Помеченный

Малфой-мэнор, 1985 Под дверью Драко мелькнул свет; он услышал решительный стук маминых каблуков. — Заснул? — спросила она громким шепотом. — Да, — застенчиво отозвалась гувернантка, — я прочитала ему пару историй полчаса назад. — Я же велела тебе сообщить мне, когда он ляжет спать! — рявкнула Нарцисса, и Драко инстинктивно завернулся в одеяло. Он помнил лицо матери в гневе: это напугало бы любого. — Я… я прошу прощения, мадам Малфой, просто я подумала, вы заняты… — тихо пискнула девушка; Драко даже через щель между полом и дверью увидел, как она нервно переминается с ноги на ногу. Драко уже понял, что эта последняя гувернантка — парижанка по имени Лиди — вряд ли долго проработает у них, а жаль: она всегда читала ему перед сном лишнюю историю — как минимум на одну больше, чем читала его мать. «Всего одну, Драко». Лиди была очень молода, и она была чистокровной. Драко догадывался, что это важно — его родители выбирали ему гувернанток из выпускниц Шармбатона. Видимо, чистокровных было не так-то просто достать. «Хогвартс значительно понизил свои стандарты». — Я никогда не занята для своего ребенка, — холодно ответила Нарцисса. Послышались еще одни шаги. — Цисси, продолжишь в том же духе, и мальчишка вырастет тряпкой, — сказала ей тетя Беллатриса; каблуки ее сапогов цокнули по полу, и она подошла к матери и гувернантке. — Ты все еще целуешь его перед сном — еще немного, и его определят на Пуффендуй. — Ох, Белла, шла бы ты домой, — с горечью ответила Нарцисса, — будешь учить меня, как мне воспитывать сына, когда докажешь, что сама умеешь это делать… — Не дерзи, сестрица! — пронзительно взвизгнула Белла. — Сама же знаешь — он один остался. Андромеды нет, Сириуса с Регулусом тоже… все они яйца выеденного не стоили, конечно, но все равно… — Какие бы планы ты на него ни строила, — Драко тут же представил, как голубые глаза его матери вспыхивают, — это не мешает ему быть ребенком, который знает, что мама его любит. Видит Мерлин, мы не знали материнской любви. — Он увидел, как она поворачивается к гувернантке. — Что ты ему читала? — Сказки Барда Бидля, — ответила девушка неуверенно, — они ему нравятся… — Я сама прекрасно знаю, что нравится моему сыну! — взвилась Нарцисса. — Лишь хотела убедиться, что это… приемлемо… для его статуса. — Да, мэм, — тихо ответила Лиди. — Пойдем, Цисси, пусть мальчик спит, — судя по теням под дверью, его тетка пыталась потянуть сестру за собой. Нарцисса тяжело вздохнула, но сдалась. — Ладно. Люциус у себя в кабинете? — Да — сказал, ему надо кое-что закончить. — Хорошо, — голос Нарциссы прозвучал рассеянно, а уже через секунду он услышал шелест маминой юбки. — Я только… — Цисси… Тусклый свет коридора затопил спальню Драко, едва его мама тихонько открыла дверь, скользнула внутрь и на цыпочках подошла к его кровати. Кровать была слишком большой для него — слишком большой для любого пятилетнего мальчика, — но его родители не скупились на предметы роскоши. Он лежал, как и всегда, в углу, ближайшем к двери (к его родителям), крепко прижимая к себе плюшевого дракона. Он был ребенком, который преспокойно спал в своей огромной детской, уверенный, что его отец прогонит всех его монстров, а его мать успокоит все его слезы. Он быстро закрыл глаза, притворяясь, что спит, и Нарцисса склонилась над ним, пригладила его белые волосы и невесомо поцеловала в лоб. — Спи спокойно, родной, — прошептала она, заправляя за ухо белую прядку волос. — Сладких снов, мой дорогой. Дождавшись, когда в комнате вновь погаснет свет и стихнут голоса его матери, тети и гувернантки, он откинул одеяло и бросился к двери; прислонившись к ней ухом и убедившись, что все ушли, он медленно приоткрыл дверь, прошелся на цыпочках до коридора и побежал к кабинету отца. Дверь в кабинет Люциуса была открыта; он увидел отца, склонившегося над своими бумагами. Его длинные серебристые волосы элегантно падали на плечи. — Отец. Люциус быстро поднял глаза, и черты его лица исказило выражение досады. — Почему ты не в постели, Драко? — он бросил тревожный взгляд в коридор. — Где только носит эту чертову девчонку… — Хотел увидеть тебя, — Драко забрался в кресло напротив стола отца, подтянул к груди колени и стал наблюдать за чужой работой. — Мне не спится. Люциус испустил тяжкий вздох. — Драко, я сейчас очень занят. Почему бы тебе не… — А чем ты занят? — глаза Драко смотрели на отца с надеждой. — Это важно? — Да, — нетерпеливо процедил Малфой-старший. — Это для Министерства. — А что такое… — Драко, пожалуйста. Может, твоя мама… — Снова маглы, отец? Люциус пронзил сына суровым взглядом. — Что? Драко, взволнованный тем, что удалось привлечь внимание отца, заговорщески подался вперед. — Отец Тео сказал, что мы должны остерегаться маглов, — ответил он — и скорчил гримасу отвращения, пародируя злое лицо старика, — этих глупых, поганых маглов. — Что ж, да, чаще всего дело в маглах, — согласился Люциус, скрывая удовлетворение от не по годам развитой мимики сына. — Даже когда кажется, что они не причем, дело в них. — А что не так с этими маглами, отец? — Драко устроился удобней в кресле. — Они что, кто-то вроде монстров? — В некоем роде, — холодно ответил Люциус, — они примитивные создания, эти маглы. — Никогда их не видел, — сообщил Драко отцу, голосом как бы показывая, что за пять лет жизни накопил определенный опыт. — Не видел — и, надеюсь, не увидишь, — строго отозвался Люциус. — Мы вынуждены скрываться от них — правительство, что так носится с этими маглами, никак не желает признать, что волшебники явно превосходят маглов, что это они должны править… — А почему одни — волшебники, а другие — маглы? — перебил его Драко, не в силах справиться с любопытством. — Неужели кто-то хочет быть маглом? — Никто не хочет быть маглом, Драко, — горячо возразил Люциус; в его голосе была та же надменность, с которой позже начнет говорить сам Драко. — Но не всем выпадает такая привилегия родиться магами, как нам — вот почему мы должны держаться своего вида и не пачкать его убожеством нечистой крови. — Крови? — переспросил Драко шепотом; его маленький желудок сжался. Его отец быстро обогнул стол и опустился перед сыном на колени. — Послушай меня, Драко, — проговорил он убежденно, стискивая маленькие руки сына. — Ты особенный, потому что ты волшебник, — мальчик попытался отвернуться, чувствуя себя неуютно под пристальным взглядом отца, но тот схватил его за подбородок. — А так как ты чистокровный, то особенный вдвойне. — Драко кивнул; пальцы Люциуса сжали его щеки в цепкой хватке. — Более того, — продолжил Люциус, — ты особенный, потому что твоя мать — одна из Блэков, а я — Малфой. Ты драгоценен, потому что ты — Малфой. — Я — Малфой… — повторил за ним Драко, и его большие, серые глаза расширились.

***

Литтл Уингинг, 1997 Малфой инстинктивно потер пустующее место на безымянном пальце, где раньше было тяжелое фамильное кольцо, и поглядел на семью за столом; мужчина — тучный и с короткой шеей, жадно поглощавший толстенный кусок бекона; женщина-блондинка, с шеей, чьей длины хватило бы на них двоих, нервно хихикавшая из-за каждого движения своего сына; мальчишка — этот крепкий, невероятно мускулистый тип по имени Дадли, который несмотря на свою легкую тормознутость казался довольно смышленым. Маглы. Он сглотнул, и Грейнджер мягко коснулась его руки под столом, скользнула кончиками пальцев вдоль костяшек. — Ешьте, ешьте! — хлопотала женщина — Петунья. Драко не мог представить себе имя, которое подходило бы ей меньше: в этой женщине не было ничего изящного или цветочного. Ее лицо так напоминало лошадиную морду, что Драко рассеянно подумал про себя, что будет, если покормить ее морковкой или чем-нибудь таким. — Вы такие худющие — не то, что наш Дадличка! — она лучезарно улыбнулась сыну. — Он у нас чемпион-тяжелоатлет! Но вы, конечно, и так это знаете… Ее суровый взгляд мазнул по всем троим, словно они могли не согласиться. — Да, разумеется, — отозвалась Грейнджер, прежде чем добавить неуверенно: — Мы все так гордимся… Дадли. Драко заметил, что Поттер давится смехом. — В смысле, Большим Ди? Глаза Петуньи холодно сверкнули. — А ты, конечно, все такой же, как всегда, — выплюнула она с презрением, — такой же костлявый, как твой отец, этот неуклюжий урод… Поттер мгновенно напрягся. — Не смейте говорить так о моем отце, — процедил он сквозь зубы. Драко понял, что между ними этот спор не в первый раз, и от одной мысли о выяснении отношений с Поттером ему стало нехорошо. — А ну не устраивай сцен перед друзьями Дадли! — гаркнул Вернон, на секунду отрываясь от своей газеты. Это имя идеально ему подходит, подумал Драко. — Мы не для того над завтраком тебе корячимся, чтобы ты сидел тут и место зря занимал! Грейнджер аж подпрыгнула на месте, едва удерживаясь от ответа, и Драко схватил ее за руку и крепко сжал, бросая на нее красноречивый взгляд. Сощуренные глазки Вернона метнулись к Драко. — Ты не притронулся к еде, — заметил он, покосившись на тарелку Драко. — Как, говоришь, тебя зовут? — Малфой, — отозвался Драко, едва опомнившись, — Драко Малфой. Вернон неприятно скривил нос. — Странноватое имя, не так ли? — Драко ощетинился. — Родители что, хиппи? — Это родовое имя, — процедил Драко сквозь зубы, поднимая вилку. Вернон громко фыркнул. — Да, не понять мне некоторые семьи… Вилка звонко упала на тарелку. — Мое имя вам забавным кажется? — тихо спросил Драко, не поднимая головы. Он почувствовал, как Грейнджер и Уизли примерзают к своим стульям, и перехватил предупреждающий взгляд Поттера с другого края стола. — Вы считаете, что мое имя забавно, а отец Поттера — урод? Повисла ледяная пауза, во время которой и без того крошечные глазки Вернона сократились до размера бусинок. — Откуда, говоришь, ты знаешь Дадли? Дадли громко сглотнул. — Из школы, — вставил он неуверенно, не глядя на отца. Драко закусил щеку изнутри, борясь с приливом раздражения. — Прошу прощения, — выдавил он через секунду, — я неважно себя чувствую… — он поднялся с места, отчаянно желая выбежать из комнаты. — Мне нужно на воздух, — и, коротко кивнув Петунье, шагнул к двери. Он прижал ладонь ко лбу и громко вздохнул, оглядывая ряды идентичных домов. — Не стоит тебе вот так стоять у всех на виду. Драко, не ожидавший услышать за спиной голос Поттера, резко обернулся. — Все равно это магловский район, — пробормотал он еле слышно, на всякий случай все же опуская голову. — Твоя правда, — Поттер пожал плечами. — Но как минимум одна моя соседка — сквиб, так что… Драко раздраженно тряхнул головой и отступил к дому. — Как скажешь… Чуть склонив голову набок, Поттер кивком указал себе за плечо. — Есть задний двор, — предложение прозвучало безобидно, и Драко нехотя кивнул, прежде чем последовать за Поттером по узкой боковой дорожке вокруг дома. — Не позволяй им тебя доконать, — Поттер кивнул головой в сторону кухни. Драко фыркнул и закатил глаза. — Уж кто бы говорил. Ты с ними всю жизнь провел бок о бок — тебя они явно доконали. Губы Поттера сжались в тонкую суровую линию. — Мне не нравится, как они говорят о моем отце. Драко закусил губу, и еще до того, как следующие слова сорвались с его губ, он уже о них жалел: — Я понимаю, о чем ты. Их взгляды встретились. — Как думаешь, что сказал бы твой отец, узнай он, что ты только что завтракал с кучкой маглов? — Брови Поттера поползли вверх. На его насмешливый взгляд Малфой ответил холодным прищуром. — Понятия не имею, Поттер, — произнес он с безразличием, — мой отец считает, что я мертв. Между ними повисло неуютное молчание. — Они считают меня психом, — отозвался Поттер спустя какую-то минуту. — Порой мне кажется, что я все бы отдал, чтобы меня воспитали волшебником. Драко скептически на него покосился. — Если ждешь, что я стану тебя утешать, Поттер, то даже не рассчитывай, — и, как бы в доказательство своего нежелания принимать в этом участие, стал рассматривать свои ногти. — К тому же, воспитание в магической семье еще не означает, что из тебя вырастет хороший волшебник. — Он пнул пяткой землю. — Или что тебя научат правильным вещам. Когда он снова поднял взгляд, Поттер пристально всматривался в его лицо. — Ты теперь предатель крови, — прокомментировал он тихо; Драко ощутил, как его пульс учащается. Он зло стиснул челюсти. — Похоже на то, — и, повернув лицо к заклятому врагу, добавил с вызовом: — И что? — Да ничего. Просто посмотреть хотел, как ты отреагируешь. — Поттер пожал плечами и плотно скрестил руки на груди. — Я люблю ее гораздо больше времени, чем ты. — Драко понял, что его нежеланный союзник наконец-то раскрывает карты. — Я хочу быть уверен, что мы оба ясно понимаем, что это значит — ее любить. — Хочешь меня протестировать, Поттер? — Драко невесело хохотнул. — По-твоему, того, что мы с ней пережили за последние несколько часов, недостаточно для проверки? Поттер — все такой же раздражающе высокомерный — снова пожал плечами. — Разумеется, легко решить, что ты изменился, когда на кону стоит твоя жизнь, и она приносит ради тебя всевозможные жертвы. Но пора опуститься с небес на землю: ты будешь прятаться, и она — все, что у тебя отныне есть. Драко фыркнул. — Не вижу, в чем проблема, Поттер. Чего ты хочешь от меня услышать? — он нервно переступил с ноги на ногу, и темноволосый волшебник вздернул бровь. — И вообще, я в твоем одобрении не нуждаюсь, — добавил с опозданием, в ответ на что Поттер расплылся в дьявольской ухмылке. — Все просто. — Он присел на землю и сжал пучок травы. — Скажи, почему ты ее выбрал? — Его улыбка чуть заметно потеплела, и он добавил с сожалением: — И, кстати, чтоб ты знал — со мной не будет сложностей. Гермиона мне семья, так что я поддержу любой ее выбор. А вот Рону семьи и так хватает… Драко сморщил нос. — Еще бы. Поттер отвел назад плечи и, опершись о локти, поднял взгляд в туманное небо. — Я жду, Малфой. — Прости, я как-то речь не подготовил, — огрызнулся Драко, прежде чем с неохотой опуститься рядом с Поттером. Он потер висок, болезненно пытаясь облечь мысли в слова. — Знаешь, — сказал он спустя несколько секунд, — не уверен, что смогу дать тебе ответ, который тебя удовлетворит. — Он вдруг выпрямился и повернулся к Поттеру. — Для начала скажу тебе вот что: если бы кто-то прямо сейчас предложил мне способность выключить чувства, я бы, вероятно, согласился. Драко встал и принялся вышагивать. — Любить Гермиону Грейнджер — чертовски тяжело, — он больше говорил сам с собой, чем с Поттером — тот лишь смотрел на него с любопытством, — даже если мы на секунду отбросим в сторону тот факт, что она… что она маглорожденная, — он остановился, — даже без него она ужасно любит покомандовать, а еще она требовательна, до смешного вспыльчива… и она никогда не слушает! Драко порывисто обернулся и взглянул на Поттера. — Вот тебя она слушает? Поттер отчаянно боролся с приступом смеха. — Нет… — Именно! — Драко снова принялся ходить. — Поделом тебе, конечно, ты придурок тот еще, но все равно! У меня такое чувство, что, пока я с ней, она всегда будет подвергать себя опасности… Я же всегда буду за нее волноваться! Я всегда буду бояться, что она в любую секунду выкинет какую-нибудь героическую глупость… Поттер покраснел от усилия не засмеяться. — Все так, — еле выдавил он. — Она удивительная… она потрясающая, красивая, она… она внушает благоговение и страх — во всех смыслах, — и все, что в ней есть — все это она без колебаний отбросила бы ради меня. Ради меня, Поттер! Ради меня. Тогда как я… — … человеческий мусор, — кивнул Поттер, но мысли Драко были слишком далеко. — Если бы я мог отказаться от этих чувств, только чтобы она была в безопасности — чтобы заставить ее найти кого-то более достойного, — я бы сделал это… — Драко тяжело дышал. — И плевать, чего бы мне это стоило. Он опустился рядом с Поттером, вдруг чувствуя себя раздавленным. — Если учесть все это и добавить маглорожденность, то последнее — не такая уж беда, правда? — Правда, — ответил Поттер еле слышно, — совсем не беда. Драко неуютно выдохнул; он был пуст. — Поверить не могу, что эти маглы так с тобой обращаются, — сказал он вдруг с прохладцей, отчаянно желая сменить тему — и, агрессивно выпятив подбородок, кивнул в сторону дома. — Неужели не осознают, что ты можешь запросто поджечь их дом? Поттер пожал плечами. — Они — не лучшие кандидатуры для первого знакомства с маглами, — признался он. — Они и люди-то, в целом, паршивые, и они знают, где мое слабое место. Драко поджал губы. — Сочувствую. Лондон, 1985 — Гермиона… Гермиона, солнышко, пора в постель… — Еще одну историю, папочка! Ну пожалуйста! Отец, державший ее на руках, с обожанием взглянул на дочь и тяжело вздохнул. — Ладно, милая… еще одну. Она счастливо улыбнулась и потянула ладошки к его лицу. — Спасибо! — Снова «Золушку»? — Пожалуйста-пожалуйста, — она крепче прижалась к отцу. — Ладно. — Он набрал в грудь побольше воздуха и взял в руки книгу. — В далеком-далеком королевстве жила одна юная девушка… — Ты забыл «однажды, давным-давно», — деловито поправила его Гермиона, — «Однажды, давным-давно»… — Я думал, мы можем пропустить эту часть, раз ты так хорошо ее знаешь, — подразнил он, в ответ на что она нахмурилась. — Читай как следует… — Но ты уже наверняка всю сказку выучила! — Он стиснул ее в объятиях. — Мне можно даже не читать… — Но мне нравится, когда ты ее рассказываешь, — он заправил ей за ухо кудрявую прядку. — Чем тебе так нравится эта история? — спросил он ласково, целуя ее в макушку. — В ней есть волшебство, — прошептала она, пробегая пальчиками по странице и поворачивая голову к отцу. — Пап, как думаешь, волшебство существует? — Думаю, да, — ответил он неуверенно. — Возможно, где-то оно и впрямь существует. — А ты бы его использовал, если бы мог? — она пристально следила за его реакцией. Он вдумчиво кивнул. — Думаю, да, — повторился он, и даже с ее пятилетним мышлением она оценила его попытки подыграть ей. — Впрочем, кто знает — возможно, если бы магия существовала, в мире стало бы меньше кариесов, и меня бы выгнали с работы. — Ты мог бы делать что-нибудь еще, — напомнила она — и тут же оживилась от подобной перспективы. — Что в этом веселого — лечить кому-то зубы? — Так я делаю что-то хорошее для мира, — он легонько щелкнул ее пальцем по щеке. — Всегда нужно искать способ сделать для мира что-то хорошее — что бы это ни было. Она торжественно кивнула. — Кем же мне тогда стать? Он пожал плечами. — Наверное, премьер-министром, — он защекотал ее, и она восторженно захохотала. — Дэвид… Дэвид! Гермиона и ее отец застыли. Он приложил палец к ее губам, призывая к молчанию. — Да, Хелен? — отозвался он как ни в чем не бывало. — Милый, ты вроде как укладывал Гермиону спать… не беспокой ее! — Да-да, — ответил он, виновато поглядев на дочь. — Ты же обещал еще одну историю! — насупилась она. Отец вздохнул и поднялся с кровати. — Знаю, но раз королева говорит, что пора спать, значит, пора спать. Гермиона застонала и спряталась под одеяло. — Но… — Никаких «но», Гермиона Джин, — он заботливо подоткнул одеяло. — Удобно? — Да, спасибо. Тогда он наклонился, чтобы чмокнуть ее в лоб, и она потянулась к нему, обхватывая его лицо детскими ладошками. — Папочка, — зашептала она, глядя в его карие глаза, — ты правда думаешь, что волшебство реально? — Я очень на это надеюсь, солнышко — честно-честно. Дождавшись, когда он уйдет, она накрылась одеялом с головой и сосредоточилась. Поднесла друг к другу ладони, словно между ними был крошечный шарик, и использовала всю свою внутреннюю силу, пока не увидела ее. Между ее сомкнутыми ладошками на мгновение мелькнула искра, и Гермиона, увидев ее, поняла, что сделала ее сама. — Волшебство существует, папочка, — прошептала она.

***

Гермиона трансгрессировала вместе с Малфоем в какое-то место за изгородью во дворе; Малфой впереди нее споткнулся. — Все никак не привыкну, — буркнул он, озираясь по сторонам. Она рассмеялась. — Я так редко вижу тебя таким растрепанным… — в ее словах сквозила нежность, и она, запечатлев в памяти его взъерошенный вид, пригладила ему волосы. Он улыбнулся, поймал ее руку и, перевернув ладонью вверх, поцеловал. — Наслаждайся, — ответил он с ухмылкой, — я редко изменяю своей фирменной утонченности. Она закатила глаза. — Будто я не знаю. Она уже собиралась сделать шаг к дому, как вдруг он с силой потянул ее назад. — Постой, — его голос был умоляющим. Он заключил ее в объятия и сомкнул руки вокруг ее талии. Она осторожно опустила ладони ему на плечи и подняла на него взгляд, полный любопытства. — Так соскучился, Малфой? Ее слова слегка удивили его. — Не смейся надо мной, Грейнджер. Эти несколько дней были ужасными — уж прости мне мой каприз побыть с тобой секунду. Ее губы дернулись — она пыталась подавить торжествующую улыбку. Почему-то каждый раз, как ей удавалось заставить высокомерного, гордого, невозмутимого Драко Малфоя показать свою уязвимость, она чувствовала себя в высшей степени победителем. — Так и быть, — ее нетерпеливый тон совершенно не вязался с ее истинными чувствами по поводу его признания; он потерся носом о сгиб ее шеи. — Ты так и не объяснила, почему так торопилась сюда попасть, — мягко шепнул он ей в волосы. Она поморщилась. — Мне нужно кое-что сделать, — ответила она натянуто, — и это ждать не может. Ранее она сказала Гарри, что вернется в Литтл Уингинг поздно вечером, и хотя Гарри не хотел расставаться с очередным своим человеческим щитом между ним и Дурслями, он согласился подождать, ни о чем ее не спрашивая. Вот, что она больше всего ценила в Гарри: он знал, когда не следует задавать вопросы. Малфой с подозрением покосился на нее. — Гермиона, — и тут же смолк. Эффект от обращения к ней по имени был стратегически верным и попал прямо в цель. Черт бы тебя побрал, Драко Малфой. — Теперь, когда я исчезну, — тихо начала она, кусая губу, — и мы не знаем, как Орден отреагирует на то, что… ну, на все это… Малфой кивнул. — Так. — Мне нужно что-то предпринять, чтобы мои родители были в безопасности, — она услышала дрожь в собственном голосе. — Сам-Знаешь-Кто и его последователи пытают маглов просто ради забавы, — она болезненно сглотнула, пряча лицо у него на груди. — Я должна быть уверена, что моих родителей не найдут. Он крепко обнял ее руками и выдохнул куда-то в волосы. — Ох, Грейнджер, — в его словах звучало сожаление, — и какую ужасную вещь ты собираешься сделать с собой на этот раз? Она горько рассмеялась, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. — У меня нет выбора. Я не могу их спрятать — сама так точно нет, так что… — Так что ты хочешь сделать так, чтобы они спрятались сами, — закончил он нетвердым голосом. — Ты собираешься изменить их воспоминания. Она откинула голову и заглянула в его лицо. — Я ведь должна это сделать, так? — Она пыталась сохранять в голосе твердость. — Я лишь… я лишь сделаю так, чтобы они захотели куда-то переехать, и чтобы… чтобы не вспомнили обо мне. — На последних словах ее голос задрожал. Он качнул головой. — Ни черта подобного, Грейнджер, — возразил он горячо, — ты прекрасно знаешь, что измененные воспоминания могут остаться навсегда — особенно, если ты хочешь сделать их достаточными мощными, чтобы их не смог отыскать сам Темный Лорд… — Но я не смогу спокойно жить, зная, что они уязвимы, Драко! — она почти кричала. — Я должна начать жизнь с чистого листа, а я не могу… пока не буду полностью уверена, что они в безопасности! — А о них ты подумала, Грейнджер? — он крепко стиснул ее плечи. — Ты собираешься отнять у них дочь — их единственную дочь! Ты должна дать им возможность принять решение самим… — Я не могу, — ответила она со слезами на глазах, качая головой, — я не могу их оставить, пока не буду знать точно, что они отныне не мишень. А единственный шанс для них не быть мишенью — это не быть Дэвидом и Хелен Грейнджер. Когда она украдкой на него взглянула, в его глазах читалась скорбь. — Ты уверена… — прошептал он сухо, — ты уверена, что хочешь этого? Она кивнула и прикрыла рот ладонью; по ее щеке покатилась слеза. — Да… Да, я должна это сделать. Так будет лучше всего. Он резко втянул в себя воздух. — Ладно. Тогда я сам это сделаю. Она яростно вытерла глаза. — Нет, Малфой, я могу… — Знаю, что можешь, — оборвал он резко, пальцем подцепляя ее подбородок и заставляя посмотреть ему в глаза. — Знаю, что можешь, но я не позволю тебе это сделать. — Он медленно поцеловал ее — впитывая, пробуя ее на вкус. — Позволь мне в этот раз спасти частицу твоей души, — прошептал он ей в губы, и она прислонилась лбом к его лбу.