Я - легенда

Староста угрюмо взирал на безобразие, развивающееся у него под носом. Очередной утопленник дрейфовал посреди озера. Достать-то его надо было, а вот каким образом – оставалось большой загадкой. В воду селяне с некоторых пор соваться остерегались, даже на лодках. По всему видать, завелась в озере какая-то гадина. За последний месяц – дюжина утопленников. Причем, тонули люди только ночью, что было странно вдвойне. С тех пор, как поняли, что с озером что—то не то, его стали сторониться даже молодые балбесы без страха и упрека, а, тем не менее – трупы всплывали один за другим. Надо было что-то делать, и не с этим конкретным утопленником, а вообще. Кстати, его вдова, Мажка, сейчас, тихо рыдала, уткнувшись носом в грудь брата. Детишек видно нигде не было - видать, оставила на бабкино попечительство в избе, нечего малолетним на отца мертвого смотреть. Староста решил, что стоит написать письмецо в Ложу Волхвов. По их части, такое безобразие пресекать, авось, пришлют кого-нибудь потолковее. Но тут помощь пришла совершенно самостоятельно, причем оттуда, откуда ее не ждали. -Вона ведьма верхом едет! – закричал Власька-оболтус, тыча пальцем в сторону тракта, где как раз виднелся силуэт одинокой всадницы. -Да какая ж она тебе ведьма? Ведьмы, они в избушках сидят да зелья лапками лягушачьими мешают, а в полночь в виде нагом, непотребном, на метле по деревне летают! – ответили ему из толпы. Завязался спор. Староста склонялся к мнению Власьки, но уточнить не помешает. А посему, он отделился от толпы односельчан и направился в сторону всадницы, размахивая руками и привлекая ее внимание, чтоб остановилась, а не проехала стороной. Дорога была в некотором отдалении от озера, а посему ведьме пришлось немного подождать, пока пеший староста достигнет ее. -Утро доброе, госпожа! – приветливо поздоровался он. -Здравствуйте – вежливо отозвалась незнакомая девушка. Да, видать, правы были односельчане - больно молодая она для ведьмы, еще и второй десяток лет не разменяла. Симпатичная, длинноволосая, со светло-серыми, практически серебряными чуть насмешливыми глазами девушка больше походила на воительницу. Неброская, но удобная одежда; светлые волосы закручены в какую-то длинную загогулину и отброшены за спину; сапоги из мягкой кожи на плоской подошве; рукоять простого меча, возвышающаяся над плечом, и полное отсутствие косметики и украшений внушали уважение. Но мужик все-таки решил уточнить. -Госпожа, вы проездом, али задержитесь в селе нашем? -Проездом,- ответила слегка удивленная всадница. Он что, только для этого шел от самого озера? -Жаль,- ответил мужик,- а то постоялый двор у нас – просто загляденье. В корчме кормят вкуснее, чем дома. Природа, воздух, река, луга заливные... Отдохнули бы! А, коль чаровничать умеете, то и подзаработали бы! -Последнее предложение весьма заманчиво, – заинтересовалась девушка. -Дык, все же волшебствуете? – просиял староста. Вместо ответа девушка отвернула ворот рубахи, показывая неброский значок – на фоне огня меч острием вниз и руна специальная, магию обозначающая. -Завелось у нас в озере чегой-то, людей честных топит, почти каждый день, хоть и опасаемся мы, близко к нему не подходим, да только расстояние для напасти нашей общей – не помеха. -А что там, тогда за толпа? -Это… кумекаем мы, как утопленника очередного вытащить, на лодке плыть боязно, а вплавь – и подавно. -Ну, давайте посмотрим, что у вас с озером, да утопленника выловим. Староста просиял. Авось, разберется ведьма. Девушка спешилась и взяла кобылку под узды. Вместе с мужиком подошла к кромке воды и, в, отличие от селян, не стала с ужасом рассматривать дрейфующее невдалеке тело, а первым делом углубилась в осмотр озера. Принюхалась, прислушалась. Потрогала воду. Попробовала ее на вкус. И нахмурила брови. Затем глянула на утопленника и вытянула руку вперед, как будто за веревку взялась. И тело целенаправленно поплыло к берегу. Спустя минутку Мажка уже рыдала, упав на колени рядом с мужем. Люди сочувствовали вдовьему горю, и даже ведьма, такта ради, не сразу попросила старосту увести бедную женщину, чтобы она смогла осмотреть труп. Долго его разглядывала, совсем помрачнела и вопросы стала странные задавать, а потом – и вовсе в соседнее село уехала, сказав, что еще е вернется… Видимо, прав был Венька, когда говорил, что я не готова к работе ведьмой. Морально я еще не в полной мере настроилась на все ее «прелести» и сейчас, чисто по-человечески, жалела существо, которое мне придется убить. Во второй, кстати, раз. Оно тоже когда-то было одним из тех людей, которым сейчас требовалась помощь. Много трупов. Все они нетронутые, без единой травмы, укуса или следа от веревок. Расстояние – не помеха. Существо проявляется, то есть топит людей, только ночью. Или русалка, или мавка, хотя, хрен редьки не слаще. В этом селе им было взяться неоткуда, староста не ответил утвердительно ни на один из моих вопросов. Наведаюсь-ка я в соседнее село, на другом берегу злосчастного озера. Найти его старосту не составило труда. Я представилась, предъявила цеховой знак мага-практика и назвала цель визита. Он кивнул и сказал, что поможет, чем сможет. -Скажите,- спросила я,- не тонула ли девушка или молодая женщина около месяца назад, незадолго до того, как появилось это существо? -Да нет, не было такого. -Тогда, может, был мертворожденный младенец? -Нет. -А умирал ли некрещеный ребенок, или не убивала ли мать свое дитя? -Да, было дело. Тонька-купчиха улучила своего благоневерного в измене да проломила ему голову топором, детей, как котят передушила, а сама - повесилась. А младшего аккурат через пару дней крестить собирались. Я вздохнула. Значит, все-таки, мавка. И, возможно, не одна. Спросила, сколько детей было. Трое. Все ясно. Я поблагодарила мужика за сотрудничество и отправилась обратно к своему работодателю. Итак, мавка. Существо сродни русалке. В мавку превращается либо некрещеный умерший ребенок, либо мертворожденный, либо жертва собственной матери. Такой ребенок выбирается из могилы, селится в ближайшем водоеме и мстит за свою смерть всем и вся. Русалками же становятся утонувшие девушки. И деятельность их столь же радикальна и антиобщественна. -Любезный, мне понадобится ваша помощь. -Какая? – староста первой деревеньки опасливо повел плечами, ожидая, что я у него попрошу. -Мне нужен доброволец. -Для чего? -Использовать его в качестве приманки, чтобы мавка появилась на поверхности. -А зачем вам это? -Мне надо ее вытащить из воды, а для этого я должна её увидеть, иначе ничего не получится. -И что доброволец должен будет делать? -Просто пройтись невдалеке от озера. -И энта… гадость будет его топить, покуда вы ее убивать будете? -Нет. Если он опрометчиво не сунется слишком близко, она ему ничего сделать не сможет. А мне достаточно просто разглядеть ее на поверхности, дальше – уже мои заботы. -Госпожа ведьма, вы, конечно, не серчайте, но ежели вы замешкаетесь, не сдобровать добровольцу-то.… Я еще жить хочу. Жена у меня молодая, детишки малые сиротинушками в случае чего останутся. -Это необязательно должны быть вы. Может быть, согласится кто-нибудь из родственников умерших? -Может быть, и согласится. Поговорите с ними сами, у меня еще… хм, дела.. Я вздохнула. Да, таких, как он, от кружечки пива не оторвет даже война. Ну, что ж. Займусь сама… Ночь была темная и безлунная. Я с трудом могла различить силуэт убитого горем отца, молодая дочь которого стала жертвой мавки за несколько недель до собственной свадьбы. Он стоял в тридцати локтях от кромки воды, а я – спряталась за прибрежными кустами, применив к себе маскировочные чары, чтобы меня невозможно было засечь с помощью животного чутья. Магию мавки, хвала богам, не чувствовали, и я без боязни применила еще и заклинание ночного видения. Ждать пришлось недолго, буквально через минуту после того, как доброволец приблизился к озеру, раздался истошный крик: -Спасите! Я резко обернулась на его источник и увидела над водой всклоченную детскую головку. Ребенок показался бы очаровательным, если бы не синеватый оттенок кожи, который непосвященные могли бы запросто списать на недостаток света. Своей просьбой о помощи существо старалось заманить мужчину в воду, но я заранее его об этом предупредила, и он не бросился на помощь, как поступил бы любой другой нормальный человек. Я резко выбросила руку вперёд, и мавка взмыла над поверхностью озера и упала уже на берег. Детское тельце задергалось, пытаясь вернуться обратно в воду, но я забросила его на приличное расстояние и уже нараспев читала нужные заклинания. Детское тельце дернулось в последний раз и обмякло. Синева и одутловатость утопленника прошли. На земле лежал симпатичный мальчик. Казалось, еще минуту назад он был жив. На самом деле, его убила собственная мать месяц назад… Я уехала из деревни затемно, сразу как получила свой гонорар – все жители скинулись, кто, сколько мог, да еще добавили соседи. У них тоже пострадавшие были. В общем и целом набралось около двадцати семи золотых серебром и медяками. Задерживаться здесь мне не хотелось. Больше в озере ни мавок, ни русалок не было, я проверила. Опасаться жителям больше нечего. До следующей деревни было, если верить карте, около двадцати верст. Что ж, Васька днем выспалась, для себя я прочитала стимулирующее заклинание, действующее лучше кофе, и мы ехали до самого рассвета… Деревенька Малые Зарницы встретила меня неприветливо закрытыми ставнями и калитками. Нигде, несмотря на ранний вечер (еще даже не начало смеркаться) не было ни единого человека, собаки, курицы или гуся. Единственная улочка, дворов по десять с каждой стороны, казалась вымершей. Теряясь в догадках, я спешилась и, пройдя к ближайшей избушке, негромко постучала в дверь. В доме послышалась возня, какие-то шепотки и мужской голос боязливо поинтересовался: -Кто там? -Работа для ведьмы не найдется? За дверью снова зашушукались и детский голосок непосредственно брякнул: -Собачку прогоните, а то меня мама гулять не пускает. На дитятко зашикали. Мужчина, по-видимому, глава семьи, пояснил: -Завелось у нас тут чегой-то, семьи целые по ночам харчует. Хотя ввечеру баррикадируются все, однако ж запоры зверю лютому не помеха. Хата вся вверх дном, всюду кровь и бардак, даже скотом не гнушается, прорва ненасытная! Я мысленно перебрала всю известную мне ночную нежить, вариантов было немало. -А, может, вы меня впустите, и мы поговорим поподробнее? Я постараюсь вам помочь. -Э-э-э, нет! Тут вы, госпожа ведьма, просчитались. Никто вас сейчас к себе не пустит, боятся все, и мы – не исключение. Вдруг это вы всех губите, человеком прикинувшись! Вы пойдите к старшому, с ним через дверь побалакайте. Можа, он вам чего толкового скажет. Третья хата с правой стороны. Шепотки стихли. Еще минутку я постояла на крыльце, но не услышала больше ни шороха. Странно как. Может, граурх? Это лютый хищник, закрытые двери ему не помеха, как, собственно и баррикады. Но он вполне способен сожрать все селение, включая крупный и мелкий домашний скот, за одну ночь. Растягивает удовольствие? Вряд ли. Тогда кто? Вурдалак? Ему нужна крыша над головой, он чаще всего селится в старых развалинах, и, уж точно, никогда не идет за добычей сам. По крайней мере, не так осмысленно, да и не осилит он целое семейство. Его больше привлекают одинокие путники, да и животных он никогда не тронет, не по вкусу они ему… нет, точно не вурдалак. Тогда, может… Переговоры со старостой ничего не дали. Он тоже не открыл дверь, ничего нового не сообщил. Правда, пообещал в случае наличия утром хладного трупа «ненасытной паскуды» гонорар. Дескать, скинемся, кто сколько сможет. Я решила обойти все избушки и порасспрашивать, может, кто-то что-то видел. Никто. Ничего. Двери так никто и не открыл и единственное, на что мне удалось уломать хозяев одной хаты – забрать кобылу. Я по их требованию привязала ее к перилам крыльца и отошла «на безопасное расстояние» (читай - на другой конец деревеньки). Из-за неведомого хищника всех животных переместили в сени. Я бродила вдоль пустынной улицы и раздумывала, где и как лучше всего устроить засаду. В конце концов, я остановила свой выбор на крыше хаты одной из пострадавших семей. Как раз наступили сумерки, я легла, и снизу меня было не так-то просто увидеть. Другое дело – почуять. Однако, я не стала использовать магию для маскировки. Некоторые экземпляры хищной нежити реагируют на ее присутствие куда острее, чем на обычный человеческий запах. Когда в поле моего зрения появились дикие степные вампиры, мне захотелось бежать отсюда, куда глаза глядят! Потом я вспомнила, что бежать от них – дохлый номер, прятаться – тем более, а по бревенчатым стенам они взбираются не хуже, чем по лестнице. Другой вариант – телепортация – вызвал у меня приступ нервной икоты. Это заклинание не удалось еще никому из моего потока. Нас поочередно заносило на молекулярном уровне куда угодно - в стены Академии, в соседнюю корчму, на клумбу с красивыми, но чрезвычайно колючими розами – но только не в деревянный обруч на стадионе, который, собственно говоря, и являлся конечной целью телепортации, туда еще не попал ни один из воспитанников девятого курса потока Практической магии. Лично меня больше всего тянуло к постаменту статуи того самого Инжи Новарского, преподаватель извлекал меня оттуда по молекуле раз за разом, поражаясь такой тяге к исторической личности, как-то раз я даже довела до истерики группку первокурсников, пробегавших мимо. Ну, да, им ругающаяся статуя в диковинку... Тем временем вампиры уже прямиком направились ко мне, ошибочно решив, что ведьма, тихо поскуливающая от ужаса на крыше невысокой избушки, самая вкусная и сговорчивая добыча. Две особи, самец и самка, двигались обманчиво медленно, прекрасно осознавая, что деваться мне некуда. М-да, вот ведь влипла! Этих тварей магия не брала никаким боком, единственный способ покончить с ними – хорошо закаленный и обоюдоострый клинок в сердце. Но кто сказал, что они подпустят на длину клинка? Зубы и когти вполне способны разодрать нерасторопную ведьму на мелкие кусочки прежде, чем она моргнет глазом. В памяти само собой всплыло заклятие Ирвиса Долголетнего, делавшее движения произнесшего его колдуна в несколько раз стремительнее. Времени на размышления не было. Хищные твари бросились в атаку, и я шепнула необходимые слова. Теперь мы двигались с приблизительно одинаковой скоростью, и у меня появился шанс не стать поздним ужином. Меч в моей руке очертил сияющий круг и понесся навстречу когтистым лапам. По боевым искусствам у меня всегда был высший балл, однако, вампиры тоже не лыком шиты. К тому времени, как я проткнула одного из них насквозь, на моем правом плече красовались четыре параллельные царапины, длинные и глубокие. Это не считая мелких порезов и ссадин, украшавших всю левую сторону моего тела – я не рассчитала траекторию и скорость прыжка и нечаянно снесла какой-то забор. Сил у меня осталось немного, а вампирша пылала жаждой мести за своего безвременно почившего супруга. Я перебросила меч в левую руку и сформировала в правой боевой пульсар. Он не врезался, а словно растекся клубком жидкого пламени по груди гадины. Убить не убьёт, но на секунду отвлечет. Так и есть. Она взвыла, и я воспользовалась ее секундной заминкой. Безвольно опавшее на землю тело покинула жизнь. На затягивание самых глубоких ран у меня ушел остаток ночи. До самого рассвета я шептала заклинания вперемежку с ругательствами сквозь зубы. В конце концов я пришла к выводу, что стала слегка похожа на человека, если не считать порванную и окровавленную рубашку. Селяне, предварительно выглянув из-за плотно задернутых занавесочек и убедившись, что опасность миновала, повылазили из домов и столпились вокруг распластанных по земле тел, боязливо перешептываясь… Второй месяц летних каникул был уже на исходе, когда я решила навестить Веньку. Кошель у пояса уныло вытянулся, я насчитала около двух золотых медью и серебром. Не густо, при том, что ночевка на постоялом дворе стоила в среднем три золотые, и это не считая питания, места в конюшне и овса для лошадки. До деревни Веньки было три дневных перегона, а значит, три ночевки под открытым небом. Перспектива не вдохновила ни меня, ни Ваську. Надо срочно искать работу! Нет, день определенно не задался с самого утра! Точнее, с ночи, когда на нас с Васькой напали грабители. Защитный контур у меня еще не всегда получался, и в этот раз не выполнил своего прямого назначения – разбойники не только смогли войти в его пространство, но и успели чем-то садануть меня по голове прежде, чем я проснулась. Правда, это не помешало мне, придя в себя, гневно расшвырять их по окрестным кустикам с помощью телекинеза. А потом – и загипнотизировать, чтоб неповадно было грабить безмятежно спящих ведьм. Утром у меня порвался сапог, а ближе к обеду – мне за бесплатно пришлось сразиться со злющим вурдалаком, принявшим мня за аппетитную отбивную. Вконец обнаглевшая судьба вывела нас к деревеньке Большая Заводь, о чем возвестила деревянная табличка, прибитая к верстовому столбу у околицы. Я спешилась у общего колодца посреди улицы и стала рассеянно почесывать фыркающую Ваську за ухом, ожидая своей очереди. Ворот уже крутил какой-то молодой мужик, поглядывающий на меня свысока и в прямом и переносном смысле. Меч, кольчуга, лук и тугой колчан, полный стрел, выдавали в нем наемника или воина, что зачастую одно и то же. Ни верного боевого коня, ни боевого, но неверного, ни даже простой деревенской клячи я с ходу нигде не заметила, а посему решила, что мужик либо остановился у кого-то на постой, либо еще не заработал достаточно денег. Остальные же селяне встретили меня более, чем радушно и завалили работой до самого вечера – прочитать заклинания роста над грядками, изгнать из погребов бесов, создать морок пугала, а то настоящее вороны уже ни в грош не ставят, и посидеть ночку – другую в сарае, ожидая вконец обнаглевших воришек с распростертыми объятиями…. Уехала я оттуда ближе к обеду, выспавшаяся, чистая, сытая и довольная. В следующие два дня на мою несчастную светлую голову свалилось столько работы вперемежку с неприятностями, что к Веньке я приехала уже малость обалдевшая и плохо соображающая. Его мама, Глафира, очень обрадовалась моему приезду. Мы с ее сыном дружили с самого первого курса, она нашу дружбу одобряла и втайне надеялась на внезапно вспыхнувшие чувства и последующий брак, но мы неизменно её разочаровывали. Ужин прошел в дружественной обстановке и в узком кругу. Они двое, да я. Глафира неустанно расспрашивала то меня, то его о школьных буднях, праздниках и о наших планах на будущее. Так же, как и Венька когда-то, она поахала на тему «ты же совсем еще молоденькая, какие ещё упыри!». Я, хрюкнув от смеха, посмотрела на залившегося краской Веньку. Похоже, у них это семейное. Погостить к них я собиралась пару дней, так что меня поселили в специально переоборудованном под гостевую чердаке. После ужина я лежала и слушала барабанную дробь дождя по крыше и раскаты грома. Сон никак не шел. Венька и Глафира спали на втором этаже и я, стараясь не шуметь и не разбудить их, оделась и спустилась вниз. На входной двери кончиками пальцев я начертила руну-ключ для Веньки, чтобы он смог при необходимости дезактивировать запирающее заклинание, которым я заговорила дверь снаружи вместо обычного засова. Я бродила под грозой, нисколько меня не пугавшей. Обожаю дождь! Есть в нем какая-то магия!...