Помеченный

Перед тем, как открыть дверь, Тео замер и поправил галстук — и, лишь зайдя, осознал, насколько он не к месту. В темном, сыром пабе было всего пару человек, и в основном это были крупные мужчины — неудивительно, если учесть в целом большой рост учеников из Дурмстранга, с которыми он познакомился на четвертом курсе. Хотя было уже далеко за полдень, кругом стояло множество пустых кружек, указывавших на то, что большая часть посетителей просидела здесь не один час. И если большинство расположилось в центре помещения, усевшись кругом за длинной скамьей в баварском стиле, Тео беспокойно мазнул взглядом по массивным одиноким силуэтам тех, кто сидел в углу. В случае засады он будет окружен, а, учитывая его худощавое телосложение и дорогую лондонскую мантию, он сомневался, что кто-то стал бы колебаться перед нападением. — Эм… — заговорил он неуверенно, — ich… ich suche Gregorovitch*, — он попытался вспомнить, как по-немецки будет «палочка», но, так и не вспомнив, вытащил свою. Стоило ему ее поднять, как он понял, что его жест напугал присутствующих — все повскакивали со своих мест и принялись размахивать своими палочками, опрокинув пару оловянных кружек и побросав на стол приборы. — Нет-нет, — поспешил он возразить, поднимая руки вверх в миролюбивом жесте. — Gregorovitch Zauberstabe*… Майкью Грегорович… — Здесь его нет, — хрипло сообщил ему бармен; остальные хмыкнули в знак согласия и медленно вернулись на свои места. Тео быстро прошел к барной стойке, стараясь не обращать внимание на откровенные взгляды и различные предметы, разбросанные по полу посетителями бара. — А вы знаете, где его можно найти? У хозяина заведения была длинная темная борода, темно-карие глаза, и на вид ему было за сорок. — Нет, — ответил он спустя секунду, и хотя его голос не был грубым, манера поведения явно была недружелюбной. Тео выпрямился в полный рост, направляя каждую унцию своего превосходства и надеясь, что это будет выглядеть достаточно пугающе. Он и так потратил уйму времени, пытаясь найти это место; если он уйдет отсюда без каких-либо ответов или подсказок, то окажется в тупике, а с подобным результатом возвращаться к Темному Лорду категорически нельзя. «Вы нашли его?» «Нет, этот тип чертовски скользкий». «Тогда позвольте мне его найти». Отыскать это место было не так-то просто — точнее, наткнуться на слух, который позволил его отыскать. Во-первых, Грегорович был не самым публичным человеком, а во-вторых, исчезновение Оливандера в прошлом году заставило многих мастеров палочек насторожиться. Никто не знал, что на самом деле нужно Волан-де-Морту от Оливандера — Тео точно не знал, поскольку события предшествовали его участию, — но многие мастера палочек поняли, что нужно спрятаться. Грегоровича было особенно трудно найти: потребовалось около недели и изрядное количество золота, чтобы определить последнее место, где его видели, однако здесь его след исчезал. — Вы уверены? — уточнил Тео, направляя каждую каплю своего давно забытого аристократизма и глядя на мужчину, который был чуть ниже его, сверху вниз. Хозяин раздосадованно фыркнул, не обращая внимания на этот неэффективный метод убеждения. — Ja, уверен, — в его густом немецком акценте звучала насмешка. — Иди поищи еще где-нибудь, малыш… кыш отсюда. Тео ощетинился, его пальцы зло стиснули палочку. Хотя он был не особенно гордым, что отличало его от Драко и всяких вспыльчивых идиотов вроде Поттера, он не собирался позволять кому-то говорить с ним как со шкетом. — На твоем месте, — заговорил он угрожающе низким голосом, — я бы осторожней подбирал слова. Глаза бармена зло сузились, и он уже открыл рот, чтобы ответить, но их обоих перебил голос откуда-то слева. — Абелерд, — раздалось из-за угла, — налей-ка чего-нибудь мальчишке… он со мной выпьет. Тео обернулся на голос и изумленно застыл, когда некто в капюшоне поманил его резким жестом руки. Этот человек, как и бармен, говорил с сильным акцентом — впрочем, Тео знал не так много иностранных языков, чтобы определить, был этот акцент немецкого или славянского происхождения. — Подойди, — приказал он Тео, махнув рукой на свободную скамью напротив. Тео опасливо подчинился и сел, ощущая себя максимально неловко, когда Абелерд с грохотом опустил перед ним пенящуюся кружку. — Глянь-ка, ты его расстроил, — отметил человек не без веселья, глядя, как Абелерд быстро отворачивается. — Похоже, в твоей кружке одна пена. Оказавшись вблизи, Тео смог разглядеть, что человек был сильно старше других посетителей бара и давно уже поддался влиянию возраста. Его густая борода была полностью белой, и, хотя он производил впечатление человека, чья кожа некогда была смуглой, он был довольно бледен, словно большую часть своей жизни провел в помещении. Его темные глаза казались проницательными, но не опасными, и Тео немного расслабился. — Да ничего, — ответил он скептично, глядя на стакан перед собой. Глаза мужчины на мгновение сверкнули, словно он смеялся про себя. — Лучше выпей, — посоветовал он, — незачем и дальше обижать Абелерда. Тео нахмурился, но поднес кружку к губам — и тут же подавился горьким, теплым витбиром. — Вкуснятина, — буркнул он, откашлявшись. Человек перед ним невнятно улыбнулся. — Ты в курсе, что Грегорович на пенсии? — и отхлебнул свой наверняка куда более приятный напиток. — Да, — прохрипел Тео, все еще приходя в себя от прогорклого вкуса во рту. — Мне не нужна палочка, мне нужно с ним поговорить. Старик пожал плечами. — Он много лет не появлялся. Его решительный тон намекал, что если Тео надеялся получить от него какую-либо информацию, то этот ответ должен был спустить его с небес на землю. — Что ж, — Тео скривился, — это паршивые новости. Мужчина разразился лающим смехом. — Зачем тебе этот старик и его палочки? — спросил он беззаботно. — Разумеется, такой красивый молодой человек, как ты, мог бы найти более приятный способ провести время. — Я по делу здесь, а не ради удовольствия, — отозвался Тео, вскидывая идеальную бровь. — В противном случае вы бы оказались правы. Его собеседник сделал еще один глоток пива. — Ты что, кто-то вроде компаньона? — Можно и так сказать, — Тео кивнул. Это было самое неправильное определение, которое он мог бы подобрать, но что-то подсказывало ему, что «член жестокого клана убийц» прозвучало бы не лучше. — Но поверьте: мой работодатель будет не в восторге, если я себя представлю. — Ты мог бы добиться большего успеха, если бы хоть немного постарался смешаться с толпой, — заметил человек, указывая на одежду Тео. — Ты слишком заметен. Тео усмехнулся. — Вот как? Тогда просветите меня, — бросил он небрежно, откинувшись на спинку стула — словно ему не так уж и хотелось знать ответ. — Чем я так заметен? Его собеседник чуть заметно прищурился, пристально его рассматривая. — Явно англичанин и богат. Используешь палочку Оливандера, — он указал на предмет, который Тео спрятал в левом кармане, — так что, вероятно, отучился в Хогвартсе. — Он замолк и сделал очередной глоток пива. — Учитывая положение дел в Хогвартсе, есть лишь несколько людей, на которых ты мог бы работать — и, судя по всему, ты не из того лагеря, который оплакивает Альбуса Дамблдора. Тео осторожно повертел в руках ручку оловянной кружки, прежде чем ответить: — Слишком много предположений, друг мой, — произнес он медленно. Мужчина с виду был разочарован — так, будто выбранные Тео слова лишь подтвердили его теорию. — Я неплохо умею читать людей, — ответил он бесстрастно, — а ты мне кое-кого напоминаешь. Давным-давно один мальчик, очень на тебя похожий — тоже компаньон — закупал кое-что для «Горбин и Бэркес». На этих словах пальцы Тео нетерпеливо забарабанили по изогнутой ручке кружки. Учитывая обстоятельства, у него не было времени на стариковские анекдоты. — Как бы там ни было, — отозвался он беспечно, — я должен найти Грегоровича и спросить его кое о чем. — Невыполнимая задача, — сухо отметил старик. — Может, спросишь кого-то еще? — Вряд ли. — Тео поднял кружку, чтобы отпить пива, но, вспомнив качество ее содержимого, содрогнулся от отвращения. — Если честно, — он вздохнул, — я даже не знаю вопроса. Его собеседник что-то невнятно пробормотал. — Паршивый способ получить от кого-то информацию. Тео пожал плечами. — Тот, на кого я работаю, говорит, что Грегорович сам знает вопрос. И я боюсь, что могу не пережить его неудовольствия, если он не получит ответ. Человек внимательно поглядел на Тео, и в его глазах возникла новая, не поддающаяся объяснению искорка понимания; в то же время, его тон заметно изменился, целенаправленно указывая на отсутствие всякого интереса. — Сдается мне, тебе следует выбрать нового работодателя, — ответил он неопределенно, делая еще один глоток. Тео закатил глаза. — Я к нему и не рвался, — признался он. — Обстоятельства таковы, что… это скорее побочный эффект от того, над чем я работаю параллельно. Густые брови старика изогнулись в удивлении. — Вот как? — осторожно подтолкнул он. — Я ищу своего друга, — откровенно добавил Тео спустя какое-то время, не видя ничего дурного в том, чтобы раскрыть этому незнакомцу свои истинные намерения. Судя по всему, Тео и так умрет по возвращении. — Мне нужно было подобраться поближе к… работодателю… — закончил он, не подобрав другого слова. Это звучало менее опасно, чем «Темный Лорд». Старик с сочувствием поморщился. — Видимо, придется тебе попотеть ради друга, — заметил он. — Он… — Тео колебался. — Он выручал меня в прошлом. — Он наклонил к себе кружку, глядя в ее пенное содержимое. Ему не хотелось вдаваться в детали. Кроме того, скажи он, что ищет женщину, никто бы не стал его расспрашивать. Так почему с другом должно было быть иначе? Почему такой вид любви заслуживает меньших усилий? — Ты ему должен? Уголок рта Тео дернулся, образуя кривоватую полуулыбку. — Он спас мне жизнь, — кивнул он. — Но на самом деле… обязательства здесь не причем. Человек понимающе кивнул. — Как думаешь, что с ним случилось? — Точно не знаю, — признался Тео, опуская ладони на необработанные доски темного деревянного стола. — Но я чувствую, когда мне лгут, и я этого не выношу. — Выходит, ты человек чести? — глаза старика снова сверкнули. Тео хмыкнул. Ага, я прямо настоящий рыцарь королевства. — Я всего лишь тот, кому не нравится, когда ему вешают лапшу на уши. Я не люблю, когда меня держат в неведении. Мужчина напротив зловеще пожал плечами. — Тогда я должен предупредить тебя: держись-ка лучше света. Тео ухмыльнулся, вновь откинулся на спинку стула и закинул руки за голову. — Можете списать это на то, что я стал жертвой обстоятельств, — отозвался он угрюмо. Человек пристально смотрел ему в лицо — даже с неким сожалением, — а потом вдруг кивнул и неуклюже поднялся на ноги. Он кивнул Абелерду, указал на обе кружки на столе, и бармен молча кивнул; казалось, этот человек был здесь постоянным клиентом, и Тео с любопытством отметил отсутствие какой-либо оплаты. — Уже уходите, — заметил Тео безучастно, наблюдая, как мужчина забирает свои вещи, — видимо, я утомил вас подробностями своей глупой жизни. — Нисколько, — коротко ответил он, — но мне нужно будет быстренько уйти. Тео нахмурился, опустил руки и подался вперед. — Вам «нужно будет»? Вы что, кого-то ждете? Мужчина крепко стиснул плечо Тео. — У меня больше нет того, что ищет твой работодатель, — ответил он, и, дождавшись, когда Тео стихнет, добавил: — У меня ее украли много лет назад, когда я жил своей собственной глупой жизнью. Тео моргнул, и в его взбудораженном сознании начала появляться ясность. — Что? Вы… Вы — Грегорович? — Он вскочил на ноги, ударившись коленями о стол. — Чего он от вас хочет?! Что у вас украли?! Кто, где?.. Вдруг раздался громкий треск, прерывая поток мыслей взволнованного Тео, но, когда его запоздалая реакция заставила его броситься вперед, он ухватил лишь пустой воздух, какую-то секунду назад поглотивший силуэт трансгрессировавшего Грегоровича. — Черт, — выругался Тео. Обернувшись, он заметил, что лицо Абелерда становится пунцовым от плохо сдерживаемого смеха. — Мог бы и предупредить! — буркнул он рассерженно, указывая на пустое место, где недавно сидел Грегорович. Абелерд, продолжая протирать стаканы, лишь пожал плечами, совершенно равнодушный к раздражению Тео. — Не нравишься ты мне, — произнес он ровным голосом, окрашенным лишь густым акцентом. Тео снова поправил галстук и вскинул руки в знак поражения перед завсегдатаями бара, наблюдавшими, как он плетется к выходу. — Я и сам себе не очень-то нравлюсь, — повернувшись к посетителям лицом. — Но ты лишь усложнил задачу нам обоим, так как мне придется вернуться. Абелерд снова пожал плечами. — Мне-то что, — бросил он как ни в чем не бывало, потянувшись к чему-то, что на вид напоминало ручку бара — красно-золотой рычаг, который Тео раньше не заметил. — Нас здесь не будет. С этими слова Абелерд потянул за рычаг, и паб рассеялся в клубе дыма, отбрасывая Тео назад. Спустя минуту он наконец-то сморгнул густую дымку и, все еще лежа на спине, поднял взгляд на здание, в котором, по слухам, располагался любимый паб Грегоровича. На его прежнем месте остался лишь пустой участок земли, и между двумя причудливыми сельскими магазинами образовалась неприличная пропасть. — Черт! — снова выругавшись, Тео откинул голову на вымощенную булыжником мостовую и прикрыл глаза.

***

Они стояли в Выручай-комнате, разглядывая обстановку. — Это не то, чего я ожидал, — заметил Гарри чуть растерянно. — О чем ты ее попросила? Гермиона пожала плечами. — О месте, где можно было бы месяц пожить. Видимо, она выбрала это. Комната была пуста за исключением четырех относительно небольших палаток, скромно расположенных по кругу. Гермиона подошла к ближайшей из них, краем глаза заметив некий золотистый блеск. — Эй, — позвала она, подзывая жестом трех своих спутников и двух эльфов. — На этой мое имя. — Она выпрямилась и поглядела на остальные три палатки. — Кажется, на них на всех есть наши имена. — Заглянем сперва в твою, — предложил Гарри, жестом приглашая ее войти первой, и она, кивнув, нырнула внутрь. Хотя снаружи палатка казалась не больше тех магловских, которые она и ее родители брали с собой в летние походы, внутри было весьма просторно, и Гермиона с трудом подавила удивленный вскрик. Пространство было как минимум таким же по размеру, как гриффиндорская спальня, которую она делила с соседками, и в ней был тот же ковер, который Выручай-комната предлагала ей раньше — из мягкого ворса, который приятно проминался под ее аккуратно ступающими ногами. Вся внутренняя часть палатки была уставлена полками, сверху донизу заполненными бесчисленным множеством книг, и их дополняли замысловатые скользящие лестницы из красного дерева; вся комната на вид была словно из давно ушедшей эпохи. Она открыла небольшую дверь и, с радостью осознав, что это ванная, с облегчением вздохнула. — Это потрясающе, — объявила она с восторгом, практически подпрыгивая к ближайшему шкафу и проводя пальцами по книжным корешкам. — Так и знала, что это идеальный вариант… мы не обнаружим след Гарри, потому что в этом замке тонны магии, никто не заподозрит… И мы можем собрать воедино все наши наблюдения и по-настоящему подготовиться к поиску крестражей… Ой, взгляните на это… и на это… Это то, что нам нужно… Она услышала позади себя легкий смешок и, резко обернувшись, обнаружила, что на лицах всех трех молодых людей застыло удивление. — Ладно вам, — она залилась краской. — Вы не можете отрицать ценность этих книг… — Мы все понимаем, — поспешно заверил ее Малфой, делая шаг вперед. Он ободряюще коснулся ее руки, но с его лица не сходила улыбка. — Просто… это очень мило выглядит. Она скорчила гримасу, но с сожалением решила на время покинуть свой новый дом. — Тогда давайте посмотрим на ваши. В палатке Малфоя, которую Комната предусмотрительно разместила рядом с ее собственной, тоже имелась библиотека — хоть и не столь обширная, как ее, — и в ней был темный деревянный пол. Похоже, в ней содержались дубликаты тех вещей, которые имелись в его доме — включая семейное древо, о котором он упоминал при разговоре с Гарри. — Вот, — он жестом предложил Гарри взглянуть. — Р.А.Б. Гарри явно отвлекся на обозначенное рядом имя и провел пальцем по портрету Сириуса. В отличие от гобелена в поместье Малфоя и в доме на площади Гриммо, этот гобелен был не тронут, и имена Сириуса и Андромеды были целы. Если Малфой и подметил нечто странное в привязанности Гарри к его генеалогическому древу, он ничего не сказал. Его серые глаза спокойно наблюдали за Гарри, пока Гермиона не поторопила друга. — Пошли, Гарри, — прошептала она, толкая его локтем. — Посмотрим на твою. Палатка Гарри, следующая в круге, не была завалена книгами, но вместо них там находились полки, уставленные другими предметами: метлами, удлинителями ушей, перуанским порошком мгновенной тьмы, отвлекающими обманками — множеством приспособлений, которые они непременно использовали бы, если бы задумали какую-нибудь пакость. Но взгляды всех, скользнув по этим вещам, тут же устремились к предмету у задней стены, защищенному бесшовным стеклянным сейфом — отличительным элементом палатки. — Это меч Гриффиндора! — воскликнул Рон, первым подойдя к нему. Он прижал к стеклу ладонь, стараясь нащупать ручку, выемку или рычаг. — Но как же мы его достанем? Малфой обошел стеклянный сейф, оглядывая его со всех сторон. — Лично я понятия не имею, — признался он, нахмурившись. — Не похоже, что его можно открыть. — Он достал из кармана палочку и указал на сейф. — Диффиндо! Ничего. Гермиона закусила губу, размышляя. — А ты, Добби? Или ты, Кикимер? — Она повернулась к ним. — Кто-нибудь из вас может открыть сейф? — Добби постарается! — пискнул эльф, указывая пальцем на стеклянный корпус. В этот раз они услышали слабый стук, словно заклинание Добби было камешком, отскочившим от сейфа. И по-прежнему никакого эффекта на стекло. Гарри молча наклонил голову. — Не думаю, что мы сможем открыть его силой, — произнес он таким тоном, словно что-то осознав. — Это меч Гриффиндора. Думаю, что его нужно завоевать. — Завоевать? — эхом переспросил Малфой, хмыкнув и покачав головой. — Гриффиндорцы… Глупость какая. — Ага, жаль, что нельзя сделать что-нибудь попроще, — громко вставил Рон. — Скажем, спрятать его в потайной комнате — в некоем подходящем для него помещении вроде женского туалета. Под охраной чертовой громадной змеюки. Гермиона невольно рассмеялась и, когда Малфой закатил глаза, как ни в чем не бывало вскинула ладони. — Именно, — согласился он, презрительно втянув носом воздух и выйдя из палатки Гарри. — Что ж, тогда вы трое вполне можете заняться всей этой храброй чушью. Палатка Рона, располагавшаяся между палатками Гарри и Гермионы, также не имела книг, хотя в ней было несколько полезных предметов — по крайней мере, тех, что Гермиона сочла бы полезными; казалось, в большей степени палатка копировала его спальню в Норе, дублируя памятные вещи вроде плакатов с «Пушками Педдл», статей, подробно описывающих его выступление в квиддиче в этом сезоне, его фотографий с семьей, Гермионой и Гарри — даже значок «Уизли — наш король». Палатка Рона напоминала памятную страницу из альбома их жизней, содержащую почти каждый значимый для их дружбы момент, каждое свидетельство их совместных достижений. Рон медленно прошел к фотографии, на которой они втроем стояли в обнимку. Это была копия снимка, сделанного мистером Уизли на Турнире мира по квиддичу в разгар их волнения. Рон молча стоял перед фоторамкой, глядя на улыбающиеся лица с выражением неописуемой тоски в глазах; Гарри приобнял его за плечи, и Гермиона сделала то же самое. — Все изменилось, — прохрипел Рон. Гермиона легко положила голову ему на плечо. — Нет, не изменилось, — возразила она мягко. — Не так сильно, как ты думаешь. За этим последовало торжественное молчание, а потом Гарри медленно отступил и присоединился к Малфою. — Пойдем, ребята, — сказал он Малфою и эльфам. — Посмотрим, вдруг мы сможем раздобыть немного еды. Гермиона не смотрела на него, но могла лишь представить себе презрительный взгляд, которым наградил его Малфой. — Слушай, я дам им минутку, — заявил громко Малфой, — но я не стану готовить, Поттер, и я буду прямо за этой дверью! Пока он выходил из палатки, его голос становился громче, пока не превратился в отдаленный грозный вопль. Гермиона, улыбнувшись, покачала головой; она так и стояла, опустив голову Рону на плечо, пока Гарри, Малфой и эльфы наконец-то не ушли. — Не обращай на него внимания, — вздохнула она, повернувшись к Рону. Тот пробурчал что-то невнятное и тяжело вздохнул. — Бывало и хуже. — Да, — Гермиона кивнула. — И правда бывало. Она огляделась, подошла к кровати, что стояла в центре комнаты, и, изящно присев на край, жестом пригласила его сесть рядом с собой. — Ну же, Рональд, — уговаривала она его, стараясь говорить жизнерадостно. — Давай поговорим. Он тяжко вздохнул — снова, — но все-таки сел слева от нее. — Даже не знаю, о чем нам разговаривать, Гермиона. Она сурово поглядела на него. — Ты один из моих лучших друзей, Рон, — ответила она с печалью в голосе. — День, когда нам не о чем будет разговаривать, разобьет мне сердце. Это был скверный выбор слов, и по взгляду, которым он ее окинул, она поняла, что сделала неверный шаг. — В самом деле, Гермиона? — спросил он, понизив тон. — А как же мое сердце? Она опустила взгляд в пол, не в силах встретиться с мягким выражением его голубых глаз. — Я… я об этом не подумала, — призналась она виновато, глядя на свои сцепленные в замок руки. — Прости меня. Я не представляю, что ты чувствуешь. Он фыркнул. — Еще бы. Разумеется, не представляешь. — Тогда расскажи мне, — она повернула к нему лицо. — Расскажи, что чувствуешь. Он неуверенно качнул головой. — Это не так просто, — его голос был беспомощным, и он поглядел на нее с несчастным видом. — Я не могу так просто… черт, я не знаю, — он взъершил свои ярко-рыжие волосы. — Не могу я вот так взять и рассказать. — Ладно. Тогда я начну. Он сделал неопределенный жест рукой, мол, «валяй». — Так и быть. — Она расправила плечи и сделала глубокий вздох. Она даже теперь ощущала разницу в разговоре с Малфоем — или даже с Гарри — и с Роном. Почему-то она нервничала, и ее слегка тошнило от волнительной мысли, что все, что она скажет, прозвучит глупо. — Слушай, Рон… я действительно люблю тебя. — Вот на этом стоп, — выпалил он пылко, и его рука рассекла воздух. — Ты не имеешь права так говорить. Она чуть отстранилась, удивленная его реакцией. — Что? Но, Рон, это правда… — Значит, ты любишь меня как друга? Как брата? — Он сердито мотнул головой, и на лице его возникло отвращение. — Неужели ты не понимаешь, каково мне от этого? Как мне от этого тошно?! Она закусила губу. — Я не… — Может, ты считаешь, что мы не подходим друг другу, Миона, но я считал наоборот… считаю, — поправился он, подчеркивая настоящее время. — Я даже не знаю, с чего начать… Я даже не знаю, что меня больше расстраивает. — Его взгляд, прикованный к ее лицу, нервировал ее, и ее сердце тревожно затрепетало в груди от мысли, что сейчас она наконец-то услышит то, что давно копилось в нем. — Ты лгала мне, — произнес он ровным тоном с мукой на лице. — Ты сказала, что ничего не происходит… — Я не лгала! — воскликнула она. — Это не было ложью… поначалу… — Может, поначалу нет, но ты что-то чувствовала. Ты должна была чувствовать, и не отрицай — смотри, до чего все дошло! И, честно говоря, — выражение его лица внезапно изменилось, — я даже надеюсь, что ты что-то чувствовала, и что убила Дамблдора как минимум во имя абсолютных, сильных, меняющих жизнь чувств, будь они прокляты! При упоминании о Дамблдоре она моргнула. — Я не хотела в этом признаваться, — подтвердила она. — Я действительно что-то чувствовала, но мне казалось, это неправильно — вы с Гарри ненавидели Малфоя, и я не хотела себе в этом признаваться, а тебе, естественно, я тем более не могла признаться… — Выходит, теперь я во всем виноват? — он наклонил голову, словно бросая ей вызов. — Нет! — поспешила она возразить. — Нет, совсем нет, просто я… — она вздохнула. — Я не знала, как сказать тебе, а к тому моменту, как я связалась с Малфоем, я узнала, что он втянут во что-то, и я… должна была защитить его… — Ты убила ради него человека, Миона! — голос Рона чуть не перешел на вой. — Ради меня ты бы совершила такое? Она моргнула. — Рон, прошу тебя, не заставляй меня отвечать на этот вопрос… — Значит, ты никогда меня не любила, — его голос был тихим; он кивнул, словно наконец-то открыв для себя некую скрытую правду. — Это изначально было невзаимно. Гермиона вдруг разозлилась. — Да, Рон, взаимности не было, это точно, — сказала она, стискивая кулаки. — Потому что на четвертом курсе я ждала, что ты пригласишь меня на Святочный бал, чего ты не сделал! А я ждала, и ждала годами, пока ты меня заметишь, но ты меня едва ли видел!.. — Ну извини, что сделал все невовремя! — рявкнул он с негодованием. — Ты не должен извиняться! — крикнула она, раздраженно вскидывая руки. — Это не твоя вина, и не моя — просто мы не подходим друг другу, Рон! — Но я считал, что мы подходим! — прорычал он, ударив кулаками по алому покрывалу, прежде чем устало уронить голову. Оба тяжело дышали. — Я считал, — прошептал он хрипло, — что мы друг другу подходим. Она неуверенно опустила ладонь на его плечо, вслушиваясь в его медленное дыхание. — Я не понимала, что раню тебя, Рон, — прошептала она. — Но я могу лишь сожалеть о том, чего не в силах контролировать. Я должна была быть честной с тобой, да. Я должна была быть к тебе добрее. Я должна была быть лучшим другом. Но я не могу сожалеть о том, что я к нему чувствую. Я не могу сожалеть о том, что я не подходящий для тебя человек. — Она снова вздохнула. — В этом нет ничьей вины. Его водянистые голубые глаза с сожалением заглянули в ее карие, на бледном лице было написано страдание. — Знаю, — отозвался он наконец, медленно проведя по нижней губе языком. — Я понимаю, что ты права, Гермиона, я просто… я расстроен, и я ничего не могу с этим поделать. Она кивнула, чуть поглаживая его плечо кончиком большого пальца. — Я понимаю, — она была искренна. — Можешь говорить об этом столько, сколько нужно. — Она придвинулась к нему, подтянула к груди колени и обняла их обеими руками. — Если быть совсем честной, я чувствую облегчение от того, что ты еще здесь. Он слабо хмыкнул. — Я тоже, — его голос дрожал. — Особенно, если учесть, что на деле вы во мне не нуждаетесь. Она скорчила мину. — Оглянись вокруг, Рональд Уизли, — она указала на фотографии, висевшие на стенах палатки. — Мы с Гарри всегда будем нуждаться в тебе. Ты для нас семья. Уголки его губ дернулись, словно он старался скрыть улыбку, и ее захлестнула волна облегчения. — Малфой куда более полезен, — буркнул он спустя секунду, и она разглядела на его лице усилие, которого стоила ему эта уступка. — Он больше знает, и он чертовски хорошо копается в чужих мозгах. — Малфой полезен, — кивнула она, — но ты самый важный человек в жизни Гарри. — Она улыбнулась ему. — Помнишь? Ты — тот, по кому Гарри скучал бы больше всего. Рон нерешительно улыбнулся. — Значит, я должен остаться ради него? — Ты должен остаться ради нас — ради всех нас, — она протянула руку и взяла его ладонь в свою. — Ты нам нужен. Ты храбрый, безрассудный и преданный, Рон, и ты нам нужен. — Она крепко стиснула его руку. — Просто Малфой тоже нужен мне. Он с театральным вздохом откинул голову, но руки ее не отпустил. — Ненавижу его, — он прикрыл глаза и поднял лицо к потолку. Она невольно рассмеялась. — Он изменился, — она дернула Рона за руку, призывая взглянуть на себя. — Он правда изменился. Но если ты дашь ему шанс, при этом продолжая ненавидеть, что ж, пусть будет так. — Она пожала плечами. — Я не стану просить тебя относиться к нему с симпатией — только дать ему шанс. — Ладно, — коротко ответил Рон. — Но лишь потому, что он как будто в самом деле о тебе заботится. — Он указал на ее кулон. — Это ведь он тебе подарил? Она вспыхнула и опустила глаза.  — Да, — ее рука инстинктивно потянулась к цепочке. — Это его фамильное кольцо. Рон кивнул и испустил последний громкий вздох. — Вот ведь романтичный гад, — буркнул он с досадой.

***

Драко скользнул под одеяло и прижался к Грейнджер. Та пробормотала сонно: — Как ты… — Наши палатки соединены входом, — объяснил он быстро, просовывая руки под ее рубашку, пробегая пальцами по обнаженной коже талии. — Я не собираюсь спать один. Он щекой почувствовал ее улыбку. — Еще бы, — согласилась она, в ответ мягко целуя его; он нетерпеливо потянул ее за пояс пижамных штанов. Они по очереди раздевали друг друга под тяжелым одеялом; его руки ликовали, ощущая под собой ее гладкое тело. — Наконец-то, — выдохнула она, прижимаясь обнаженной грудью к его груди. Он усмехнулся прямо напротив ее губ и пробормотал: — И это ты мне говоришь? — он нежно прихватил ее нижнюю губу зубами и просунул руку между ее ног. — Оглохни.