Очень сладкая вишня.

Тюрьма. Чёрные, как смоль, врата на заливе реки Готэм. За толстыми каменными стенами огромного дворца проживали в заключении грубые умы города. Наблюдая тех, кто содержался в Блекгейте, можно было бы задать вопрос, а что же страшнее: здравомыслящий преступник или неконтролируемый себя псих? — Сраный коп — плюнул один из заключенных. Джим никак на это не реагировал, для него подобные слова были уже в привычку. Они давно въелись в глубокие от зрелости и самой жизни морщины у глаз и носогубья. Здесь сберегались те, кого и он когда-то упёк за решётку на десятки лет по тем или иным статьям, за что ещё при первом дне заключения был избит и провалялся в госпитале. В первые месяцы это было отчаяние, сейчас Гордон мыслил совсем иначе — обвыкся существовать в стенах тюрьмы, но и не забывал, кем был когда-то. Раскаяние и чувство собственной отвратительности приходило к экс-полицейскому только ночью, смешиваясь с привкусом вины и стыда. Стоило раздаться первому утреннему звону, а Джиму сползти с жёсткого ложе – все эти простые человеческие страдания улетучивались. Детектив Джим Гордон когда-то был чуть ли не единственным примером полицейского Готэма, который стремился к абсолютному соблюдению закона и защите жителей своего города. Однако, со временем дух города, как вирус, начинал окутывать его душу, прожигать её. Когда-то борец за справедливость стал циником и отражением полного разочарования в мире. Подспорьем для погружения в мир преступности стал известный лидер мафии, который предложил ему присоединиться. Постепенно простое шатание по чужим приказам переросло в желание обрести власть и контроль, что привело его в эти холодные шершавые стены Блекгейта. Обед не задавался, кусок никак не торопился проникнуть в рот. Обычный тюремный рацион не торопился стать съеденным из-за отсутствия настроения и аппетита Гордона. Он попытался победить это ощущение и сунулся к еде в очередной раз. Размешав еду по тарелке, он отставил от себя поднос. Позади послышались шаги, это был явно не один из его «соседей». — Гордон. Пошли. Приказной тон доставлял самое большое неудобство. Джима раздражало быть по другую сторону решётки. Это нарушало его мироощущение, задевало разросшееся за последние годы самолюбие. После пол десятка дверей его привели в отдельный кабинет. Мужчина никак не ожидал увидеть там прокурора. — Добрый день, мистер Гордон — в кресле, постоянно перекидывая монету из руки в руку, восседал Харви Дент. Полицейские кивнули и вышли из помещения. Джим не повел и мышцей, и молча сел. В гробовой тишине, последовавшей за уходом полицейских, Гордон и Дент сидели друг напротив друга. Эту минуту взвешивала тишина. Джим знал, что Дент, как обычно, выбирал свои слова с осторожностью, но в этот раз Гордон почувствовал, что что-то изменилось. Он мог бы поклясться, что Дент хочет что-то от него, но он не знал, что именно. У Дента была какая-то цель. Харви существовал в пространстве ровно так, каким его видели жители и коллеги - как одного из самых влиятельных людей в Готэме. Он всегда был уверен в себе и своей позиции, редко оступался или же делал это намеренно. Был таким с самого начала своей карьеры - никогда не делил свои мысли с другими, и всегда оставлял за собой контроль над ситуацией. Но Гордон знал, что за этим уверенным внешним видом скрывается человек, который имеет много секретов. Гордон решил не тянуть время и спросить у Дента прямо, что он хочет. Дополнительно на нервах играли настенные часы, мерзко тревожа тишину. — Харви, в чем дело? В чем я могу Вам помочь? — Джим попытался войти в эту игру мягко. Или же, правильней сказать, на последнем издыхании. Гордону порядком надоели эти интриги за последние лет десять-пятнадцать. Харви взял монету из правой руки и начал ее крутить в левой. — Когда я первый раз увидел тебя – то увидел достойного полицейского. Я уважал это. Когда же я узнал, что ты не просто полицейский, что за связи у тебя были – был разочарован. Обменять пост главного комиссара на пешку в банде Пингвина – верх безрассудства… — монета продолжала крутиться сквозь пальцы. Джим поджал губу. — Прошло почти двадцать лет. Не нужно меня осуждать, для этого у меня есть свои черти в голове. На такую самокритичную реплику Дент улыбнулся на одну сторону и остановил монету. — Я очень хотел посмотреть, как поведёт себя твой бывший начальник, если поставить его в особо опасную ситуацию. Знаешь, я был удивлён, что он готов был пожертвовать собой, лишь бы сына не тронули. Обычно подобные обвинения раскрывают людей таким образом, что они и мать свою за решётку усадили бы. Джим решил не встревать в поток выражений. Он хорошо знал Кобблпота и его паранойю во имя защиты близких, коих осталось очень мало. Пингвин знал цену жизни, потому с такой лёгкостью и, порой, тяжестью лишал её других людей. Неоспоримые факты. — Ему очевидно пришлось окольцевать себя и своего подельника, чтоб вытянуть себя из сумасшедшего дома. Его адвокаты уже подали апелляцию, и он скоро получит сертификат под печатью лечебницы о собственной вменяемости. Джим неохотно вписывался в сюжет, рисуя в голове некую покадровую анимацию. Факт брака его удивил, но не шокировал. Дент, наблюдая, что медленно, но верно затягивает собеседника в историю, довольно улыбался. — Послезавтра начинается предвыборная кампания в мэры Готэма. Угадай, чьё имя я увидел в списках буквально ночью? Джим вслух рассмеялся. Он мог бы признать, что уважал Пингвина за такие поступки. Когда нужно затихнуть, выждать момент – тот трепыхался ещё сильнее, чем возмущал всю округу и бил по ней без шанса. — Тебя это улыбнуло. Отчего? — Да так, не важно. Эта песня с выборами однажды появлялась в его голове, но он спустил мысли на нет. Меня больше интересует другое – зачем мне эта информация? — Джим не знал, как относится к двойственному во всём Харви Денту, потому и не мог предположить необходимость такой новостной ленты прямиком в голову. Дент посмотрел на Гордона с интересом. Он знал, что у того было много скелетов в шкафу, и он был готов к любому повороту событий. — Ты единственный заключённый за последнюю пятилетку, в которого я верю. Не знаю, почему. Либо из-за твоих прошлых побед, либо из-за…— взгляд мужчины устремился сквозь Гордона в собственные мысли. Джим аккуратно повернулся назад, но ничего значимого там не увидел. — Не важно. Джим, я на грани особых свершений. И посоветоваться хотел бы именно с тобой. Гордон выглядел растерянным, но решился выслушать Дента. Экс-полицейский сильно нахмурился, его лицевые мышцы застыли в мраморном образе, словно остановилось время. В буквальном смысле – часы на стене остановились.

«— Уже с завтрашнего утра официально стартует предвыборная кампания в мэры Готэм-сити. По последним сведениям центрального канала, список сохранился известными кандидатами Обри Джеймсом, Дэниелом Дикерсоном и Джулиусом Либерманом. Экс-мэр Бёрк не присоединился по личным обстоятельствам. Напоминаем, в последний момент список кандидатов пополнился именем известного бизнесмена Освальда Кобблпота, чью невиновность и дееспособность доказало последнее судебное заседание. Слушанье о взрыве одного из районов Аркхэма вёл окружной прокурор Готэм-сити Харви Дент.…»

В тиши закрытого клуба звон голоса из небольшого телевизора отдавался эхом сквозь все залы через личный кабинет Освальда и протягивался через богатый бар, заполненный прекрасными винами, виски и иными контрабандно-вывезенными напитками. Тусклое освещение и эксклюзивный характер помещения сделали его идеальным местом для того, чтобы Освальд строил планы, не будучи замеченным. Это было столь же опасное, сколь и элегантное место, вызывавшее уважение у всех, кто ступал внутрь. Вслушиваясь в голос ведущей, Пингвин нервно разжёвывал кусок куриного мяса. В пальцах вертелась хлопковая салфетка. Скоро она была брошена на стол, а сам мужчина вскочил с места, повернувшись всем телом к овальному окну позади. Панорамный вид на горизонт, шумные городские улицы внизу и людей, которые называли город своим домом погружал в чувство утешения, когда находишься подальше от городской суеты. Так было обычно. Сейчас же брюнет, не забывая перекручивать кольцо на безымянном пальце левой руки, видел город под взглядом будущего мэра. Он верил, что всё выйдет так, как он сам себе нарисовал уже давным-давно. Пингвин не мог не доверять своим чувствам, ведь он, его кровь и плоть буквально жила в каждой трещине города. Освальд знал, чем город дышит, чего хочет, куда планирует двигаться. О последнем он не столько догадывался, сколько задавал вектор сам. Суд, о котором было сказано в последнюю очередь, проходил без его участия. Пока его адвокаты наводили необходимый порядок в личном деле, сам Кобблпот вместе со своим новоиспечённым супругом проконтролировал ведение подпольной предвыборной кампании, которая должна была начаться через чуть более, чем сорок восемь часов. На отдельную проверку был отправлен Виктор. Его не было видно и слышно уже почти что семь часов. Такие не состыковки в планах заставляли кусать губы. Последние действия Дента знатно выбили Пингвина из течения. Оставлять такое безнаказанным было бы непростительно, но и действовать в минуту освобождения было бы абсурдом. Главным действием было решиться на подачу любимого себя на чиновничий пост. Остаётся дело за малым - распугать остальных кандидатов и заворожить публику. — Босс. Услышав холодный голос Виктора, Пингвин тихо выдохнул. Неспешно вернувшись за стол, он взял пульт, отключил бурчащий на фоне телевизор и сложил руки на столе в ожидании новостей. Как оказалось, новость была весьма интересной. — После суда Дент достаточно долго болтался на месте взрыва. Потом просто сидел и монеткой раскидывался. Освальд поднял брови, оценивая действия потенциального врага. —…а вот потом он уехал. Я думал, к себе в офис, но на всякий случай, всё равно проследил за ним. Этот прокурорчик был у Джимбо. — Что?! В крике разлетелись слюни. Освальда затрясло, как в былые времена. Обвинив все события вокруг, брюнет вскочил с места и обошел стол. Усевшись на столешницу, он утер лицо ладонями, успокаиваясь. Холодный разум был необходим, как никогда. Снадобья Айви закончились уже давно, а состояние девушки оставляло желать лучшего, потому Пингвину приходилось справляться самостоятельно. — Зачем? О чём они… Твою мать, какого х…?! — Освальд едва мог остановить свой порыв. Заас только невинно пожал плечами. Попасть внутрь ему не удалось, но пробыл прокурор там добротные несколько часов. — Давайте по-классике, Босс? В конце концов, сильно ли убудет от смерти какого-то прокурора. Освальд махнул указательным пальцем правой руки. Делать этого было нельзя, а Виктора мало беспокоило время. Забавы ради он бы мог порешить половину города. — Тебе ещё удастся повеселиться, Виктор — тормознул порывы киллера Освальд и махнул рукой, освободив того на ближайшее время. Прикрыв глаза, Кобблпот стал массировать виски подушечками указательных и средних пальцев. Мозг взвыл вместе с черепом. Предвыборная суета в голове оказалась меньшей из зол по сравнению с вероятным единением Дента и Гордона. В кабинет вошла девушка. Это была какая-то юная и напуганная леди, что недавно устроилась в клуб. Уверенной походкой она подошла к столу и, как её учили, не поднимая глаз, поставила поднос на зеркальный чёрный стол прямо возле сидящего на этом же столе босса. Едва она успела развернуться, как услышала щелчок пальцами. — Обнови воду. И чтоб ледяная. Холодный хриплый голос из-под низин сознания заставил её поспешить. Освальд же устремился взглядом сквозь окно прямо в зал. Там уже начинали щебетать работники и работницы. Клуб готовился к гостям. Пока техники готовили сцену к очередному бэнду, сменные администраторы зала прописывали остатки по кухне и бару. Всё погружалось в бело-синий цвет. Пингвин сполз со стола и схватил виноградину из общего фруктового натюрморта, мгновенно вонзившись в неё зубами, словно это был кусок свежего мяса. — Прошу — Эд пустил вперёд себя малышку-Пеппер, с которой они спешили навестить своего кандидата в мэры. Айви была в особом игривом настроении и без устали смеялась, распространяя свои флюиды по холодному клубу. — Эдди, я пребываю в самой высшей степени эйфории. Вы с Освальдом обручены, Оззи станет мэром, Мартин пришёл в чувства. Сказка просто — Айви развела руки в стороны, пройдя сквозь лучи от световых голов, которые отстраивали операторы. — Это сын Освальда, не забывай. Кто знает, что у него в голове на самом деле — Эд не отпускал ситуацию с Мартином до победного. Юный Кобблпот берёгся в театре и, как он сам сообщил, занимался переработкой будущего спектакля. Эдварда бы не сильно смутил юный падаван, если бы тот не отвечал ещё более односложно, чем мог, и не убегал от простых вопросов. По наблюдениям Нигмы, тот общался со своей коллегой с материка ещё чаще, чем раньше. Откуда же тогда взяться покою? — Оззи! Айви зазывала Освальда выйти из своей «норы». Нигма поджал губы, внутренне недовольствуя такой настойчивости Айви, ведь сам уже успел ощутить его напряжение и желание достичь цели любой ценой. — Эд, ну вытащи его сюда. Там так тошно, как в камере. Я не пойду туда. Артистично расплывшись в улыбке, Эдвард легкой походкой двинулся к двери в кабинет Освальда. С приближением ко входу в офис Пингвина улыбка Нигмы сходила на нет. Всё же дойдя до чёрной глянцевой двери, Загадочник постучался. — Входите. Тихим шуршанием из небольшого проигрывателя мягко играла песня Одри Хепберн «Лунная река», создавая расслабляющую атмосферу. Офис был тускло освещен, только голубой свет от неонового зонта на стёганной стенке испускал мягкое свечение. Комната была наполнена запахом табака и апельсинов. После в нос ударил запах разлитого где-то поблизости спиртного. Эдвард заметил разрезанные на подносе фрукты, часть которых лежала на столе, запачкав натёртый глянец. Не смотря на общий беспорядок, всё благоволило общему ощущению комфорта и расслабления, но жило долгими часами размышлений. Здесь Освальд мог отгородиться от хаоса внешнего мира и сосредоточиться исключительно на своих целях и амбициях. Однако, хозяина клуба в кабинете просто не было. Эд обошёл чёрный занавес в стороне и прошёл к лестнице наверх, где обнаружил лежащего на диване Кобблпота с пустым бокалом и нахмуренными бровями. — Осв… — Ш-ш-ш… — Освальд прикрыл глаза. Прислушиваясь к тишине Эд услышал бьющий по крыше дождь. В совокупности с чуть слышной музыкой на нижнем этаже это было неким почти природным шедевром. Подойдя ближе, Нигма увидел фотографии, лежавшие на полу перед диваном. Присев на корточки, он поднял одну из. На снимке был зафиксирован Дент у ворот Блекгейта. — Это сегодня? Освальд неспешно открыл веки. Под длинными ресницами колебались бьющиеся в агрессии глаза. Кобблпот заставлял себя быть холоднее как никогда сильно. — Да. Этот ló fasz явно копает под мою империю. Стоило только шепнуть о моей кандидатуре - выродок оказался в Блекгейте — Освальд медленно подбирал ругательства, заменяя их либо на те, что редко, но метко слышал от матушки, либо уводя общее предложение в другое русло, не позволяя себе распоясаться и длительно покрывать грязью окружающую реальность. — Я не могу сейчас идти к Джиму. Не могу. Это не скажется положительно… — устало выдохнул Пингвин, отставив бокал на пол к ножке дивана. Эд коснулся ладонью костяшек пальцев Кобблпота. — Я говорю без языка и загадок, а моё отсутствие - лучший подарок. Что я? Освальд поднял брови и улыбнулся в ожидании очередной новости. Благо, эта оказалась куда приятнее. — Я повесил твой сертификат прямо у рабочего стола. Теперь ты законно абсолютно здоров. Никакой Дент не подкопается. А если и захочет - то копать ему придётся вечно. — По кусочкам собирать. Они тихо рассмеялись. Эд сел у подножия дивана и перехватил другие фотографии из множества. — Этот спектакль должен выстрелить, Эд. Я свершу особую революцию — концентрация мешалась с желанием отомстить большей части города собственным триумфом. Эта мысль жила лихорадкой в его голове. Загадочник видел лицо мафиози бессчетное количество раз, но каким-то образом оно неизменно очаровывало его. Черты его округлых щёк были покрыты естественным румянцем от периодического спиртного, а нос, острый, как ястребиный клюв, вел к уставшим и обрамлённым чёрными тенями бессонницы глазам и самым густым ресницам, которые Эд когда-либо мог видеть у мужчин. Его кожа была бледной, может слишком бледной, а тени под глазами только подчеркивали изможденность. Контраст его темных волос и светлых глаз был почти потусторонним, как будто они боролись за существование в одной реальности. Это выглядело и будет выглядеть так, как должно было быть, судя по их совместной жизни в Готэме. Сейчас мозг Освальда с наибольшей скоростью мчался вперед, обрабатывал и вычислял планы и траектории. Главной загадкой, в которую так был влюблён Загадочник – устройство ума Короля Готэм-сити. — Кстати, Эд… Присмотри за Пенном, пожалуйста. Боюсь, те средства, что я выделил на чужие улыбки, могут пойти не в то русло — говоря о взятках, Пингвин был особо спокоен. Конечно, такова жизнь в Готэме. И тем более, в его верхах. Эдвард поджал губы, желая что-то ответить, но примирился и незаметно кивнул. Такая манера была чересчур знакома Кобблпоту, Освальду не нужно было внимательно следить, чтоб заметить чужое беспокойство. Он видел, что чужие губы сжаты, а брови озабоченно нахмурены, но он не догадывался почему. Глаза Эдварда метались по комнате, словно пытаясь отвлечься от того, что его беспокоило, а пальцы крутили между собой фотографии, оставляя заметные на свету отпечатки пальцев. Зная Эдварда и то, что тот никогда не позволял своим эмоциям проявляться, Освальд понимал, что что бы его ни беспокоило, должно быть, это было серьезно. Он наклонил лицо к Эдварду. — Все в порядке? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Эдвард посмотрел на него, выражение его лица немного смягчилось. — Да, я просто думаю — сказал он с легкой улыбкой. Освальд кивнул, чувствуя облегчение. Он знал, что разум Эдварда всегда работал, всегда обрабатывал информацию и искал закономерности или их отсутствие. Но все же он не мог не чувствовать легкого беспокойства. Он слез с дивана и сел рядом с Эдвардом, положив руку ему на плечо. — Тебя что-то раздражает прямо сейчас. — Возможно — Эдвард не скрывал правды и не переживал об этом. Кому, как ни Кобблпоту он мог бы вверить реальность и приоткрыть завесы. Эд обхватил чужую руку и поцеловал в ладонь. Он знал, что его муж пускает все возможные подпольные силы ради победы на выборах, но хотел показать ему, что можно поступить по-другому — вдохновить людей и завоевать их любовь, а не их страх. — Освальд, ты можешь это сделать сам — сказал Эд, положив руку на плечо мужа — тебе не нужно раздавать пачки денег, чтобы победить. Ты можешь завоевать людей своим умом и своей силой духа. Освальд посмотрел на него, его глаза сузились, как будто пытался уловить второе дно мыслей. Эд мог видеть, что он все еще колеблется, все еще обеспокоен рисками, но в душе Эд был полон решимости убедить супруга в обратном. В своё время он понял особую истину рода Кобблпотов – быть абсолютно отторгнутыми внешним миром, но сохранять память о том, что значит любить. Хоть Эдварду, или же правильнее сказать, Загадочнику хотелось блевать от этих мыслей, но он признавал тот факт, что любовь терпким заревом дышала в глубине. — К чему рисковать. Это ведь Готэм, Эд. Забыл? — Освальд невинно улыбнулся, словно в его словах и правда не было ничего своеобразного. — Согласен. Но какая любовь Королю более приятна? Купленная или настоящая? Унизительные толкования Нигмы сильно задели Кобблпота. Брюнет встал так резко, что Эд и не заметил, как тот уже стоял у непробиваемого тёмного стекла, открывающего панораму клуба. Пингвин встрепенулся и погладил себя ладонями по бёдрам, протягивая ткань брюк. За окном он увидел Айви. Та заигрывала с молодым официантом, отвлекая того от работы. Юноша сильно смущался таким вниманием, хоть и не терял и минуты, чтоб поглядеть на прекрасный цветок среди множества грязных пятен, которые вот-вот должны были прийти в подготовленный зал. Эд подошёл к Кобблпоту и стал искать источник внимания. Айви уже стянула туфли и забралась на один из только что помытых столиков, задирая ногу и приподнимая подол платья, окончательно уничтожив этим парня, что мечтал только заработать денег. — Как она? — Плохо. Она начинает терять связь с правилами и реальностью намного сильнее из-за препаратов, которые принимает. Не знаю толком, что с ней, но боюсь. Очень боюсь — Освальд заметно кусал щёки изнутри. Он испытывал настоящий страх по поводу того, что может потерять еще кого-нибудь в своей жизни. Прошлое забрало у него достаточно важных для сердца людей, поэтому он боялся, что эта тенденция сохранится. Однако, способа спасти любимую Айви он не видел и полагался лишь на её умения и теории. — Осва-а-альд! Выходи! — закричала девушка. Она запустила собственные пальцы в густые рыжие волосы и расхохоталась, погружая в безумие всю округу. Эд сделал шаг назад и кивнул в сторону выхода. Пара вышла из своего прибежища, а после из кабинета. — Наконец! Нежные мои, ну бросили свой любимый плющ подыхать от скуки! — Пеппер надула губы и сложила руки перед собой. Заметно съехавшая ткань в зоне декольте ни разу не смущала девушку, а вот Эдварда очень сильно. Мужчина подал руку, дабы леди спустилась и аккуратно поправил неправильно расположившуюся ткань. — Спасибо, Эдди. Галантен, как и всегда — Айви прижалась к Эдварду и положила голову ему на грудь. — Айви — шутливо заревновал Пингвин. Троице поднесли поднос с бокалами шампанского. Освальд хотел было отказаться, однако, Эдвард настоял на тосте. — Выпьем за твою чистую победу, Освальд — Нигма уточнил о «чистоте» не спроста, чем снова выстрелил в яблочко. Освальд закатил глаза и пригубил пузырящийся напиток. Айви хотела что-то продолжить, но вдруг бокал проскочил сквозь пальцы и разбился о твёрдый пол. Пеппер пошатнулась сильнее и начала падать. Крепкие руки Эдварда подхватили её. Когда ошарашенный Нигма дотащил девушку до дивана, та уже была без сознания. — Айви! Милая, открой глазки… Айви! — Освальда затрясло. Не задумываясь ни о чём, он отодвинул Эдварда от бездыханного тела и обхватил лицо девушки. Нигма попытался втиснутся, но утешением было только дыхание, и то – скорбное. Эдвард стал искать глазами клатч, с которым пришла его спутница. — Эд, сделай что-нибудь! — Сейчас!.. Сейчас — Эд поднимал подушки на соседних креслах, заглянул под каждый близстоящий столик, но так и не нашёл того, что искал. Заметив того самого официанта, которого девушка охмуряла несколько минут назад, Загадочник подскочил к нему. — Молодой человек, у мисс Пеппер был клатч с собой. Где он? — Этот? — парень явно был научен правилом «не обращай внимания ни на что, что происходит на территории клуба», потому молчал всё это время. — Идиот, что ж ты молчал! — Эдвард выхватил сумочку и побежал обратно к дивану с телом. Выбросив всё лишнее наружу, мужчина стал искать хоть что-то, жидкое и сделанное руками Айви. Освальд успел сделать это раньше. — Оно, дай ей это! — он вытащил из общей кучки вещей почти чёрный пузырёк. То ли жидкость была чёрная, то ли темнота клуба не выдавала цвет. Попросив Освальда задержать Айви в нужном положении и запрокинув её голову, Нигма влил содержимое в ее рот и закрыл его. — Ну…? Ну! — Освальд злился и кричал на само время. Айви не приходила в себя, это убивало. А ещё убивало то, что никакой врач ей бы не помог. Девушку забрали бы те, кому могла бы пригодиться способность или же она сама, её тело. Эд шелохнулся, когда почувствовал, что температура тела ведьмы стала меняться. Кожа покрывалась холодным потом, но рукам становилось слишком тепло. Эд коснулся губами её лба, тот так же был горячим. — Чёрт — едва шевеля губами сругнулся Нигма. Он достал из нагрудного кармана платок и медленными движениями стал утирать губы. В поту девушки явно содержалось очень много токсина, и лучше было бы сберечь себя. — Думаю, всё же стоит найти какого-нибудь врача — констатировал Эд, понимая, насколько они оба бессильны перед природой. Освальд кивнул и уже хотел было позвонить куда-то, но Загадочник резко схватил его за руку. Он наклонился ближе к шее и поправил очки. Под кожей агрессивно билась вена, прогоняя по коже тёмную жидкость, деформируя сам генетический код. Пигментация кожи Айви менялась на глазах, начиная стремительно бледнеть. — Срочно, нужны аминокислоты… Аминокислоты… Чёрт — Эд стянул с себя пиджак и вывернул внутренний карман. Оттуда вылетел стеклянный сосуд с таблетками и с ярким звоном прокатился по полу. Заметив их, Освальд был неприкрыто шокирован, но промолчал, оставив эту тему на грядущие времена, когда Айви будет хотя бы нормально дышать. Нигма успел поймать укатившийся пузырёк и открыть его зубами. Когда таблетки были в ладони, глаза снова стали мелькать по залу. Кобблпот, быстро поняв, что именно нужно, подал круглую настольную лампу с плоским твёрдым днищем. — Спасибо. Принеси воды — Эд стал давить таблетки лампой, пытаясь создать максимально пыльную консистенцию. Когда стакан с водой оказался рядом, Эд тут же бросил порошок внутрь и размешал всё указательным пальцем. — Держать? — Освальд обхватил челюсть Айви и раскрыл её рот. Эдвард кивнул и стал медленно лить намешенный «коктейль» внутрь. Когда всё, кроме осадка, оказалось внутри, Освальд прикрыл чужую челюсть, а Нигма наклонил её набок. Девушка всё ещё была без сознания. — Айви… Милая Айви, не бросай. Останься, Айви — Освальд рухнул на пол и уже не скрывал слёз. На грани истерики он шептал имя любимой подруги, теряя надежду не быть покинутым. Вдруг, Айви резко набрала воздуха в лёгкие и затряслась. Она приходила в сознание медленно, а тремор был похож на сильное похмелье. — Айви! Скажи что-нибудь! — закричал Нигма, всё ещё поддерживая полулежащее тело. — Я… тошнит… — Айви собрала в кучу только два слова, а с краёв губ текли вязкие слюни. Официантка, стоящая ближе всех, быстро принесла урну и подставила к дивану. Это оказалось очень своевременно – ведьма уже не могла терпеть и её сильно стошнило чёрно-зелёной жидкостью. Когда вся грязь из неё вышла, то кожа снова приняла более здоровый вид, только глаза предательски закрывались из-за покинутых сил. Девушку поскорее усадили в лимузин. Эдвард был вынужден остаться в Айсберге, хоть и хотел до конечной точки проводить Айви до самой постели, искренне переживая за неё. Пока автомобиль медленно ехал в направлении особняка, голова Пеппер лежала на коленях Освальда. Тот гладил её по волосам и молчал. Ему страшно было начать любой разговор, страшно оказаться наедине с бедой дорогой подруги. — В пещеру. Пожалуйста. Девушка едва могла членораздельно говорить. Пингвин не стал спорить и приказал водителю сменить направление. Окна уже не давали света, машина двигалась сквозь андерграунд города к пещерам на границе территорий. Пара молчала до самого выхода. Кобблпот первый вышел из машины, аккуратно приподняв девушку с себя и помог ей вылезти. Опершись другой рукой о трость, он помогал Айви двигаться. — Держись, дорогая — два единственных слова, которые смог сказать брюнет. Пеппер только устало улыбнулась. Пройдя внутрь катакомб, она собрала силы и отошла от Кобблпота. — Дальше я сама, Оззи. Освальд на рефлексе закатил глаза и полюбовно улыбнулся, понимая, что она не пустит его дальше за собой. Тонкие женские пальцы погладили по пухленькой щеке и ткнули в острый кончик носа. — Не стоит ко мне приходить эти дни. Мне нужно… восстановиться. — Что с тобой происходит, Айви? — боясь услышать худшее, Пингвин схватился обеими руками за трость, переводя всю злобу и страх на изголовье. Девушка пожала плечами. — Всё будет хорошо, Пингви. В это верилось. Когда Пингвин выскользнул обратно на свежий воздух из каменной тюрьмы, он почувствовал, как его сердце бьётся быстрее. Сердце не могло перестать беспокоиться о Айви. Кобблпот умчался прочь к ожидавшему его лимузину. Он чувствовал, что он не может помочь, и это разбивало его сердце. Слёзы наводнили его глаза, но он боролся, пытаясь держать их на поверхности. Он не хотел чувствовать солёных капель на своем лице, прилагал все усилия для того, чтоб до победного сохранять каменный холодный вид. Сев в машину, мужчина обхватил ладонями лицо и громко выдохнул, приказав возвращаться в Айсберг. В клубе уже кипела ночная жизнь. Кто-то приходил сюда просто тратить деньги и развлекаться, кто-то приходил копить знакомства с важными людьми, коих всегда было достаточно. Каждый преследовал свои цели. Эдвард прислонился к стене, наблюдая за переполненным ночным клубом вокруг себя. Глубина духа заставляла не переживать об Айви. Он был уверен в ней, в её знаниях и прекрасном понимании, что с ней самой происходит. Отвлекаться помогал клуб. Громкая музыка, мигающие огни и задымленный воздух мешали сосредоточиться, но он не мог игнорировать пульсирующую энергию этого места. Люди слонялись, болтали и флиртовали, пили и танцевали. Эд был совершенно доволен тем, что оставался в стороне, наслаждаясь видами и звуками клуба, пытаясь избежать забот, которые тяготили его. Он заметил несколько знакомых лиц, разбросанных по толпе, но не сделал попытки приблизиться к ним. Сегодня вечером Эдвард просто хотел исчезнуть на заднем плане, стать еще одним лицом в море человечества, коим ему было быть вполне привычно. Однако, сквозь толпу ему показалась знакомая кудрявая голова с кем-то в сопровождении. Всё же подозревая, что это Мартин, Эд выполз из тени и уже почти пошёл сквозь толпу, как на его плечо упала женская рука. — Здравствуй, Загадочник — голос Барбары Кин был узнаваем донельзя. Этот тон словно залезал под кожу, пробуждая всю ненависть Нигмы к незваной гостье. —… Мисс Кин — медленно развернулся Эд. Барбара, как и всегда, улыбалась, глядя на весь окружающий мир сверху вниз — …какими судьбами? — Не буду бегать вокруг да около – к твоему Боссу пришла. Или он не в Айсберге? — тон менялся на серьёзный. Эд сузил глаза, пытаясь считать Барбару как можно быстрее. Тональный вдох, пробежавший сквозь взгляд выдали тревогу. Настоящую. — Что-то произошло? С чего вдруг самоназваной Королеве приходить в логово к Пингвину? Острые черты лица собеседницы словно стали ещё острее. Женщина набрала в грудь побольше воздуха, едва сдерживая точно выструганную в голове колкость. — Так где он? — снова спросила Кин. Эд насмешливо улыбнулся, улыбка ползла на правую сторону. Внешний свет отражался от крупных линз очков, ослепляя главу Сирен. Не выдержав, она развернулась, чтоб уйти. — А не выпить ли нам по чашечке малинового чая? — остановил её Эд, желая узнать побольше информации, что так беспокоит бандитку. В офисе Освальда без самого Освальда спокойно мог себя ощущать только Эдвард. Гостья заметно мешкалась, переводила взгляды с предметы на предмет, но без интереса. Чашка с обещанным чаем стояла нетронутой, Сирена твёрдо ждала Кобблпота. — Что это за личное дело, о котором ты так трепетно молчишь? — Эдвард сел на подлокотник кресла-трона Освальда. Ему никогда не приходилось сомневаться в своём уме, а теперь и статус позволял дышать глубже и поднимать подбородок выше, вот только Барбару абсолютно не волновало данное шоу. — Как знаешь, дорогая. Молчание скрашивали басы. Приглашённая группа работала на аншлаг, а из-за закрытого тюлем окна можно было увидеть силуэты гостей. Сквозь общую тишь камнем в гонг ударил голос Виктора. — Всем привет — непринуждённость Зааса всегда выигрывала все сторонние конфликты. Вишенкой на торте оказался пистолет, который он, с искренней забывчивостью, достал из кобуры под пиджаком. — Эй! Эй! Лысенький, остынь! — Барбара испугалась ещё сильнее. Подскочить со стула оказалось неверным решением – палец Виктора маняще почёсывал курок. Музыка продолжала играть, а напряжение в воздухе росло. Каждая секунда ощущалась минутами. — Освальд задерживается. Виктор холодно улыбнулся, вспоминая времена войны. Барбара не моргая смотрела прямиком в острые зрачки Зааса, не двигая даже мизинцем. На войне она так же пересеклась с ним и едва осталась в живых только благодаря Гордону и его невнятным миру махинациям. Кин лишилась своей боевой подруги и постельной напарницы именно из-за Виктора. Шрам на внутренней верхней части левой икры киллера – это покинувшая мир Табита Галаван. — Что ж вас всех жизнь-то не учит… — следом в офис зашёл Освальд. Внезапно Барбара вскакивает на ноги, пытаясь сохранить самообладание. — Без глупостей, Освальд. Джим на свободе. Когда она закончила предложение, Освальд чувствовал только захлестывающие эмоции — замешательство, любопытство и волнение. — Виктор. Сворачивай всех. Сейчас же — Освальд говорил одним тоном. Он едва сдерживался, чтоб не разнести половину кабинета. Заас неспешно вышел в зал. Судя по картинке за стеклом, где люди торопились покинуть все залы было ясно, что помещения в считанные минуты будут пустыми. Когда из зала скрылся последний официант, закрывая за собой портьеры и шторы больших дверей, Освальд вышел вместе с гостьей и Эдвардом к бару. Зайдя за стойку, он сам достал первую попавшуюся бутылку и бокал. Барбара понимала состояние своего соперника. Оба по-настоящему пострадали от экс-полицейского, отсюда рождались далеко не самые положительные эмоции. Опустошив только что наполненный бокал, Освальд отвернул лицо, морщась от крепости. — Откуда узнала? — на выдохе спросил Освальд, снова потянувшись за бутылкой. Эдвард разглядел коньяк в, с первого взгляда, непонятной жидкости и отошел к кухне. — Он приходил ко мне. Прежде чем Освальд коснулся сосуда со спиртным снова, Эдвард успел вернуться с блюдцем и нарезанными лимонами на нём. Пока Кобблпот обозначал себе очередной аперитив, Эдвард занял его место для диалога с Барбарой. — Продолжай. Барбара неохотно продолжала говорить, открыто показывая своё настоящее отношение к Нигме. Она видела в нем второстепенную шестёрку в ярком костюме, который не имеет значения в проблемах подпольного мира Готэма. Она не уважала ни его, ни его мнения и взгляды, и уж точно не видела в нем равного себе или потенциального близкого к своему уровню. Всё же, она поделилась историей встречи с бывшим полицейским. — Он просто попросил рассказать Пингвину о том, что сейчас на свободе. А потом скрылся. Эдвард был в замешательстве. Такие показания вводили в полное непонимание и добавляли подозрений в общую кучу. — То есть это всё? — вернулся в общий разговор Пингвин, облизывая кислый сок с уже покусанных губ. Барбара медленно кивнула. Она, несмотря на все ее усилия сдерживаться, явно боялась Освальда и возвращения Джима. Кин изо всех сил старалась казаться спокойной и собранной, но напряжение в языке ее тела и нахмуренные брови выдавали ее истинные чувства. — Это всё. Я бы подумала, что это ловушка, но… Что-то в его голосе и действиях было не так. Это другое — Барбара решилась подойти к бару и так же опрокинуть бокал алкоголя. Озвучивая варианты такого появления Гордона, Освальд нервно ходил взад-вперед, нервно прикусывая кожу на указательном пальце и бормоча что-то себе под нос на венгерском языке, которого никто не понимал. Эдвард смиренно осознавал, что ему скоро действительно придется выучить его, ведь с каждым годом этот язык выплывал всё чаще и обильнее. Кажется, что Освальд боролся с трудными мыслями и эмоциями, а его движения и поведение передавали чувство разочарования и внутреннего беспорядка. В конечном счёте он застыл и резко развернулся в сторону Виктора. — Мартин. Где Мартин? — Последний раз мои люди видели его в театре, Босс. Если нужно его привести, я… — Нет. Не сюда. В особняк, живо! И чтоб ни одна мразь не проникла на территорию! Отвечаете головами! — чуть ли не рычал Освальд, брызжа слюной. На дёрганное плечо легла рука Эдварда. Освальд хотел было скинуть её, но пересечение взглядами с новоиспечённым супругом немного охладили Кобблпота. — Так что будем делать? — Кин уже держала руки в замке перед собой, намекая, что так же переживает о случившемся. Освальд широко улыбнулся, можно сказать, что оскалился и обошёл бар, подойдя к ней ближе. — Что? Стало страшно? Он ведь тебя не тронул. Не забрал к себе. Не выкрал. Просто ушел. Почему? — неистовая паранойя шептала страшные гадости и подозрения к любому лицу рядом. Особенно, когда это было лицо, которому хозяин клуба никогда и не доверял. — Если ты к этому причастна… — Нет! — крикнула Барбара, наконец воочию показав свой страх. Она тут же откашлялась и поправила пиджак на своём теле, чтоб войти в норму и не эмоционировать, как это открыто делал Кобблпот. Последний улыбнулся ещё более удовлетворённо, понимая, что Кин находилась буквально у него на ладони. — Освальд, его нужно поймать как можно скорее. — А чего же ты сама не сделала всю грязную работу? Я бы тебе лично медаль попросил сплавить. Дискуссия переходила в натуральный конфликт, который мастерски разжигал Пингвин. Эдвард пытался уловить нить причины такого поведения и прямой давки на Барбару, но приходил только к тому выводу, что Освальд просто-напросто отрывается на несчастной, понимая её безвыходность. У неё не было тех сил, что были раньше, не было армии. Только бизнес и остатки от Сирен. — Можешь идти. И да… Надеюсь, тебе не захочется помогать Джиму. Иначе тебе захочется как можно быстрее покончить с жизнью собственными руками — хриплым шёпотом попрощался Освальд и отвернулся от Барбары. Та, не думая ушла, цокая каблуками по плитке. Освальд громко хлопнул ладошками по барной стойке, вызывая повышение давления в воздухе. Эдвард отвёл взгляд от Освальда, подумал об Айви и о том, как обеспечить ее безопасность в этой все более опасной ситуации. Однако, похоже, Освальд глубоко задумался и не в настроении выслушивать чьи-либо предложения. Эдвард решил не дожидаться момента, чтоб подойти к нему. — Лимузин. Сейчас же — перехватив отложенную на стул трость, образ разъяренного Пингвина бросился прочь к чёрному ходу. Успев опередить чужие походки, Нигма подбежал к Виктору, ради помощи в охране территории Айви. — Ради Пеппер что угодно — ухмыльнулся Виктор и усверкал следом за Королём Готэма. Нигма двинулся следом за всеми. Воздух внутри поместья был наполнен напряжением. Офисные крысы, все еще проводящие предвыборную кампанию в преддверии предстоящих выборов, работали еще более энергично, чем раньше, зная, что нанятые Освальдом гангстеры внимательно следили за помещением и охраняли от злоумышленников. Снаружи ноябрьский холод пронизывал деревья, заставляя листья шелестеть и создавал меланхоличную атмосферу. Старый особняк стоял высокий и гордый, окруженный ухоженным садом, листва которого медленно окрашивалась уже в серые осенние тона. В это время Пенн, страстно жестикулируя, умолял Мартина оставаться только в доме в течение следующих нескольких часов, предупреждая, что его гостья и без того может быть причиной недовольства отца. Мартин, закатив глаза, был явно раздражен просьбами Пенна. Позади него темноволосая девушка, которой на вид немного за двадцать, медленно шла по коридору, внимательно рассматривая старинные картины на стенах. Во время короткой прогулки она иногда останавливалась, чтобы более внимательно рассмотреть оригинальные произведения искусства эпохи Возрождения. Мартина абсолютно не беспокоил происходящий вокруг хаос, и он что-то записал в своем блокноте.

«Нам нужно в театр»

Парень был полностью поглощен своими мыслями, его взгляд едва имел за собой буквальное осознание происходящего. Ничто не могло помешать реализации его идей и планов. — Но… Мартин выставил ладошку, заставив секретаря мгновенно замолчать. Юнец покинул кресло и подошёл к девушке, на ходу записывая слова. Девушка чуть наклонилась, чтобы вычитать быстро начерченные буквы. Успокаивая заводившегося Мартина, она погладила того по плечу и что-то шепнула на ухо. Он хоть и нахмурил густые черные брови, но кивнул и сел обратно на диван. Девушка медленным шагом подошла и села рядом с ним. Пенн благодарно выдохнул и убежал обратно к шуршащим бумагами и стучащим клавиатурами людям в холле. Освальд крепко держал в руках полупустую бутылку, схваченную с бара клуба, пока они ехали в лимузине к поместью. Он делал глотки через равные промежутки времени, его лицо хмурилось от беспокойства, когда он думал о Джиме и о том, что этот человек может сделать с его сыном Мартином. Возможность того, что Джим сорвет предвыборную кампанию, маячила у него в голове, и Освальда беспокоила перспектива того, что все развалится. Пока они ехали, Эдвард молчал, погруженный в свои мысли. Он обдумывал, как поступить в ситуации с Джимом и как поимка мошенника-полицейского может принести пользу предвыборной кампании. Выпивка Освальда, казалось, была единственным, что давало ему утешение в этот момент неопределенности. Скоро автомобиль въехал сквозь ворота и остановился у главного входа в особняк. Освальд вышел из лимузина с выражением решимости на лице. Он решил расправиться с Джимом раз и навсегда, чего бы это ни стоило. Он сделал глубокий вдох и осушил бутылку, алкоголь временно придал ему мужества. Тяжесть его страхов и его политических устремлений висела на его плечах. — Освальд, держи себя в руках. — Сделай так, чтоб Джима нашли до начала кампании — сказал Освальд властным тоном, встретившись глазами с Эдвардом. В его словах сквозила смесь отчаяния и решимости. Независимо от того, кто перед ним стоял цель была одна – поймать и устранить. Загадочник чувствовал возбуждение от этого буквального вызова, но также и укол унижения. Это был Освальд, человек, которым он восхищался и уважал, который вынужден достичь пьяного угара и приказать рвать всё вокруг для решения задачи. Из особняка выскочил Пенн, завывая различные комплименты и рассказывая об окончании подготовки кампании. — График мероприятий и выездов уже у Вас на столе, мистер Кобблпот. — Мартин где? — как пуля в лоб прилетел вопрос. Пенн заикнулся и указал на особняк. Секретарь не успел дать никаких ответов, хозяин поместья оттолкнул его тростью от себя и быстрее ветра внёсся в дом. Освальд ворвался в поместье, его глаза метались из угла в угол, пока он искал Мартина взглядом. Нанятые крысы были слишком скованы страхом, чтобы хоть одной мышцей показать реакцию на его дикую походку. Звук шагов Освальда эхом разносился по залам, когда он звал Мартина во весь голос, но единственным ответом была жуткая тишина. Отчаяние и гнев Освальда были ощутимы, пока он продолжал свои лихорадочные поиски, его разум был поглощен тревогой за сына. Кобблпот ворвался сквозь гостиную в столовую. Двери захлопнулись. Пингвин повернул голову и увидел спокойно пьющих чай Мартина и некий образ подле него. Ресницы брюнета задрожали. Мужчина подбежал к сыну и крепко обнял, не взирая звон бьющейся керамики. — Сынок… Хорошо, что ты здесь… Освальд не отпускал сына и поцеловал прямо в макушку сквозь густые кудри. Мартин не сопротивлялся. Не смотря на бьющий фонтаном характер, он любил отца и ценил мгновения, доверяя себя с самого маленького возраста для кого-то психованному королю преступности. Когда Кобблпот поднял взгляд, то столкнулся с незнакомым для себя лицом. С лицом, которое наблюдал только на фотографиях, которые гордо возвышались над кроватью Мартина в спальне на втором этаже. — М…Мисс… — едва сдержался Пингвин. — Моё имя Беатриса. Голос девушки был невинным, тонким и тихим. Она сосуществовала с тишиной и продолжила пить чай. Чужая невозмутимость ввела в ступор хозяина дома. Она как будто была невосприимчива к напряжению и потенциальной опасности, которая захватила весь воздух вокруг. Любезно улыбнувшись, Пингвин подхватил сына под локоть и вывел из столовой в кухню. — Мартин, что ты творишь?! Тебе не кажется, что не время для… — Освальд прервался, когда Мартин стал что-то писать в блокноте. Незаметно закатив глаза, он ждал послания.

«Что происходит, отец?»

— Мальчик мой… — от дополнительной обузы брови Освальда сложились домиком. Он обратился взглядом к Богу. Мартин всё ещё ожидал ответа и впервые за последние часы действительно занервничал, увидев состояние отца. — Я хотел бы, чтоб это была неправда. Но Джим Гордон на свободе. Зрачки Мартина сузились. Было слышно, как он набрал воздуха в лёгкие и на некоторые секунды перестал дышать. Перед глазами цветной картинкой плыли жуткие воспоминания. Вспомнив постоперационный период каждого ребёнка, которого лишили языка, младший Кобблпот опустил глаза, обнял отца и прижался крепче, уткнувшись лицом в плечо. Единственным звуком в комнате был ровный стук сердца Освальда, когда он прижимал к себе сына, чувствуя тот же страх и неуверенность, что и он сам. Думая о Джиме Гордоне на свободе, Освальд теперь сосредоточился только на защите своего сына любой ценой. И третьи лица стали ещё большими врагами, чем были ранее. За стенкой послышался голос Эда. Тот намного больше был знаком с Беатрисой и осознанно взял на себя ответственность чем-нибудь занять юную леди. — Пенн, покажи ей галерею за библиотекой. Девочке будет очень интересно взглянуть на подлинник Моро. Когда шаги стихли, Освальд отпрянул от Мартина и вышел к Нигме. — Эд, я надеюсь, что ты ручаешься за эту девчонку — устало выпалил Пингвин, подойдя к мужчине как можно близко. Загадочник бросил взгляд на Мартина, а после перевёл его на супруга. — Ручаюсь. Её бы и пожалеть стоило. Первый раз в Готэме – и сразу в горячую точку. — Сейчас не время для шуток, Нигма! — сморщился Пингвин. Пока мужья неистово спорили о правильности решения оставить Беатрис в доме, Мартин тихо скрылся в том же направлении – поближе к Моро. Эдвард заставлял Освальда успокоиться и мыслить более рационально, но полупьяный и разгневанный Пингвин отказывался слушать доводы. Его желание отомстить Джиму, увидеть то, как тело закапывают в грязи намного перевешивало любое рациональное мышление, которое мог предложить Эдвард. Их голоса становились все громче и громче, пока оба не закричали во все горло, не желая уступать ни на дюйм. Напряжение в комнате было ощутимым, и Эдвард знал, что если что-то не сделать в ближайшее время, все может обернуться ужасно. Он должен был найти решение, пока не стало слишком поздно. — Освальд! Остынь! — Слышать ничего не хочу! Я хочу видеть Гордона прямо сейчас! Перед собой! На коленях! — с криками, Пингвин развернулся и, громко стуча тростью по полу, двинулся по другую сторону гостиной в сторону кабинета. Нигма остался в столовой, бормоча невнятные ругательства и пытаясь успокоить уже самого себя. Сквозь дыхание звучало громкое сопение, Пингвин не мог не разглагольствовать. Его желание тотчас сжечь весь город ради смерти одного человека росло с неописуемой скоростью. В конце концов, встав возле двери в свой кабинет, он выдохнул. В глубине души он соглашался с каждым словом Загадочника. Но только в глубине. Войдя внутрь кабинета, он сбросил с себя пиджак и откинул на первое кресло у входа. Подняв голову к рабочему месту, он увидел то, что страшно хотел и боялся одновременно. — Освальд. Освальд был ошеломлен нежеланным гостем в своем кабинете. Джим Гордон небрежно сидел на краю стола Освальда, казалось, его не смущала напряженная атмосфера в комнате. Несмотря на гнев и страх Освальда, Джим сохранял спокойное поведение, подняв пустые руки в жесте мира. Освальд не мог понять, зачем Джим пришел сюда и чего он хотел, и почувствовал одновременно и страх, и любопытство. Несмотря на свое беспокойство, Освальд по-прежнему был полон решимости выяснить, что задумал Джим, и собрался с духом, чтобы встретиться с ним лицом к лицу. — Привет, старый… друг — выдавил из себя Кобблпот. Освальд и Джим медленно сокращали расстояние между собой, их взгляды встретились в молчаливом противостоянии. Ни один из мужчин не хотел уступать или отступать, оба боялись того, что может сделать или сказать другой. Оба остро осознавали присутствие друг друга и возможные последствия того, что может произойти дальше. Они молчали, ожидая, когда один из них сделает первый шаг, оба пытались прочитать мысли и намерения другого. — Ты понимаешь, что живым с территории не выйдешь? — Кобблпот ухмыльнулся, окончательно разглядев абсолютно пустого сбежавшего из Блекгейта Джима. Его уверенность начинала расти. Однако, сам Гордон не выглядел опасным. Взъерошенный и усталый мужчина был явно потрясен, с темными кругами под глазами и напряженными плечами. Мятая одежда и общий отрёпанный вид не предполагали его готовности что-либо делать. Выражение лица описывало страх, а в глазах — почти отчаянная мольба. По его поведению было ясно, что он действительно не хотел никакого конфликта и искал помощи, а не конфронтации. — Я не хочу бороться, Освальд. Просто выслушай меня. Освальд расхохотался над попытками Джима говорить о мире, явно не веря ни одному его слову. Он все еще явно был полон ярости, обиды и совсем не находил забавными даже самые отчаянные мольбы Джима. Звук его громкого и маниакального смеха заполнил комнату, отражаясь эхом от стен и подчёркивая тотальное нежелание прислушаться. — Серьёзно? Попросишь об услуге? Или что ещё может между нами быть. — Осв… — Знаешь, я даже не буду никого звать — из-за книжного шкафа Освальд достал пистолет. Звук предохранителя предполагал за собой необходимость подобрать самые правильные слова, иначе жизнь главного врага этого дома могла закончиться в одну секунду. — Вы все в опасности — Джим старался держать голос ровным и контролировал явно скачущий тембр. Освальд насмешливо поднял брови, но продолжал слушать. — Серьёзно? — Дент. Харви Дент — это имя оказалось тем самым рычагом. Выражение лица Освальда дрогнуло, когда Джим упомянул прокурора, и на мгновение он заколебался в своих попытках устранить его. — Плохая попытка переключить моё внимание. Вы из одного теста, Джимбо. — Он освободил меня, чтоб я убил тебя, Освальд. Глаза Кобблпота заметно округлились. Внезапная информация застала его врасплох, и он изо всех сил пытался обработать то, что услышал. Он не был уверен, верить ли Джиму, или это была очередная попытка его обмануть. Выражение лица Пингвина можно было бы описать смесью шока, гнева и замешательства. Он больше не знал, что делать с Джимом, в его голове роилось множество мыслей и эмоций. — А если я скажу, что не верю тебе? М? Что будешь делать? — Освальд не опускал ствола, но и указательный палец не так уверенно касался курка. — Помнишь, много лет назад… Ты предупреждал меня о войне. Ужасной войне. Теперь и я предупреждаю тебя. — Выгода? В чём выгода, Джим? Ничто не сравниться с той болью, что причинило мне твоё предательство, Гордон — брюнет переходил на полушёпот. Ему не хотелось, чтоб кто-то увидел и услышал происходящий разговор. — Я пришёл попросить о последней услуге. Я хочу покинуть город. Навсегда — Гордон говорил с яростной убежденностью в голосе. Он явно чувствовал сильное желание покинуть Готэм и никогда не возвращаться. Искренность в его словах была ощутима, и когда он говорил, в воздухе витало ощущение завершенности. Как будто Джим принял решение, и ничто не могло его изменить. Вес его слов тяжело повис в воздухе. — О чём он попросил тебя? — Пингвин оценил действительно мощное психологическое давление на Джима. Последний был подавлен до самой глубины, которая могла бы быть у настоящего киллера, мясника, что в своё время притворял в жизнь особую жестокую терапию на территориях. — Я должен сделать так, чтоб твой статус пошатнулся. Чтоб свершился бунт. Дент готовит что-то… безумное. Безумное для всего города. Освальд разрывался между верой и сомнением, его мысли постоянно метались между идеей, что Джим лгал, и возможностью того, что он говорил правду. — Я должен убить тебя, Джим. Прямо сейчас — Освальд снова коснулся курка пистолета. Джим резко сполз со стола и сделал твёрдый шаг вперёд. — Помоги мне уехать. Это не моя война. Больше нет. В это мгновение в кабинет зашёл Загадочник. Он как раз собирался что-то сказать, но, увидев Джима, тут же застыл. Эдвард попытался позвать охрану, но Кобблпот остановил его, прошептав: — Прикрой дверь. Нигма подчинился приказу и плотно закрыл за собой дверь, оставив их троих в ловушке. — Освальд, что происходит? — Я больше ничего не прошу. Ты не услышишь обо мне до конца дней — Джим не обращал внимания на нового гостя их дискуссии. Освальд водил языком за щекой и думал. — Что ты творишь?! — Нигма подошёл к Пингвину сзади вплотную и громко шептал тому прямо на ухо. — Тише. Я думаю — Освальд нахмурился и дал себе последнюю возможность принять решение. Эдвард всё ещё не понимал, почему Джим стоял живой. Сам Гордон же понимал, что Освальд — единственное, что могло спасти его от ужасов, которые готовил Харви Дент. Никто из троих не был готов к такому исходу событий. Освальд опустил пистолет и подошел к своему столу. Спокойствие и примирение Пингвина уничтожило Загадочника, тот утерял способность сохранять покой и не скрывал эмоций. Джим развернулся к Пингвину, ожидая ответа. — Эд, закрой дверь и подойди ближе — подозвал к себе Загадочника Пингвин. Мужчина сделал всё, как приказано и подошёл к креслу позади, сложив руки перед собой и держась в важном виде. Джим продолжал игнорировать третьего в кабинете и, опершись кулаками о стол, немного опустил голову к Пингвину. — Ты расскажешь мне, что знаешь — констатировал Пингвин, вальяжно достав сигарету из ящика. После щелчка зажигалки, Пингвин сел ещё в более удобную позу, ожидая целую оду. Доклад оказался значительно короче предполагаемого. — Что-то произойдёт очень скоро. Дент хочет провести зачистку. И зачистка его – глобальная. — Стереть всё, чтоб начать с нуля? — включился в разговор Загадочник. — Именно — подтвердил Джим. Пингвин и Загадочник обменялись взглядами. Освальд сделал ещё одну затяжку. — Позвони Виктору. Пусть придёт сюда — указал Освальд, всё ещё глядя Гордону в глаза. Киллер скоро оказался на пороге вместе с парой коллег. Невозмутимость никуда не исчезла – он только выполнял приказ, хоть и мечтал бы сделать нечто эдакое с Гордоном. Джим прятал взгляд от каждого, сохраняя контакт только с Пингвином. Настолько в плохом состоянии его не видел никто. — Виктор. Спрячь Джима. Но поиски не прекращай. Дент ведь должен слышать, что мы ищем нашего «сбежавшего» — Освальд приказал Виктору спрятать Гордона, и его приспешники быстро подчинились, накинув мужчине на голову мешок и утащив его. Освальд смотрел, как они уходят, глубоко размышляя о морали своих действий. Гордон, однако, был в ужасе от того, что Освальд не собирался ему помогать, а вместо этого просто прятал его до тех пор, пока это не принесет ему пользу. Как только Джима увели, Освальд повернулся к Виктору: — Я сам отдам приказ, когда его можно будет увезти отсюда — лицо Освальда выражало осознанность, показывая, что он не желает идти на компромисс в своих планах. Виктор, как полагал его стиль, всё так же жутко улыбнулся и скрылся из кабинета. Когда предвыборная кампания начала набирать обороты, город гудел в ожидании нового лидера. Все кандидаты всеми способами боролись за голоса людей. Горожане хотели нового руководства и были рады, что старый мэр не баллотировался на переизбрание. Каждый выбирал свою тактику, как и Кобблпот. В связи с выросшим уровнем бедности за последние семь лет Освальд, заручившись помощью Мартина и Эдварда сосредоточился на помощи бедным и продвижении культуры. Вот и сегодня они водили группу младших школьников из Государственной школы центрального района Готэма на экскурсию по театру, и теперь они стояли в фойе. Освальд изо всех сил старался сохранять самообладание, так как он никогда не любил детей, и отвечал на их вопросы с натянутой улыбкой на лице. Он также нашел время, чтобы сделать несколько фотографий с взволнованными молодыми людьми. Настроение было веселым и обнадеживающим, как будто светлое будущее города было в пределах досягаемости. Во всяком случае, в это верили жители. — Нужно быстрее валить — шепнул на ухо Нигме Кобблпот, попрощавшись с последним активистом. Эдвард незамедлительно устроил всё так, как нужно. Пингвину удалось незаметно покинуть здание, пока Эдвард закрывал все дыры прощания и милых речей. Освальд сидел на заднем сиденье машины, просматривая список контактов на телефоне, пытаясь найти номер Айви. Наконец он нашел его. Глядя на незапоминающиеся цифры, он не решался звонить ей. Девушка будто скрылась с лица земли и подземелья, последний разговор назад она упрашивала каждого не посещать её. Скоро Нигма присоединился к Пингвину на заднем сидение, и автомобиль тронулся. — Когда уже наше авто вернётся из ремонта? — фырчал Освальд, недовольствуя сегодняшним транспортом. Услышав, что он уже едет по маршруту и из следующей точки они оба двинутся в отмытом и отремонтированном лимузине, Пингвину стало мягче на душе. Предвыборная кампания в Готэме была ожесточенной, многие кандидаты активно боролись за первое место. Освальду как кандидату удалось одержать верх, оказав давление на своих коллег, чтобы те смягчились, запрятались. Приходилось прибегать и к грязной тактике, хотя Эдвард и не был доволен такими прямыми действиями. По ходу кампании Освальду было трудно не увязнуть в хаосе сезона выборов. Скандалы и обвинения летали направо и налево. Однако, хорошие адвокаты и Виктор у плеча всегда были вспомогательным звеном. Кампания завершилась и оставался лишь день до живых результатов гонки. Жители и кандидаты – каждый ждал итогов. Взволнованный каруселью событий вокруг себя Кобблпот приказал ехать к Барбаре в клуб, в эксклюзивный лаунж-бар только для женщин, где атмосфера наполнена тихими разговорами и мягким смехом. В клубе царила непринужденная вибрация, и казалось, что все знают друг друга. Освальд вошел, ища владелицу клуба. Эдвард, стоящий рядом, заметил ее, потягивающую мартини за столиком в углу. Не стирая лукавых улыбок с лица, оба подошли к ней вплотную, пока пришитая нитями к будущему мэру охрана беседовало с местными секьюрити. — Освальд. Какая встреча — всё так же ненатуральность в общении никогда не покидала Барбару в её владениях. Скудно чмокнув друг друга в обе щёки, Освальд, Эдвард и Барбара сели в дальний угол клуба, где бы их никто не побеспокоил. — Ты делаешь успехи. Кого не послушаю – все говорят о тебе — ухмылялась Барбара. Ей явно было что скрывать и из негативных комментариев, но Кобблпот не мечтал о них услышать. — Посмотрим. Решение грядет уже завтра. Обменявшись некоторыми любезностями, главы банд пропустили по бокальчику спиртного. — О Джиме так ничего и не слышно? — Бесследно исчез. Я уже начинаю думать, что он просто уехал — преспокойно ответил Пингвин, крутя в руках бокал и тормоша напиток внутри. Эдвард отвернул голову и довольно улыбнулся. Эксклюзивность момента и, что наиболее важно, быть участником создания этого момента – повод для гордости. Единственной проблемой Нигмы на сегодняшний день являлась только его болезнь и последствия от лекарств, ведь если говорить о кампании Пингвина – всё шло на ура, а подножки были неощутимы. — Я вас оставлю на минутку — Барбара отлучилась и ушла в административный корпус клуба. Освальд глубоко вздохнул и попытался расслабиться, жалея, что у него не было и минуты, чтобы остыть от постоянного стресса, в котором он находился. Ни ночи и дня он не мог бы оставаться в покое, а сон случался только со снотворным. Шум клуба постепенно отошел на задний план, и они оба, казалось, ушли в свои собственные миры. Освальд, чувствуя, как внутри него нарастает неприятное чувство от нахождения наедине с собственной головой, обратил внимание на Эдварда. Он бы мечтал извиниться перед Нигмой за то, что ни минуты не уделял ни ему, ни себе. Их отношения не просто были отложены на нижнюю полку – а спрятаны в кладовку до лучших времён. Пингвин резко почувствовал непреодолимое желание прикоснуться к Эдварду, ощутить мягкость его кожи, или хотя бы тепло через их одежду. Он придвинулся ближе к Загадочнику, стараясь не делать свои намерения слишком очевидными. Сделав глубокий вдох, он протянул руку и медленно провел рукой по ноге Эдварда, следя за тем, чтобы не касаться слишком сильно и поглядывая в сторону. Благо, их стол был закрыт стеной, а вход в ложе был завешан портьерой. Нога Эдварда под столом чуть-чуть дернулась, словно сквозь тело прошел электрический разряд. Такая ответная реакция вызвала вульгарную ухмылку у Короля Готэмской преступности. Медленно и осторожно он начал ласкать ногу Нигмы, его пальцы очерчивали маленькие узоры и петельки на ткани его брюк. Азарт такой игры заводил, и Пингвин провёл пальцами по внутренней стороне ноги Эдварда, мягко разглаживая маленькие складки на его брюках. — Я могу попробовать? — Эдвард невинно повернул голову и кивнул в сторону бокала Пингвина. Тот положительно мотнул головой, словно под столом сейчас ничего и не происходило, а Эдвард в свою очередь пододвинулся максимально близко и наклонился к бокалу, не только дав большую свободу чужому кокетству, но и своей свободной руке. Кобблпот так же вздрогнул от этого интимного жеста, но внимание Загадочника было иным. Он обхватил колено и начал тереть и ласкать его. Рука скользнула выше и обратно. У Освальда перехватило дыхание, когда он почувствовал прикосновение Эдварда, каждое движение, казалось, посылало прилив энергии через его тело. Почувствовав реакцию брюнета он немного сжал бедро Освальда, юркнув к внутренней его стороне. Тепло руки было как маленький огонь, горящий внутри него. Возгорающиеся чувства были невыносимыми, и было ясно, что оба мужчины изо всех сил пытались контролировать свои желания, шагая по лезвию. Это придавало страсти. Ноги Освальда дрожали, Пингвин утерял контроль над собой и просто опустил лицо, пытаясь делать вид, что задумался. Он закрыл глаза, пытаясь насладиться ощущением. По мере того, как тянулись минуты, их близость только росла. Как будто они были единственными двумя людьми во всём клубе, шум и хаос внешнего мира исчезли, когда они углубились друг в друга. Они наклонились ближе, их дыхание смешивалось, когда они обменивались нежными словами и шепотом, звук их голосов заглушался гулом толпы и музыкой. Их плечи и бёдра прижимались друг к другу, каждое движение было обдуманным и расчетливым. Они были потеряны в своем собственном маленьком мире, не обращая внимания ни на что другое. Свободные руки соприкоснулись, их пальцы переплелись. — Я скучаю — шепнул Освальд, дав себе задачу остановиться сейчас. Немного отодвинувшись, он откашлялся и ещё раз осмотрел всё вокруг, словно ему были невероятно интересны узоры на портьерах и швы у плинтуса. Эдвард не хотел так быстро оканчивать бой. Барбара не маячила на горизонте, а никто лишний не рискнул бы зайти в ложу. Не думая тормозить, Загадочник снова подсел ближе и провёл рукой вверх и вниз по внутренней стороне бедра Освальда, его прикосновение задержалось у самой, на данный момент, горячей точки. Дрожь пробежала по позвоночнику Освальда от ощущения его пальцев. Но мужчина, играючи, оставил только легкое прикосновение перышка, от которого каждый нерв встал дыбом. Это был опасный и волнующий танец, игра в кошки-мышки. — Прекрати, Эдвард — выдохнул Освальд, отодвинув ногу и взяв в руки бокал. — Как ты меня назвал? — мужчина сложил ногу на ногу, не отнимая взгляда от профиля и розовеющих щёк. — Твоим именем. Эд-вард — проговорил Кобблпот, с вызовом повернувшись в сторону Нигмы. Оба уже успели нарисовать себе планы после беседы с Барбарой, потому игра перешла в словесную, — …тебя ведь так зовут, Эдвард. Скулы Загадочника напряглись. Такой флирт с издёвкой над его вторым именем нервировал и пробуждал самые тёмные уголки сознания со смесью вызова и любопытства. Пальцы беспокойно постукивали по столу, в голове всплывали самые возбуждающие картины. Наконец, он наклонился к Освальду на расстояние нескольких дюймов. — А если я настаиваю на другом? — спросил он низким и хриплым голосом. Эти слова были смесью лести и провокации, что заставило биться сердце Пингвина ещё чаще, а дыхание сбиться вовсе. Брюнет попытался скрыть это чуть рассмеявшись, но тут же набрал побольше воздуха. Освальд чувствовал, как его пульс учащается все быстрее и быстрее. Внезапно он снова почувствовал тепло дыхания Эдварда возле своего уха, и на этот раз он не отпрянул. Он чувствовал, как его сердце колотится в груди, когда он пытался сопротивляться искушению, но слова Эдварда, казалось, взяли над ним верх. Он чувствовал, как его губы чуть-чуть приоткрылись, а язык потянулся, чтобы смочить их. — Эдвард, не искушай. Зубы Эдварда коснулись мягкой кожи мочки его уха, посылая волну удовольствия по его телу. Смех Эдварда был низким и хриплым, подавая тепло по шее спутника. Этого было достаточно, чтобы сбить супруга с толку, и он быстро отстранился. Легкая дразнящая улыбка играла в уголках губ Загадочника, и мужчина откинулся на спинку дивана, скрестив ноги, как будто ничего не произошло. Ожидание было почти невыносимым, но Кобблпот добровольно подписал согласие на такие игры, когда позволил надеть на палец кольцо. Несмотря на то, что вопрос их брака не поднимался с момента окольцовывания, оба преступника из раза в раз поглядывали на блеск колец и улыбались, не сомневаясь в таком исходе событий. — Давненько я так себя не чувствовал, — мягко сказал он, расправив плечи и довольствуясь тем, что смог перевести внимание Кобблпота целиком на себя. Освальд пытался не обращать на него внимания, сосредоточившись на музыке на заднем плане и желая, чтобы его тело расслабилось, а отдельные органы особенно. Его сердце колотилось, и он чувствовал, что вспотел. Брюнет принимал власть над собой только от Нигмы, восхищаясь способностью читать мысли и желания. Знакомый ритм шага и звон каблуков будто разбудил обоих. Барбара вернулась с чёрной папкой в руках и села ближе к Пингвину. Тот едва заметно встряхнул лицо и сам заговорил с ней. — Схема? — Да. Ты ведь этого хотел? — Барбара раскрыла папку и неохотно ткнула в схему распределения территории. Эдвард едва сдержался от колкого «Не только этого», но сдержался. Кин и Кобблпот были увлечены разговором. Барбара неохотно и в тайне, но была вынуждена обсуждать расширения с Пингвином, чьи владения раскинулись на добротную часть города. Пингвин внимательно рассматривал проект по расширению, оценивая убытки и прибыль. Эдвард пытался отвлечься от них, не особо интересуясь этой темой. Он был уверен в Освальде и его решениях касательно территорий. Вместо этого он был больше увлечен тем, что происходило вокруг них в клубе. Когда внутреннее напряжение стихло, он встал из-за стола и подошёл к выходу из ложи. Раздвинув шторы, он окинул взглядом зал, хватая все плюсы и минусы в работе. Он осмотрел зал, отметив танцующих красоток неподалёку, громкую музыку и разноцветные огни. Невозможно было проследить минуты беседы, но Загадочник порядком устал. Благо, Пингвин быстро подытожил встречу. — Север не трогать. Здесь проход на театральную площадь. Неприкасаемо. Скрипя зубами, Барбара согласилась на условия, и они так же «дружественно» попрощались, торопясь сбежать из клуба. Когда они устроились на роскошных кожаных сиденьях только что подъехавшего лимузина, Эдвард наклонился ближе к Освальду, его горячее дыхание коснулось уха молодого человека. Звук работающего двигателя и плавный ход машины поставили плотную стенку между ними и внешним миром, позволяя буквально всё. Эдвард поднес руку Пингвина к своим губам и нежно поцеловал. Путешествие обратно в особняк, казалось, пролетело незаметно, двое мужчин погрузились в свои мысли и желания, не проронив ни слова. Пара покинула машину и вошла в пустой особняк, обгоняя друг друга шаг за шагом. Двери со скрипом распахнулись, когда они вошли, теплый свет фойе отбрасывал на стены длинные тени. Они шли по большому коридору, звук их шагов эхом отдавался в тишине. Поднявшись на этаж выше, партнёры разминулись. Каждый отправился в свою спальню. Им было привычнее оставаться порознь, не быть привычными для мира супругами, не состоять в принятых отношениях. Это была романтика свиданий. Почти тайных отношений. Отношений, где для общества это должен был бы быть фиктивный брак, где стабильнее оставаться Королём и Придворным. За окном спальни грозы множества людей города сверкали звёзды. Задержав на них взгляд, Освальд принялся расстёгивать весь свой туалет и мечтал поскорее оказаться омытым водой. Когда мужчине наконец пришлось лежать в воде напряжение покинуло его тело. Теплая вода окружала его, массируя мышцы и успокаивая разум. Он глубоко вздохнул, чувствуя, как вода ласкает его кожу. Он закрыл глаза и позволил своим мыслям дрейфовать, его разум блуждал по воспоминаниям о прошлом и мечтам о будущем, о том, как они с Эдвардом найдут руки друг друга утром, не взирая на последующую Готэмскую реальность. Он протянул руку и повернул кран на самую горячую температуру, чувствуя, как жаркие струи воды текут по его коже. Он позволил теплу омыть себя, смыв тревогу. Когда вода наконец остыла, он выбрался из ванны, он осторожно вытер свое тело большим полотенцем и надел мягкий расписной халат на голое тело. Он вышел из ванны, наполненной паром, а в спальне уже стоял Эдвард в похожем одеянии у туалетного столика, разглядывая несколько маленьких флакончиков духов. Освальд подошел к Эдварду. Он обвил руками талию мужчины и прижал к себе. Двое мужчин постояли какое-то время в объятиях друг друга. Освальд протянул руку, схватил флакон духов из рук Эда и распылил их им обоим на шеи. — Ром… ваниль… — вслушивался в запах Эдвард. Он обратно перехватил флакон и поставил на место, развернувшись к Пингвину всем телом. — Так всё же… как меня зовут? — Когда Эдвард приблизился к Освальду, двое мужчин обменялись мягкими улыбками. Их взгляды встретились уже на их собственной территории. Дыхание Освальда участилось, и он улыбнулся еще шире, его зубы сверкнули в тусклом свете. Глаза Эдварда на мгновение задержались на губах Освальда, а затем он наклонился и нежно поцеловал его в щеку. С губ сорвался тихий вздох. Загадочник пошёл дальше, глубже забуриваясь в свои воздыхания в клубе. Его губы коснулись уха Освальда. — Я хочу услышать своё имя, — прошептал он. Освальд стянул пояс с халата Эдварда и отбросил на пол. Одеяние раскрылось, демонстрируя обнаженную грудь Загадочника. Оба скоро рухнули на постель, меняя нежные касания на более серьёзные. Они жадно целовали друг друга, их губы слились в страстном объятии. Время от времени они расходились, каждый на мгновение переводил дыхание и наслаждался видом другого. Губы скользили по подбородку Эдварда, оставляя поцелуи на его шее. Рука Нигмы лежала на бедре партнёра, сменяя лёгкие касания на крепкую хватку и поднимая подол халата. — Имя, Освальд… — Заставь меня — поиграл бровями брюнет и расхохотался, откинув голову назад и раскрывая шею. Не заставляя ждать, Загадочник впился в чужую шею и без жалости целовал выступавшие мышцы. Там, где могли бы остаться следы такой любви, они обязательно остались под песнь из стонов и громких вздохов Кобблпота. Руки трепыхались у затянутого пояса на халате Пингвина. Медленно, но верно он был развязан и отброшен подальше, чтоб раскрыть чуть влажную после воды и нахлынувших чувств грудь. Эд опустился ниже и коснулся губами тела. Пальцы неустанно прослеживали изгибы тела брюнета, то щекоча, то царапая чистую бледную кожу. Снова вернувшись к заскучавшим пухлым губам, Нигма пролез рукой под ткань халата и раздвинул её. Опустив ладошку на сочащийся член Пингвина, он стал мягко двигаться сверху вниз. Каждое движение вызывало ответную вибрацию тела, дрожь и стон. Не набирая темп, Нигма отпрянул от губ и посмотрел прямо в глаза. Долго этого делать не удалось – Освальд закрыл глаза ладонями и едва сдерживался чуть ли не дыша. — Мой Король… Мой… — Эд спустился в самый низ и коснулся члена губами. Слух порезало неизвестное ругательство из губ Пингвина. Такая реакция улыбала и сильнее раззадоривала. — Сука… — Неправильный ответ — съехидничал Загадочник. Прикосновения Эдварда были мягкими, но ощутимо было желание обуздать собственные вольности ради того, чтоб взять власть над ситуацией полностью. Освальд почувствовал, что тает в чужих ласках. Прикосновения Эдварда было подобно огню, сжигающему все на своем пути. Разум Освальда был затуманен от удовольствия. — Пожалуйста — взвыл Пингвин, зарывшись пальцами в собственные влажные волосы. Стоило губам обхватить головку, как в воздух вылетело тихое, но и такое громкое в тишине благодарное «Да», что Эдварду уже не была важна его собственная прихоть. Благодарные стоны за искры удовольствия были той самой платой. Помогая себе рукой, Загадочник брал в рот орган так, как мог бы себе позволить. Он чувствовал пульсацию вен языком и делал различные скачки в темпах. Скоро Пингвин постучал пальцами по постели, намекая, что не хотел бы закончить так скоро. Нигма оторвался от члена Пингвина. — У меня ничего нет — констатировал Эд. Освальд вернулся в реальность, но не решился вставать. Легкое головокружение маячило лёгкой дымкой перед глазами. — В ванной есть. На верхней полке ванной комнаты лежал тюбик с остатками смазки. Этого оказалось предостаточно, чем ничего. Нигма прибежал обратно и снова поцеловал Кобблпота. Целуя и прижимаясь грудью к его плечу, мужчина выдавил некоторое количество смазки и несколько раз прошелся по длине члена Пингвина. Выдавив всё без остатка, Эдвард подготовил и себя. Это заняло минимум времени, ведь планировщиком сегодня был именно он и готовился заранее. Освальд лёг поудобнее и прижал Нигму к себе, заставляя задыхаться от напористого поцелуя. Ощущения только усиливались, и Освальд чувствовал, что все глубже и глубже погружается в бездну. Нарастающее предвкушение било ключом. Освальд без проблем вошёл в своего супруга и прижался лбом к его плечу, обхватывая бедро рукой. Входя внутрь с особой жадностью, чувством неконтролируемого голода Пингвин хотел овладеть им всем. Преисполняясь в ощущениях, Эд получал заветные толчки, бьющие прямиком в голову и заставляющие закатывать глаза. Потные тела липли друг к другу, но не отстранялись, не желая делиться друг другом даже с воздухом. — Загадочник… Мой Загадочник — шепнул Кобблпот, находясь на финальной коде. Услышав заветное слово, Нигма поцеловал того в мочку уха и перевернул на спину. Двигая тазом, он доводил их обоих до пика, о котором приходилось мечтать в последние месяцы. Мысли путались, Эдварду было тяжело даже шепнуть какое-либо слово от остроты ощущений плоти внутри себя. Двое абсолютно не терпящих говорящих голов над собой готовы были бы отдаваться друг другу на протяжении всей жизни. Нигма обхватил свой член рукой и кончил в ладонь. Мышцы всего тела сильно напряглись, а правая нога начала затекать, отчего ему пришлось чуть подняться. Освальд бездумно схватил того за талию, чтоб закончить только внутрь и никак иначе. Последние выдохи задержались, Пингвин сжал кожу на талии Эдварда. Оргазм охватил всё тело и отпустил обоих лишь некоторое время спустя. Мужчины лежали рядом друг с другом и почти засыпали, укрытые лишь халатами. Указательные пальцы скоро нашли друг друга и скрестились в маленьких объятиях. Освальд первый заставил себя лечь на бок и положил голову на плечо Эдварда. Ощущая тепло друг друга, они уснули со сладкими улыбками на лице. Улица хранила опасную тишину. Это ощущал только Виктор, стоящий у ворот особняка и высматривавший что-либо на горизонте. Он достал мобильник, чтоб взглянуть на часы. Раннее утро было слишком тёмным даже для Готэма.

«05:15»

Заас развернулся, чтоб выпить чашку кофе. Сделав пару шагов, он чуть не рухнул от землетрясения под ногами. Резко развернувшись, он увидел кровопролитный пейзаж в виде взрыва моста. Огромное огненно-пыльное облако разрасталось. — Твою м… Второй взрыв.