слова были достаточно допустимы и правдивы, — улыбнулся Кобблпот, поддерживая плечо друга. Пингвин снова улыбался. Этот день казался праздником, ведь его страдания обрывают одно за другим. Его вытащили, привели к другу, которого он не видел фактически семь лет, а впереди уже вновь росли перспективы власти. И мести. Эдвард хотел встать с места, но Пингвин настоял на том, чтоб тот сидел и ждал Айви, которая уже подбегала с аптечкой для обоих. Обработав раны, Нигма все-таки встал и достал папку со своими наработками, чтоб прояснить план для каждого получше и глубже. Оставалось лишь пару часов до выполнения. «Осталось совсем чуть-чуть»