Утоли мою жажду

      У кого-то утро начинается с кофе, новостных программ по телевизору, душевных разговоров и обсуждений планов на предстоящий день; с нежных поцелуев любимого человека и вкусного завтрака.       А моё утро начинается с подавленного настроения, нескольких сигарет на голодный желудок и бесконечных размышлений о своём существовании. Как странно… Я люблю то, чем занимаюсь, люблю свою работу, но стоит призадуматься об общепринятом образе жизни, то возникает когнитивный диссонанс. В такие моменты я сама себя не понимаю, и это раздражает.       Иногда мне кажется, что этому острову срочно нужен какой-то глобальный катаклизм, например, Великий потоп отлично вписался бы в план очищения его от скверны, позволив обновить и дать жизнь чему-то новому. Но, пока здесь царит анархический строй, ничего другого можно и не ждать.       Как и было оговорено, Айзек ожидал меня в одном из бункеров на юго-западе острова, сидя в старом, обшарпанном офисном кресле, спинка которого обещала в ближайшее время отломиться, если продолжить с силой откидываться на него.       Тёмные волосы Нортона зачёсаны к затылку, и в отблесках света кварцевых ламп можно разглядеть следы укладки гелем. Сегодня он выглядел явно намного лучше меня. После ухода Сейдж, я ещё некоторое время валялась в постели, и на щеке до сих пор красовался след от подушки.       — Ну что? Как ты? Кстати, я слышал про Бена, — дежурно и как будто из-под палки состроил он скорбящую мину. — Сочувствую.       — Давай только не будем об этом, — отмахнулась я и, кинув ключи от машины на стол, уселась в соседнее кресло.       — Давай не будем, — с лёгкостью согласился Айзек и протянул мне кружку, содержимое которой исходило паром. — Твой любимый эспрессо. Взбодрись, прежде чем идти вниз, а то видок у тебя на троечку с натяжкой, — цыкнул он сквозь зубы слюной на бетонный пол и кивнул в сторону двух мониторов, транслирующих в режиме онлайн то, что происходит в закрытом помещении на один этаж ниже, куда в скором времени я планировала спуститься.       — Тогда мне точно понадобится что-нибудь покрепче кофе, — подмигнула я, намекая на допинг.       Но Айзек как будто вовсе не слышал меня, принявшись быстро перебирать пальцами по клавиатуре и щёлкать мышкой, увеличивая изображение выбранного сегмента. Одна камера держала в объективе правый угол комнаты, где болталось подвешенное к потолку на крюк за связанные запястья миниатюрное женское тельце, а вторая — левый угол, где привязанный к стулу сидел рыжеволосый парень.       — Этот рыжий оказался слишком буйным, поэтому я позаботился о его возможности говорить и видеть, — указал Айзек на Уилла, у которого рот был заткнут самодельным кляпом, а на глазах был свёрнутый в несколько раз чёрный лоскут ткани, завязанный на затылке. — А эта малышка будет поумнее. Конечно, пиналась, кричала, кидалась угрозами, но в итоге быстро поняла что к чему. Я ей тоже рот заткнул, так, на всякий случай.       — А вчерашние фотографии?       — Лежат на полке с ножами, — оставлял инструкции Айзек и, закинув ноги на стол, снова принялся доламывать бедный стул.       Сделав всего пару глотков кофе без сахара, я спустилась по косым бетонным ступеням в подвальное помещение, где пахло прелостью. По трубам у потолка время от времени скатывались крупные капли конденсата, и в этой гулкой тишине хорошо было слышно, как они разбиваются о пористую поверхность бетонного пола. Стены в некоторых местах украшали трещины, в которых из-за влажности завелась плесень.       Уилл и Мия, как только открылась дверь, зашевелились. Должно быть, понадеялись на чудо, что кто-то пришёл их спасти, но, пока их глаза закрыты, им придётся гадать и рассчитывать только на свой слух.       Я молча обвела обоих взглядом, потом наткнулась на два чемодана у дальней стены. Тот, что поменьше, судя по небольшому количеству мужских шмоток, принадлежал Уиллу. Ничего интересного, кроме паспорта, банковских карт и мобильного телефона с паролем. А вот багаж Мии был поинтереснее. Она, как и любая молодая девушка, любит кружевное полупрозрачное бельё, чулки и прочую атрибутику. Надо быть законченным дураком, чтобы не понять, зачем она набрала такое количество кружев в поездку с любимым мужчиной. С моей стороны было бы бесчестно лишить её возможности покрасоваться перед Уиллом, поэтому я выбрала ярко-красное бельё вкупе с чёрными чулками и отложила их на столешницу, где лежал новенький блестящий магнум. Как только девушка услышала мои шаги, сразу заскулила и задёргалась. Уилл же явно пытался что-то сказать, но кляп удачно заглушал его противный голос.       — Тише, — успокаивающе шепнула я Мие на ушко, и та моментально притихла. — Если будешь хорошо себя вести, то я тебя не трону. Сейчас я уберу кляп и повязку, и ты не издашь ни звука. Капиш¹?       Девушка многократно кивнула головой и шмыгнула носом. Ткань, снятая с её головы, почти вся пропиталась слезами, а покрасневшие глаза заметались из стороны в сторону. Некоторое время она щурилась от непривычки, потом осмотрелась и, когда поняла, где находится и кто перед ней стоит, задёргалась с новой силой, надеясь освободить затёкшие руки. Кляп, кстати, я не успела вынуть. Зелёные глаза расширились от ужаса и её стройное тело вновь натянулось тугой струной, когда я молча взяла подготовленный специально для сегодняшнего рандеву магнум и прижала гладкое блестящее дуло к её промежности.       — Ой, милая, давай меньше драмы, — цокнула я языком, когда вновь увидела, как новая порция слёз стекает по бледным щекам. — Мы ведь договорились: ты молчишь и не рыпаешься, а я даю тебе возможность осмотреться и отдышаться. Не заставляй меня воспользоваться этим красавчиком сорок пятого калибра.       Она опять закивала, и я всё-таки убрала кляп из её рта.       — Зачем?.. Зачем ты это делаешь? — спросила она, жадно хватая ртом сырой подвальный воздух.       Фотографии в количестве шести штук оказались у меня в руках, и ещё свежие события вчерашнего вечера взбудоражили во мне пакостное и циничное настроение. Девчонку явно получилось заинтриговать, так как она перестала плакать и теперь не сводила взгляда с компромата.       — Гляди, — развернула я лицевой частью первый снимок. — Узнаёшь? Это Уилл, — указала я пальцем на её возлюбленного, который жадно целовал чужое женское тело. — А это Кларита. Красивая, правда?       Реакция сучки меня ничуть не удивила: она просто отвернула лицо в сторону и потупила взгляд. Возможно, она догадывалась, чем Уилл вчера занимался в баре, поэтому снимки её не удивили, а возможно, такая реакция объясняется тем, что её руки и ноги связаны тугой верёвкой, и начинать отчитывать рыжего кобеля просто нет смысла и возможности.       — Я ещё с тобой не закончила, — повернула я к себе её личико, обхватив пальцами скулы. — Не делай вид, что тебе безразличны эти снимки. Уверена, тебе очень больно сейчас. Ведь вы собирались… фу, какая мерзость… пожениться. Серьёзно? С ним? Знаешь, дорогуша, я знаю как минимум десять способов более гуманного самоубийства.       Она молчала, а я перелистывала фотографии, пытаясь понять по выражению её лица, о чём же она всё-таки думает. Айзек не зря отметил то, что Мия поумнее своего экс-бойфренда. Она смирилась, чтобы не провоцировать палача — то есть меня — и не привлекать лишнего внимания. Но в то же время она косилась в сторону Уилла и слишком часто моргала, пытаясь не расплакаться.       — Крошка, я прекрасно понимаю, как тебе больно, — прочитала я её мысли. — Ну ничего, милая, мы накажем этого недоноска, — пообещала я и заправила её сбившуюся прядь русых волос за ухо.       Уилл усердно продолжал что-то мычать и дёргаться на стуле, отчего деревянные ножки противно елозили по полу. Я сорвала с его головы повязку и отвесила горячую пощёчину по левой щеке его смазливой мордашки.       — Затухни, cabrón², — процедила я сквозь зубы, ощущая, как превосходство над этим мешком дерьма вызывает во мне испепеляющее желание сейчас же четвертовать его. — Если не заткнёшься, я отрежу тебе язык и член и поменяю их местами.       Это произвело на рыжего неизгладимое впечатление, и он умолк, принявшись стрелять глазами в сторону фотографий в моих руках.       — Что? Хочешь посмотреть и оживить воспоминания? Или желаешь оправдать свой вчерашний загул? — заулыбалась я и наконец стянула с него кляп.       — Мия… Детка… Не верь ей. Это всё подстроено… это… — начал верещать он. — Я ничего не помню. Эти твари что-то подсыпали, что-то дали мне… Я…       — Кажется, я просила тебя заткнуться, — напомнила я и ещё раз дала пощёчину, только уже по правой щеке. Обе стороны лица приобрели бордовый оттенок, но я хотела большего. — Видно, тебе не нужен язык, как и член, раз ты пихаешь его туда, куда слепая собака свой хер не сунет.       — Да пошла ты! Больная сука! Вы все здесь за одно, да?! Эта сраная экскурсия и бар и… Чёрт… Я ведь знал…       Пока Уилл продолжал причитать и дёргаться на стуле, я выбирала из обширного арсенала пыточных инструментов лезвие, которым всерьёз задумала отрезать человеку язык. Впервые. К такому уровню истязаний мне ещё не доводилось прибегать. Да, были пытки, и приводили они максимум к гематомам и порезам. Но лишение частей тела… Когда я обдумывала и подготавливала план для сегодняшнего дня, я точно знала, что будет много крови.       — Нам не хватает здесь доктора и медицинских щипцов, Айзек, — обратилась я к помощнику, который наблюдал за мной по камерам и слышал каждое слово.       — Ты… Ты что собираешься делать? — заикаясь, спросил Уилл, когда я обошла его со спины и приложила остриё лезвия к его сонной артерии.       — Не переживай, я не перережу тебе глотку, как какой-нибудь паршивой свинье, — успокоила я его и, не нажимая, повела смертоносный металл по горлу к уху. — Для начала отрежу твой язык. Потом пару дней дам тебе возможность подумать над своим поведением и, наконец, отрежу тебе член. А может быть, сделаю и то, и другое сегодня.       К этому моменту ко мне присоединился Нортон с парочкой пиратов, чтобы те постояли у двери. В прошлом были неприятные инциденты, когда пленник вырывался и сбегал, напоследок нокаутировав нас с Айзеком, и дабы избежать таких неприятностей, я стала брать кого-нибудь из людей Вааса в качестве охраны.       — Док будет здесь минут через десять, — отчитался Нортон таким будничным тоном, будто я спросила у него, сколько ложек сахара класть в тесто для пирога.       — Прошу, не трогайте его, — подала голос Мия.       — Ребят… Не делайте этого. Я умоляю. Отпустите нас, мы уедем с острова, и никому ничего не расскажем. Честно. Я клянусь. Ну нельзя же так! Мы все люди, все могут совершать ошибки. Правда, милая? — обратился Уилл к Мие, начав рыдать.       — Заткнись, трус. Не смей разговаривать с ней, ты — кусок дерьма, и всё, чего ты заслуживаешь, так это медленной и мучительной смерти, — пнула я его по ноге мысом ботинка. — Задери его тупую башку повыше и сожми скулы, — обратилась я к Нортону, который вручил мне щипцы, и села по-ковбойски к рыжему на колени.       — Нет! Нет! Не трогай! — замотал головой Уилл и, пока Айзек как следует не врезал ему кулаком в лоб, никак не давал открыть свой рот.       Он обмяк, когда осознал, что избежать экзекуции не удастся, и только рыдал, как девчонка. Я сжимала коленями его бёдра, чтобы ненароком не свалиться спиной назад, и разглядывала ровные ряды белых зубов. Гланды завибрировали от безудержного рыдания, когда я поднесла кусачки к его рту. Он сомкнул зубы как раз к моменту, когда я попыталась схватить инструментом его язык.       — Чёрт! Держи его крепче, — ругнулась я на Айзека. — Он мне чуть пальцы не откусил!       — У тебя совсем нет фантазии? — усмехнулся Нортон и под моим озадаченным взглядом что-то достал из ящика металлического верстака. — Вот это будет поинтереснее, — кинул он мне с другого конца комнаты кляп-кольцо, который я едва ли не упустила, держа в руках лезвие и щипцы.       — Ты — моя муза, — не удержалась я от похвалы.       Рыдания продолжились, слившись в кровавом танце с криками и хрипами, когда мы кое-как напялили на Уилла секс-аксессуар. Сперва я самозабвенно принялась выводить на его лице неглубокие порезы, представляя вместо лица белый холст, а вместо лезвия кисть для рисования. Хаотичный порядок моих действий вызывал дрожь по всему телу Уилла. Его податливо раскрытый рот — благодаря кольцу-кляпу — будоражил мои самые тёмные и пошлые фантазии. Придвинувшись ближе к его паху, я осознала, что вся эта ситуация возбуждает.       Первым мазком своей «кисти» я вспорола кожу над надбровной дугой, следом за ней пострадала щека, разрез на которой был сделан нарочно под уголком глаза, откуда стекали редкие, но крупные слёзы и щипали рану. Уилл лишь морщился каждый раз, когда я переключалась на новые участки его лица, но стоило выловить щипцами из открытого рта его язык, как он истошно завопил, вылупив свои глаза. Наверное, он не верил до последнего, что я сделаю это. Но…       Я больна. Очень больна. Я — животное. Без совести и раскаяния.       Мягкие ткани языка легко поддались лезвию, и вот я держу отрезанный почти на половину длины главный орган речи, зажатый между «губок» щипцов. Уилл извергал из себя волны горячей ярко-алой крови, казалось, он вот-вот захлебнётся ею. Он весь будто бы плавал в ней… и пил свою кровь…       — Теперь приступим к самому главному, — склонилась я к изменнику, издающему булькающие звуки, и просунула ладонь между его бёдер, обхватив пах.       — Если ты хочешь его убить, то, прошу, не останавливайся, — появился в дверях Габриэль, держа в руке сумку с медицинским скарбом. Его худое заострённое к подбородку лицо не выражало никаких эмоций, он настолько уже привык к подобным театральным представлениям, в главных ролях которых обычно участвовали мы с Айзеком или же мы с Монтенегро. — Для чего меня тогда звали? Я думал, тут понадобится моя помощь, а вы тут, как я понял, только начали развлекаться.       — Не будь занудой, док, — отступила я от своей жертвы и с интересом осмотрела отрезанный язык. — От этого ещё никто не умирал, я читала.       — Да, но умирал от болевого шока. Если сейчас отрезать ему что-нибудь ещё, высока вероятность, что он просто не выдержит. Ты сама просила сделать так, чтобы он дольше продержался.       — Чёрт… — ругнулась я сквозь зубы и окинула взглядом Айзека, который в безразличном жесте, мол, тебе решать, пожал плечом.       — Ну так что? Мне приводить в порядок этого бедолагу? Решайте быстрее, а то у меня есть свои дела, мартышку покормить, круассанчиков испечь, — попытался пошутить он.       — Твои дела подождут, Габриэль, — произнесла я ледяным тоном, ощущая раздражение по отношению ко всем присутствующим. — Ладно, заштопай его, а позже продолжим.       Кинув окровавленное лезвие и щипцы с плотью в хирургическую кювету, я поднялась на первый этаж бункера. Все руки и рукава фланелевой рубашки были изгвазданы кровью, но это совсем не беспокоило меня. Больше меня волновало то, что я не ощутила удовлетворения. Возможно, потому что не удалось полностью исполнить задуманное. Ну ничего. Надо уметь растягивать удовольствие.       Удовольствие? Иди лечись, Лурье. Ты называешь удовольствием причинение боли другим?       Встряхнув головой, дабы откинуть навязчивое жужжание в своей черепной коробке, я принялась стирать с рук спиртовой салфеткой биоматериал первой жертвы и посмотрела по камерам, как док умело приводит в чувства своего пациента. Хм… Надо будет ему повысить дневную ставку: как-никак в ближайшее время ему придётся очень часто срываться на мои вызовы.       — А с его цацей чо будем делать? — обратился ко мне Айзек, по-видимому имея в виду Мию, которая до сих пор висела, подвешенная к потолку. Словно пойманная несносным мальчишкой бабочка, судьба которой теперь в его руках.       Бедняжка. Должно быть, она совсем не чувствует рук.       — Завтра. Всё завтра, — нехотя ответила я, кинув очередную окровавленную салфетку в мусорное ведро.       — И чо, она так и будет висеть, как хер у импотента?       — Мне всё равно. Главное, проследи, чтобы её кормили и поили в моё отсутствие. Мне ни к чему видеть её страдающую от жажды и ослабленную. Вскоре ей пригодятся все силы.       — Как скажешь, босс, — охотно отозвался на мои распоряжения Айзек. — Кстати, я вчера рылся в вещах Рубена и нашёл кое-что интересное. Он, оказывается, у нас любитель молоденьких мальчиков. Я рылся в его ноутбуке, и там просто до хера порнухи! Хочешь взглянуть? Там пиздец чо вытворяют.       Не дождавшись моего одобрения, Айзек включил потрёпанного вида Macbook, который всё это время находился в спящем режиме, и запустил фильм для взрослых. Сперва я подумала, что увижу типичное спаривание двух особей мужского пола, но…       — Выключи это, — приказала я, когда на экране в роли одного из действующих лиц возник мальчик лет двенадцати. — Это просто отвратительно! Выключи!       Айзек послушно выполнил мою просьбу, пока я пыталась выкинуть из головы увиденное. Всего лишь несколько кадров, а какие отвратительные.       Так вот почему Рубен сидел весь вечер и даже не пытался познакомиться хоть с кем-то. Увы, в бар не ходят маленькие мальчики школьного возраста. Фу. И ещё раз фу!       — Пиздец, да? — заключил Айзек, тоже, судя по виду, находясь в прострации.       — В каком бункере он сидит? — спросила я, стараясь подавить рвотный рефлекс от увиденного, и остывший кофе помог мне в этом.       — Я скину тебе вечером информацию по каждому. Может, удастся нарыть что-нибудь ещё. Ты же закончила на сегодня?       — Думаю, да, — утвердительно кивнула я и вспомнила, что ещё неделю назад обещала родным связаться с ними по Skype, но до сих пор не соизволила уделить им время. — Сними сучку с цепей и найди ей место для сна, — смягчилась я. — Может быть, завтра мы продолжим здесь.       — До скорого, — попрощался со мной Айзек, когда я чмокнула его в щёку и вышла наружу с твёрдым намерением вернуться домой и провести остаток дня, общаясь с дядей и сыном.       Однако мысли крутились водоворотом, концентрируя моё внимание только на Уилле и его отрезанном языке. Почему содеянное не удовлетворило моих аппетитов? Боже…       Боже? Бог тут ни причём. Мне обеспечен персональный котёл в Аду, где месье Люцифер уже нетерпеливо потирает ладони и ждёт меня.       Но пока я ещё дышу и живу на островах Рук, меня может ждать только Ваас Монтенегро, стоящий у крыльца моего дома. Он даст фору и Люциферу, и Азатоту, и всем демонам преисподней вместе взятым. Когда мы столкнулись взглядами, я поняла, почему не ощутила насыщения после пыток. Просто главного зрителя не было рядом. Он почему-то решил пренебречь нашим общим делом, но зато с охотой явился в Гринхаус.       Интересно, зачем?